Сезон сбора камней. Альманах
- -
- 100%
- +
Сонет-загово́р
Куколка изношенная,у сарая брошенная,Новыми, хорошими,найдена, и вот —На камине прочном,на кольце чесночномУдивленно оченьвстретит Новый год.Личное-двуличноевидится отлично ей,Только непривычно ей,как бодрит чеснок,Как свечная капелькаей сияет, аленька,Знает, знает, маленька,что не всем вдомёк!И течет над свечкоювертикальной речкою,Скруткою-овечкоюс холодом танцуетПравда потаенная,на окне рисуетПисьменами свежими,вольницей и межамиИ друзьями-вежами…Лед, храни тепло!Одухотворенная,береги крыло!Письмо с волжских степей
Не люди – карты!Будто говорят,Людские бедыисчисляют зычно,Едят как будто,а в конце – привычноВ небытие вернутьсяноровят.Там место самое —ведь им не нужно знать,Кто, как распродаетстрану ли, душу…Они хотят играть,Дразнить за хвостОхотливую клушу!Еще скучнее им —земные сныПод снегомв ожидании весны,Где тыква-сынпыльцоютыкву-дочкуОбяжет…Чудо то —иной дозор,Храни,скомкав картежный вздор!И поцелуйпринявшуюся почку!«Система «РОЗА» – в зените творенья…»
Пленившись розой, соловей…
(А. Кольцов)
Система «РОЗА» – в зените творенья,От первых дней – душа «СОЛОВЕЙ»!А я? Сумею ль постигнуть свой день я?Чью Песнь не зрю над главой моей?И Песня ли то? А может быть, Слово:Наречье творится, кончен Глагол…Кого оно одарить им готово?Какой бы Напев Ему подошел?Зима. Пушистые санные бразды…Далекий дом с вишневым теплом…В пути – поэты, на рифмы горазды!И небо мерцает синим крыломМеж фазой дыханья Ахура-Мазды…Сонет итальянский, русским стилом.«Тишина от столетнего пира…»
Тишина от столетнего пираС тишиною пустого вокзалаОбсуждала строение мира…До конца – ни одна не сказала!Тишина замогильного царстваС тишиной неуверенной почкиУлыбалась, – не то из коварства,А не то – из задуманной строчки!Тишина неподатливой волиС тишиною нестойкого крикаК исчерпанью приблизилась боле:Музыкальною тишью – уликаВылетала на Марсово поле!..Но молчала и лунная кика!«День спонтанный, день льда…»
День спонтанный, день льда…Не зову… Не айда!Он является сам,Даже к нам.И хотелось бы скрыть,В телефоне забыть,Чтобы ночью, как сон,Унесён…День негодных дорогИ холодных берлог,День затмений, сиренИ арен!Когда Жажда и Ты,И нигде – Красоты!Потому, что Она —Отдана!День спонтанный, день льда!Не зови! Не айда —Ты – меня(В пору этого дня)!На трехтысячный разСтрах как будто угасПеред этим деньком —Прямиком!Только наискосокВсё же бьется в висок:А на дне —Что ты встретишь во мне?Может, ты углядишьНелетучую мышьС ядовитым бичомЗа плечом?Иль голландский корабль,«Напади ли, ограбь ль,Дуй бочонками ром —Нипочём!»Умолкают слова,И младая траваПоказалась и пьетТалый лед…Он ушел без следа,Он не имет суда,Этот день, день спонтанный,День льда!Габдулла Тукай.
Родное слово. Туган тел
(Эквиритмические переводы)
Словом первым, словом дивным,Словом матери-отцаДан весь мир глазам наивнымИ дорога без конца.Колыбелью изначальнойСлово рόдное лилось,Старой истиной венчальной,Подрастая, облеклось.Мудрым словом ежечасноОтражаясь на пути,Наше детство светит ясноИ последнее «прости».Слово сердца, я тобоюПодымуся над землей!«И меня, – скажу, – с семьеюТы помилуй, Боже мой!»Сон Земли. Жир йокысы
Корою покровУгрюмых снеговСжал весь белый светУзлом вечных снов.И не встанет свет,Пока от зариНе протопят следПтенцы-кобзари!Яснее горя,Весна, как заря,Придет, а за ней —Сиянье огней,И говор лесов,И звон родников,И птицы, и гром,И дождик потом!Там можно нырятьУ солнца в лучах,Там можно сверкатьРосой на стебля́х.Там кружатся сны,Поу́тру звеня,О жажде весныСредь белого дня.Над Землею лишьСтуденая тишь.Пробудимся ли?Постой, не беги ж!Птицам. Кошларга
Криком весть пошла: «Укройтесь!»Я в небесный хороводЗахожу теперь, желаяСлушать пенье, зреть полет!Не кричите, пойте нежно,Укрепляя жизни плоть!Я не трону вас, конечно,Упаси меня Господь!Не таите слов заветных,Я не красть иду, не красть;Или я себе позволюОкончательно пропасть?!В круг сойдитесь, ярче было!Тишь сознанья помогла б…Не дохну́ть бы мне – на СилуДа на птичии крыла б.Праздник теперь. Бэйрэм буген
Хвалит каждая ресницаВосходящий день теперь!Неужели мне не снитсяВесь звенящий день теперь?!Бор колышется былою,Настоящей песней, верь!Братья с полною душою,Братство верных без потерь!Отворяйся, сердце, Солнцу,Сделай Солнцу, сердце, дверь!Солнце жда́ло то оконце,Пусть войдет в него теперь!Мир, объятый ароматомЗаповедных трав теперь,Слушай, мир, как никогда тыИ красив, и прав теперь!Я вошел в волну на бреге,Ты со мной волну измерь!Слышишь голос в вольном беге?Про любовь одну – теперь!Ветра нет, лишь упоенье,Как шагнувший в небо зверь.Славься каждое мгновенье!Славься, вечное «Теперь»!Монсиньёр делля Кафа. Против ревности. Contro la gelosía
(Эквиритмический перевод итальянского классического сонета, пригодный для музыкального исполнения)
В тот час, отданный Страху в пищу и право,Страх – облачится в одеянье из стали!Лед с пламенем сольет он наукой в сплавы,И взмо́лится Любовь в скорби и печали.Если достигну утра, и неги, и дали,Пусть упадут с моей души отравыВ реку Забвенья! И чтоб никак не узналиТой, что послала их мне – такою оравой!Чтоб не помнить им ночи, измятой ими,Или дня без надежды, ими отъятой!Не знать, за что гасили Божье имя!Милая! Ах, что страшней любви измятой,Коль были все мечты о любви – благими?!…Ты новой грязи изли́ла мне и… ушла ты!..Джазовому Гитаристу
Тайга. Палатка. Свеча. Сеть.Мы – больше, чем пища для насекомых.И между запахов незнакомыхУж чувствуем злато, медь.Две желтых материи, но не кинемУже – одну на болты.А от другой – давай отодвинемБаночку кислоты!И будет теперь – у тварей снаружи —«Отель разбитых сердец».Одни споют лучше, другие – хуже:Как вме́стят… Как дал Творец.Татьяна Помысова
Два Ангела
Два Ангела, две жизни за плечом.Два белых строгих… Выглядят устало.Учить не успевают, что почем.Опять спешу, всё времени мне мало.Два Ангела, как кормчие в пути.И без любого смысла б меньше стало.Два Ангела: Москва и Петербург.Надежды и любви моей начала…Осыпаются чувства, как листья
Осыпаются чувства, как листья,От невстреч при взаимной любви.Застывают улыбки по-лисьи,В одиночестве шепчет ТиВи.А гармония лебедью белойУплывает к другим берегам.Там прощается с плачущей ЕвойСовершенный и гордый Адам.Может, слишком она поскучнела,Забывая в любви обо всём,Так ей чёрное видится белым,Но опять же, постельным бельём.Ожидание стало безмернымИ траву превратило в жнивьё.Тяжелее всего самым первым,Опыт общий – ошибки её.Одновариантность любви
Звонит мне девушка и просит: «ПомогиНайти судьбу и выбор сделать мне!»И сам вопрос – от сердца, не с ноги.«Кого же выбрать, побогаче? Поумней?Ещё хотелось капельку любви,И чтоб постарше, чтоб хотел детей.»А я спешу укрыться поскорей.Любовь когда, какие варианты?А он придёт
А он придёт возляжет на тебя…И ты забудешь все свои вопросы,Забудешь про цветы, про папиросы,Что курит, разрешенья не спрося.Забудешь, что вчера ещё другойМозг выносил и банки из-под шпротов.Разгонит тараканов-идиотов,Которые наполнены тобой.А он придёт, и станешь ты собой.С обласканной рукой его кудрями.С такими скоротечными ночамиЛюбовь к тебе приходит в непокой.Стихия
Нас не накрыло. Нас с тобой прихлопнуло.Мгновенно, как лавиной, всё снесло.И сердце озабоченное торкнулось,Ещё не понимая, что пришло.Но если ты уйдёшь от той лавины,Не жалуйся, что счастье потерял.Подобного – не будет. Не бывает,Чтоб дважды Бог подобное давал.Не отнимай
Не отнимай от меня своих рук.Это такая малость.Кроткой души оборвавшийся звук,Глаз твоих волчьих усталость.Счастье дождём пролилось и ушло,Так не успев и начаться.Крутится шарик, скрипит его ось…Нам бы почаще встречаться.Дополнение
Когда ты отнимаешь руки от меня,Я чувствую такую пустоту,Что впору за тобой рвануть, нутром звеня,Творить с тобой совместно радость ту,Которую словами не сказать…А может – и не стоит называть.Твой сон хранить
Твой сон хранить, прижав тебя к себе.Ловить улыбку, лёгкую усталость.И думать, что не лишняя в судьбе.В Твоей судьбе желанной быть мечталось.За ним иду
Нашёлся тот, который все стихиИз губ моих обветренных читает.С лица стирает времени штрихи,И все мои ошибки исправляет.Дышу с ним вместе, словно в первый раз,Уверенно иду я по пятам.Мне кажется, с меня не сводит глаз,Где будет он – я тоже буду там.Не всё
Не всё, что происходит между нами,Простыми облекается словами,Когда б так просто было объяснить,Куда ведёт та тоненькая нить.И к этому зачем, а не к другому,От своего мы попадаем дому.Быть может, и не надо так старатьсяВсё объяснить, а жизнью наслаждаться?С тобой прощаться я не научилась
С тобой прощаться я не научилась.Как будто перекрыли кислород,Как будто связь с Землею прекратилась,Дыхание не сделали «рот в рот».Прощаться не придумаю, как лучше:В метро так неудобно отпускать.И в ссоре – тяжело с тобой прощаться.Ну как, не помирившись, убегать?А в радости прощаться – тоже трудно.Как будто песню вместе не допели…И тут ты мне сказал: я эгоистка.И думаю всегда лишь о себе.Разговор
Твой молебен долетит до неба,Если он через меня прошёл.Тёплым, подрумянившимся хлебомПопадёт он к Господу на стол.Голову к груди я прижимаю,Колокольный звон в тебе звучит.Звону колокольному внимаю,И душа с душою говорит…Мы сотканы из мира
Мы сотканы из мира. Мы ниточки сего.Моя запела лира под музыку его.Плывут по небу тучи и облака, как дым…Я с Ангелом танцую и обнимаюсь с ним.Закончился Рай
Закончился Рай и Ева печально уходитИз райского сада, калитку едва притворив.Адам не заметил потери, в нём кровь колобродит,О яблоках бренных насвистывая мотив.А Еве опять подвернулся наш старый знакомец,И вовсе не змей он – обычный мудрец-старикан,Психолог хороший, алхимиков местных питомец.Не яблоко Еве он дал, а с напитком стакан.Она пригубила и быстро забыла Адама.В вине постоянства побольше, чем в Рае мужчин.Не яблок искала теперь, а хмельного «Агдама»,Со змеем влюблённым расстаться не видя причин.«Человеческая глина – плотным шариком в ладонь…»
Человеческая глина – плотным шариком в ладонь:В ожиданье исполина – гения, творца… В огонь!Ей случайного не надо. Есть у глины идеал,Лишь в его руках родится благороднейший фиал.Маме на семидесятисемилетие
Мы помним, что тебе не девятнадцатьИ что давно внучата подросли.Для нас ты тёплый лучик майский,Свет доброты, заботы и любви.Тебя мы поздравляем и целуем.И пусть разбросаны в пространстве мы земном,Твой день рожденья празднуем, ликуем!И дом, где Ты – родительский наш дом.Здоровья и любви тебе желаем,И радости в твоем июньском дне.Мы нежно и так крепко обнимаемЛюбимую мамулечку втройне.Андрею Миленину
Пусть этот мир смешной, несовершенныйТак радует тебя,Что ты забудешь возраст свой почтенный,Сто подвигов ты совершишь любя.Кому нужны стихи
Я жизнь свою двухслойную веду.Так сложно отказаться от чего-то.Семья, порой, ввергает в суету,Творцу же иногда творить охота.Как воздуха единственный глотокСпособен жизнь спасти кому-то,Так брошенный, забытый уголокБывает мне отраден почему-то.Рождаются картины и стихиВ уютной, чуть запыленной квартире.Кому они нужны? Да никому.Моей негромкой одинокой лире.Хорошо быть поэтессой
Хорошо быть поэтессой,Можно правду говорить,Закрутить роман с повесойИ себе позволить жить,Пусть неправильно и глупо,Вопреки своим годам,Зацелованные губы,Книги, жизни вкус, «Агдам».Честной быть всегда с собоюИ, конечно же, с тобой.С нами небо голубое,Только где же мой покой?Татьянин День
Татьяна, пьянящая и отрезвляющая…И непонятно, что действует больше:Трезвость рассудка иль хмельность эмоций.Сами Татьяну свою укрощайте,Кто как умеет, кто как желает.Мне же свою бы в себе побороть.Ко дню Поэзии
Летит Пегас и затмевает звёзды,И Землю, и Венеру, красный Марс.Он знает, как поэтом быть непростоВ России, где угодно… На Парнас!Сонные горы
Этот вечер скатился под ночь…Луч последний ласкает вершину,Та мурлычет и выгнула спину…День окончен. И всем пора прочь.Люди дома отходят ко сну…Так спокойно, уютно… В веснуОтправляется наш тёплый мир,Засыпают Тянь-Шань и Памир…В одеялах пушистых овечьихСогреваются горные плечи.Гимн конкурса «Ради Жизни на Земле»
Мы пришли, чтобы сделать прекраснымЭтот мир и взрастить в нём детей.Чтобы не было небо ненастным,Чтобы не было войн и смертей.Мы пришли, чтобы вырастить лучших!Дать им звёздами светить во мгле!Из ведомых делает ведущихКонкурс «Ради Жизни на Земле!»Из ведомых делает ведущихКонкурс «Ради Жизни на Земле!»С каждым годом становится больше,Тех, кто хочет стать лучше, умней.Патриотов вырастают рощиИз обычных, рядовых детей.Первых нет у нас и отстающих,Есть лауреаты всех мастей!Из ведомых делает ведущихКонкурс «Ради Жизни на Земле!»Из ведомых делает ведущихКонкурс «Ради Жизни на Земле!»Самоконтроль
Когда заходится сердцеОт красоты и любви —Сразу по сердцу – берцем!Нечего тут раскисать.Кто тут недообниматые?
Раннее утро. В гримёрке шесть сонных мух – гримёров, нас, которых привезли к семи утра в Главкино на смену. Все медленно возятся, раскладывая на столиках свои причиндалы. В комнату влетает незнакомая девочка – гримёр, распахивает руки и спрашивает: «Кто тут недообниматые? Идём обниматься!»
Все молчат, уткнувшись носами в свои столы. А девочка стоит с распахнутыми руками и глазами…
«Я тут недообниматая, налетай обнимать!»
Обнимаемся, смеёмся и идём с ней вместе выпить чайку-кофейку перед сложным днём, оставив мух при их столах. Нам хорошо, весело и не сонно. Позже до меня дошло – это же так сложно первой признаться в своей недообниматости, распахнуть объятия и позвать: «Кто тут щедрый душой, поделитесь своим теплом, идите обнимите меня, ну пожалуйста!» Надеюсь, эта девчонка всегда будет дообниматой с таким распахнутым сердцем.
Владимир Волков
О «точке невозврата8» и не только…
Смысл жизни каждого человека на этой планете один-научиться семи добродетелям:
1. Доброта
2. Доброжелательность
3. Милосердие
4. Терпение
5. Любовь
6. Прощение
7. Вера
Рядом с каждым жителем находится Ангел Души, потому что этот опыт мы проходим одновременно в двадцати семи параллельных мирах. Душа, как сервер, контролирует все жизни. Наш мир – он из всех миров – как последний бастион.
Если житель не выполнил хотя бы одну добродетель, Ангел Души распыляется. Свято место не бывает пусто. Подселяются две твари из параллельных миров, которые быстро пожирают жизненно важную энергию. Вскоре наступает точка невозврата и время начинает идти со скоростью: Один день в месяц, один день в два месяца, один день в три месяца и т. д. За шесть месяцев житель проходит до семисот пятидесяти лет. Проходит значительное физиологическое старение. Ответственность жителя наступает с четырнадцати лет.
Когда наступает «точка невозврата» помочь жителю уже невозможно. Но если она не наступила, жителю планеты может помочь специалист – спаситель. Их пока подготовлено двенадцать человек «Всемирной Ассоциации Спасителей». Функции ассоциации – исполнение программы «Спаситель», восстановление энергетики человека и многое другое… Десять тысяч спасителей могут спасти сто двадцать миллионов человек.
Тоска
Мне никто не звонил и никто про тебя не сказал.Не летали в пространствоМои мысли на карлики-звёзды.Я сегодня искал и, увы, ничего не нашёлВ старом темном чулане… Напрасно…Небыль
На моё плечо упал плазмоид9,Как перо подушки перьевой,Невесомый и прозрачный.Небыль. Верещит:«Я Ваш! Я здесь! Земной!»На него взглянул, как на соринку,И рукой стряхнул его с плеча.Тут запел плазмоид под сурдинкуИ поднялся в небеса, ворча…Русская рулетка
Бизнес в семьдесят – хорошая игра.На кону квартиры, яхты, дачи…Пенсия надорванно кричит…Думаешь: удача – неудача.Денег часть уходит на кредит,«Коммуналка» щиплет неизменно,Жизнь переменить судьба спешит,В массах ожидают перемены.Сладкогласые умеют убеждать,В мыслях горы денег и Канары.Реинвест сулит нам миллион,А ОБЭП несет тебя на нары.«Этот злобный зверёк реинвест…»
Этот злобный зверёк реинвестЗакружил в диком танце повес,Заиграл всех в копейки-рубли,В алчной жажде халявы они.Разыгрались не в шутку – им квартиры давай!Получили на сутки вожделенный сарай.Нам рубли принесет реинвест.Сладкогласые воют: терпи!Только дыры в карманах и есть,Воровство получает гран-при.Елена Ковалёва
Небылицы про Петю Иванова
(Продолжение)
За окном бушевала настоящая снежная буря. Казалось, с неба падают уже готовые сугробы и рассыпаются по земле. «Вот бы сейчас поваляться в снегу, налепить снежков. А тут в школу иди», – с тоской подумал Петя. Но выйти из подъезда он не смог: вокруг на всем обозримом пространстве плотной толпой стояли снеговики. Их были десятки, может, целая сотня новеньких сверкающих, одетых с иголочки снеговиков. Петя непроизвольно открыл рот.
– А ты не удивляйся! – сказал ближайший снеговик с самым длинным носом-морковкой. – Сегодня же день снеговика. И все мы должны праздновать и веселиться. И не должны работать. Петя увидел, что несколько снеговиков держат транспаранты, на которых написано: «Долой большие лопаты!» и «Пусть всегда будет снег!».
– А что, вы разве работаете? – спросил Петя.
– Конечно, как все. Видишь, все снеговики одинаковые, только пуговицы разные: у одних – синие, у других – жёлтые, у третьих – красные. Это называется разделение труда. Синепуговичники отвечают за снег у подъездов домов, жёлтопуговичники следят за снегом на детской площадке, а краснопуговичники – за проезжей частью двора. Жаль, зима быстро кончается и наступает эта ужасная весна. Тогда мы уходим, но остаются наши пуговицы. Их хранит доверенное лицо, не могу сказать кто – это секрет. Петя не мог поверить своим ушам – так неправдоподобно всё выглядело.
– А хочешь повеселиться с нами? – неожиданно предложил длинноносый снеговик.
– Хочу! – возликовал Петя.
Тут же на него свалился небольшой сугроб, а когда снег рассыпался, Петя оказался снеговиком с синими пуговицами.
«Вот здорово! Я теперь слежу за подъездом», – догадался Петя и бросился на аккуратно сложенную дворником снежную Стену, и, провалившись по пояс, стал, как мельница, молотить руками и ногами, выкрикивая лозунги:
– Долой большие лопаты! Пусть всегда будет снег!
И тут у самого уха раздался знакомый скрипучий голос. Петя протёр заснеженные глаза – около него стояла активная старушка из домового комитета Серафима Соломоновна и ругала Петю нехорошими словами. Петя нагнулся, пошарил в снегу и, ухватив свой портфель, бросился бежать с такой скоростью, на которую только были способны его юные конечности.
Был чудесный летний день. Петя со своим другом Онуфрием Цукиным собрались пойти купаться на Зелёный пруд. Зелёным его прозвали из-за огромного количества лягушек, облюбовавших здешние заросли камыша. Лягушки были не простые – они надували щёки и пели бесконечные лягушиные песни. Это был настоящий хор, где один голос отличался от другого по тембру и силе звучания.
А вот и озеро. Вода в нём была прозрачной, и дно просматривалось совершенно свободно.
Петя быстро сбросил рубашку и шорты и тут увидел в белом песке нарядный тюбик. Этикетка не прочитывалась – инструкция была напечатана на неизвестном языке. «Наверное, крем для загара кто-то забыл, – догадался Петя. – Сейчас намажусь и буду как негр». Он выдавил в ладонь неизвестную субстанцию и жирно втёр в кожу. Плюхнулся позагорать, но уже через пять минут нудное лежанье надоело и Петя побежал в воду. Хотел нырнуть, но что-то мешало и выталкивало.
И тут он увидел себя стройным тёмно-зелёным лягухом, сидящим на плотном листе кувшинки. Лист медленно плыл в сторону лягушьего хора. «Это всё крем!» – отстраненно промелькнула догадка. Однако, Петя прекрасно себя чувствовал и даже поймал и проглотил несколько неосторожных мух. Он надул щёки и квакнул от удовольствия.
Лягушачье общество встретило нового певца особо торжественным пением. Пете показалось даже, что это был гимн. Особенно надрывался главный лягух с тёмным пятном на лбу – он так опасно надувался, издавая свои невероятные кваки, что мог нечаянно и лопнуть.
Петя хотел подпрыгнуть, но лист кувшинки под ним вдруг прорвался, и ноги коснулись дна, взбаламутив тихую заводь – это произошло обратное превращение. «Наверное, крем смыло водой – и я снова стал мальчиком», – осенило Петю.
На берегу от шума проснулся Онуфрий Цукин и сразу бросился в прохладную воду. «Ничего ему не расскажу, все равно не поверит», – подумал Петя и нырнул поглубже.
Лишняя
К тебе приду, когда не позовёшь,Когда я буду лишней третьей.К тебе приду, когда меня не ждёшьИ за окном осенний ветер.К тебе приду, когда ты одинокИ боль твоя ни с кем не разделима.Себе самой давно дала зарокНе повторять то, что неповторимо.К тебе приду, одевшись без прикрас,Когда устанешь ненавидетьК тебе приду, как в первый раз —Последний раз тебя увидеть.Не пожелай
Не пожелай мне счастья и удачи,Ведь это только мелочная сдачаС большой купюры под названьем «жизнь».Не пожелай мне денежных мешков,Не пожелай супружеских оков,Когда двоим так в стометровке тесно.Не пожелай мне тёпленького места,Где денежки нам капают на темя,А мы не видим, как уходит время.Ты пожелай свободы и скитанья,Свободу выбора на расстоянье,Свободного полёта восхожденье.Ты пожелай восторга умиленья,Когда дрожит струна на ноте на одной,Звенит, кричит, хрипит: «Постой!»Не покидай, весенний цветень мая,Декабрь мой, холодный и пустой!Где цель
Где цель, которой ради я живу?
Отсчёта точка, где в неведомом краю
На острове далёком, непонятном,
Который мне и вспомнить неприятно.
Иль, может, под землёй в пещере гулкой,
Где сталактиты вышли на прогулку,
Иль средь забытых фолиантов
Есть множество подобных вариантов.
А может всё не так – и в синем небе
То, в чём нуждаемся, как в хлебе.
Или в лесу дремучем тот предмет,
Которому названья нет?
Всю жизнь мы ищем – не находим.
Вот, кажется, уж близко вроде —
Мелькнул тот лучик и погас,
И снова тьма средь нас.
Кто утолит наш голод узнаванья?
Кто сделает конечное признанье?
Но просто всё, как умножения таблица —
Мы умираем все, чтобы родиться.
И этот круг бессмысленный не разорвать,
Мы рождены, чтоб умирать.
Вот в эту землю мягкую улечься поудобней —
Как умно всё, как бесподобно…
Я говорю с тобою
Я говорю с тобою, как с пилою,
Распиливающей душу на дрова,
Воздушных замков я с тобой не строю —
В амбаре жить отныне навсегда!
Мне б полететь свободно, бесконтрольно,
Немыслимым простором восхитясь,
Чтоб не было ни горько и ни больно,
На землю в праздник возвратясь.
Кирилл Рожков
Мой первый котёнок
Я училась тогда еще в шестом классе. А с Харламом я познакомилась совсем неожиданно – когда мы с Верой ходили в океанариум возле Чистых прудов. Вернее, раньше я видела его во дворе. И как-то невольно запомнила – парня высокого роста, худого и немного сутулого, ступающего большими твердыми шагами. Вытянутое лицо у него было бледным, а немного растрепанные волосы – рыжими. И когда мы спустились в полуподвальчик океанариума и уже с восхищением осмотрели немало больших стеклянных бассейнов, в которых неторопливо и деловито плавали фосфоресцирующие рыбы, я увидела Харлама. Тогда я еще не знала, что его так зовут, но приметная рыжина и вообще вся поджарая немного сгорбленная фигура бросилась в глаза. Видно было – он тоже с интересом прогуливался от аквариума к аквариуму, рассматривая их обитателей.