Жребий. Книга вторая. В паутине лжи

У раскрытых металлических дверей приемки магазинчика стояла газелька с хлебом. Из подсобки то и дело появлялся грузчик, затаскивая внутрь широкие деревянные поддоны с булками.

Борис бросил окурок в урну, подошел к охраняющей свое белье хозяйке и уселся рядом с ней на скамейку.

– Давно здесь живете?

Сосредоточенно следящая за передвижениями детворы женщина обернулась.

– Ну допустим. Тебе-то какой интерес?

– Я жил здесь мальчишкой, сегодня вот проезжал мимо, решил заехать. Ностальгия, – пояснил он.

– Да, раньше-то не было такого хулиганья, – ответила женщина, окинув взглядом веревки с бельем. – Уважали старших-то. А сейчас что?

Она вскочила на ноги и, потрясая в воздухе веником, обдала ребятню тонизирующей порцией брани. Те с визгом бросились врассыпную, готовясь на новый заход.

– И не говорите. Раньше и в школу вместе ходили, а зимой на санях ездили, помните? – глядя перед собой, поговорил Борис.

– Да, хорошее время было. А сейчас кафе рядом со школой закрыли: денег нет содержать. Зато открыли банк, – усмехнулась она.

– Вы помните семью Матвиенко? У меня дочка одного с Таней возраста. Как они теперь, не знаете?

– Да бог с вами, – приложив руку к груди, посетовала она и отложила веник на скамейку. – Пропала Танюшка-то. А дед Степан почти сразу и помер. Странная она была, замкнутая. Родители-то ее по пьяни в гараже угорели. Она все с дедушкой. А он что? Самому помощь нужна была. Старый был. Глухой как пень, – продолжала она с жаром, позабыв и про белье, и про гомонящую толпу ребятни, заскучавшей без нового нагоняя.

– Она же там училась? – кивком показал Борис на возвышающуюся над домами, покрытую зеленым мхом и разводами шиферную крышу школы.

– Там. Где же еще? Школа-то у нас на районе одна. Все ребятишки туда ходят, – ответила она и, вдруг вспомнив о своих простынях, вскочила с лавки, сотрясая воздух громкими возгласами.

Борис, не дожидаясь окончания ее визгливой истерики, попрощался и быстро направился к машине.

Школу он нашел сразу. Серое трехэтажное здание, огороженное по периметру черным металлическим забором, было полно детворы. Борис всегда удивлялся тому, как много детей в небольших провинциальных городках. Пройдя сквозь спешащую ему навстречу толпу учеников, зашел внутрь. Вспомнив, где кабинет директора, поднялся по только что вымытому полу на второй этаж, на каком-то подсознательном уровне опасаясь окрика толстой технички в синем халате.

Директора на месте он не застал, однако завуч по воспитательной работе, крупная, сурового вида женщина, любезно ответила на его вопросы и показала кабинет психолога. Прошлый визит Бориса пришелся на осенние каникулы, поэтому он ее не застал, да и повода тогда не было.

Пожилая, чопорного вида дама на поверку оказалась мягкой и словоохотливой. С ее слов Борис понял, что особых проблем с поведением у Тани не было, и, кроме стандартного теста, никакой информации на нее не завели. А Блохина женщина и вовсе не застала, поэтому тут тоже мимо.

Борис вернулся в машину и еще несколько минут сидел в тишине салона с закрытыми глазами, пытаясь упорядочить полученную информацию. Однако ничего из услышанного не показалось ему странным. Таня была похожа на большинство современных подростков. И только пакет, переданный ему овощеводом из Азербайджана, вызывал сдержанный интерес. Борис подавил порыв осмотреть его немедленно и, запустив двигатель, двинулся в обратный путь.

***

В подъезде на первом этаже его ждала табличка «лифт не работает», и, вколачивая тяжелые шаги в ступени, Борис медленно начал подниматься по лестнице. Сунул ключ в замочную скважину, но дверь оказалась открытой. Бисаев толкнул ее и, не заметив ничего подозрительного, сделал шаг в полутемный коридор. Прислушался. С кухни доносилось шкворчание сковороды и легкая возня. Тихо ступая, Борис направился туда. Привалился к косяку, наблюдая за хлопочущей у плиты Лариской. Было приятно видеть ее, слышать в своей одинокой берлоге запахи еды и едва различимого сладкого парфюма.

– Привет.

Лариска подпрыгнула на месте, смешно всплеснув руками от испуга, и резко развернулась.

– Господи, – выпалила она, прикрывая глаза. – Чуть не родила.

Она навалилась на край стола руками и еще пару минут пыталась перевести дыхание.

– Я тоже, – Борис подошел ближе, взял с разделочной доски кусочек моркови и закинул в рот. – Ну так что?

– Ну так что? – не поняла Лариска.

– Ну так что ты здесь делаешь? – с хрустом пережевывая морковь, спросил он.

– Хотела сделать тебе сюрприз – приготовить ужин. Похудел, одни глазюки остались.

– Приготовила? – упрямо глядя на подругу, проговорил Борис, намекая, что хочет остаться один.

– Иногда я ловлю себя на мысли, что совсем не знаю тебя. Вот так встречаешься с человеком, думаешь, узнаешь его ближе через его родных, друзей, но не тебя. Ты одиночка. Иногда я тебя не понимаю, а порой боюсь.

– Боишься? Серьезно? – выдохнул он Лариске в ухо и, заведя ее руку за спину, резко притянул к себе. – И что же тебя так пугает?

Их губы почти соприкасались, смешивая дыхание в один горячий, будоражащий коктейль.

– Бисаев, ты о чем-то еще думать можешь? – прошептала Лариска дрожащим от волнения голосом, стараясь между тем улыбнуться и показать, что ее не трогают его дешевые подкаты.

Вот только она никогда не могла устоять перед его самоуверенно-развязными манерами. И, навалившись на край стола, с наслаждением расслабилась в его хватке.

– Ну, что же ты, Ромео, испугался? – дразнила она, но замолчала и прикрыла глаза, стоило его ладони нырнуть под юбку и, скользнув за резинку кружевных трусов, стащить их вниз.

– Ну и кто из нас думает только об одном? – елозя губами по ее щеке, шептал Борис.

И тут же глаза Лариски вспыхнули, а его щеку обожгла пощечина, срывая тормоза. Борис впился в ее мягкие, пытающиеся сопротивляться ему губы и, тут же раздвинув их, проник в ее горячий влажный рот. Он обхватил ее поперек груди и усадил на стол, который был решительно не готов к такому акту вандализма и заскрипел на все лады. Они не обращали внимания на ворчание старого стола. Лариска запустила руку в мокрые от усердия волосы Бориса. Несколько минут воздух кухни был наполнен только их нетерпеливым дыханием и ореховым запахом кипящего масла.

Поужинав подгоревшими котлетами, Борис спровадил Лариску и, усевшись за обеденный стол, высыпал содержимое пакета с вещами семейства Матвиенко. На первый взгляд ничего существенного, сплошной хлам. Видавшая виды курительная трубка, похоже, принадлежавшая деду Семену. Пара старых кукол. Резинки для волос, пустой блокнот для записей. Борис пролистал его от корки до корки несколько раз, но страницы оказались пустыми. Пара потрепанных книг с печатью школьной библиотеки – вот и все сокровища. Он повертел в руках томик Данте. Странный выбор для внеклассного чтения пятнадцатилетней девушки.

Еще раз окинув взглядом трофеи, он тяжело вздохнул, сгреб все обратно в пакет и пошел спать.

Проснулся Борис рано и, не найдя, чем себя занять, поехал на работу. В управлении стояла непривычная тишина. Только двери приемной были гостеприимно открыты. Мария Поликарповна со свойственной ей основательностью наводила порядок на столе Кривцова. В приемной сонно ворчал чайник. Борис заглянул в приоткрытую дверь поздороваться и направился дальше по бесконечному серому коридору.

Кабинет встретил его застоявшимся воздухом с запахом бумажной пыли и дешевого кофе. Борис открыл окно, впуская вместе с утренней свежестью многоголосый шум улицы.

– Доброе утро, – в кабинет вошел Юдин и, с удивлением косясь на Бисаева, неторопливо проследовал на свое место. – Вы сегодня рано.

– Что с уликами? Удалось что-то найти? – проигнорировав приветствие, спросил Борис, следивший за перемещениями напарника.

– Пока ничего. Но я только начал, – поспешил добавить тот, заметив недовольный взгляд патрона.

Усевшись на свое место, щелчком включил чайник. Тот запыхтел, наполнив кабинет уютом. Юдин разлил по чашкам кипяток, внося в привычные запахи рабочего утра крепкий, чуть горьковатый аромат кофе.

– Плохо, – тяжело вздохнул Борис. – Лучше работать надо.

– А сами-то вы, Борис Сергеевич, где вчера пропадали весь день?

– Что, студент, огрызаться научился? – съязвил Бисаев. – Это хорошо. Значит, выйдет из тебя толк.

Весь день провозились с уликами. К вечеру от фотографий и заключений у Бориса разболелась голова.

«Может быть, мы не там ищем? – размышлял он. – Что мы, по сути, знаем об Игроке? Он любит сложные задачки. Опять же кубики эти. Ну к чему все так усложнять? – Борис несколько раз осмотрел игральную кость, извлеченную из лодыжки Блохина. – Это ж как злоумышленник заморочился, чтобы все это провернуть? Если верить заключению о смерти, Блохин сам себе шею значком расцарапал. А этот гад не торопился. Закрыл его в подвале и наблюдал».

Борис вспомнил слова доктора о психологической травме, нанесенной Ане. А ведь он был прав, бывают вещи и пострашнее изнасилования.

«Что же он с тобой сделал?»

Борис потер пальцами переносицу, пытаясь снять напряжение с глаз. Поднялся со стула и отошел к окну. Он долго смотрел на проезжающие мимо машины, на спешащих прохожих, а из головы не шла Аня. Застрявшая в своем внутреннем мире, с повязкой на глазах, совершенно потерянная.

– Что-нибудь интересное нашел? – Борис развернулся к напарнику и, облокотившись на подоконник, прикурил.

Андрей поднял на него несмелый взгляд и, поджав губы, покачал головой.

– Ладно, Юдин, давай оставим пока улики в покое и попробуем еще раз представить себе этого человека. Он честолюбивый, самовлюбленный садист, совершенно уверенный в собственном превосходстве. А еще он по какой-то причине мстит мне. Раз он выбрал именно меня, значит, мы лично знакомы. Я вел сотни дел. В каждом можно найти того, кто остался недоволен, – раздражался Бисаев. Он несколько раз быстро затянулся и, шагнув к столу, вдавил окурок в переполненную пепельницу.

– Может, было какое-то особое дело? – осторожно вклинился в рассуждения Юдин. – Пострадали люди?

– Я в убойном работаю так-то. Тут в каждом деле есть пострадавшие и не по одному. Так что завязывай, мистер очевидность, и задавай вопросы по существу, – окончательно разозлился Борис. – И почему именно эти подростки? Или есть какая-то закономерность, по которой он их похищает, просто пока мы ее не заметили? Кроме того, что все они из неблагополучных или неполных семей?

– Нет, он аккуратный, можно сказать перфекционист. Это исключает случайность его действий. Такие люди все скрупулезно планируют, – возразил Андрей.

– Ты прав, друг мой Юдин. Он их знал. Каждую, – воодушевленно добавил Бисаев.

– Я искал связь между жертвами, – остудил его пыл Андрей. – Ее нет. Ну, кроме Блохина, но тут тоже не все так просто. Он связан не со всеми найденными в его подвале.

– Либо… – не сдавался Бисаев, – мы ее не видим. Что мы искали? Школьный психолог, учитель, тренер. А если это сосед? Друг семьи? Неравнодушный гражданин? А если это друг по переписке? – Борис медленно, не желая упустить мысль, встал и перевел взгляд на Андрея. – Ну конечно, все сходится. Ты проверял их переписку, соцсетях?

– Конечно.

– Значит, еще раз проверить нужно. Я чую, Юдин, что прав. Жили в разных городах, не знакомы, вообще не пересекались. Но что-то же их всех связывало с ним? Ладно, с завтрашнего дня отрабатываем версию знакомства в сети. Мы же изымали компьютеры жертв Блохина?

– Да, но ничего подозрительного не нашли. Все записи тут, – Андрей порылся в одной из папок и протянул Борису увесистую пачку скрепленных листов. – Здесь все контакты: телефонные звонки, сайты, группы, друзья в сети. У Светы вообще компьютера не было, только телефон.

– Они могли общаться с ним через другие устройства: друзья, интернет-кафе.

– Я отработаю эту версию, – с готовностью сказал Андрей.

– Дай-ка мне заключение Кириллова, – протянул руку Бисаев, и Андрей, быстро пролистав нужную папку, подал ему несколько листов.

Бисаев пробежался глазами по каждому.

– Все жертвы Блохина убиты по-разному. Почти все они задушены, но вот эти три, – он собрал несколько листов в отдельную стопку, – застрелены. А эта, – Борис отложил на стол одно из заключений судебно-медицинской экспертизы, – вообще от передоза умерла. И по следам разложения – она первая. Вся эта сборная солянка не дает мне покоя. Тут никакой следовой картины. Я почти уверен, что не все эти девочки – жертвы Блохина. Что если все началось с того, что он нашел мертвую наркоманку? Либо пытался помочь, но не смог и устроил ее у себя в подвале под стеклом? Что если Блохина Игрок на все это надоумил? Ну, помог ему «опериться». А потом и своих ему подкинул, когда наш психолог сдулся и стал ему не нужен. Поищи-ка между ними связь.

– Я сразу вам об этом говорил, – напомнил Андрей. – Маньяки не меняют ритуал. Для этого нужны веские причины.

– Да, но теперь у нас есть доказательства – воспоминания Ани. Ладно, – Борис посмотрел на циферблат наручных часов, сгреб бумаги и бросил их обратно на стол Юдина. – Все завтра. Если я не отдохну, у меня башка взорвется.

Он взял со спинки стула наброшенный пиджак.

– Ты идешь? – обернулся он на продолжающего сидеть Юдина.

– Я еще поработаю.

– Как знаешь.

На пороге он притормозил:

– Слушай, студент, ты «Божественную комедию» читал?

– Да, а что?

– Нашел в вещах Матвиенко. У нас что, нынче дети Данте в школе проходят?

– Да вроде нет.

Борис некоророе время постоял в задумчивости и, наконец, махнув Юдину, вышел.