Красная Тапочка. Начало

Тапочка сидела, прислонившись к стене, и выглядела почти так, как будто с ней ничего и не случилось. У нее были черные волосы, длинные, дреды, подарок на окончание школы, который Тапочка сама себе сделала по приезде в Москву. Одежду она носила черную – от майки до ботинок. Ты готка, спрашивали ее. Нет, я в трауре. У меня родители умерли. В детали она не вдавалась. Не рассказывать же всем, что их убили. Потом она стала отвечать, что готка. На вокзале их хватало, выглядели беспризорными, кучковались стаями, словно не нашли других мест. Но тот дядька подошел именно к ней. Наверное, из-за футляра с аккордеоном, который она держала в руках, боялась, что украдут. Дядька решил, что она поприличней остальных. Такая вот особа, сотканная из черного тумана и музыки. Сам он ничуть не походил на бомжа, лицо интеллигентное и одет прилично. Сразу видно, что не бедняк, хотя одет был не по погоде легко – легкий плащ, синий костюм и кожаные туфли. Шарфа у него не было, и она рассмотрела белоснежную рубашку, подчеркивающую загар – не красный, как в деревне, а приятный, вроде как с моря приехал. Это Тапочка сразу отметила, поэтому и согласилась выполнить его просьбу. А потом оказалось, что он такой же псих, как и все бродяги на вокзале. Сказал, что его зовут дядя Лёня. Про паспорт он просто так спросил, даже смотреть не стал. Тапочка соврала, что ей восемнадцать, хотя ей только шестнадцать исполнилось. Он постоянно нервничал, оглядывался через плечо. Все время повторял, что у него есть для нее работа, словно боялся, как бы она не удрала. Ехать пришлось в Колшево, так что они сели в электричку, он купил два билета. Оттуда взяли такси, которое довезло их до самого дома. Тапочка тогда спросила, не там ли он живет, но он пробурчал что-то невразумительное.

Главная беда Тапочки, что она доверчивая. У неё в поселке Ореховом все друг другу доверяли, и ничем хорошим для родителей это не кончилось. Потом она приняла приглашение Веры Анисимовой, с которой они в Москве сняли квартиру на двоих. Вот и теперь она клюнула на ту же удочку, доверилась незнакомому человеку. Очень захотелось ему помочь. Вроде симпатичный человек и выглядел прилично, но какой-то дерганный. Сказал, что ему нужно в одно место поговорить кое с кем, но он предпочитает, чтобы при этом присутствовал свидетель, за это готов был заплатить. Спросил, при себе ли у нее паспорт. Поручение несложное, вот она согласилась. Не стоит осуждать человека, который хотел подзаработать. Они сошлись на пятерке. Если бы он заплатил десять тысяч, вряд ли она бы согласилась, потому что бешеные деньги за просто так не дают. А та сумма вполне ничего, за пятерку не убивают.

В Колшево у дяди Лёни была развалюха на окраине. Что удивительно, рядом ни многоэтажек, ни частного сектора – словно целый квартал снесли, а про этот дом забыли.

– Придется немного подождать. – Он показал горящее окно. – Вот тут спит хозяйка. Она в девять спать ложится, тогда и пойдем.

Внизу еще один огонек светился, еле-еле, но Тапочка разглядела. Дядя Лёня сказал, что там живет Фермер, он всю ночь не ложится.

– Из своей комнаты он не выходит.

– А если шаги услышит? – спросила Тапочка.

– Он знает, что я приду ночевать. А другие приезжают на выходные.

Дверь и правда оказалась открытой.

– Послушай, не обижайся, но тебе нужно принять ванну, очень от тебя псиной пахнет, – заметил дядя Лёня.

Еще бы, если ночевать на диване с собакой.

Дядька и не думал смеяться. Он выглядел безобидно. Он ей ничего не сделал.

Так что Тапочка заперлась в душе и час не выходила. Кран развалился в ее руках, но она нашла проволочку и починила. Все тут держалось на честном слове. Зато полотенец – целая стопка.

Дядя Лёня переживал, из-за дивана, который раньше тут стоял. Его на месте не было.

– Так и живешь среди ворья, – сетовал он.

Видно, у него тоже началась полоса невезения.

– Ты собираешься мне помогать?

Тапочка вспомнила, что на помойке видела какую-то рухлядь. Тот диван и есть.

Как оказалось, дядя Лёня недаром беспокоился. Сейчас он сидел перед ней и не шевелился. Тапочка сразу поняла, что он неживой. От него пахло особенно, сырой землей.

А ведь она отлучилась только на десять минут, потому что он попросил поискать этот чертов диван. Итальянский, кожаный. Вещь дорогая – а выбросили. Диван Тапочка нашла. Он оказался там, где ему и полагалось, на помойке. Кожу на нем содрали, не иначе, как что-то искали.

Она пришла сказать, что нашла его диван, а дядя Лёня уже мертвый. Она послушала, сердце не бьется. Руки у нее испачкались в крови, натекло из раны на голове. Кто его убил, выяснять не собиралась. Не больно весело рыскать по руинам. Дом, хоть и большой, а сплошная развалина. Его давно пора ломать. А этот дядька. что умер, называл его особняком. Похоже, очень им гордился. Сказал, заодно переночуем, тут много свободных комнат. Нет, Тапочка не стала бы тут ночевать. К тому же убийца прятался неподалеку. Хорошо, что она в черном, не заметно.

Ухо у Тапочки чуткое, даром, что слух музыкальный. Вокруг возня, шепоты. Вздыхал кто-то. И это не собаки, которые в дом через окно лазают. Тут наблюдатели посерьезней. Надо поскорей уносить ноги. Но прежде она хотела получить свою плату. Мертвец обещал, что она хорошо заработает. Так что уходить без своих пяти тысяч она не собиралась.

Из денег нашлась та самая пятерка, которую ей обещали, и пара сотен. Негусто. Еще какие-то бумаги. Книга «Игры, в которые играют люди». Запомнила название. Еще распечатка. Статья про девочку. Запомнила имя.

Часы на запястье дорогие, она потрогала, под браслетом белой полоски не оказалось. Понюхала кожу, она сохранила запах косметики. Вот вам и средиземноморский загар. Часов она трогать не стала. Все равно не продать. Сразу сцапают.

В этом дворе хватало укромных мест, куда можно спрятаться, но она не стала рисковать. Ведь и дядя Лёня прятался, а смотрите, что с ним случилось.

Пора было уносить ноги. К себе в Томилино Тапочка явилась, как ни в чем не бывало. Вера спросила ее, нашла ли работу. Не стала разочаровывать, сказала, кое-что наклевывается. Это хорошо, сказала Вера, потому что комната ей самой понадобится. Она решила разводить собак. Производитель ей достался задешево. Агрессивный очень, вот его и выбраковали.

На кровати у Тапочки лежала собака, которую привела Вера. Джек доберман. Тапочка попробовала согнать его, но тот оскалил зубы. Пришлось лечь рядом. Не на полу же спать.

Следующую ночь она решила провести в Колшево. Дядя Лёня обещал, что там найдется свободная комната, вот она и воспользовалась его приглашением. Дом она отыскала без труда, он тут один такой. Вчера убитый показал, как залезать через окно. «Тут есть собачка Дикси, у нее свой ход есть. А где она пролезет, там и ты». Этот ход Тапочка сразу приметила: одно окно на первом этаже заколочено фанерой, которая неплотно прилегает. А утром ее взяли прямо на вокзале. Видно, кто-то дал ее описание.

Полицейский остановился и сказал:

– Ты здесь была вчера, верно? Тебя два барбера видели.

Точно. Она зашла в парикмахерскую, там два бородача балду пинали в пустом зале, Тапочка сказала, что ей в туалет, потому что на вокзале закрыто, но её выгнали. Надо же, запомнили. Да еще полиции настучали.

Когда Тапочку спрашивали, знакома ли она с Леонидом Голиковым, она отрицательно мотала головой. Один раз она разоткровенничалась с полицейским на вокзале, и закончилось это тем, что ее потащили в отделение. За то, что она стала играть на аккордеоне.

– Ты не наша, не колшевская, – сказал он. – Школьница?

А Тапочка окончила одиннадцать классов, просто рано в школе пошла.

В Колшево сроду никто не играл на аккордеоне. Так что этот полицейский схватил ее за руку, чтобы не сбежала. В Ставрополе с ней не обходились подобным образом.

– Стой! – заорал он, но Тапочка мотнулась на электричку.

Свернула сюда, свернула туда, перескочила через стену, обежала гору мусора, поднялась через трубу по железной лестнице. И все это время она слышала рядом с собой его топот и дыхание. Он не отставал. Оказалось, не полицейский, а другой дядька, помоложе. Он держал в руках аккордеон.

– Вот, ты забыла.

Для такого верзилы он удивительно быстро бегал.

Этот второй сразу представился. Звать Андреем Георгиевичем. Очень он старался войти в доверие. Обращался с ней, как с принцессой, эта фальшь Тапочке не понравилось.

В полицейском отделении он прошел в кабинет на третьем этаже. Он был не полицейский. Тапочка слышала, как его называли товарищем Семирядским и еще товарищем прокурором.

Он даром времени не терял и сразу приступил к делу.

– Вчера мы нашли здесь труп. Расскажи мне про того человека. Ты – последняя, кто его видела перед смертью. Вы были знакомы?

– Я ничего не знаю, – завела Тапочка привычную песню.

– Вас видели вместе. Вы сошли с электрички, потом он взял такси. Вы приехали к кинофабрике.

Значит, та развалюха, куда он ее привез, была кинофабрикой. Точно, убитый так и сказал таксисту, что им надо к кинофабрике. Странное место. Наверное, там ничего, кроме ужасов не снимают. Не хотел ли он ее там убить? Вот это поворот.

– А кто он такой?

– Предположительно, Леонид Ильич Голиков. Богатый человек.

Тапочка скривилась, это вряд ли. Тогда и весной на березках – сплошные изумруды. Кроме пятерки и пары сотен у ее спутника при себе ничего не было – ни тебе кредиток, ни визиток. Тоже мне богач!

Следователь отметил ее гримасу. Ясно, что она знала больше, чем готова была рассказать.

– Что?

– Если такой богатый, отчего же он жил в халупе? – нашлась Тапочка.

Это она хорошо подметила. Школу в шестнадцать лет закончила, и в аттестате большинство оценок – пятерки. Даром что малышка.

Следователь обрадовался, что она пошла на контакт. Решив ее разговорить, он прибавил информации:

– А ты сообразительная. У него было много врагов, вот он и скрывался здесь.

Тапочке его ход мыслей не понравился. Лесть не лучше грубой силы, а она не любила, когда ее принуждали.

– Это не моя забота. Зачем я вам, если вы и без меня все знаете?

Она уяснила, что не следует лезть в чужие дела, со своими бы справиться. А у нее дела были не ахти.

Как выяснилось, следователь тоже не мог похвастаться особыми успехами. Вообще-то, у него не было фотографии того дядьки, которого он искал, вот он и не был уверен, тот ли умер, кто ему нужен или нет. Голиков не любил фотографироваться. Единственное, чем они располагали, это непохожими друг на друга фотороботами, со слов домочадцев, и портретом его двоюродного брата, на которого богач отчасти походил. Убитый был того же типа, что и двоюродный брат, но полную ясность давал только анализ ДНК, а следователь торопился.

Тапочка не стала рассказывать про белую рубашку, которая показалась ей слишком новой, и про средиземноморский загар, смахивавший на грим. С этим и без нее разберутся.

– И вообще меня там не было, – попыталась она откреститься от убийства.

– А тогда чей это аккордеон?

Тапочка почувствовала себя настоящей преступницей. Против нее имелась веская улика. К тому же нашлись свидетели, два парикмахера с привокзальной площади. Тапочка вспомнила вывеску про стрижку бороды, она еще тогда решила, что цивилизация добрела до этого медвежьего угла. Ну что за лодыри! Вместо того, чтобы заняться делом, они глазели в окно, а потом дали ее описание. Барберы сообщили, что видели девушку с аккордеонном, значит, отпереться не удастся. А там, внутри футляра написаны и фамилия, имя и адрес и телефон, по которому звонить в случае потери.

Андрея Георгиевича очень интересовало, что привело её в Колшево. Работу искала, вот и весь разговор. Он спросил, кто ее работодатель. Тапочка вспомнила, что убитый говорил про дом, упоминал про какую-то старуху, которая рано ложиться спать. В качестве хозяйки она годилась, её и называла. Тапочка подумала, что отвязалась, да не тут-то было. Следователь хотел, чтобы она показала, как проникла в дом.

– Собачка показала дорогу. Дикси.

Он поморщился, этот вариант его не устроил.

– О чем он с тобой разговаривал? – словно с Тапочкой и поговорить не о чем.

– О том, что кругом одно ворье. Сперли у него диван.

Следователь пробурчал, что это его родственнички сокровища искали. Всюду перерыли, диван сломали, пришлось выбросить.

– Отыскали сокровища? – поинтересовалась Тапочка.

– Нет.

Она усмехнулась: чего найдешь в такой-то дыре. И хотя следователю она более-менее доверяла, в сказку про колшевского буратино ей верилось с трудом. Денег у дяди Лёни было не больше, чем у нее. Одежда новая и загар средиземноморский он себе навел – это да. Но если он околачивался у кинофабрики, то вполне мог позаимствовать одежду в гардеробной, да и загримироваться там тоже можно. Безработный – вот, кто он был. Жил на кинофабрике, раз все знал про хозяев и про собак. А в Москву выбрался по делу. Чего-то такое он там узнал, вот и решил проверить. А ее взял с собой для подстраховки. Только не очень-то она ему помогла.

От следователя не укрылось, что Тапочка размышляет. Он не терял надежды, что она поделится с ним своими выводами, только шиш ему.

В кабинете вовсю жарили обогреватели, отчего Тапочке стало не по себе. Она привыкла к холоду, а духоту не выносила, у нее резко понижалось давление. Вегетососудистая дистония, так это называется.

– Что-то печёт у вас. Нельзя открыть окно? – спросила она.

От Андрея Георгиевича не укрылась её внезапная бледность.

Окна в кабинете были заклеены, и он вышел из комнаты узнать, что можно сделать. На самом деле, он отправился искать сотрудницу полиции, чтобы обыскать подозреваемую, очень его интересовал вопрос, обокрала ли эта девица труп. Тапочка хотела рассказать про пятерку, которую ей обещали, но потом не стала лезть, не её эта забота. Оказавшись одна, она схватилась за раму и рывком потянула ее на себя. Гнилая деревяшка треснула, и штырь выскочил из гнезда. Рама зашуршала по подоконнику. Вот она и вырвалась на свободу.

Разумеется, у нее хватило ума прихлопнуть за собой фрамугу.

Вернулся следователь, с ним еще один кадр, оба еще те профессионалы.

– Она только что была здесь, в коридор не выходила, – сказал следователь.

Они вдвоем высунулись из окна и посмотрели вниз. Пожарная лестница проходила рядом с окном и заканчивалась, не доходя трех метров до земли. Под ней был установлен контейнер со строительным мусором: куски цемента и арматура – хуже не придумать.

Наконец, один из них догадался задрать голову. Тапочка стояла на самом верхнем пролете.

– Слезай! – крикнули ей.

– Я гуляю. У вас там душно.

Следователь схватился за лестницу, решил лезть вверх, но второй его отговорил. Сооружение проржавело, и тот со своими восьмьюдесятью килограммами мог его обрушить.

– Надо поговорить! – закричал Семирядский.

– Говорите. Мне и отсюда слышно, – отозвалась Тапочка.

– Вообще, ты чем занимаешься? Учишься или работаешь? – он пытался ее разговорить.

Тапочка сказала, что приехала поступать в институт. Он покачал головой, не поверил ей. Выглядела она как бродяжка. Он так недоверчиво качал головой, что она решила, что ее заберут в тюрьму.

– Тут есть для тебя работа. – Не спрашивая ее мнения, Семирядский набрал номер. – Мами́на, тебе нужны курьеры?

Та женщина отказалась брать, но он настоял, а потом подбросил её в Москву до диспетчерской «Редбокса», где работала Мами́на.

На заднем сидении лежал футляр с аккордеоном.

– Твой?

– Мой. Я думала, что украли. Хотите сыграю «Одинокого пастуха»? Я умею.

Тапочка стремилась выставить себя в выгодном свете, но следователя интересовали не девочки в черном, а вполне конкретное лицо – Леонид Ильич Голиков.

– Сыграй. Я тоже хотел научиться на флейте. Но не сложилось.

– Еще все впереди.

Всю дорогу Андрей Георгиевич трещал, не переставая, рассказывал про Голикова, какой он тип. Из его рассказа Тапочка поняла, что не подарок. В Колшево он родился и вырос, тут жили его родственники – вот он сюда и направился. Лучше бы поискал другое место. Все хотели его убить, и он никому не доверял.

Семирядский довез ее до метро, где у «Редбокса» находился офис. Работа оказалась замечательная. Компьютер, кофе, сливки, чат. Про себя Мами́на сказала, что из Грузии, но из семьи ее выгнали из-за ребенка. Потом-то бабушка к внучке прикипела, а сначала пришлось ей самой выкарабкиваться. Даже показала фотографию своей Лауры. Спросила похожа ли. Не очень. Ждала, что в ответ Тапочка про себя расскажет, но она опять начала историю про институт. Это ее прикрытие. Рассказывать про свои беды всем встречным-поперечным – увольте.

На стенде за спиной диспетчера она увидела детский рисунок. Так рисуют дети, у которых не все в порядке. Ясно, что творчество Лауры, но про это расспрашивать она не стала. Что у Мами́ны жизнь не сахар, сразу ясно, но ведь и у самой Тапочки проблем хватает. Пусть каждый остается при своем. Гораздо больше ее заинтересовала фотография одноглазой девушки в пиратской шляпе. Это не простая нашлепка на глазу, увечье было настоящим.

– Актриса? – осторожно осведомилась она.

– Из агентства по проведению праздников, – ответила словоохотливая Мами́на.

Тут Тапочку осенило. Парень, которого она встретила в электричке мог быть таким актером. Профессионалы – те зарабатывают в сериалах или на массовках. А неудачники пробавляются заказами в агентствах. Вот, где следовало искать убитого.

Ее раздумья диспетчер истолковала по-своему.

– Ты поосторожней с Семирядским, – посоветовала Мами́на. – Этот умник ничего просто так не делает. Ты у него подозреваемая или свидетельница?

– То и другое, – ответила Тапочка. – Кажется, он в меня влюбился.

– Ты рехнулась. У него невеста есть. Адвокатесса. Даже не надейся. Скажи, хоть кого хоть убили?

– Так, одного бомжа. Ну я поехала. Надо вещички забрать. Это недалеко, в Томилино.

Очень ей понравилась Мами́на. Добрая оказалась девчонка.

– Ну, езжай. Свою музыку может у нас оставить, – предложила насчет аккордеона.

Весьма кстати. Что у Тапочки с квартирой, пока непонятно.

– А книжный тут далеко?

– За углом. Сама найдешь или попросим Коля проводить? А то у меня сплошные дедлайны, – пожаловалась диспетчер.

Признаться, Тапочке еще кое-что понравилось в службе доставки. Приглянулся один паренек. У него красная бейсболка и куртка, как у всех в «Редбоксе», а к ним еще и машина. Смарт называется.

– Поедем к тебе, красавица? – Коля сразу начал за ней ухаживать.

Точно так же, как следователь Семирядский, а до него – человек в белой рубашке. Тапочка сначала Колю заподозрила, а потом оставила это. Красивые мужчины, по ее наблюдениям, умом не отличались. Вряд ли такого кто интересует, кроме себя.

– В Томилино. Тебе далеко?

– По дороге. Давай отвезу, – великодушно предложил он.

Коля Завьялов, так зовут его. Сам красавчик, услада глаз. Тапочка порадовалась, что сделала прическу с дредами. Вот и симпатичные парни стали обращать на нее внимание. Такая вот ей выпала удача.

Они добрались до Томилино в темноте, а все из-за того, что постоянно останавливались. Ухаживал Коля будь здоров, еще не успели отъехать от Москвы, как Тапочка очутилась в его объятиях. Вообще-то она и сама была не против. Если не отрада сердца, то хоть услада глаз.

Дома ее не ждало ничего хорошо. Псина опять устроилась спать на кровати. Пришлось Тапочке устраиваться рядом. За ночь спина и ноги скрючились, и поутру она долго не могла ни подняться, ни разогнуться.

Утром, чуть свет она на ногах. Полистала в интернет-магазине книгу «Игры, в которые играют люди», ничего особенного. А еще нашла информацию про Викторию Маевскую – так звали героиню статьи, которую хранил дядя Лёня. Оказалось, девушка-вундеркинд с феноменальной памятью – прекрасно считает и никогда не лжет. Живет в Сочи. Там море, устрицы, соль. Тапочка никогда не бывала в Сочи, но обязательно туда поедет.

Она часто вспоминала о мужчине, который умер. Его больше не существовало, и всё, чем он владел – последние минуты жизни – перешли к ней, Тапочке. Его книга, музыка на аккордеоне, распечатка про вундеркинда. И этим богатством Тапочка не хотела ни с кем делиться.

Она удивлялась, почему так много людей хотели узнать историю дяди Лёни. Не только колшевские полицейские и следователь Семирядский, но куча народа, включая красавчика Завьялова, который повез ее в Томилино с целью разузнать что и как. Всё и вся рифмовали Тапочку в одну строку с таинственным Голиковым, и ей следовало быть осторожнее. Оказавшись на свободе, она зашла в первую же парикмахерскую и там избавилась от дредов. Только чудом она осталась жива, а полагаться на случайное везение не стоило.

Теперь она знала, чем займется. Лесть следователя Семирядского, как и грубая сила неизвестного убийцы, соединенные вместе, составляли гремучую смесь, смертельную для Тапочки. Тайны хороши при условии, если не грозят опасность, а в этой истории ее могли бы убить саму, как убили ни в чем не повинного дядю Лёню. Она не будет сходить с ума от страха, как он. В отличие от несчастного, она станет мыслить здраво. Источник опасности находился в Колшево, оно являлось той околоплодной луже, где зрели замыслы Голикова.

Тапочка собиралась двинуться по следам своего убитого партнера. Вряд ли «дядя Лёня» его настоящее имя, но она рассчитывала выяснить фамилию актера и выйти на агентство, через которое он получил работу, а там узнать имя заказчика. Такую задачу осуществить адски сложно, если у нет свободных денег и работы, а значит, проблемы она будет решать постепенно.