Мы назовём её Возмездие

Я одна рада прилёту героев?

Я вошла в зал столовой и улыбнулась всем. Утром всё кажется не таким уж ужасным и непонятным. Мало ли из-за чего капитан мог с Генрихом повздорить и что у них с связью твориться. Не стоит принимать это на свой счет.

Сегодня такой замечательный день! Я на Поля нормально реагирую и больше не чувствую себя чудовищем. А ещё, сегодня мы последний день собираемся в таком ограниченном составе. Сегодня, уже сегодня прилетают оперативники, настоящие герои, которые будут спускаться на планету и заниматься настоящей опасной работой. Сегодня прилетают нормальные крепкие парни, и наша странная компания перестанет выглядеть такой нелепой. Что они все такие скучные?

– О чём мечтаешь? – вырвал меня из сладких грёз голос Надежды.

– Пытаюсь представить каким окажется Антон, – призналась я, – судя по досье, он дерзкий бунтарь. Это здорово!

Она с деланным безразличием пожала плечами.

– А ты чего такая недовольная? – удивилась я её реакции, – сегодня же оперативники прилетают. Завалят тебя материалами для исследования. Облазят вместо тебя всю планету и добудут тебе все нужные образцы.

– Да, чудесно, – даже не пытаясь спрятать сарказм, ответила она и нервно забарабанила пальцами по стакану со своим странным напитком.

Да и ладно, подумаешь, она вечно чем-то недовольна. Сейчас она из-за чего нервничает? Все довольны, все строят планы на приезд оперов, а она опять дёргается, словно ей вот-вот приговор зачитают.

Я невольно вздрогнула, когда вошел капитан, и машинально опустила глаза. Да, читать линую переписку – это не хорошо. И теперь я чувствую себя виноватой. Но зато, мне хоть понятно его отношение ко мне. «Так ли вы наивны». Я не наивна, я просто не знала, что меня прислали таким образом. И в этом я не виновата.

Не то что бы совещание тянулось дольше, чем обычно, но говорили они о разных важных и скучных вещах, словно совершенно забыли о прилёте оперов.

– Я проверила версию о схожих генах, – отчиталась Надежда, – процент совпадений не больше, чем с другими членами команд. Версия не подтвердилась.

– И по биопараметрам тоже никаких явных совпадений не, – добавил доктор. – К сожалению, мы не выявили возможную группу риска.

– Доктор, я не могу понять эту странную тягу к нанесению себе травм, – Надежда потёрла виски своими длинными красивыми пальцами. – Если личность стёрта, на доминирующие позиции должны выйти инстинкты. И инстинкт самосохранения один из самых сильных, а он как раз и не работает.

– Да, это нонсенс, – согласился Пабло. – И этому тоже нет объяснения.

– Увилги тоже от странных повреждений гибли, – добавила Надежда. – Сами себе шеи ломали, конечности выламывали, в щелях застревали наглухо. Странно всё это.

– А есть какие-нибудь места скоплений останков? – поинтересовался капитан.

–Нет, – покачала головой Надежда. – Увилгам не свойственно уходить умирать в определённые места, как это делают некоторые виды животных. Они просто разбросаны по поверхности, даже не захоронены, хотя Поль говорит, в более ранних слоях были характерные захоронения.

– И на них нет следов насильственных повреждений, – добавил доктор. – Может быть перелом от падения, от неловких движений, но не от удара извне. Эти двое в захоронении, что Поль обнаружил, единственные со следами насильственной смерти.

– Это вы про застреленных артачи? – тихо уточнила я у Надежды.

Она кивнула. Я пожала плечами. Вот и пойми о чем они сейчас спорят. Последние увилги вымерли пару тысяч лет назад. А артачи были застрелены года четыре назад. Но ни ищут общие причины смерти. Лучше бы про спутники вспомнили.

– Грейдо, у других предполагаемых мест посадки, надо будет тоже проверить на наличие захоронений.

– Принято! – довольно кивнул повелитель зондов.

– А где ещё была посадка? – поинтересовался Поль.

– Грейдо выложит карту, как только места будут проверены, – ответил капитан.

– Я могу помочь с поисками древних захоронений, – предложил Поль.

– Нас более свежие интересуют, – увлечённо начал Грейдо, – но я…

– Давайте приступим к плану работ, – прервал его капитан. – Надежда, Пабло – пройти два часа психоэмоциональной разгрузки до одиннадцати ноль – ноль.

– Но мне не придётся долго с оперативниками сегодня работать, – возразила Надежда.

– Это непредсказуемо, насколько доктору понадобиться ваша помощь, – ответил капитан. – Два часа. Это приказ.

– Принято, капитан, смирилась она.

– Грейдо, – капитан повернулся к нетерпеливо елозящему повелителю зондов, – давай по твоей находке сначала.

– Я уверен, что это место посадки, капитан! – эмоционально начал Грейдо. – Разрешите, я сейчас возьму пробы грунта?

– Сколько у тебя сейчас зондов одновременно под контролем?

– Ну… три постоянно в районе нового лагеря Поля и два Надиных отслеживают миграцию, и четыре погодных, – перечислял он, – два в районе лаборатории Пабло.

– И того одиннадцать? – капитан многозначительно посмотрел на Грейдо.

– Да они все в полуавтоматическом режиме! – стал оправдываться Грейдо. – Ещё три для оперативных заданий есть. Я справлюсь, капитан.

– Нет, – отрезал капитан тоном, не терпящим возражений. – Это и так перебор. Пробы подождут.

– Понял, капитан, – печально вздохнул Грейдо.

– Наземный транспорт весь проверен?

– Да. Для Антона всё готово, – кивнул Грейдо.

– Количество зондов чтоб снизил до восьми.

– Принято, капитан, – обиженно согласился он.

– Забор грунта поставь в план работ оперативников. И съёмку заодно, – добавил капитан.

– Принято, капитан, – повеселел Грейдо.

– Всем удачного дня.

Капитан быстро вышел и все тоже стали собираться. Как-то не особо бодро и весело.

– А в честь прилета оперативников будет вечеринка? – бодро задала я, судя по ответной реакции, крамольный вопрос. – А что такого? Между прочим, в других миссиях такое устраивают. Иногда.

– Ну… – задумчиво протянул Грейдо, которого мой вопрос застал уже в дверях, – с нашими, обычно не до веселья. Ждешь не дождешься прилета здоровенных крепких парней?

Грейдо бросил на меня полный вселенской печали взгляд.

– У меня есть парень! – повторила я ему. – Ты всё ещё не веришь?

Нет, я не собираюсь утешать его. Я на это не попадусь! Нет, дело не в его росте и весе, он просто и так себе слишком много вольностей позволяет. Нельзя обнадёживать его. Меня ждёт мой Тром.

Грейдо демонстративно тяжко вздохнул и исчез в дверях.

– Ладно, Грейдо боится конкуренции с этими громилами, – развернулась я к Надежде, допивающей второй стакан своей странной жижи, – а ты чего в печали? Сама же говорила, что без оперативников вся работа встала?

– У меня могут быть и другие причины не прыгать от радости! – огрызнулась Надежда и тут же взяла себя в руки. – Извини, я исправлюсь. И теперь всё встало из-за отсутствия специалиста по акустике. Метью, трус расчетливый! У меня вся программа исследований из – за этого стопориться!

– А почему спутниками никто не занимается? – вмешалась я, вспомнив свою вчерашнюю попытку расшифровки. – Их сигнал же так и не расшифровали?

– Спутниками тоже должен был Метью заниматься, – недовольно фыркнула Надежда. – Его и пригласили в миссию так как частоты близки и там, и там. Это его основная задача была. Я должна была обеспечить ему объем биозамеров для анализа.

– Какие частоты близки? – не поняла я.

– Частоты, которые Парерус испускает, близки по диапазону к частотам сигналов спутника, – пояснила Надежда, отставив пустой стакан и поднимаясь из-за стола.

Ну, вот опять. Как только я кого-то спрашиваю о спутниках, они тут же переводят тему на какую ни будь ерунду вроде пищащих сорняков. Это что – запретная тема? А я ещё собиралась рассказать как пыталась расшифровать картинки сама.

– Они в одном частотном диапазоне? – странно растягивая слова, спросил Поль.

– Да, – кивнула Надежда и перевела внимательный взгляд на Поля.

Я на всякий случай, всё это время старательно избегала лишний раз смотреть в его сторону, но этот взгляд Надежды заставил меня взглянуть на Поля. Он замер, словно был ошарашен её словами.

– Поль, что-то не так? – осторожно вывела его из ступора Надежда.

– Ты вчера говорила, что увилги не слышали зов цветка… – растерянно хлопая глазами произнес Поль.

– Ну, да, – кивнула она. – Не слышали.

– А почему ты считаешь, что они не слышали зов цветов? – спросил Поль.

– Да они физически не могли воспринимать эти звуки. Просто по строению организма. Диапазон их органов восприятия настроен на более низкие вибрации.

– Не слышали… не слышали… – Поль хлопнул себя по лбу, что при его соотношении рук и головы выглядело бы смешно, если бы не эта натянутая атмосфера ожидания оглашения какой-то рождающейся у него мысли.

– Да! – воскликнул он, – я же обращал ранее на это внимания в сообщениях Союза миров. Их считали агрессивными. И установление контакта с ними затруднительно как раз из– за расхождения диапазона воспринимаемых частот! Как я раньше об этом не подумал?

Я перевела взгляд на Надежду, но она, похоже, тоже ещё не поняла ,что так взволновало Поля.

– Наденька, ты уверенна что они не слышали зов цветов? – с заметным волнением в голосе спросил Поль. – Это очень важно.

– Конечно, – кивнула она.

– Это все меняет.

– Что? – я с удивлением следила за внезапно разволновавшимся Полем. – Что меняет?

– Увилги не слышали частотный диапазон зова цветов! – воскликнул он. – Как же я сразу не обратил на это внимание? Какой же я болван!

– Можно чуть медленнее и подробнее? – попросила я.

– Они не могли слышать зов цветов. А, значит и сигналы спутников они слышать не могли, – искренне рассчитывая, что это мне все объясняет, ответил Поль.

– Я все равно не поняла, – призналась я.

– Они физически не могли слышали сигналы спутника, – еще раз повторил Поль. – А значит, это не они их построили. Кто то другой построил эту планету и переселил сюда выживших. Кто – то другой, а не сами увилги запустил эти спутники. Это спутники не увилгов! И сигнал спутников предназначался не им.

– А кому?

– Тому, кто может его слышать.

– Нам? – удивленно посмотрела на него я, уже понимая, что глупость сморозила. – Ну, мы же можем его слышать?

Он задумчиво уставился на меня.

– Да, согласна, – дала я задний ход. – Сомнительно что в этих частотах его кодировали именно для того что бы его услышали мы когда решим заглянуть сюда.

– А ведь ты права, – кивнул Поль. – Если сигнал предназначен не местным, а тем, кто случайно нагрянет сюда, то и ключ к расшифровке сигнала должен лежать где-то на виду.

– Подожди, – остановила его Надежда. – То, что увилги не слышат сигнал спутника, вовсе не значит что они … Мы тоже используем в нашей технике частоты, которые не слышим. Как раз для того, что бы они не мешали нам ,не отвлекали.

– Согласен, – кивнул Поль, отбрасывая упавшие на лоб волосы, – но это все смежные частоты. И у нас есть техника, переводящая их сигналы в воспринимаемый нами вид информации. А у увилгов никакой техники не найдено.

– Вообще то да, – кивнула Надежда, – мы используем смежные частоты с воспринимаемыми нами. А здесь слишком большой разрыв. Вот где найти нормального акустика, когда он нужен?

– Кто-то их переселил… – задумчиво повторил Поль.

– То есть, это не увилги собрали планету? – с умным видом наконец-то хоть что-то начинающего понимать человека, уточнила я.

Поль поднял на меня глаза и молча отрицательно покачал головой. Мне показалось, что в его и так по – щенячьи печальных глазах мелькнула боль.

– Мне нужно проверить… извините, я вас покину… – Поль поспешно вышел из зала.

– Ты чего-нибудь поняла? – повернулась я к Надежде.

– То, что вечером Поль поделится ещё одним невероятным открытием, меняющим всю программу наших исследования, – улыбнулась Надежда. – Ладно, я пошла приводить в исполнение приговор капитана. Расслабится мне и правда не помешает.

– Это точно, – кивнула я ей вслед.

Предвкушение от встречи с крепкими и мужественными парнями побудило меня вспомнить о моей физической форме и посетить спортзал. Да, конечно, я уже раз сто обещала себе делать это регулярно, но как-то каждый раз находились более интересные занятия. А сейчас мне, честно говоря, просто заняться было нечем. Я была так взволнована, что не могла сконцентрироваться на изучении материалов или на вдумчивом изложении своих наблюдений и умозаключений. И с расспросами приставать было не к кому. Все были заняты своей работой. Надя и доктор так вообще приговорены к психорасслабухе перед предстоящими нагрузками. Надежде, кстати, давно надо было сделать с её – то нервами. В такой обстановке волей неволей до занятий спортом докатишься.

И как всегда после занятий, чувствуя бодрость и приятную легкость во всех проработанных мышцах, я корила саму себя за то, что не получаю такого удовольствия от физических нагрузок регулярно. Потом я, согласно обряду, принятому среди истинных адептов здорового, спортивного образа жизни, полюбовалась в зеркале на мою, естественно, никак не изменившуюся от одного единственного занятия, фигуру. И меня тут же посетила мысль добыть ещё одну пироженку. Я же заслужила?

На третьем пирожном я поняла, что напрасно зачитала Грейдо список моих предпочтений. Если бы я не была в столовой абсолютно одна, я бы столько не слопала. Вот почему этот металлический болван не мог сказать мне, что у меня нет допуска к поеданию стольких пирожных? Про двери то он твердит без устали! О, я же теперь могу слегка корректировать его поведение в нужную мне сторону.

– Пушистик, теперь как только увидишь, что я заказываю третье пирожное, будешь говорить мне « вам запрещено…», нет. Лучше, будешь говорить мне «пощадите вашу божественную фигуру».

Мой железный надзиратель удивленно присвистнул, но принял приказ.

С другой стороны, я ведь честно отзанималась в спортзале целый час! Ну, почти целый час. Так что, можно считать, что к встрече со спортивными мускулистыми парнями я чувствовала себя абсолютно готовой.

Естественно – шоковый уровень эмоций

– Как отдохнули, доктор? – меня так разбирало любопытство, что я не дождалась его ответа. – А как часто капитан приказывает вот так отдыхать?

– Перед плановыми нагрузками бывает, что и приказывает, – признался доктор, проверяя графики данных из моего браслета. – Это из-за нехватки людей. Нельзя допускать перегрузок.

– Вам Надежда будет помогать?

– Сегодня да. Процедура прохождения карантина довольно длительная.

– Да, я помню, – вздохнула я.

– Закончились мои свободные деньки, – неожиданно хихикнул доктор. – Придётся опять отложить работу над книгой.

– Хорошо хоть, что здесь оперативники не отделены от остальных как на катамаране. Хотя там нормы карантина ниже.

– Тот тип станций предназначен для интенсивного освоения планет. А у нас исследовательская миссия. И там нормы не ниже, там автоматизация проверок жёстче, – он вздохнул. – Не знаю, что и делать. Настройки на максимуме, и всё равно срабатывает уровень шоковой перегрузки. Вот что за пик у вас был вчера вечером?

– Да ничего, – я не собиралась рассказывать ему о том, что вскрыла переписку капитана, – письмо от друга получила, разволновалась. Я скучаю по нему.