Легат инквизиции

– А, пойдём вместе. Может там ты встретишь свой народ и найдёшь свою маму.

Итель задумалась: её всегда преследовала эта мысль, она стремилась уйти из этого города, но она боялась, боялась всего – голода, хищников, неопределённости. Она боролась со своими мыслями, но разум победил. Она знала, что человек когда-нибудь покинет этот город, и она снова окажется сама. Она не сможет выдержать одиночества.

– Хорошо. Я ещё не дала согласия. Сегодня ночью буду просить великую Ма отпустить нас, может мои молитвы смягчат её каменное сердце?

Я улыбнулся – это была маленькая победа, я знал, что в лице этой маленькой девочки, приобрёл нового верного друга. На следующий день мы стояли перед центральными воротами замка, над головой всходило малое светило, играл военный марш, ворота замка, со скипом, начали открываться. И мы пошли, с непонятной дрожью и сожалением, покидая этот замок. Малый «фонарик» в небе погас и землю окутал сумрак. Было страшно! Кто-то пытался влиять на нашу судьбу:

– Очнитесь! Одумайтесь!

Но вслед за малым солнцем наступил новый день. Я оглянулся на замок, мне показалось, что великая Ма пришла проводить нас к стенам, и по щеке статуи катилась, сверкая на солнце, слеза. Не знаю, может это был какой-то на каменный конденсат Памятники тоже плачут, иногда! И радуются, когда к ним приходят гости.

Итель стала видимой, сразу же, как мы вышли за пределы замка. Девочка, в отличии от Тхе, так была похожа на людей! Она причудливо морщилась, рассматривая своё тело, и руки. В её маленькой сумочке нашлось место для иголок и ниток, девочка сразу занялась ремонтом одежды, которая за время невидимости успела превратиться в утиль. Я удивлялся: на чём могло держаться это платье, сплошь состоящее из лоскутков. Мы отошли уже прилично от города, и я решил сделать привал. Бросил рюкзак с запасом питания и воды под голову и завалился на мягкую траву, тут же. Я наблюдал за девочкой, мастерски владеющей иглой с ниткой, расслабился от длительного перехода. Рядом, в двадцати шагах от нас, была речка, и высохший колодец на берегу. Мне показалось это странным: в речке было много воды, кому надобно было копать колодец рядом с рекой, и почему он сухой, хотя и глубокий. Я проверил, бросил камень, не услышав его падения. Вдруг моя голова стукнулась об землю. Рюкзак пропал, сразу весь, вместе с его содержимым. Как нам теперь продолжать путь – без воды, без еды. Я осмотрелся вокруг, рюкзака нигде не было. Итель тоже пострадала, у девочки пропала сумка, а в ней было всё самое ценное, что она носила постоянно с собой. Девочка беззвучно плакала, размазывая слёзы по щекам – пропал медальон с её детским изображением, единственная память о том, что у неё когда-то была семья. Наступила ночь, поднялся ветер, сильный ветер – это был тайфун или местная буря. Никогда мне не приходилось встречаться с бурями в этом мире. Нас закружило в водовороте из песка и пыли, подняло в воздух. Девочка успела уцепиться за мой мундир, потом нас швыряло об землю, колошматило так, что лучше не вспоминать. Потом всё пропало: и песок, и ветер; остался только гул, напоминающий о том, что буря продолжается. Мы куда-то стремительно опускались, я понял – мы падали в бездонный колодец, нас бурей забросило сюда.

– Вот и пришёл твой бесславный конец, Венедикт!

У меня не было никакого сомнения, что если мы, когда и достигнем дна, то не соберём своих костей от падения с такой высоты. Было темно, девочка прочно уцепилась за мой костюм, я почувствовал, что стала падать скорость перемещения, в абсолютной тишине мы начали тормозить, благодаря воздушным потокам, с низа колодца. Мы опускались, как в лифте – плавно и медленно, я не почувствовал, как мои ноги коснулись поверхности. Итель уже не было страшно, она, по инерции, забралась ко мне на шею. Не успели ноги коснуться пола, как всё место нашего приземления вспыхнуло зеленоватым светом. Итель, категорически отказывалась слезать с моей шеи. За каждым моим шагом, за каждым движением тела тянулся шлейф непонятного тусклого зелёного цвета. Пока я был единственной «лампочкой» в этом подземном мире. Свет помог нам сориентироваться в подземном пространстве: мы были внутри огромного туннеля. На стенах «бесконечного» туннеля висели странные пирамидки, все они находились на одной оси. Итель, случайно прикоснулась к одной из них, пирамидка перевернулась, осветив туннель ярким светом.

– Где-то должен быть рубильник, или включатель, способный управлять этой осью.

Мы загорелись идеей: чтобы зажечь свет во всём туннеле. Итель, наконец, покинула мою шею, я сразу завертел головой. Но ось, на которую были надеты светящиеся пирамидки заканчивалась на каком-то настенном рисунке, больше напоминающем барельеф с изображением беременного божества. Мне этот божок напоминал бегемота с учебника по биологии. Мы с ребёнком стояли и смотрели на животное, оно бессовестно пялилось на нас. Девочка разозлилась и ударила всей пятернёй по наглой морде этого божества. И чудо! Ось провернулась, опрокинув ряд пирамид, и в туннеле зажегся свет, ослепив нас с Итель. Мы шли по туннелю, не забывая включать рубильники. Я невежественный, старый, совсем ничего не знал о сенсорных включателях, в этом мире ими пользуются давно и повсеместно. Мы бы, наверное, всю жизнь бы шли по этому туннелю, если бы малая не нашла самодвижущиеся беговые дорожки, у края стен туннеля. Бог ты мой! Она, кроме беременного бегемота, нашла на стене изображение пеликана с раскрытым клювом. Девочка ударила по нему, клюв у пеликана закрылся и появилась тележка, похожая на велосипед, только без руля. Зато было световое табло с непонятными регуляторами, и два кресла. Девочка, моментом, забралась в кабину этого передвижного устройства, и, с присущим для детей нетерпением, начала всё дёргать и крутить, что крутится. Кресла то подымались, то опускались, тележка, то растягивалась, превращаясь в вагон, то сжималась, до тех пор, пока наши тела не упёрлись в её бока, на каком-то этапе, у тележки выросли крылья, одно из крыльев уперлось в стену, и служило, наверное, вместо троллеи, для этого передвижного средства, и мы поехали, вернее поехал пол под нами, вместе с этой крылатой тележкой. Итель покрутила регуляторы, они меняли скорость передвижения с обозначением на табло, только здесь не применялись цифры, как на спидометрах автомобилей, были фигурки различных местных животных и птиц. Быстрее всех передвигалось насекомое, похожее на пятно света – такой вот «солнечный зайчик», оно из одного края на табло, мгновенно перемещалось на другой. Я попросил девочку уменьшить скорость, иначе, всё внутри туннеля сливалось. Свет впереди загорался самостоятельно, едва успевая за нашим передвижением. Девочка послушалась, уменьшила скорость. Вскоре стали появляться подземные остановки с развилками и туннельными развязками. Мы немало времени потратили на то, чтобы остановить это средство передвижения. Проехали пять или шесть остановок, пока мала не нашла тормоз, внутри, педаль, под её ногой. Наша тележка встала на дыбы, как мустанг перед невидимой преградой, мы оба, чуть не вылетели из кресел. Итель нажала, наверное, на педаль экстренного торможения? Плохо, когда не знаешь устройства «подземного коня», и не имеешь навыков управлять им. Мы остановились на одной из остановок, слезли с тележки, и она провалилась в стену, превратившись в рисунок пеликана с раскрытым ртом. Не знаю, чего мне хотелось больше – есть или пить, мы шли по этому строению, похожему на станции римского метро, ориентируясь по запаху. У детей природный инстинкт на еду, девочка привела меня к нишам в стене, с причудливыми рисунками. Это было похоже на автоматы по приготовлению пищи. Сначала мы выбрали более или менее знакомое, по рисункам, а как ими пользоваться, чтобы сделать заказ, мы уже знали. Сначала появились столики, с заказанными нами блюдами, а потом столовые приборы. Перед Ителью появились пластиковые вилка, ложка и нож, а предо мною – деревянные палочки. Может этот туннель успел переделать меня в китайца? Не знаю. Я уже ни чему не удивляюсь, после того, как побывал в шкуре Тхе.

Аппетит приходит во время еды. Мы решили попробовать всё по чуть-чуть. Малая нажимала на рисунки, и мы поглощали всё, что нам выдали автоматы быстрого питания, до тех пор, пока могли есть. В конце автомат выдал чек, с пропечатанными двулапыми лягушками. Девочка не знала, что это такое, она даже попробовала его на вкус. Не съедобное. А я, то знал, чем это грозит: по любому – наше перемещение внутри туннеля с комфортом и за еду придётся где-то отрабатывать. Итель выкинула бесполезный листок, я, незаметно, подобрал его. Это документ, а документами не стоит расшвыриваться. Но мы были не голодные, и только в пути до меня дошло, что надо было запастись впрок на дальнейший путь, хотя бы водой. Девочка устала от дороги и от новых впечатлений, её разморило от сытной пищи, и она заснула на кресле, скрутившись в калачик. Мы проехали ещё несколько остановок, пока на одной из них я не увидел существ, похожих на кенгуру, с мощными задними лапами, с длинным толстым хвостом, и с короткими недоразвитыми руками. Я не ошибся, у этих кенгуру были руки, только вместо лица у них были физиономии летучих мышей: с пятачками и маленькими рожками. Малая в этот момент проснулась, когда она увидела эти сущности, не удержалась, и с детской наивностью, задала мне вопрос:

– Мы, что? В Аду?

Глава 24

– Итель, а что, в вашей религии тоже ад есть?

Может это программа «Лингвист» не так перевела её слова?

– Вместе с пеклом и чертями?

– Ад, он во всех религиях есть. Настоятельница нам рассказывала:

– Ад находится на другой планете, на которой собираются все нечестивцы после смерти. Никаких чертей там нет, есть люмбины с плоскими носами и с рогами на голове. Они помогают Кулаю управлять грешниками.

Эту теологическую лекцию пришлось прервать, в связи с тем, что наша тележка достигла конечного пункта в своём следовании. Нас ждали – «люмбины» с алебардами. Они окружили нашу тележку и взяли нас в плен. Иначе я не могу это назвать, когда, подталкивая рукоятью алебарды гонят тебя, как скотину по туннелю в неизвестном направлении. Нас привели в закрытый город, и представили местным правителям: их было шестеро, и все из разных подземных народов. Командир люмбинов доложил, где нас поймали и в чём нас обвиняют. Главная наша вина заключалась в проявленном неуважении к власти и к законам подземного королевства. А ещё в систематических нарушениях правил безопасности, при передвижении в коллективном транспорте. И ещё сотни ничего не значащих придирок – это вполне достаточно, чтобы упечь нас в тюрьму и по решению королевского суда назначить нам штраф, который могут нам заменить на каторгу с поселением в королевском зоологическом парке. Блин! Ещё этого нам не хватало – мало того, что нас будут содержать под стражей, без права свободного перемещения, так ещё мы должны ублажать местную публику, в качестве невиданных животных, случайно попавших в подземное королевство. В такое глупое положение я не попадал никогда. Итель молилась своей Ма, только её молитвы не помогали, нас, по решению суда, приговорили к пожизненному сроку, если за нас никто не внесёт залог. Я даже не знаю, у меня в этом мире никого нет знакомых, кроме нескольких Тхе, с которыми я бежал из плена. Сбежал из одного, попал в другой. Со своей мечтой добраться до древних земель, видимо придётся распрощаться. Нам еще добавили срок заключения за съеденные продукты на подземной остановке. Я опять пожалел, что мы не прихватили еду с собой, ведь к пожизненному заключению можно прибавлять сколько хочешь времени. После суда, нас бросили в общую камеру, вместе с другими заключёнными. Кого здесь только не было – весь цвет параллельного мира: и лысые, и волосатые, и большие, и маленькие, и толстые, и худые, и стройные – ноги от ушей, и горбатые, как верблюды. Мы с Итель старались найти место среди этого скопища народа. Все нас сторонились, и пытались вытолкать из пределов своего круга.

– Эй, уроды! Иди к нам.

Эти маленькие толстенькие животные, похожие на лысых хомяков, принимали всех в своё общество. Надо отдать должное – их было большинство в этом тюремном помещении. (Как я узнал позже – они составляли большинство, от всего населения подземного мира.)

Фера, – представился позвавший нас. А, это Угрынчи, народ наш так называется. Вот это Мики, это Горанча, этот, что лежит на животе – Холага, а тот, что ковыряется в зубах – «Скрипач». Он показывал нам своих друзей, называя их по именам, а для меня все эти Угрынчи были на одно лицо. Но поддержав этикет, я представился и назвал свою попутчицу. Девочка совсем не понимала языка народа, приютившего нас.

– Ну, это дело поправимое.

И Фера взял малую за руку и повёл с сторону животных, похожих на беспанцирных черепах.

– Это Румиды, они помогут тебе освоить наш язык. Он, о чём-то поговорил с черепахой, она кивнула головой, согласившись на предложенную работу. Я понял – Фера начал торговаться, а у него за душой, как и у нас, ничего не было.

–Да, ладно! Должен будешь.

Черепаха перехватила руку девочки и затащила её в свой круг. Через пять минут Итель оттуда вышла, Фера что-то спросил у неё, девочка ответила на его вопрос. Все Угрынчи запрыгали от радости, оказывается не только я наблюдал за тем, что происходит в углу, где расположились черепахи.

***

– Как вы, вообще, попали в подземный мир, если вы живёте над ним?

– Ветром надуло.

Фера рассмеялся:

– У меня смутные знания о ветре. У нас под землёй ветра нет. В школе учитель рассказывал, что ветер – это, как вода, много воды.

– Река?

– Да, да. Ветер, как река, это такое воздушное течение. У нас под землёй тоже есть участки с воздушными течениями, только сам процесс перемещения воздушных масс называется иначе – кондиционирование. Благодаря движению и перемещению воздуха мы дышим, живём, а значит существуем.

– Только то, что было на поверхности, этот ветер, не был рекой. Скорее всего он был океаном, родившим бурю, тайфун, торнадо. Я не знаю, что нас подняло в воздух и бросило в этот подземный колодец.

Итель кивала головой, подтверждая всё сказанное мной. Фера задумался.

– Колодец говоришь? Это благодаря нему вы попали в подземный мир? Учитель рассказывал, что существует множество каналов, связывающих два наших мира, это трудные в исполнении переходы, на грани физических сил, и нет никакой уверенности, что, решившись на поход к поверхности земной коры, вы когда-нибудь достигнете желанной цели. Те, кто знает где находятся выходы на поверхность из подземного королевства, держат свои знания в глубоком секрете, и никому не раскрывают свою тайну. Вам повезло, нарваться на портал связи подземного мира с миром, находящимся за пределами нашего королевства. Вы оказались сразу в самой счастливой стране, без мучений и излишних физических нагрузок, пройдя свой путь.

Не знаю, как насчёт счастья, но кое в чём Фера был прав. Мы могли запросто потеряться в этих подземных переходах, они, как ловушки, могли завести нас в тупик и заставить кружить по замкнутому пространству. Нам повезло, что мы встретили хоть кого-то, из существ принадлежащим этому «счастливому» подземелью.

– А, вы, вообще откуда? Куда двигались, какая ваша цель? Я ещё не знаю, стоит ли вам помогать дальше? Может вы шпионы, специально проникшие в наш мир, чтобы выведать государственные тайны, и общение с вами – уже преступление перед нашими народами?

Я не стал ничего скрывать от Угрынча: я из мира, который очень далеко находится от подземелья, и, вообще, от вашей планеты. Этот мир, параллелен вашему, и он находится не в этой системе координат.

– Как тебя принесло сюда, Венед? Тоже ветром надуло?

– А, я знаю?

Я пропустил мимо ушей колкость Феры.

– А, Итель? Она с вашей планеты. Девочка была меньшей монахиней в храме могущественной великой Ма, в заколдованном невидимом городе, называемом призрачным городом, городом, на который наложено проклятье богов.

Угрынчи все слушали мой рассказ, раскрыв рты от удивления, про эти места они никогда не слышали, такое не преподают даже в школе. Фера с недоверием отнёсся к моим рассказам. Я бы на его месте тоже бы не поверил двуногим существам, скрывающим своё тело под ненужными одеждами, сделанными из травы, шкур и не понятно ещё из чего. Особенно ему не нравилось платье девочки. Они называют себя людьми, но эти люди больше похожи на шутов-мимов из балагана передвижного театра. Но они, чем-то понравились угрынчу. Фера никогда раньше не видел таких. И всё же их надо проверить, Фера передёрнул плечами от нахлынувших на него чувств: страха, брезгливости и недовольства. Надо подкупить охрану, чтобы проводить людей в деревню мутантов. Он только на картинках видел их изображения, пугающие своим безобразием. По телу угрынча пробежала судорога. Утром, в столовой, Фера отделился от всех, и направился к наряду охраны. О чём они говорили, никто не знает, но после завтрака, нас с малой забрали из колонны, следующей на работу, и под конвоем, вместе с Ферой повели за пределы лагеря. Перед этим, на всех нас надели арестантские браслеты. Бог ты мой! По пути начали встречаться подземные птицы, никогда не думал, что птицы могут жить под землёй. Они были похожи на ворон, с таким же чёрным оперением, только они не летали, а быстро бегали по поверхности и стенам туннеля на шести паукообразных лапах. Вместо головы у этих птиц, с привычным вороньим клювом, была ужасная рожа с большим лягушечьим ртом, полным острых зубов.

– Вот и собаки встречают нас, значит скоро появится деревня уродов.

Фера собаками называл этих шестиногих птиц, кроме них и нас с охранниками здесь никого больше не было. Мы перешли через гору, кто-то специально насыпал здесь землю с камнями, чтобы скрыть от посторонних глаз то, что скрывалось в яме. А, в яме были пещеры, с существами, которые были уродливее собак с лягушачьими головами. Вход в самую большую – первую пещеру был перекрыт сплетением тел гигантских змей, оказывается это было одно существо с лицом угрынча. Фера вспоминал имя мифологического героя, охраняющего вход в пещеру мутантов.

– Рамид, нам нужен оракул, читающий книгу судеб.

Змей зашипел в ответ на обращение Феры, и кольца его тела стали освобождать вход в пещеру. Змей зашипел ещё раз, приглашая нас внутрь пещеры. Охранники не рискнули последовать за нами, остались снаружи – у входа в пещеру. Мы шли, минуя сталактитовые наросты по лабиринту ходов, вслед за светящимся указателем. Под нашими ногами опять начала светиться почва, Итель постоянно дрожала: то ли от холода, то ли от страха, ведь мы находились в самом «сердце мутантов», и любой наш шаг приближал нас к непредсказуемой неизвестности. Мать настоятельница рассказывала молодым монашкам в монастыре, что мутанты – это результат кровосмешения между разными расами и народами, они живут в подземелье, и выходят наружу по ночам, охотясь на молоденьких девушек. Едят мутанты только мясо, некоторые любят горячую кровь, их наслаждают стоны и крики жертвы. Мутанты уже рождаются хищниками. Наше счастье, что живут эти уроды не долго – всего, каких-то, пару тысяч лет! Бог ты мой! В подземном мире уже работало время, только я никак не мог синхронизировать его с земным. Наш путь резко оборвался, осветив финишный участок пещеры. Мы очутились в огромном зале, в котором не было мебели, кресел или чего-то, напоминающего привычные вещи людей. Из земли вылез росток маиса, только вместо кукурузного початка, был огромный глаз со ртом, спрятавшимся под густыми ресницами.

– Я, Стил – оракул и хранитель тайн этого мира. Что хочет знать угрынч?

И началась обычная торговля. Мне кажется, что в этом «мире счастья» ничего не делается безвозмездно, обязательно нужно было платить за любую услугу. Фера сошёлся в цене со Стилом, я видел, как он передал ему два кубика, голубого цвета, по форме, похожих на компьютерные флешки. Стил закрыл свой глаз, выразив тем самым своё удовлетворение.

– Пришельцы в подземный мир говорят правду. Они идут к землям древних, там нет наших народов, у древних свой мир, свои жители и свои туннели. Я вижу, они добьются, достигнут своей цели, если уйдут из этой пещеры незамедлительно. А мы? Мы погибнем все через несколько минут, и мутант выбросил флешки в мусор, под ноги. Никакие богатства не имеют цены перед лицом смерти! Мы уже почти выбрались из пещеры. Когда начались первые толчки землетрясения, сталактиты крошились и падали нам под ноги стеклянными блестящими россыпями, а те, что покрупнее, перемалывали всё своими острыми гранями. Мы проскочили мимо агонизирующего тела Рамида, разбитого острыми камнями на несколько частей. Меня ударило камнем по голове, и я потерял сознание. Когда очнулся, была ночь, Итель спала рядом, свернувшись калачиком, и уткнувшись лицом в мою подмышку. Но самое главное, это то, что я пришел в себя на поверхности, нет больше этих туннелей с их неординарными жителями, нет больше подземного королевства с их тюрьмами и зоопарками. Мои волосы перебирал ветер, где-то рядом журчал ручей. Мне Фера говорил что-то о счастье? Интересно, что случилось с угрынчем, мне помниться, что мы выбирались разом из этого подземного ада. Мне не терпелось, когда малая проснётся, чтобы узнать, что случилось после того, как камень ударил меня по голове.

***

– Мне до сих пор не верится, что мы выбрались из пещеры мутантов живыми. А землетрясение, этот долго продолжающийся кошмар. Да, если бы Фера не отодвинул тебя с того места, где ты лежал, то сейчас разговаривать было бы не с кем.

– Хорошо. А где сам угрынч?

– Слишком много вопросов! Я не успеваю отвечать. Пойми, я ещё не успела переварить те эмоции, которые свалились на мою бедную голову. Хорошо тебе: камень вышиб из тебя последние мозги – я ничего не помню, я ничего не знаю, а где тот, а где другой? Как только на месте твоего лежания образовался провал, и почва, многотонным грузом обрушилась в эту пустоту, обнажив маленький участок земной поверхности, Фера оставался единственным из нашего арестантского коллектива, кто не потерял разум и самообладание. Я себя не беру в счёт: я трусиха! Не знаю, сколько мне лет, но я до окончания своей жизни останусь ребёнком. Фера предпринял всё возможное и невозможное, чтобы вытащить нас из-под земли. Ты, Венед, ничего не помнишь? Не помнишь, как тебя тащил наверх маленький угрынч, на специальных носилках, а я была в глубочайшем шоке, я даже не пыталась помочь ему. Фера устал, он лежал на траве и по его лицу лился пот. Потом угрынч засмеялся, так весело и счастливо. Обратив внимание на мой немой вопрос: вроде было не до смеха, мы до сих пор находились между жизнью и смертью.

– Ветер!

Угрынч впервые в жизни почувствовал ветер, разгоняющий пот по его щеке.

Глава 25

Фера ушел назад под землю, как только прекратились толчки землетрясения. Не понравилось ему на поверхности: солнце сильно жаркое и ветер стал из прохладного – невыносимо жгучим.

– Как вы здесь живёте?

Фера спустился, как альпинист, скользя по натянутой верёвке под землю. Ух ты, оказывается монахиня и такие слова знает, хотя, если честно, я и гор не видел в этом мире. Но если есть альпинисты, значит есть и горы.

– Потом, тряхнуло ещё раз, почва сыграла и провалилась под землю чудовищным оползнем. Не знаю, жив ли остался угрынч или нет. Он так надеялся найти уцелевших, после этого землетрясения.

Девочка указала мне на две пропасти:

– Это всё, что осталось от подземного королевства. Всё запечатано – ни входов, ни выходов, мы даже помочь ничем не можем.

В небе засверкало, воздух наполнился запахом озона, землю изредка трусило.

– Нам только дождя не хватало! В завершении всех наших злоключений.

Вокруг потемнело, солнце скрылось за тучи и первые тяжёлые капли упали на землю. Я пытался найти, хоть какое убежище, чтобы спрятаться от этого «тропического ливня». Деревья притягивали молнии и были плохой защитой от дождя. Я нашёл лопнувший прорезиненный шар, это было не лучше, но хоть, что-то предохраняющее нас от сырости. Под ногами начала собираться влага и, превратившись в мощные потоки устремлялась к краю пропасти, стараясь захватить с собой, всё, что встретилось на её пути. Мне, как и моей попутчице, под землю не хотелось, поэтому мы перебрались повыше – на скалу, она нам казалась надёжным убежищем. Дождь лил не переставая, мы стояли на вершине скалы, крепко обнявшись друг с другом. В небе, между облаками были видны звёзды, в те недолгие моменты, когда прекращался дождь. Я под землёй забыл о существовании дня и ночи. Здесь на поверхности, наверное, началась ночь. Кто-то лязгнул зубами, подпрыгнув и свалившись в воду. Я вздрогнул от неожиданности. Под нами, вокруг скалы было целое озеро, в котором, судя по звукам, кто-то есть.

– Это амфибии, – сказала малая. Перед моим городом их после дождя много, они зарываются в песок, и могут обходиться без пищи долго. Но, когда идёт дождь и рвы наполняются водой, они просыпаются, настало время охоты для них. Амфибии трусливы, избегают встречи с хищниками и человеком, но, когда им ничто не угрожает, или жертва больна и беспомощна, амфибии атакуют стаей, со всех сторон. Они любят устраивать засады и могут выжидать и преследовать жертву бесконечно. Амфибии голодны, огрызаются друг на друга, но нас им не достать, скала для них непреодолимая преграда.