Легенды нашего Рода. Сборник Психологических Сказок

Вернувшись домой, Светлана поставила на плиту чайник и стала рассматривать шары, по очереди вынимая их из шкатулки.

Шары были разные. В жёлтом шаре был домик, в котором светились окна. Возле домика стояла молодая пара, и парень обнимал девушку. В красном шаре ребятишки, девочка и мальчик, тянули санки на горку. А в зелёном шаре за большим праздничным столом сидела веселая, дружная семья.

– Интересно, зачем надо было отправлять эти шары черед океан? Кому нужны эти безделушки в наше время? Вон, в любой магазин зайди и то игрушки краше!

Светлана достала последний шар и положила его перед собой на стол.

Засвистел чайник. Света встала со стула и случайно задела шкатулку. Шкатулка упала на пол и из нее вывалилась толстая старая тетрадь, вся исписанная мелким каллиграфическим почерком.

– А шкатулка-то с сюрпризом! – удивлённо произнесла Света.

Выключив чайник, она взяла шкатулку, тетрадь и залезла на диван, накрыв ноги пледом. Потом с интересом начала пролистывать страницы тетради, так нежданно появившейся в ее жизни.

Прочитала первую, историю, вторую, и, незаметно для себя, втянулась в этот процесс. Истории были настолько увлекательные, что Светлана не замечала времени.

Блюмк! Звук смс-ки невольно заставил девушку оторваться от чтения.

Подняв голову, Светлана с изумлением увидела, что некоторые шары, лежащие в шкатулке, стали светиться, и внутри этих шаров оживают сюжеты, о которых она уже прочитала.

– Ого! – крутила Светлана шары в руках, ещё раз проживая историю в деталях.– Так вот вы какие, новогодние шары!

Решив проверить свою догадку, девушка начала читать следующую историю, периодически поглядывая на шкатулку.

…

– Батюшка, я другого люблю! – в отчаянии бросилась в ноги Спиридону Ивановичу Софья.

– Ты выйдешь замуж за генеральского сына! – кричал в гневе отец. – И чем раньше, тем лучше! Вот вернусь с поездки и свадьбу сыграем!

Софья, барышня девятнадцати лет от роду, с ужасом в глазах смотрела на своего отца, который был готов променять счастье дочери на деньги. В ее голове никак не укладывалось, что батюшка может так жестоко поступить с ней. У сына генерала была подмочена репутация: игрок, дебошир, любитель выпить. Поговаривали даже, что забил он свою первую жену до смерти, однако желание породниться с самим генералом застило Спиридону Ивановичу, купцу первой гильдии, глаза.

Матушка Софьи не так давно скончалась, и защитить девушку от необдуманного шага отца было некому.

Софья весь день и весь вечер просидела в своей комнате. Глаза опухли от слез. Она искала выход и не находила его. В приступе жестокого отчаяния приняла она страшное решение. Поздно ночью, когда все улеглись спать, девушка выскользнула из окна и побежала к реке. Река быстрая, бурная, одни водовороты да омуты. Страшно погибать во цвете сил, да уж лучше омут, чем жизнь постылая.

– Софья Спиридоновна! – услышала вдруг девушка голос позади себя. – Что это вы удумали? Грех на душу такой взять!

Обернулась, а там Степан Михайлович, молодой учитель из гимназии. Знала Софья, что нравится она ему, да сама никаких чувств к нему не испытывала.

Подошел Степан Михайлович к Софье, снял с себя сюртук и укутал девушку.

– Пойдемте-ка на лавочку, холодно здесь, – приобнял девицу за плечи Степан Михайлович и повел ее в сторону парка, подальше от берега речного.

…

Рассказала девица без утайки, какая беда с ней случилась. Ради денег готов отец на погибель верную ее отдать. Все думы она передумала, не спастись никак.

– Софья Спиридоновна! – воскликнул Степан Михайлович. – Вы давно знаете о моих чувствах к Вам. Знаю, неровня я Вам, – бедный учитель, куда мне с генералом тягаться! Да люблю я Вас пуще жизни, давно и беззаветно. Не думал – не гадал, что сведет нас судьба таким образом. Прошу Вас, будьте моей женой! Ни словом, ни делом не обижу Вас. Стану Вам лучшим мужем на свете! Уедем с Вами в края далекие – дом от матушки с батюшкой остался мне – повенчаемся и заживем счастливо.

Взглянула Софья на Степана Михайловича, подумала и согласилась.

Повенчались они тайно в церкви. Рассчитался с должности Степан Михайлович, обговорили детали побега с Софьей Спиридоновной и, накануне возвращения батюшки Софьи, выехали из города.

Пытался отыскать дочку Спиридон Иванович, да тщетно, никто не видел – не слышал про нее.

…

Добрались молодые до дома, что от родителей Степану остался. Зажила молодая семья. Трудно приходилось первое время. Ох, как непросто было Софье привыкать к новому укладу: и денег не хватало, и домашние обязанности по-разному понимали. Софья-то с детских лет к комфорту привыкла, не понимала цены деньгам. Да быстро девушка училась, на лету все схватывала, своими руками создавала уют в доме. И Степан оказался рукастым парнем, все по дому умел делать, и Софье помогал втянуться в жизнь новую. Ни словом, ни делом не попрекал. Понимал, что на все время нужно. Вечерами вели разговоры долгие, учились не таить обиды, прощать друг друга. Чем больше узнавала Софья мужа, тем больше благодарности к нему испытывала.

…

В один из дней слегла Софья, несколько дней находилась между жизнью и смертью. Ни на шаг не отходил Степан от любимой жены. Выходил, вытащил ее с того света. Сам едва на ногах стоит, а от жены не отходит, вдруг помощь понадобится, а его рядом не будет?

Пришла Софья в себя, смотрит, рядом с кроватью лавка стоит, на ней Степан крепким сном спит. Волосы спутаны, рубашка не стирана, на столе отвары да микстуры разные. В доме тепло, чисто, печка натоплена, чем-то вкусным пахнет…

Посмотрела на Степана и защемило ее сердце от нежности. Растеклось тепло по телу, и поняла Софья, что давно уже любит Степана, да не отдавала себе в этом отчет.

– Степа, – тихонько позвала она мужа.

– Что, Софьюшка? – тут же вскочил парень и склонился над Соней.

Улыбнулась ласково Соня мужу, глянула в его глаза бездонные, и понял Степан, что сломлена стена недоверия. Заживут теперь они в любви и согласии, и будет все у них хорошо!

Дочитав историю до конца, Света посмотрела на шары. В этот раз в шкатулке замерцал жёлтый шар. Внутри шара возле светящегося домика ожили фигурки девицы и молодца. Они смотрели друг на друга влюблёнными глазами – Софья и Степан.

– Ну и дела! Все что написано, наяву проявляется! – восхитилась Света и стала читать следующую историю.

…

На центральной площади собрались жители всех окрестных деревень и сел. Через пять минут поезд тронется, и свидятся ли они, одному богу известно.

Степан крепко обнимал молодую жену Глашу, дочку Настеньку и утешал любимую:

– Глаш, не плачь! Прогоним фрицев с нашей земли, защитим Отечество, и вернемся живыми-невредимыми домой!

– Возвращайся, Степа. Мы будем тебя ждать! – сквозь слезы произнесла Глаша. – Вот, возьми! – и девушка протянула Степану какой-то предмет, завернутый в холщовую тряпицу.

Развернув сверток, Степан увидел иконку Божией Матери на шнурке.

– Это оберег. Из поколения в поколение передается эта реликвия мужчинам нашего Рода. Бережет Матерь Божья наших мужчин от бед и напастей. Надень его и не снимай, пообещай мне! – с мольбой в глазах, произнесла Глаша.

– По вагонам! – прозвучал зычный голос командира.

Вой поднялся по всей округе…

Степан повесил иконку на шею, поцеловал Глашу, дочку Настеньку и, пристально глядя в глаза жене, произнес:

– Я вернусь! Я обязательно вернусь, Глаша! Жди меня, родная!

Крепко прижав к себе молодую жену, поцеловал ее на прощание, и, не оглядываясь, поднялся в вагон…

…

Ушел Степан на фронт, и вся тяжесть легла на ее женские плечи.

Нелегко приходилось Глафире. Дочка Настенька подрастала, да не видела ее молодая мать – день и ночь на фабрике пропадала, одежду шили для фронта. Хорошо хоть соседка, баба Вера, присмотреть за Настей предложила.

Тяжко, голодно, холодно, страшно от того, что в стране творится. Да не пускает девушка темные мысли в голову. Ночами, когда доченька заснет крепким сном, зажжет Глаша свечу и молится неистово:

– Святой Николай Угодник! Спаси и сохрани моего мужа Степана, папку Настеньки. Убереги его от пуль вражеских, от бед и напастей разных…

Как закончит молиться, подойдет к окну и с мольбой к небу обратится:

– Степа! Ждем тебя с Настенькой. Возвращайся, родной, живым и здоровым!

…

– Глафира, пляши! Тебе письмо! – крикнула в окно почтальонша Нюра.

Глафира мигом выскочила из дома и выхватила письмо из ее рук.

Письма от Степана приходили нечасто. В письмах Степан рассказывал о своих друзьях-товарищах, о том, как ждет не дождется встречи с Глашей и Настей, что недолго осталось фрицам ходить по земле нашей, матушке.

Каждое письмо Глаша хранила как зеницу ока, перечитывала по несколько раз, наизусть выучила.

Получив заветный треугольник, на глазах менялась девица – словно крылья за спиной вырастали, силы прибывали, и на все была готова девица, лишь бы Степа живой вернулся! Уже который год идет война треклятая, похоронки чуть не в каждый дом приходили…

Глаша молилась и твердо верила, что вернется Степа домой, и никто ее не разубедит в этом!

…

– Глаша, выйди-ка на минуточку, – постучалась в окошко Нюра-почтальонша. Застучало сильно-сильно сердечко Глаши.

Вышла она на крыльцо, смотрит на Нюру, а та глаза отводит, молчит.

– Вот, Глаша, …письмо тебе… – произнесла Нюра и протянула женщине конверт…

Глянула Глаша на письмо и в глубокий обморок свалилась.

– Мама! Мама! – откуда-то издалека послышался голос дочки Настеньки.

– Мамочка, проснись! Я буду хорошо себя вести, только проснись!

С трудом разлепила Глаша веки, окинула взглядом вокруг – лежит она в кровати своей, рядом дочка да баба Вера стоят. Вспомнила Глаша, что случилось, зарыдала навзрыд.

– Ты поплачь, поплачь, девонька, все легше станет, – гладила баба Вера Глашу по волосам, потом прижала к себе и стала баюкать как ребенка.

Настенька подбежала к маме, зарылась в волосы и всхлипывает:

– Мамочка! Не уходи! Я люблю тебя!

Пришла Глаша в себя, встала с кровати, умылась, причесалась, убрала письмо в глаз долой и, глядя на бабу Веру, произнесла твердо:

– Не верю! Жив Степа! Дождемся мы его!

И ничто не могло сломить ее веру – как закончится война, вернется Степан с фронта и заживут они душа в душу!

…

Закончилась война. Стали люди возвращаться в родные края. Каждого встречали с почетом.

Глафира за годы войны выросла, начальницей цеха стала. Серьезная, справедливая, к людям подход имеет. Да сердце наглухо закрыла.

Звали Глафиру замуж, и не раз, да она все одно талдычит:

– Виданое ли дело, при живом муже замуж выходить? – и молодцам отворот-поворот давала.

Перестали к ней свататься парни. В деревне стали поговаривать, что Глаша умом слегка тронулась, да не слушает никого девушка, ждет-пождет своего Степана.

В один из дней сидели Глаша с бабой Верой на террасе, чаевничали.

– Ох, баба Вер, что-то неспокойно на сердце моем. Так и бьется, к чему бы это? – взволнованно делилась Глафира своими переживаниями с соседкой.– С утра себе места не нахожу!

– Конечно, бьется, – ответила баба Вера.– Вона сколько всего на себе тащишь, отдыха ему не даешь!

– Калитка вроде хлопнула, пойду гляну, – сказала Глаша, вставая с лавочки.

Не успела шага ступить, как увидела солдата, что медленно шел от калитки к дому. Заколотилось сердечко сильно-сильно! Глянула Глаша на заросшего мужчину, увешенного орденами да медалями, увидала глаза родимые и запричитала во весь голос:

– Сте-е-па-а-ан!!! Вернулся!!! Живой!!!

В мгновение ока разнеслась радостная весть по всей деревне. Из каждого дома спешили о люди к Глафире поглядеть на Степана вернувшегося.

– Тятька! Тятька! – несется Настена со всех ног к папке родимому.

Проспорили ей Ванька с Петькой, не верили, что папка живым с войны вернется, а она всегда верила, как и мама. Ведь не может же папка их одних оставить! Он же обещал вернуться, вот и вернулся. Настоящие мужчины всегда свое слово держат!

Поздно вечером, проводив последнего гостя и уложив спать Настену, сели на крыльцо Степан с Глашей. Укрыл Степа жену плащом теплым, помолчал немного и произнес:

– Глаша, родная моя! Ни минуты о вас не забывал! Столько раз я был на волосок от смерти, да спасала меня вера твоя да Настеньки, а еще подарок, что ты мне подарила…