Кувырок через голову

– Дома, – сказала Ася.

По крайней мере, когда Фингал, Богданов и Ася уходили, они были дома. Они еще спали. Ася надеялась, что и сейчас еще спят.

– Интересно, – засмеялся мужчина с подбородком. – Тебя послали?

Ася ничего не ответила. Никто, конечно, не посылал. Фингал, Богданов и Ася сами ушли, пока они спят.

– И сколько за него хочешь? – спросил мужчина.

Ася даже не сообразила, о чем он.

– Она ничего не хочет, – хмуро сказал Богданов.

– А ты кто такой? – удивился мужчина, будто только сейчас заметил Богданова. – Это же не твоя овчарка.

– Я Фингала не продаю, – обиделась Ася.

А Фингал зарычал сквозь намордник. Он, конечно, даже представить себе не мог, что можно его продать. Что кто-то даже может такое подумать! И, наверное, решил, что этот мужчина с подбородком приценяется к его Асе. И ужасно оскорбился за Асю.

Так и рванулся к мужчине. Хорошо, что Фингал был на поводке!

– О, злющий… – почему-то обрадовался мужчина.

Если бы. Ася Фингала сейчас спустила, он бы не радовался.

Но вообще-то напрасно Фингал так уж не мог представить, что кто-то кого-то вдруг может продать. Не Фингала, конечно! Но вообще. В этом сквере, под березами, мирно шелестящими остатками своих листьев, все как раз продавали кого-то…

Грустное, если подумать, место.

Сидит, например, сенбернар. Нервничает! Еще вчера хозяйка так его обнимала. А сегодня даже не смотрит в глаза. Рядом стоит, как чужая. И почему-то, вдруг чувствует сенбернар, – даже хочется на нее рыкнуть. На хозяйку-то?! Он прямо сходит с ума, – чувствует сенбернар. Или щенята играют в песке. Возятся. Хватают друг друга за лапы. Их рыжая мама, похожая на лисицу, лежит тут же и радуется, какие у нее дети. Вдруг кто-то начинает щенят хватать, щупать, заглядывать в рот, есть ли зубы. А хозяин помогает заглядывать, кричит на рыжую маму, чтоб не мешала, толкает ее ногой, уговаривает кого-то. Щенята испугались, визжат…

Одна женщина – худенькая, в красном берете – даже продает своего ребенка. Около нее коляска стоит. Женщина наклоняется к ней и другой женщине что-то говорит. Наверное, сколько она хочет за своего ребенка. Ужас какой!

Ася заглянула в коляску.

Ой, там котята! Пищат. Она их в коляске привезла. Чтобы котятам удобно. Не будет же эта женщина продавать своего ребенка! Он дома, с бабушкой. Что за чепуху эта девочка болтает? Где, кстати, ее родители? Куда они смотрят? Она продает котят. Пушистых. Сибирских. Почти что даром. А эта девочка ей мешает! С овчаркой! Или ей нужен котенок? С кем она пришла?

– Со мной, – объяснил Богданов.

Ася поскорей отошла. И Богданова увела.

А мужчина с большим подбородком все ходит за ними. Ему Фингал очень нравится. Он им любуется.

– Мне такой нужен, – говорит. – Сторожить дачу. К такому никто не сунется. Может, все-таки продашь?

Фингал рычит сквозь намордник. Этот мужчина ему уже противен. Чего он к Асе пристал?

– Ничего она не продаст, – сердится Богданов;

– А ты кто такой? – удивляется мужчина, будто он Богданова только сейчас заметил. Так Фингалом любуется, никого не видит.

Крыса Нюра, которая сидела у Аси под курткой, влезла ей на плечо и теперь осматривается. Такая официальная обстановка кругом! В такой официальной обстановке ее уже «Ларисой» не назовешь, тут надо только по паспорту.

– Нюра, хочешь гулять?

Ася пустила ее на дорожку. И пошла с Фингалом вперед, не оглядываясь. Нюра сразу побежала за Асей, след в след. Догнала и у Аси на джинсах повисла. Уже лезет вверх по штанине. И опять вскарабкалась на плечо. Тут ее любимое место! Нюра-то никогда не потеряется.

– Прямо как собака, – смеется мужчина с подбородком.

– Мамочка, давай возьмем эту крыску, – просит какой-то мальчик у своей мамы.

В школу, наверное, еще не ходит. Ишь, какой прыткий – возьмем!

– Она же страшная, – ужасается его мама.

– Нет возьмем, – просит мальчик. – Нет, красивая!

– Ну, хоть крысу продай, – все пристает мужчина с подбородком.

Сам Фингала хочет погладить. Фингал рычит и ставит шерсть дыбом. Ася, честное слово, его бы сейчас спустила.

– Никого она не продаст, – сердится Богданов.

– А зачем вы тогда пришли? – удивился мужчина.

– Мы Сенатора ищем, – говорит Богданов.

– Какого еще сенатора? Может – сразу президента?

Все ему объясни. У тети Нели пропал ее пес, Сенатор. Он обиделся! У него чувство собственного достоинства исключительно развито. А тетя Неля ему сказала: «Чтоб глаза мои на тебя не смотрели!» И Сеня сразу ушел. Из дому. Теперь они его ищут.

– Ой, не могу, – смеется мужчина. – Чувство собственного достоинства! И сам из дому ушел? Не могу!

Чего не может? Странный какой.

Может, Сенатора кто-нибудь поймал? И сейчас продает насильно на этом рынке? Ведь сегодня же воскресенье. Нужно тут дежурить! А у тети Нели запись на радио, она сегодня не может.

– И чего вы сделаете, если его продают?

– Отнимем, – сказал Богданов.

– Ой, не могу, – смеется мужчина. – Силой?

– Силой, – сказал Богданов.

Мужчина вдруг перестал смеяться и говорит:

– А какой он породы? Этот, ваш…

– У него мама эрдель, – объяснила Ася.

– Эрдель? – мужчина задумался. – А ну, пошли за мной!

И в сторону куда-то пошел, в кусты. Фингал, Богданов и Ася едва за ним поспевают.

В самом дальнем углу, у забора, тоже люди стоят. Такими кучками. Вокруг женщины, которая держит щенка на руках. Щенок зевает. Уши ему падают на глаза. Хорошенький! Женщина качает щенка на руках, как ребенка, и уговаривает кого-то: «Берите ласкового друга для души!» А тот еще сомневается…

Еще парень у самого забора стоит. Небрежно, будто он сюда без дела зашел, просто так. Около него тоже толпятся.

Мужчина раздвинул людей и обернулся К Асе:

– Гляди! Не ваш?

А около парня сидит эрдель. Ну вылитый Сенька! Коричневый, с сединой. Жесткая шерсть курчавится возле носа. Как курчавая щетка. В глазах такое достоинство! Грудь широкая и ноги прямые, мохнатые.

Богданов, который Сенатора один раз, может, только видел, не знает, что делать. Смотрит во все глаза: то на Асю, то на эрделя.

Фингал рычит и рвется сквозь намордник.

– Сеня! – крикнула Ася. – Сеня!

Эрдель вскочил и попятился. Парень едва его удержал.

Все обернулись к Асе. Мужчина с большим подбородком тоже уже кричит. Он на этого парня кричит:

– Где собаку взял? Отвечай!

– А вам какое дело? – огрызается парень. – С чего это я должен вам отвечать? Вы откуда свалились?

Схватил за ошейник эрделя и хочет с ним идти.

– Ответишь, – обещает мужчина с подбородком. – Не нам, так в милиции.

Парня с эрделем зажали со всех сторон. Он уже испугался.

– Да чего вы ко мне пристали? – говорит. – Чего я сделал?

– Чужой собакой торгуешь, вот чего!

– Моя собака! Хочу – и торгую.

– Там разберутся, какая она твоя, – кричат со всех сторон. – Если твоя – почему за кустиками? В сторонке?

– Где хочу, там и стою, – отбивается парень.

– Это не Сеня… – сказала наконец Ася.

Она все время хотела сказать. Так мечтала, чтоб это был Сенатор, сперва даже поверила. Крикнула! Но сразу поняла, что ошиблась. Этот эрдель чужой! Ася сразу хотела объяснить, но у нее голос вдруг пропал.

А сейчас – сказала. Кругом кричат, никто не услышал.

Вдруг Богданов как крикнет:

– Это не он!

Сразу все замолчали.

– Не он? – удивился мужчина с подбородком. И обернулся к Асе. – Не твой? А чего же молчишь?

Ася не знает, как объяснить.

Парень с эрделем сразу обиделся:

– Налетели! Орут! Еще сами за это ответите!…

– Поговори мне, – сказал мужчина. Но уже спокойно. И эрделя погладил. Эрдель понюхал его и вильнул хвостом.

– Я документы могу показать, что моя собака, – никак не успокоится парень. – Я ее сам купил.

Бумаги какие-то вынул. Перед мужчиной трясет.

А тот все эрделя гладит. Эрдель к нему уже жмется.

– Эмма, чужой! – обозлился парень.

Но эрдель будто не слышит, все равно жмется.

– Не больно-то тебя твоя Эмма любит, – усмехнулся мужчина.

– Это не ваше дело, – сердится парень.

– А чего же ты ее продаешь?

– Деньги нужны, вот и продаю, – сердито объяснил парень. – Моя собака. Что хочу, то и делаю.

– Понятно, – задумчиво протянул мужчина. – Причина простая. А деньги тебе зачем?

Все эту Эмму гладит. А парень ее оттаскивает за поводок.

– Что, дать хотите? – съязвил. – Ну, джинсы куплю. Вам-то что за дело? Привязался!

– А джинсы из моды выйдут, их тоже продашь?

– Надо будет – продам, – грубо отрезал парень.

Ему этот мужчина вот так уже надоел! Сначала набросился ни за что. Теперь прицепился, с вопросами своими дурацкими. Еще ему объясняй! Покупателей только отпугивает от собаки. До вечера так проторчишь и простого дела не сделаешь.

– Нет, ты этой собаки определенно не стоишь… – занудно тянет мужчина. Вдруг на парня прищурился. – Сколько?

Ася даже вздрогнула.

Парень сказал.

Мужчина вынул бумажник, отсчитал деньги и небрежно швырнул их парню. И вырвал у него из рук поводок:

– Эмма, идем!

Парень растерялся. Думал, наверно, что его эрдель от него не уйдет. Выть будет. Рваться обратно. Рыдать. А Эмма внимательно на мужчину взглянула. Длинным таким взглядом. Будто она проверяла для себя, что он за человек. Который ее зовет. И вдруг поняла своим сердцем, что это надежный человек. Крепкий. Добрый. С добрым большим подбородком и внимательными глазами…

И сразу за мужчиной пошла.

Даже не оглянулась на парня!

– Документы возьмите, – растерянно крикнул парень.

– Оставь себе на память, – сказал мужчина, не обернувшись. – Нам бумажки не требуются. Верно, Эмма? Мы ласкового друга берем для души. Так или не так?

Это он уже Асе с Богдановым сказал, потому что они, конечно, бежали рядом с ним. И Ася с Богдановым. сразу кивнули, что так. А Фингал уже подружился с Эммой, и теперь они толкали друг друга носами. Скакали по кустам без намордников. Без поводков. Рыли лапами землю. Гонялись друг за другом. И им было весело.

Ася, Богданов и Николай Митрофанович – так его, оказывается, зовут – отдыхали пока на пеньках.

– Вот мои удивятся! – вздохнул Николай Митрофанович.

Он имел в виду – дома, его семья. Поехал за злой овчаркой, а привезет добрейшей души эрделя. Он, правда, злую хотел. Овчарку. У него овчарка недавно погибла. На Фингала была похожа! Он не будет сейчас рассказывать, как она погибла. Это слишком трагично. И слишком еще свежо в памяти, чтобы рассказывать. Одно Николай Митрофанович может сказать. Его овчарка погибла по собственной доброте. Она не знала, что бывают плохие люди. Он ее этому не научил, сам виноват. Поэтому он и решил купить злого пса. Чтоб плохие люди его боялись. Но, видно, Николаю Митрофановичу не судьба иметь злую собаку. В добром доме, он просто уверен, злых собак не бывает.

– Фингал у нас не злой, – к месту вставила Ася.

– Я сразу понял, – засмеялся Николай Митрофанович. – Он не злой. Он просто – ответственный.

– Как это? – спросил дотошный Богданов.

– Ну, он чувствует свою ответственность за вас с Асей. Правильно я угадал?

И Ася с Богдановым кивнули, что правильно.

– А вы рядом где-то живете? – спросил Николай Митрофанович.

Богданов только открыл рот, чтобы ответить. Но тут Ася вспомнила, что она отпустила гулять Ларису и теперь Ларису не видно. Ася ее выпустила на скамейку, а теперь скамейка пустая.

Все-таки Ася помнила, что они с Богдановым ушли из дому без спросу, пока папа и мама спали. И говорить об этом ей не хотелось.

Стали искать Ларису.

Ася, вообще-то, сначала не очень искала. Куда она денется? Так, пошла пройтись. Сколько раз тетя Неля, которая Ларису до сих пор боится, мечтала на даче, чтоб Лариса пропала. Все надеялась каждый день! Что Лариса без клетки, а вокруг столько кошек. Что Ася взяла Ларису в лес за малиной и где-то там, в малиннике, они с Ларисой потеряли друг друга. Вряд ли она дорогу найдет! Или Ася забыла Ларису на пляже, а до пляжа полтора километра. Крыса ведь не ищейка! Папа только посмеивался, слушая тетю Нелю. «Давай, надейся!» – посмеивался. И точно. Каждый вечер тетю Нелю, как она говорила, ждало на крыльце жестокое разочарование. На крыльце каждый вечер сидела довольная, сытая, нагулявшаяся Лариса и глядела на тетю Нелю со скрытой иронией. Это Лариска умеет.

Сперва искали поблизости, в траве и в кустах.

Потом стали беспорядочно бегать по всему скверу. Звать: «Лариса!», «Нюра!» Неизвестно, на что она захочет откликнуться. Фингал тоже искал. Ася ему приказала. Она уже волновалась. Эрдель Эмма, хоть она Ларису видела только мельком, тоже искала. Но поскольку она толком не поняла, что ищут, то принесла Николаю Митрофановичу чью-то синюю варежку. И он похвалил свою Эмму.

А Ларисы все не было.

Уже многие в сквере знали, что у Аси пропала ручная крыса. И тоже шарили глазами вокруг. А женщина, которая принесла продавать собственных белых крысят, даже вытряхнула свою корзинку, чтоб все видели, что Ларисы там нет. Только маленькие крысята. И белая крыса, их родная мать. У этой матери было узкое худое лицо. И глаза какие-то сумрачные. Так что это была, во всяком случае, не Лариса, нечего и корзинку вытряхивать! Еще одна старушка продавала беленьких хомяков. Но среди этих хомяков, хоть они издали и похожи, никак не могло быть Ларисы. Если бы она туда влезла, хомяки бы подняли такой крик, что с другого конца сквера услышишь. Избави Боже даже подумать о Ларисе дурное, особенно – сейчас, когда она вдруг пропала, но этими хомячками она бы полакомилась. Это уж точно!

А Ларисы все не было.

Продавали двух белых болонок. И белую ангорскую кошку с голубыми глазами. Но при чем тут болонки и кошка?

Николай Митрофанович, который очень переживал, вдруг предложил Асе купить крысенка. Там, в корзинке, один такой симпатяга!

– Зачем? – Ася так на него взглянула. Сухими глазами.

Николай Митрофанович и сам смутился.

– Ну, просто. Понравился мне.

Ася даже ничего не ответила на это бестактное предложение, хоть и сделанное, безусловно, по доброте души. А Богданов серьезно объяснил:

– Разве крысенок заменит Лариску?

Николай Митрофанович поспешно сказал, что он и думать такое не мог подумать.

А Ларисы все не было.

Ася шла напролом сквозь колючий кустарник и глотала сухие слезы. Неизвестно, что это такое, но такое бывает.

– Аська! Ну, наконец-то! – вдруг крикнул кто-то.

И выхватил ее из кустарника. И поднял высоко. И прижал к себе. Ася близко увидела папины глаза и как у него дрожат губы. Но тут же он поставил ее обратно на землю и сказал:

– Никогда тебе не прощу!

Он давно уже по этому скверу бегает. Знает, что они с Богдановым здесь. Фингала уже нашел, он в такси. А их с Богдановым никак не может поймать.

Он только не понимает, как можно уйти из дому без спросу, уехать на другой конец города и даже не оставить записки. Это у папы не укладывается в голове!

– Мы же Сеню искать…

Хорошо, что папа сообразил.

Вспомнил, как Ася к нему вчера подговаривалась, что он утром делает, нет ли у него в воскресенье съемки. А то бы они поехали, например, на собачий рынок и вдруг бы нашли Сенатора. Но папа сказал, что ночью долго будет печатать и должен завтра выспаться. Когда выспится, тогда поглядим. А маме пусть Ася даже не заикается, чтобы маме куда-то ехать. Нечего маму дергать! Поэтому Ася и записку не написала, чтоб никого не дергать и они спокойно бы выспались.

– Ну, спасибо за такую заботу! – закричал гневно папа.

Пока сообразили, куда они с Богдановым делись, папа с мамой все улицы в округе обегали. Все дворы! Все квартиры поставили на ноги! Богданова-мама все глаза себе выплакала! Ей же поневоле пришлось сказать. Вдруг они у Богдановых? Папа прежде всего туда побежал. Их нет. И никто не видел. Вдруг Фингал попал под машину? Или бы Ася сломала ногу? Или Богданов бы неудачно упал с дерева? Папа видел, как они лазают. Лазайте на здоровье! Но чтобы вот так без спросу уехать…

Папа все говорил, но Ася уже не слышала.

Она вдруг обомлела. Из-за отворота папиной куртки вдруг показался нос. Потом показались усы. И вдруг вылезла вся голова.

– Лара! – крикнула Ася как ненормальная. – Нюрочка!

– А-а-а, – папа небрежно затолкал ее обратно под куртку. И даже по носу щелкнул, чтоб сидела и не высовывалась. – Спасибо, Ларису тут встретил. Трусит по дорожке. Ну, значит – вы здесь.

– Дай мне, – попросила Ася. – Мы же ее потеряли. Я уж думала, никогда ее не увижу. Дай мне Ларочку…

– Потом, – отмахнулся папа. – В такси. Не так-то просто ее потерять, никому еще не удавалось. Где, кстати, Вадим? Ехать надо! Там мамы с ума уже сходят. Каждого поодиночке еще лови!

Но Богданов и Николай Митрофанович сами уже подходили.

– Лариса нашлась! – закричала им Ася.

Они сразу подбежали.

Потом папа долго благодарил Николая Митрофановича. А Николай Митрофанович зачем-то долго благодарил папу. И еще они долго трясли друг другу руки. И записывали телефоны каким-то огрызком.

И хотя уже попрощались, Николай Митрофанович со своей Эммой проводил их до такси. И махал рукой, когда они поехали. Ася с Богдановым тоже махали. А Фингал тыкался носом в стекло и все норовил облизать Ларису. Тоже был рад, что она нашлась.

Папа дорогой весело говорил с шофером. А Асе с Богдановым, когда они спрашивали, отвечал очень кратко и даже сухо. Хотя Ася, например, спрашивала, как эта улица, по которой они сейчас едут, называлась раньше. И кому этот памятник, что сейчас мелькнул? Но даже такие вопросы его не смягчили.

Ася своего папу знает. Обиделся. Будет теперь молчать. Очень долго отходит! С этим. его недостатком – тут Ася вздохнула – приходится им с мамой все время мириться.

Наконец доехали.

Будто они ужасно долго не были дома. Богданова-мама так и кинулась навстречу Богданову, словно он возвратился откуда-нибудь из джунглей и привез ей в подарок бриллиантовое колье:

– Сынок! Сынок!

Почему-то сегодня она называла его «сынок», а не «ирод». И сразу Богданова увела домой.

Мама сначала очень сердилась. Но она отходчивая. Быстро отошла и сказала, что благородные порывы многое искупают, хоть Ася с Богдановым Сенатора все равно не нашли, а всем вокруг основательно потрепали нервы.

А папа с Асей так до вечера и не разговаривал. Целое воскресенье. Даже не поцеловал потом на ночь.