Жизнь-житуха в зарисовках обывателя (до – 1991 – после)

© Упоров И.В., 2026

Предисловие

Предлагаемые читателю «Зарисовки» я начал писать в разгар горбачевской перестройки, а именно с мая 1987 г., когда в стране уже всё острее проявлялся затянувшийся экономический кризис, негативно влиявший на все другие стороны жизни общества. Реальность всё сильнее расходилась с привычными пропагандистскими лозунгами, с замечательными, но утопическими в человеческом сообществе партийно-коммунистическими программами, со словами, произносимыми самыми высокими должностными лицами с самых высоких трибун.

Всё это жестко требовало корректировки своего отношения ко многим вещам, в том числе к отечественной истории, капитализму-социализму, вторгалось уже в сложившееся моё мировоззрение как советского гражданина, члена КПСС, сотрудника органов внутренних дел. И этот процесс был очень болезненным. Своеобразным антибиотиком становился принятый мною для самого себя тезис о том, что ничто в этом мире не вечно – ни отдельный человек, ни отдельное государство, ни отдельная планета, ни отдельная Вселенная. Этот тезис позволял не предаваться тяжелым размышлениям, а просто жить так, как живется сообразно тем условиям, в которых оказывается человек, но, разумеется, на основе обретённых знаний и сформировавшихся убеждений.

К тому времени я имел уже достаточно много газетных (преимущественно) и журнальных публикаций, сам в прошлом работал журналистом. Вполне естественно, имелось желание излагать своё отношение к происходящим событиям, однако нахождение на госслужбе не позволяло печатать многие свои суждения. И тогда я решил вести дневниковые записи, полагая, что, возможно, когда-нибудь они будут использованы для публикаций. Писал много, благо ситуация в стране развивалась стремительно.

При этом по мере приближения к роковому для СССР 1991 г. сформировались три направления моих записей, которые я делал в разных блокнотах и тетрадях и заканчивал в разные годы.

Пик дневниковой рукописной активности пришёлся на 1989–1993 гг., то есть, на перелом эпох: до-советской и после-советской. Но с середины 1990-х гг. я резко сбавил «рукописные» обороты, что объясняется тремя основными причинами: во-первых, я профессионально стал заниматься научно-педагогической деятельностью в вузе МВД России, приходилось много писать статей, лекций, учебных пособий, монографий, куда, соответственно, и была переведена «писательская» энергия; во-вторых, в обиход стали входить компьютеры, и тексты с тех пор я стал набирать на клавиатуре; в-третьих, в России после распада СССР стабилизировалась общественно-политическая обстановка, была принята Конституция России, определён путь дальнейшего развития, нравилось это кому-либо или нет, политические мега-страсти были позади.

В первом, самом длительном по времени направлении, изложены хроника основных политических событий в нашей стране, суждения об общественно-государственном развитии, некоторые философско-мировоззренческие, моральные и иные аспекты, связанные с окружающей меня жизнью. Исписанная большая 96-листовая тетрадь (на фото слева) обернулась книгой «Заметки по поводу и без (1989–2024)». В отдельной «дипломной папке» (на фото посередине) был частично отражён мой опыт работы в исправительно-трудовой системе, и это было второе направление, соответствующая книга – «Записки тюремщика (Туркменистан, 1991–1992 гг.)».

И вот, в завершении получившейся своеобразной трилогии, по содержательному принципу от общего к частному, – третье направление в виде записей сначала в блокноте, а также, как продолжение, в разрезанной вдоль-пополам общей тетради (на фото справа), нашедшее издательское воплощение в представляемой в этом предисловии книге «Жизнь-житуха в зарисовках обывателя (до – 1991 – после)». Все тетради, папки, блокноты с этими записями за профессионально-житейскими делами на много лет оказались в забвении, лежали в личном архиве без движения. Но вот подошёл рубеж, когда прекращаются трудовые обязанности, и пенсионер на закате жития получает некую передышку. И спустя почти сорок лет (с начала записей) я решил издать свои зарисовки – в надежде, что они могут представить интерес для сограждан как срез бытового сознания населения, как частица недавней, сложной и противоречивой истории нашей страны.

В книге «Жизнь-житуха в зарисовках обывателя» наименьшая степень политизированности, здесь небольшие зарисовки автора – как простого обывателя – об окружающей обстановке, о событиях, людях, явлениях; о самом разном из непосредственно наблюдаемой жизни, преимущественно бытового характера и уровня: с кем встречался на своем жизненном пути, о чем говорил, что узнал, о себе, о своей судьбе, о природе, наброски ненаписанных рассказов и т. д. С учетом службы в органах внутренних дел даны картинки из уголовного мира. Но и серьезных общественно-политических аспектов я также касался (хотя и не акцентировал на них внимания), включая суждения об истории и судьбе родного государства, что обуславливалось прежде всего драматическим периодом, связанным с горбачевской перестройкой и последующим распадом СССР в 1991 г.; данное обстоятельство во многом предопределило эмоциональность и даже резкость ряда суждений, в чем-то, вероятно, перегнул палку, поэтому в печатном варианте в этой связи внесены коррективы этического и морального свойства; сделаны также исправления грамматическо-синтаксического характера, – но с максимальным сохранением рукописного оригинала, что позволяет лучше понять дух того времени.

Безусловно, на содержание записей повлияло моё пространственное перемещение в процессе своего бытия: Курганская область, Коми АССР, Туркменистан, Рязань, Краснодар – разные регионы, где соответственно проживал 5, 27, 5, 6, 27 лет, неизбежно впитав соответствующие менталитетные особенности местных сообществ; были кратковременные поездки во многие другие места. В результате получился, очевидно, конгломерат самых разных лоскутков, калейдоскоп со случайной и с большим разбросом выборкой мыслей-зарисовок, от нескольких строк до нескольких страниц, показывающих реальную жизнь нашего общества со второй половины 1980-х, еще социалистической страны, до второй половины 1990-х, когда в ней закреплялся капиталистический строй. В целом было желание показать, что при всём драматизме происходивших общественно-политических и социально-экономических событий, в литературе нередко называемых революционными, жизнь людская продолжалась со всеми их повседневными личными, домашними, бытовыми заботами, взаимоотношениями как в общественных местах, так и в семье и т. д. Самыми объемными получились зарисовки из столицы («Московская суета под блеском Кремля»), где неоднократно приходилось бывать и видеть со стороны уличную политическую концентрацию происходивших событий.

Если обобщить жанр, то, скорее, это большей частью автобиографическая дневниковая проза, имея в виду, что все расположенные по хронологии записи в совокупности отражают окружающий мир автора, в том числе посредством использования художественного слова, в некоторых зарисовках повествование ведётся и от имени некоего обобщённого современника описываемых событий и явлений, и от имени милиционера, других персонажей, не исключая попыток в некоторых из них привнести юмористическую окраску, гротескную форму; но при этом сюжеты миниатюрных новелл, эпизоды, диалоги непременно основывались на реальных событиях.

Поскольку «жизнь-житуха» в данном случае показывается обывателем, то, соответственно нет претензий на глубину умозаключений и богатство языковых красок. Откуда информацию черпал? Личные наблюдения окружающего меня бытия, разговоры с разными людьми, чтение газет, журналов, книг, радио, кино, телевидение – в общем, обычные и вполне, как видно, ограниченные, источники сведений об окружающем мире для любого обывателя в пространстве моего жизненного времени, значительной частью с позиции простого прохожего, наблюдающего за происходящим вокруг. Получаемая информация доставлялась в мой мозг, накапливалась, перемешивалась, и на выходе получались разного рода мысли, часть которых я, обыватель, начёркивал в блокноте и общей тетради.

Зарисовки охватывают период от 31 мая 1987 г. по 18 августа 1999 г. Однако наполняемость по годам очень неравномерна, что видно вот по этим цифрам: 1987–52 записи; 1988–72; 1989–66; 1990–31; 1991–27; 1992–19; 1993–10; 1994 – нет записей; 1995–5; 1996–2; 1997 – нет записей; 1998 – нет записей; 1999–1 запись. По месячной интенсивности больше всего зарисовок в июне–июле 1987 г. (32 записи) – тогда я находился в отпуске, и часть его провел в Ашхабаде, куда приезжал на разведку для решения вопроса о переводе по службе из Коми АССР по причине личного характера (жене Светлане по медицинским показателям нужен был теплый сухой климат). Фактически регулярно делал записи три года до 1991 г., сам 1991 год, и два года после 1991 г. Потом – резкое угасание по указанным выше причинам.

В конце книги расположена скан-копия моих рукописных записей.

г. Краснодар

2026, январь

Из биографии

Упоров Иван Владимирович

Родился в 1954 г., детские годы провёл на Курганщине, потом семья переехала в Коми АССР. В пос. Ворга-Шор (г. Воркута) в 1971 г. окончил среднюю школу. Получил высшее образование: инженерное (Ухтинский индустриальный институт, 1976 г.) и юридическое (Юридический институт МВД России, 1994 г.). Срочную службу в Советской армии проходил в Амурской области в 1976–1977 гг., после чего работал мастером-прорабом в объединении «Комитяжстрой» в Сыктывкаре, там же в 1978 г. стал корреспондентом газеты «Голос строителя». С 1980 г. в системе органов внутренних дел – редактор газеты «За честный путь» УИТУ МВД Коми АССР, в том же году стал членом Союза журналистов СССР. В 1987 г. перевелся в МВД Туркменской ССР, где в исправительно-трудовой колонии занимал должности заместителя начальника по воспитательной работе и директора предприятия ИТК. В 1990 г. был избран депутатом Безмеинского городского Совета депутатов. С 1992 г. и по 2024 г. занимался научно-педагогической деятельностью в двух вузах МВД России – сначала в Рязанской высшей школе и затем в Краснодарском университете. В настоящее время – независимый исследователь, действительный член Российской академии естествознания. Полковник милиции в отставке, кандидат юрид. наук, доктор истор. наук, профессор.

uporov@list.ru

1987

31.05.1987.

ОПАСНЫЙ КРЕН

У молодости, пацанов, проявляется скептическое отношение к Советскому Союзу как политическому государству. У иных наша страна выступает как символ плохого качества. Но это еще, быть может, полбеды. Хуже другое. СССР и, например, США, сравнивают не как два государства с разными, противостоящими друг другу политическими системами, а как два государствами с неким усредненным неопределенным строем, то есть, отсутствует классовое понимание. Видимо, такая сырость есть следствие политики мирного сосуществования, при которой не очень удобно делать акценты на то, что США являются носителем империализма, нашего смертельного врага, и что его надо как можно быстрее уничтожить.

Между тем скептицизм размывает, разрыхляет чрезвычайно необходимое на данном этапе международной классовой борьбы чувство патриотизма. Скептицизм и ирония по отношению к собственной стране является небезопасным для будущего СССР и социализма в целом. Нельзя упускать контроль за этим делом – дорого может обойтись, много может принести политических слёз.

Что необходимо? Необходимо, критикуя, и справедливо, недостатки и болячки, и сильно критикуя, с огнём, всё-таки не забывать сущности нашего государства – государства народного, государства стабильной на сей момент справедливости; показывать народность, справедливость тонко, умно, ненавязчиво. Достойно.

Дух оптимизма нужен как воздух.

ВЕСЕЛЬЧАК

Парнишка лет двадцати пяти, крупный, твердогубый, вечно с открытым ртом, смеющийся, завалился в купе с тремя древними бабками и уломал их сыграть в карты. Не прошло и пяти минут, как на весь вагон и за его пределами понеслись визг, смех, крики, оханья, уханья, хохот. Бабки разрумянились, платки постаскивали, друг друга щипают, шутки выкидывают. Больше, чем полдня дулись. Вышел парнишка из купе, дверь задвинул, пот с прямого морщинистого лба утирает:

– Ух, и позабавился!

Оставшиеся полдня бабки обсуждали перипетии игры, и долго вздувались еще пузырьки-смешинки.

ВСТРЕЧА С САМИМ СОБОЙ ЧЕРЕЗ 20 ЛЕТ

Ровно двадцать лет назад я был шестиклассником. В поезде разговорился с парнишечкой – он нынешний шестиклассник. Мне повезло: в нем я увидел самого себя. Тянется мальчишечка к знаниям, перемалывает умишком своим окружающий мир, жадно прислушивается ко всему, что я говорю. Двадцать лет минуло, ан мало же я изменился!

Целый день, стоя у окна, проговорили: про астрономию, биологию, международную и внутреннюю политику – волокёт во всём! Жаль вот только, что ему, страстному любителю астрономии, знатоку звёздного неба, обладателю подзорной трубы, совершенно неинтересным оказался вопрос о происхождении жизни.

– Меня это не занимает, – категорично и строго заявил он.

Удивился и я; странным мне это показалось. Впрочем, тем самым мой двойник показал, что не намерен разбрасываться в своих изучениях, главное – звёздное небо, жизнь звёзд, их движение и умирание, черные дыры и проч. В этой определенности своих поисков он переплюнул меня. И молодец. А к вопросу о происхождении жизни он, думаю, еще всё-таки вернётся.

11.06.1987.

НЕВЕЧНОСТЬ ПРЕДРАССУДКОВ

Ехали в поезде трое молодых мужичков, все – ветврачи, живут и работают в колхозах. С одним разговорился. Встретил он свою жену во время командировки, на тогдашнем местном празднике, говорит, что полюбили друг друга, поженились, сейчас строят дом, растят двух детей, скоро появится третий. Прекрасно.

– А скажи-ка, – спрашиваю я его, – калым платил?

Оглянулся Аллаберды и, погрустнев, покачал согласно головой; и вздохнул; и коротко развёл руками.

Несколько штрихов.

В новом многоквартирном доме прекратилась подача воды; жильцы носят вёдрами из колонки. Главврач больницы сидит, отдыхает, чай пьет, – воду его жена носит. Ему сделали дружеское замечание. Ничего, – отвечает, я уже заплатил (калым). В автобусе туркменочка молодая села с молодым парнем, русским. На поворотах, будто невзначай, жмется своим локтем с его локтем. У самой: глаза – ниц. На озере среди женщин нет туркменок. День, другой, третий… Но что это? Целая группа девушек-туркменок в купальниках визгом бросаются в воду.

Чрезвычайно крепки в Туркмении обычаи, предрассудки; но не могут они быть вечными, ведь жизнь не стоит не месте – конституция равенство мужчин и женщин провозгласила, и давно уже. Но жизнь оказывает необычайное сопротивление. Словно откуда-то исподволь, незаметно прорастают сорняки времени и загубливают молодые ростки. Тем не менее всякая женщина, всякая, любая туркменка – человек, и ей, как человеку, не может не быть присуще чувство свободы и достоинства. Рано или поздно это чувство обратится в силу-прорыв. Печальней не будет истории, если этого не произойдет.

15.06.1987.

МОРЕ ПОШЛОСТИ

Ни берега, ни края не видать. Аморалыцина сплошная. Хлещут волны прогорклых вод, пытаешься спрятаться, но они тебя всюду находят, и ощущаешь их вкус погани. И невольно думаешь: ничтожен: ничтожен человек в области чувств. Животное. Зверь. И даже хуже, ибо формам извращенности несть числа. Отчего так? Чего не хватает для чистоты, прозрачности, искренности? Ума, порядочности, культуры?

Светлый мир в семьях, в коллективах, среди людей чрезвычайно редок; редок – до недостаточности человеческого звания. Обман, измена, гаденькость, мстительность по мелочам, предательство, удовлетворение похотей. Коль скоро всё это происходит, стало быть имеется потребность; равным образом – почему на Западе продавцы порнографии наживают барыши? – именно потому, что эта порнография требуется большому количеству людей.

Отсюда следует, что человек в общей массе еще не дорос до чистоты чувств. Но он хоть и медленно, по капелькам, но растёт. Не может не расти. Иначе бред. Ведь есть идеалы, они провозглашены с незапамятных времен, мы знаем их содержание, их суть; тот же моральный кодекс строителя коммунизма, к примеру: чистота, искренность, порядочность, доброта, гармония. Но что делать, если женщин больше, чем мужчин? Если ошибаются люди, выбирая друг друга в супруги?

Идеалы есть. Но жизнь заставляет в них сомневаться. Да, конечно: если не стремиться к идеалам, то всё, что мы имеем и будем иметь, представляет собой бред сивой кобылы, мерзкое прозябание в течение нескольких тысяч лет. Другое дело – идеалы на какой период? На ближайшие обозримые эпохи? Да, несомненно, это так. Всё находится в развитии, соответственно идеалы не могут быть вечными, как не могут закаменеть человеческие познания. Придёт время, и будут другие идеалы. Всё будет другое.

Это так.

Но сегодня море-болото пошлости надобно осушать.

В противном случае хомосапиенсу не дозволительно уважать себя. В противном случае он примитивная грязная гусеница, и не о чем тогда говорить.

И всё-таки в этом мире чистых островков всё больше и больше; нет-нет, да и встречаешь их, находишь поддержку и вдохновение. И большую надежду.

ОШИБКА И. ЕФРЕМОВА

Рисуя картины далёкого будущего, фантасты впадают дружно в одну ошибку: они не дают человека в развитии. Ведь всё вокруг человека изменяется самым причудливым образом, а человек как застыл в движении, замер. Но в природе такого не существует. И эта искусственность прибавляет изрядную долю скептицизма к их фантазиям.

Не избежал сей ошибки и И.Ефремов. Конечно, привычнее и легче изображать человека в том виде, в котором он существует сейчас. Изобрази качественно по-иному – и мы не поймем то, что хотел сказать фантаст. Мы всё, весь мир познаем через ощущения. И в настоящее время будущее мы можем познать только через имеющиеся ощущения. Таким образом, ошибка фантастов, о которой идет речь, во многом вынуждена. И корить за это, право, не след. И всё-таки механический перенос био-человека через десятки миллионов лет вперед – самое простое дело.

Ефремов, конечно, молодец. И добрые мысли его можно только приветствовать. Но есть большой, строгий счет. И если судить по нему, то издержки и пробелы видны невооруженным глазом и мешают верить. Пробел хотя в том, каким образом на Земле победил коммунизм, и как при этом чувствовал себя капитализм. Да, елико щекотливо, боязно, опасно, но, не дав своей концепции, Ефремов заставляет думать о его воображении как воображении вольного сказочника.

Фантастика явно нуждается в подкреплении её универсальной научной теорией. Такая теория, делающая вывод из концентратов достижений во всех науках, еще не разработана. Впрочем, здесь тоже отдает фантастикой.

Изучай, фантаст, науки! И не одну и не две, а все разом, выжимай из каждой соль! Иначе попадание в односторонность неизбежна.

16.06.1987.

СОВСЕМ НЕМНОГО, БЫВАЕТ, НУЖНО ЧЕЛОВЕКУ

Довольно-таки представительная прослойка людей, как правило, среднего возраста, едва ли не главный смысл своего существования вкладывает в то, чтобы добыть путевку в дом отдыха в летний период, основательно там загореть, поиграть в амуры, набраться впечатлений и жить оными до следующего отпуска, тихо и мирно и мерно выполняя свои обязанности по основной работе и, если есть семья, а семьи есть у многих из подобного числа людей, – и семейные обязанности.

Эти люди не такие уж примитивные; умненькие; но звёзд с неба не хватающие, и к новым звёздам не стремящиеся – их вполне устраивает достигнутый уровень. Они чаще скептики, чем оптимисты. Они приносят всё же больше пользы, чем вреда. В глубине души они осознают серость собственной жизни, и это обстоятельство создает некоторый элемент неудовлетворенности; но она. неудовлетворенность, затушевана сознанием того, что они выше интеллектом многих других людей. Они часто утешают себя тем, что рано или поздно жизнь кончается, все будем там, и какая разница, знаменитым тебя накроет холмик земли или нет; и пока есть возможность, надо земные радости испытать сполна, отрекшись от иллюзий супружеской верности, ибо семейного счастья не обретено, и заботясь о своем теле, здоровье, и пребывая в музыкальных, театральных и прочих многих увлечениях.

Они как лучи солнца, ослабленные клубистыми облаками.

17.06.1987.

ДНЕМ-СВЕТЛО

Днем – светло, ночью – темно; пух легкий, а свинец – тяжелый. Дважды два – четыре. Эверест – гора высокая. Собака гавкает, а кошка мяукает. Быть умным хорошо, а глупым – плохо.

Примитивные истины, идиотски повторяемые на всех уровнях.

ПОДВИЖНИКИ БУДУТ ВСЕГДА

Генерал МВД Воронов отказывается от кресла начальника уголовного розыска Союза и едет в Хабаровский край, где обстановка неблагополучная:! Я не уеду отсюда до тех пор, пока не увижу результатов своей работы».

Видимо, будут всегда подвижники. А оно, подвижничество, вырастает, вне сомнений, из романтики.

Прекрасное содержание в прекрасных словах – романтика и подвижничество!

18.06.1987.

РОЗА И СТАРИК

Окутанный густыми сахарными волосами, старик медленно поднимает глаза на всякого прохожего и провожает долгим взглядом. Рядом с ним на скамейке лежала живая крупная роза. Время от времени старик берет ее в руки и поднимает к щербатому широконоздревому носу и нюхает, после чего крутит розу в шершавых иссушенных пальцах, глубоко вздыхает кладет на место.

Пробегал мимо хулиганистый мальчуган. Схватил розу, и, высовывая язык, попятился от скамейки. Старик привстал было, но схватился за поясницу, издал хриплый стон и опустился. Испещренные красными прожилками глаза его расширились, и потекли, медленно, пробираясь сквозь морщины, щербинки, две крупные слезинки.

Мамаша схватила мальчугана за шиворот, дала крепкого подзатыльника, и вернула розу старику; он принял молча, ничто не отразилось на его лице. Мамаша и ее сынок много раз оглядывались. Оглянувшись в последний раз, они старика не увидели. На скамейке алела роза.

НАПЛАСТОВАНИЕ

Видимо, было время, когда горы образовывались интенсивно. Извергалась лава. Происходило напластование. Глобальное.

И стоят громады тысячи и миллионы лет. И ползает человек, восхищается, пугается, сочиняет поэмы и симфонии. А горы стояли и стоят, и будут стоять долго. Быть может, переживут человечество, да еще несколько цивилизаций. Что им, громадам, до мира людского? А мы-то, найдя ущелье или подземное озеро невиданной красоты, ахаем и хлопает в ладоши.

А громады стоят, однажды образовавшись. Извергнувшись, камни обрели вечность. Нам таковой никогда не достигнуть.

10.06.1987.

СХОДСТВО МНЕНИЙ

Мнение о деятельности правительства практически на всей территории примерно одинаковое. Уже одно это есть результат единого стремления людей разных возрастов, образов жизни к всеобщей справедливости, их переживаний по поводу всякого рода излишеств и злоупотреблений.

ШОК УЧЕНЫХ

Может быть, самый весомый результат по аварии на АЭС Чернобыля: ведущие, ученые, говорили:

– Мы ошиблись, полагая, что гарантируем безопасность эксплуатации АЭС.

Оказывается, мы при всех наших знаниях, достижениях, не в состоянии предусмотреть всё. Природа нами плохо изучена. Непредвиденность имеет место. Для нас это печально, но это факт.

Кажется, радужный, мажорный, плакатный настрой получил своевременный и крепкий щелчок.

21.06.1987.

АВАРИЯ

Автобус врезается в легковушку, и тащит её метров тридцать. О-о-ох! Шофер автобуса долго, очень долго не выходит. Он боится, выйдя, увидеть в искореженной машине, что прилипла к переду-боку, мёртвого.

(продолжение ниже)

НАБИВАНИЕ УТРОБЫ

Грустно-печальное, порою, ощущение испытываешь, глядя на людей в пищеблоках огромной вместимости. Все одновременно набивают утробы изощренным, утонченным образом приготовленную пищу, в том числе из мяса животных. Верх торжества человека-животного над остальным живьём.

Впрочем, в набивании утробы мы никуда не ушли от зверей.

В какой-то момент у человека появилось качественно новое мышление. Сознание. Осознание себя и окружающего мира. Но грош цена такому сознанию, если оно не ведет к устранению звериной, животной сущности человека.