Тетрадка с клоунами
- -
- 100%
- +
– Да какие сейчас очереди?!!
Так вот, сразу после окончания моих работ в главном садоводстве, в Администрацию стали пускать только по документам, не обязательно по паспорту. Какой-нибудь членский билетик с фото вполне сгодится. Ильф и Петров, где вы?
Узнала я об этом от Михаила Викторовича.
– Ха, в администрацию теперь без документов не впустят! У Хлудова, ха, видеомагнитофон украли! Придумали бы, ха, что-нибудь поумнее!
Мама услышала об этом у себя на работе (две трети зарплаты ей сохранялось) и сказала:
– А это Тамара, секретутка его, бабка старая, наверное, украла!
Она ненавидела Хлудова, потому что он обманул их организацию, пообещав в случае своей победы всяческие блага, а на деле засунув их, старых толстых тёток, в глубокую задницу.
Так или иначе, со стороны администрации это была вынужденная провокация. Придворный корреспондент Л. настрочил, что закрытие доступа к слугам народам – мера вынужденная, потому что «неизвестные люди ходят по коридорам и заглядывают в кабинеты». Да кто в здравом уме решится пойти туда, это тебе не детский садик беззащитный разгромить!
Хотя к таким беспокойникам можно спокойно причислить Сафронова, Лепёхину и Полипову. Последнюю все проклинали за предательство:
– Она же всё по администрации ходила, а я ей говорил, что не надо этого делать! – громыхал Михаил Викторович.
Что ж, толстозадая хохлушка приехала Москву покорять, кто ж ей запретит!
Что ж, а у меня всегда было при себе удостоверение общественного инспектора ВООП. Я сдала свою старую кожаную куртку в гардероб, показала его могучему охраннику и впорхнула в святое святых. На мне синтетические чёрные брюки этого года выпуска и белая, ещё школьная кофточка. Как пионерка.
Управляющий делами Александр Иванович занимал точно такой же кабинет, как и его коллега Алексей Антонович, похожий на двухкомнатную смежную квартиру. Я сразу оценила его глазами Михаила Викторовича: сидит, понимаешь, ничего не делает, только по телефону треплется, но вовсе не о работе, а о предстоящем отдыхе. Могучий такой блондин, в белой рубашке, без пиджака.
Александр Иванович попросил подождать, а когда закончил, с большим энтузиазмом поинтересовался, что мне угодно.
И я затараторила: Общество охраны природы… отобрали помещение… конференц-зал.
– Да нет, какой конференц-зал, что вы, – равнодушно сказал Александр Иванович. – Комнату дам какую-нибудь…
Я вернулась к Лепёхе и всё ей рассказала. Вот, гад какой!
Заметки на полях 20 лет спустя
Вот это была подстава так подстава! Ишь чего запросила, конференц-зал администрации района для никому не нужного Общества охраны природы! Для «президиума» в полторы калеки! И чужими руками! Всё, как с «Макдональдсом» тогда!
***
Поскольку помещения никакого не было, президиум перенесли. И мы с Лепёхиной отправились вместе на площадь, – нам же было по пути. По дороге она вспоминала, как три года тому назад на набережной разбили стихийный рынок, срубив все кусты, «я даже плакала!»
Лепёха держала путь в Управление экологии, а я осталась ждать на улице. Она даже несколько раз ко мне спускалась. Но ждала я не Лепёхину, а Михаила Викторовича, который был у Смешкова. Я хотела поговорить с ним о Курицыне.
– Сафронов всё что-то доказывает, – сказала мне Галина Георгиевна.
Его я так и не дождалась, зато встретила нашу историчку Валентину Ивановну. Я очень ей обрадовалась, а она стала что-то из себя корячить:
– Нет, Аля, ты всё-таки не узнала меня…
30 октября 1998, пятница
Мне надо было позвонить в две организации в Подлипках. Телефоны там московские. Вчера купила в кассе метро два коричневых жетона. На Яузе есть автомат.
Приехала, позвонила. Да что-то не сложилось.
Когда вернулась, положила Янке в ящик записку: «Яна, позвони, пожалуйста, вечером Михаилу Викторовичу, скажи, что мне нужно с ним встретится. Жду его в два часа у киносервиса».
Ну, будто свидание назначила.
Вечером отчим пьяный. Говорит:
– Я б ей башку оторвал, дочке твоей! Сучий потрох! На общественных началах!
– Она твой хлеб не ест!!!
Господи, как же страшно!
31 октября 1998, суббота
На всякий случай я была в субботу у киносервиса. А тут Лепёхина с пустым ведром:
– Алинка, здравствуй! Что ты здесь делаешь?
– Просто стою.
… и жду Михаила Викторовича.
– Ты мне не поможешь? А то, как я понимаю, помогать мне никто не собирается! Сафронов – «мне за продуктами надо»!
Комната уже беленькая, чистенькая. Я выносила вниз строительный мусор, а Лепёха мыла полы. Я все штаны там себе загадила, а ради чего?
На площадке между этажами гора битого стекла. Все артерии и вены себе здесь перережешь, если упадёшь!
– Ну, какая же она маленькая! – всё причитала Лепёхина. – …! – вдруг высказалась она. – На шпильках здесь не походишь!
Да куда уж тебе, старухе!
– Если я завтра найду рабочую силу, то всё перетащим, – пообещала она.
Значит, опять работать будем. Ура!
1 ноября 1998, понедельник
Я приготовила для Михаила Викторовича две газеты про веру Курицына. Статья про Кириенко, устроившего дефолт, «Чему учился – а где пригодился»,1– на передовице! И ещё одну статью, где сказано, что прошедшему одитинг (аудитинг), «нечто среднее между допросом и исповедью», нужно проходить реабилитацию в психиатрической клинике 25,5 месяцев! При одитинге «вскрывается подсознание», и наступает шизофрения!
2 ноября 1998, понедельник
Боюсь показываться Янке на глаза из-за этой проклятой записки.
Тут два варианта. Либо она её получила и постеснялась звонить, либо её мамаша перехватила и теперь рвёт и мечет.
Сегодня вся мебель стояла на месте. Значит, Лепёхина «нашла рабочую силу». Я оставила ей записку:
«Галина Георгиевна, я буду здесь с утра. Передайте Михаилу Викторовичу, что мне нужно с ним встретиться…»
3 ноября 1998, вторник
Я пришла, как и обещала.
Наша комната на верхнем этаже – нараспашку. Пластиковые окна, светлые евро-стены, и списанная мебель. Шифоньер свой турбюро не отдали, вместо него у двери встал светленький, двухстворчатый, колченогий шкафчик. Я по-хозяйски села за стол спиной к окну.
Зашла высокая, крупная женщина лет тридцати семи, с крашеными и завитыми каштановыми волосами, в синем джинсовом костюме.
– И это и есть ваша «офисная мебель», бляха-муха?!
И мне показалось, что у меня от скуки голова разорвётся, и я ушла домой.
Сегодня же у Риммы день рождения. Подарок у меня есть. Швейный набор. Такие сейчас в электричках продаются, а маме, наверное, на работу принесли.
Я всё-таки надеялась, что смогу купить хоть коробочку конфет. Просто посмотрела я на набор, и так жалко его стало! Там и ножнички, и сантиметр, и напёрсток. Нет у меня денег, не могу что-то другое купить!
Приезжаю в Правду – тихо, даже пёс молчит. Опять надо завтра ехать.
…Грузный, седоусый старик в очках вошёл в Подлипках. Он сидел рядом и внимательно изучал меня. На Валентиновке начал разговор:
– Девушка, вы уж меня извините, но что вы так руки держите? Это же – колдовской знак!
Я покорно убираю руки и смотрю в свой полосатый пакет. Но дед не отстаёт:
– Вы что, стесняетесь, когда с вами разговаривает мужчина?!
– Нет.
Мужчина нашёлся!
– Так что же вы смотрите в сумку? В ней есть только то, что вы купили. Или должно появиться что-то новое после знака?
Да, тщательное рассмотрение ручной клади, теребение пуговиц – признак застенчивости. Но я часто смотрю в сумку, потому что там – ключи, очки, две записные книжки, кошелёк. А раньше – ещё и будильник, подаренный на прошлый день рождения Наташей Бурундуковой.
– Не надо так меня стесняться! Надо быть напористой! Не надо стесняться мужчин! Я, конечно, намного старше вас, но… Наши предки были напористы. А вы, такая симпатичная, красивая девочка… Да, очень красивая, симпатичная девочка! Я, правда, пока вижу только ваш профиль… А вот в анфас… Вы только, пожалуйста, не обижайтесь, если я что не так скажу, но я часто еду с вами в одном поезде. А вы меня не знаете?
– Много народу едет.
И я с ужасом подумала: а вдруг это какой-то знакомый родителей, и его поставили следить за мной?!!
– Ну как же! А вот я выберу себе десять пассажиров и изучаю их. Это какая платформа?
– Загорянка.
– Загорянская! Далеко едете?
Я не отвечаю.
– Ну и ноготок у вас, – таким ноготком можно запросто вены перерезать.
Я вышла на Воронке, а старый козёл поехал себе дальше. А я снова в киносервис.
На этот раз наша дверь крепко заперта. В коридоре одни рабочие. Я снова написала Лепёхиной записку и сунула в дверь.
– Мы ей про вас сказали,– сообщили они.
– А она?
– А чёрт её знает!
Ну да, Лепёхина меня не ждёт.
4 ноября 1999, среда
Снова поехала в Правду. А что мне ещё делать?
Дверь открыл белокурый и кудрявый, как Сергей Есенин, мужик. Как же я его испугалась! Ведь Римма про него такие ужасы рассказывала! А вдруг он меня сейчас пинками выгонит?!
– А Римма дома? – как можно увереннее спросила я.
И он крикнул вглубь квартиры:
– Рим, к тебе!
– Проходи! – почему-то басом пригласила она. – Это Алина, она из Щёлкова.
– И ездит сюда?!
Я поздравила её, подарила нитки.
– А вон мне Алка, родственница, шторы на кухню вчера подарила. Полезный подарок!
А мне не понравились: пошлые, вино-красного цвета.
– А я вчера приезжала, мне никто не открыл.
– А мы спали! Ну как тебе, Линочка, мой Серенький?
Я ужасно смутилась этой пошлости, но ответила:
– Главное, чтобы тебе нравился.
– Отключили холодную воду! – сообщил её сожитель.
Я ещё удивилась: разве так бывает? Чтоб холодную!
– Серёж, доставай торт! Я Серенькому говорю сегодня: хочу торт! Этот попробовали, в следующий раз другой нужно.
Это был слоёно-кремовый «наполеон».
– Кто будет резать? – спросила Римма.
– Женщины должны, – ответил её сожитель.– Вон там нож-пилка есть.
И я порезала его на квадратики, довольно плохо.
Мы сидели и пили чай, никакой водки, как мама считает. Я же боялась признаться самой себе, что Римма тупа, как пробка, и говорить мне с ней совершенно не о чем. А что ей может быть интересно?
– В Мамонтовке новый магазин открылся.
– И где же?
– На улице Мира. Там у них раньше был магазин «Продукты», такой весь обшарпанный, облупленный, ободранный.
– То есть он уже был, но его переделали? Ну и как там? Продукты дешёвые?
– Не знаю. Мы ездили туда с подружкой.
– Это, Лин, машину надо, чтобы везде ездить.
Ишь, какая!
Римма с сожителем собирались к ней на работу. Она раскладывала по стеклянным банкам картошку и капусту.
– Ничего, они там пьяные, всё сожрут! Да, Лин?
– Рим, я обувь хорошую не буду надевать!
– Да, там же навоз.
Римма спустилась в резиновых сапогах.
– Ну что, ребёнок? – по-доброму спросила она. – Как там у тебя с учёбой?
– Да я же работаю, а не учусь. Не платят!
– Ты не одна в таком положении. Не расстраивайся.
Знала бы Римма, что за этим стоит! Пусть ей в совхозе не платят с июня, но у неё всё идёт в стаж, чин чинарём. У меня же…
5 ноября 1998, четверг
Сегодня решила в киносеть не ходить.
Третья неделя простоя.
6 ноября 1998, пятница
Наконец-то встретилась с Шихановым.
– Там же у вас нет никого! – удивился он.
– Так мне просто надо оставить в двери записки!
– Оставляйте!
7 Ноября 1998, суббота
Выпал снег, морозы.
Я очень хотела попасть на сегодняшний митинг, но объявлений, когда и где он будет, да и будет ли, нигде не нашла. Мне тогда, месяц назад, на День Советской Конституции, так понравилось!
Зато бабушка мимо проходила, и ей дали газету «Подмосковная правда» и «Край родной». Она чуть не расплакалась:
– Надо же, оказывается, бывают такие газеты!
Да, бывают, и, причём, совершенно легально! А вы в «Московский комсомолец» с «Миром новостей» упрётесь, и ничего не видите!
Мы с Курицыным как-то сцепились по поводу «международного еврейского заговора».
– Так значит, – с пугающей ласковостью, как учитель, подло готовящийся обрушить тебе на голову твои прегрешения, начал бухгалтер, – опять во всё виноваты евреи. И ты читаешь такие газеты!
– А что мне, порнуху читать?
8 ноября 1998, воскресенье
Янка всегда приходит ко мне по выходным с утра пораньше. Я обычно ещё сплю.
– Я звонила! – сообщила она. – Но он сказал, что не может с тобой встретиться, потому что у него в двенадцать часов собрание.
– А то уж я боялась…
– Не бойся, мамки дома не было.
Сегодня жаловалась, что так и не смогла написать реферат о личности Иоанна Грозного. Решила обратиться за помощью к нашей историчке, Валентине Ивановне.
Я знала, где она живёт. В доме во дворе школы – ну, про это все в курсе. Но чтоб знать квартиру! Просто я проходила мимо, и слышала её низкий, неприятный голос в угловой на третьем.
В этом же самом подъезде живёт и наша одноклассница Малышева, та самая, что на сносях.
Нам с Янкой, можно сказать, повезло, – мы встретили Валентину Ивановну прямо у подъезда. И Летова, простая душа, всё ей выложила: план горит, реферат должен быть сдан позавчера.
И Стахова принялась голосить:
– Нет-нет, девочки, мне некогда! Это надо всё бросать, садиться и писать! Мне уже это здоровье не позволяет!
– Так нет у вас книжек каких-нибудь? – не отставала Яна.
– Нет, я всё раздала, и мне никто ничего не вернул!
Историчка у нас в классе «успехом не пользовалась», и только я, Яна и Ирочка, если можно так выразиться, были её преданными поклонницами. Наташа Бурундукова в наш «фан-клуб» не входила.
А сейчас мы обе оказались страшно разочарованными. Ну, не хочешь ты помогать в условиях рыночной экономики, ясное дело. Но зачем голосить как на пожаре, что-то там из себя выкручивая?
9 ноября 1998, понедельник
Сегодня тоже выходной. Совсем забыла, что на понедельник праздник 7 Ноября переносится с субботы. Получается, что все «красные дни» в году навешаны на одну нитку.
Это хорошо: мне не нужно придумывать, куда бы пойти, изображая, что я – работаю.
А отчим уже две недели скандалит про «общественные начала». Как будто кто-то ему правду сказал.
– Лин, но, я же был в отпуске, и видел, что она с утра никуда вставать не хотела! Лин, да не работает она нигде!
10 ноября 1998, вторник
У Янки сегодня день рождения, девятнадцать лет. И выпадает он на её институтский выходной, – военную кафедру во вторник. Заходила к ней с утра два раза, чтобы поздравить, – бесполезно. На улице сугробы, минус десять. Я в своём китайском тулупчике. Хорошо, что вспомнила про импровизацию. И вот в полдвенадцатого встречаю её во дворе:
– Я уж и на музыку сходила, и на физиолечение, и в парикмахерскую зашла.
Дозвонилась до Михаила Викторовича!
– Алло!
– Это я.
– Приветствую! – узнал он меня. – Хочешь спросить, как дела? Я только что с работы приехал, сегодня – к Дерюжкину и в суд насчёт дружины. Буду часто забегать. Я позвоню.
– Да куда же мне звонить?
– Точно! Я с Галиной Георгиевной сегодня встречаюсь.
Ябедничаю:
– Так она же говорит: ключи не дам, сидеть там не позволю…
– Ну, бывают у человека заскоки. Комната есть, надо в ней работать. Я ещё с одним мужичком договорился, – есть комната на втором этаже для дружины.
Я позвонила, и такой камень с души свалился! Ну, как тут не поверить! И суд, и Дерюжкин, и дружина! Я и забыла про тот ужасный разговор с Валентиной.
А как там ВДМ? По-моему, Михаил Викторович напрочь про него забыл!
Но себя-то, любимого, он не забудет.
– А я стала кинематографом увлекаться, – сказала Яна. – Посмотрела несколько фильмов и записала, кто режиссёр. Мне Бертран Блие понравился!
– Слышала, но не смотрела.
Яна всё никак не может пережить встречу с историчкой.
– Да, как же так! Я же думала, что она – хорошая!
– Я тоже. Я встречала её и в том году, и в этом, она сама ко мне подошла, и стала … на пустом месте!
– Вот я не понимаю, – сказала Янка, – вот почему у Алкашки – много, а у нас до сих пор никого нет! Вообще-то, мне не очень-то парней и хочется. Может быть, ещё и рано. Но всё равно: никакого опыта…
Яна заулыбалась, взяла гитару, и стала петь песни этого чудовища, – Умки:
Я иду по узенькой дорожке,
Потому что у меня кривые рожки;
В ботиночках мои копытца,
Пусть меня милиция боится!
Бедный полярный мишка! И за что его так опоганили!
***
У меня часто так бывает: вспомнишь кого-то с утра, а потом его встретишь.
Сегодня всё вспоминала Ирину (нашего классного руководителя). Предполагала всяческие варианты встречи, «кровную месть» с моей стороны. Она об меня ноги вытирала! И вдруг у первого подъезда нашего дома слышу добродушное такое:
– Аля, здравствуй! Не видишь, что ли?
Вижу – шапку-ушанку с приподнятым серым ухом в морозной дымке.
Я не стала хамить. Просто пошла своей дорогой.
– Аль, ты чего? – пробасила она обиженно.
Ирина всегда ходит мимо моего дома на остановку.
До сих пор в башке стоит эта проклятая мелодия из Умки. «У-у-у…»
11 ноября 1998, среда
«Северный антициклон», поэтому и стоят такие морозы.
Так всё отвратительно совпало, что отпуск отчима пришёлся как раз на нашу «реорганизацию». Каждое утро он будит меня на работу, а идти-то мне некуда! Вот и сегодня в «обед» он придрался к моей бордовой куртке:
– И ты в этой ходишь?
– Да.
– Проморозишь все лёгкие!
– Хватит!
– Ничего не «хватит»!
Боюсь, что он маме скажет, и она заставит меня носить пальто. И с чего я решила, что эта куртка лучше? Она у меня давно, со школы, и мама год назад говорила, что я в ней – «как бочка».
Как рыночная торгашка.
В дублёнках же я никого не вижу, в кожаных пальто – тоже.
Не модно уже, наверное.
После обеда решила поехать на станцию метро «Площадь Революции», купить там газет. Взяла полюбившийся мне «Русский вестник», «Дуэль», «Славянское единство», и «Наше Отечество» на пробу.
И тут ОМОНовец вырос, здоровый, как слон.
– Ну-ка, дед, сворачивай свои лотки!
А дедушка маленький, в шерстяной вязаной шапочке.
Маленький, но мужественный.
12 ноября 1998, четверг
А у меня вчера дома свой ОМОН, репрессии.
– Зарплату дали?
– Нет.
– В четверг я зайду в Пенсионный фонд и всё узнаю: регистрирована ли такая организация, были ли выплаты…
Зарегистрирована, а выплат никаких не было.
– Скажи мне, как ваша организация правильно называется?
Мама так любит слово «организация», будто она – свидетельница Иеговы. Хорошо ещё, не «учреждение»
– ВООП – Всероссийское общество охраны природы…
И вот сижу теперь и трясусь.
Заметки на полях 20 лет спустя:
Я не знала тогда, что полное и правильное её название – Щёлковская районная общественная организация Всероссийского общества охраны природы (ЩРОО ВООП). Именно так, в родительном падеже (вопросы «кого?», «чего?»). А Лепёха у нас – председатель Президиума!
13 ноября 1998, пятница
Раньше мама, чуть что, орала с порога, а теперь стала сдержаннее. Маринует жертву, играет, как кошка с мышкой.
Вот и сегодня – молчит-молчит, да как заорёт:
– Я была в Пенсионном фонде, смотрела компьютер!!! Одни нули там у вас!!!
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
Примечания
1
См. «Завтра» № 14 (227) 1998, стр. 1.