Стервятники: цена правды

Глава 1

Дисклеймер

Все персонажи и описываемые события являются вымышленными. Любое совпадение с реальными людьми или событиями является случайностью. Произведение содержит ненормативную лексику, сцены жестокости, насилия.

Поведение и высказывания некоторых персонажей могут быть неприемлемыми. Они обусловлены сюжетной необходимостью и не отражают мнения автора.

Роман содержит сцены эротического характера. Однако они не являются главным смыслом сюжета и не определяют его жанр. Основной акцент сделан на остросюжетности, психологической напряжённости и детективной составляющей. Эротические эпизоды служат лишь для более полного раскрытия персонажей и их взаимоотношений, не занимая центральное место в повествовании.

История создана исключительно в развлекательных целях и не несёт цели кого-либо оскорбить, задеть чьи-то взгляды, верования, убеждения, а также не пропагандирует употребление алкоголя, табака или наркотиков.

Глава 1. Охотница за скандалами

Кондиционер в редакции “Без фильтров” не столько охлаждал воздух, сколько разгонял по опенспейсу запах дешёвого кофе, типографской краски и приторных духов коллег. Алина Дмитриенко сидела у окна, закинув ногу на ногу, лениво скроллила новостную ленту канала и задумчиво крутила в пальцах серебристую ручку. На мониторе один за другим вспыхивали заголовки: “Звезда реалити-шоу перепутала мужа с фитнес-тренером”, “На открытии спортивной арены известный певец напился и пел громче заранее записанной фонограммы”, “Развод известного продюсера и его подопечной: пиар ход или семейная драма?”.

“Скука смертная”, — поморщившись, подумала Алина.

Она машинально накрутила на палец прядь каштановых волос и посмотрела в окно. Москва плавилась в августовском мареве. Где-то там, за стеклянными фасадами конференц-залов, заключались настоящие сделки, перекраивались судьбы компаний, менялся мир. А она... сидела здесь и откровенно маялась от тоски. Поправив вырез горловины строгого изумрудного платья-футляра, девушка раздражённо выключила монитор и без особых церемоний закинула ноги на стол. Девушка прикрыла глаза и шумно выдохнула, пытаясь отогнать мысли о том, как беден материал её коллег.

— Дмитриенко! — рявкнул прямо над ухом голос главного редактора Виталия Ильича. — Ноги со стола убери. Ты в редакции, а не на пляже.

Алина поджала губы и нарочито медленно, почти демонстративно сняла ноги со столешницы.

— Я думала, мы тут демократию строим. Знаете… Свобода самовыражения.

— Самовыражайся текстом, а не перфомансами. Зайди ко мне.

Раздраженно закатив глаза, девушка с тихим вздохом поднялась с кресла и пошла следом за начальником.

Кабинет главного редактора отделяла от общего зала стеклянная перегородка. Жалюзи на ней никогда не опускались, т.к. Ильич любил держать всё под контролем. Он принадлежал к той редкой породе редакторов, что пережили три политических режима и два экономических кризиса, не растеряв ни профессионального чутья, ни здорового цинизма. Грузный, с вечно расстёгнутой верхней пуговицей рубашки с испариной на лбу в любое время года и поседевшими висками, он походил на старого газетного волка, которого однажды загнали в клетку жёлтой прессы, но тот сумел обжиться и там. Голос почти никогда не повышал, но именно этот тихий, чуть хриплый тон пугал журналистов куда сильнее любого окрика. В кабинете пахло табаком и мятными леденцами, а на стене висела фотография, где ещё молодой и худой Ильич пожимал руку какому-то министру давно ушедшей эпохи.

Сейчас он сидел за столом, нервно постукивая пальцем по распечатанной программке какого-то мероприятия. Алина вошла почти бесшумно, прикрыла дверь и опустилась на стул, выпрямив спину и сложив руки на коленях. Она была готова олицетворять само воплощение деловой учтивости, но ровно до тех пор, пока не потребуется обратное.

Мужчина устало отложил брошюру, достал из ящика несколько распечаток и положил перед ней. Алина мельком взглянула на бумаги и, узнав свою последнюю статью, самодовольно усмехнулась.

“Семейные тайны наследника корпорации: что скрывает человек с миллиардным состоянием?”

Да, материал получился сильный. Двадцать миллионов просмотров. Неподобающие фотографии и переписки мажора разлетелись по десяткам СМИ. Такого потока негативных комментариев, которые слишком часто сопровождались регулярными призывами к линчеванию героя публикации, она не видела давно. За несколько дней после выхода статьи редакция получила три судебных иска.

— Ты вообще понимаешь, что происходит? — спросил Ильич.

Алина даже не подняла глаз.

— У меня снова хорошие охваты.

— А у нас снова адвокаты.

Она спокойно подвинула бумаги обратно.

— Значит, за достоверность материала можно не переживать.

Главный редактор усмехнулся, убрал распечатки обратно в ящик и покачал головой.

— Вот за это тебя и ненавидят.

— Не все.

— Конечно, Алин. Остальные просто с тобой даже связываться не хотят.

Она лишь раздражённо закатила глаза, ведь спорить об этом в очередной раз не хотелось.

За три года работы в “Без фильтров” Дмитриенко действительно успела заработать репутацию, которой вряд ли кто-то позавидовал бы. Многие коллеги старались держаться от неё подальше, считая её настойчивость и методы добычи информации слишком опасными для редакции. Ильич смотрел на это иначе. Когда-то она пришла к нему после громкого увольнения из серьёзного издания — злая, выгоревшая, с потухшим взглядом и целым ворохом нереализованных амбиций. Тогда ему казалось, что она быстро сломается и вскоре будет писать исключительно о разводах и других казусах знаменитостей. Но уже в первый месяц она раскопала историю о сыне губернатора и наркотиках, выдав сенсацию, которой изданию не хватало очень давно.

— Я хотел узнать, над чем ты сейчас работаешь. У редакции будет время разобраться с последствиями твоего последнего материала, или нашим юристам уже стоит готовить раскладушки в офисе после новой статьи? — строго спросил Ильич, однако, в голосе читалась открытая усмешка.

Алина недовольно поморщилась. Творческие застои были её вечной бедой. После громкой публикации иногда проходили месяцы, наполненные скучными заданиями и событиями, которые не вызывали ничего, кроме раздражения. Эйфория от сенсации постепенно исчезала, а жажда найти новую историю лишь сильнее сверлила изнутри. Знакомое чувство. Оно всегда возвращалось.

— Ничего стоящего нет. Так что юристы могут выдохнуть.

— Хорошо.

Ильич улыбнулся и снова взялся за распечатанную программку, задумчиво покусывая губу.

Заметив, с каким вниманием он рассматривает брошюру, Алина прочитала название мероприятия.

— “Деловой диалог”? Вы решили сменить тематику издания?

Редактор беззлобно рассмеялся и придвинул к ней программку форума.

— Нет. Через четыре дня стартуют мероприятия международного экономического форума “Деловой диалог” в Сочи. Там соберётся весь цвет российского бизнеса. Чиновники, миллиардеры, их жёны, любовницы, переводчицы... Ну, ты понимаешь, о чём я.

Алина чуть склонила голову набок.

— Хотите поймать кого-нибудь на измене в кулуарах?

— Хотел бы выяснить, кто проиграл тендер, а потом внезапно отыгрался в казино через офшор. — Ильич откинулся в кресле и на мгновение задумчиво уставился в потолок. — Алин, речь ведь не про экономику. Про людей. Про их слабости, тайные встречи, разговоры, которые никогда не попадут в официальные релизы. Было бы здорово, если бы читатель открыл наш канал и увидел сильных мира сего без галстуков, без масок. Настоящими.

— Любопытно, — негромко сказала она, скользя взглядом по списку участников. — Только попасть туда, как понимаю, почти нереально.

— Практически. — Ильич кивнул. — Аккредитацию прессе выдают только по заранее утверждённым спискам. Нас среди них нет и не будет. Сама понимаешь, “Без фильтров” — совсем не то издание, которое ждут на кремлевских пулах.

Алина перевернула страницу.

Вечерний приём в “Лотте”. Закрытый ужин в ресторане “Белые ночи”. Неформальный брифинг на теплоходе. Девушка задержала дыхание.

Вот где всё по-настоящему и начинается. Подальше от протокольных камер…

Она уже представляла людей из списка — только не такими, какими их привыкли видеть на официальных фотографиях. Нет. Расслабленные лица, бокалы в руках, громкий смех, уверенность, что вокруг исключительно свои. Среди хрусталя, мягкого света и дорогой музыки люди становятся разговорчивее. Кто-то наклонится к собеседнику слишком близко, кто-то забудет понизить голос, кто-то скажет лишнее.

Разве не там рождаются самые ценные истории?

“Вот где будет настоящий материал”, — подумала Алина.

Не в пресс-релизах, не в тщательно выверенных заявлениях, а в случайной фразе, неловком взгляде, слишком долгом рукопожатии… Стоило лишь правильно это всё показать, и медиасфера взорвётся.

В груди разлилось знакомое тепло.

Предвкушение.

Оно медленно поднималось откуда-то изнутри, заставляя сердце стучать чуть быстрее. Навязчивый зуд, мучивший её последние недели, понемногу отпускал. Ей казалось, что даже мысли становились яснее. Так происходило всякий раз, когда впереди появлялась настоящая история. Не очередной вымученный скандал из жёлтой хроники, не развод знаменитостей… Что-то живое. Рискованное. Такое, ради чего вообще стоит заниматься журналистикой.

Она медленно провела пальцем по фамилиям генеральных директоров, владельцев холдингов, высокопоставленных чиновников, людей, которые годами строили вокруг себя крепость из охраны, пресс-секретарей и безупречно выученных ответов. Людей, которые, наверное, уже забыли, что такое говорить без оглядки.

“Ничего, — мелькнула мысль. — Заговорят. Или, что ещё лучше, проболтаются.”

— Значит, через четыре дня начинается форум?

Ильич сразу уловил перемену в её голосе. Он резко подался вперёд и внимательно посмотрел на девушку.

— Даже не думай, Алин. Вокруг этих людей слишком опасно искать грязь.

Она лишь улыбнулась, будто предупреждения вовсе не услышала, и снова перевела взгляд на список участников.

— Значит, грязь всё-таки есть. Что-нибудь придумаю.

Поднимаясь, Алина аккуратно положила программку на стол.

Главный редактор тяжело вздохнул. Этот взгляд он узнавал безошибочно. Именно так Дмитриенко смотрела на каждую новую цель — спокойно, сосредоточенно, почти хищно. Как охотник, который уже выбрал добычу и больше не сомневается, что догонит её или дождётся, пока она сама упадёт ей в пасть. Можно было говорить что угодно. Отговаривать, убеждать, запрещать. Всё бесполезно.

Риски были огромными. По-хорошему, сейчас ему следовало сделать всё, чтобы выбить из её головы мысли о форуме.

И всё же где-то глубоко внутри жило другое чувство. Упрямое.

“А вдруг получится? — предположил Виталий Ильич”

Материал такого уровня способен добыть далеко не каждое издание. Даже крупные редакции не всегда получают подобный шанс. Что уж говорить о “Без фильтров”.

— Дмитриенко, — окликнул он её уже у двери, тяжело посмотрев вслед. — Если тебя поймают, ты сама по себе. Официально я тебя туда не отправлял. И... держи меня в курсе.

Она поправила волосы и едва заметно улыбнулась.

— Разумеется.

Дверь за ней закрылась не до конца.

***

Вечер мягко опустился на Патриаршие пруды, окутав их золотистой дымкой заката. Алина сидела за угловым столиком бара “Begemot” и лениво водила трубочкой по бокалу с “Апероль Шприцем”. Здесь пахло дорогой кожей, парфюмом и чужими деньгами. Где-то негромко играл джаз, а почти каждый посетитель выглядел так, словно только что сошёл с обложки делового журнала или всем своим видом показывал, что очень хочет туда попасть. Она появлялась здесь редко. Алина не могла пожаловаться на плохой оклад и премии за добросовестно опубликованные статьи, но старалась разумно тратить заработанное, а подобные вечера, которые не приносили ничего полезного, обходились слишком дорого. Однако, сегодня хотелось просто выдохнуть после душной редакции.

Мысли крутились без остановки.

“Как попасть на форум?”

Самые очевидные варианты отпадали один за другим. Без аккредитации почти все двери оставались закрыты, поэтому она перебирала все возможные сценарии. Устроиться в обслуживающий персонал? Слишком поздно. Для этого нужна подготовка, времени на которую у неё не было. Попасть туда в качестве спутницы одного из участников? Тоже сомнительно. Такие мужчины никого не приглашают просто так. Сначала внимание, потом намёки, а следом неизбежное ожидание ответной любезности.

Нет. Этот вариант ей не подходил. Алина никогда не считала себя особенно скованной моральными принципами в отношениях с мужчинами. Но за все двадцать девять лет у неё сложилось негласное правило: любое сближение должно быть обоюдным, и она не умела игнорировать собственное желание или его отсутствие.

Она уже собиралась расплатиться и уйти, когда у барной стойки мелькнуло знакомое лицо.

Инга Романова.

Когда-то они жили в одной комнате общежития журфака МГУ. Теперь Инга работала независимым журналистом в русскоязычном интернет-издании, существовавшем на пожертвования и гордо подчёркивавшем свою независимость от государства и корпораций. Русые волосы были уложены нарочито небрежными волнами, на плече висела сумка из последней коллекции, в руках — планшет.

Она заметила Алину почти сразу. По лицу Инги скользнуло выражение узнавания, а вслед за ним появился привычный холодок.

Их неприязнь тянулась так давно, что уже никто не смог бы сказать, с чего всё началось. Может быть, с одного репортажа. Или с одного парня, который в итоге не достался ни одной из них. А может, причина была куда проще. Они слишком похожи и слишком талантливы, чтобы когда-то могли мирно делить одну комнату.

— Алина, — спокойно произнесла Инга, подходя к столику. — Не ожидала встретить тебя здесь. Хотя я почти каждый вечер сюда заглядываю. Решила сменить обстановку? Или в вашей редакции стены уже окончательно выкрасили в жёлтый?

“И почему каждая наша встреча начинается так, словно мы виделись утром и уже успели поругаться за завтраком?” — мелькнуло у Алины.

Впрочем… Это почти комплимент. Значит, Инга всё ещё о ней думает.

— А ты всё так же пытаешься спасти мир одним расследованием? — спокойно ответила она. — И всё так же приходишь в бар, где один коктейль стоит примерно как месячная подписка на твоё независимое издание. Завидное постоянство.

Инга тихо усмехнулась, без приглашения заняла место напротив и заказала воду без газа. Затем внимательно посмотрела на Алину.

— Пытаюсь хотя бы не закапывать остатки этого мира под фальшивыми сенсациями. Знаешь, удивительно приятно работать, не думая каждую минуту о владельцах, спонсорах и количестве просмотров. Хотя тебе, наверное, трудно это представить.

Раздражённо закатив глаза от понимания, что этот разговор ещё долго будет продолжаться в аналогичном ключе, Алина жестом попросила официанта повторить коктейль и вновь перевела взгляд на сокурсницу.

— Главное, что я умею работать, Инга. И умею рассказывать людям истории, которые они хотят читать. Пока мои статьи открывают миллионы, твои расследования продолжают пылиться на сайте для очень узкой аудитории.

— Зато мои расследования меняют законодательство, — сразу парировала Инга и насмешливо подняла бровь, предвкушая остроту своей следующей мысли. — А что изменили твои? Кроме того, что несколько чиновников теперь осторожнее прячут телефоны от жён?

— Как минимум два человека после моих публикаций ушли в отставку, — спокойно ответила Алина. — Пусть неофициально, пусть “по собственному желанию”, но ушли. Разве это не результат? Просто он не так эффектно выглядит в резюме.

Инга едва заметно поджала губы.

— Всё такая же прагматичная.

— А ты всё такая же идеалистка. Помню, как после первой курсовой едва не расплакалась, когда профессор сказал, что правда без доказательств никому не нужна.

— Я не плакала.

— Конечно. Просто тушь решила потечь сама.

“Господи, — подумала Алина, делая небольшой глоток нового коктейля, — десять лет прошло, а мы всё ещё соревнуемся, кто талантливее.”

Только ставки давно изменились. Теперь на кону была не зачётка, а карьера.

Взгляд Дмитриенко начал блуждать по интерьеру заведения в надежде, что её незаинтересованность в дальнейшем разговоре быстро дойдёт до Романовой.

— Как ты вообще? — неожиданно спросила Инга. В её голосе светская вежливость всё ещё спорила с искренним любопытством. — Всё ещё живёшь в Медведково? В той съёмной квартире с видом на промзону?

— Уже нет. В прошлом году переехала. Теперь Кутузовский, — соврала Алина легко, даже не моргнув.

На самом деле она по-прежнему снимала квартиру в Медведково. Но признаться в этом Инге означало добровольно проиграть ещё один раунд.

— А ты? Всё ещё в тех апартаментах, которые родители подарили тебе после университета?

— Это называется “двухкомнатная квартира в историческом центре”, — сухо поправила Инга. — И да, я всё ещё там. Зато без ипотеки и соседей, которые сверлят стены по выходным.

— Наверное, удобно, когда можно не думать о коммунальных платежах и полностью посвятить себя спасению мира.

— Конечно. Наверное, не менее удобно не думать о собственной репутации и спокойно охотиться за очередным скандалом.

Они замолчали.

Пауза повисла между ними тяжёлая, почти осязаемая. В ней смешалось всё, что так и не было сказано за последние годы: обиды, зависть, взаимное раздражение и уважение, в котором ни одна из них никогда бы не призналась.

Алина внимательно посмотрела на Ингу поверх бокала.

“Интересно, у неё вообще кто-нибудь есть? С её принципами и графиком она, наверное, засыпает в обнимку с диктофоном... Хотя нет. Слишком уверенно держится, слишком внимательно следит за собой. Наверняка рядом какой-нибудь интеллектуал в круглых очках. Пьют органическое вино и спорят о Гегеле.”

Эта мысль неожиданно развеселила её.

— А ты всё одна? — спросила Инга, будто прочитав её мысли. — Или твоя деятельность совсем не оставляет времени на личную жизнь?

— Оставляет. — Алина улыбнулась краешком губ. — Просто я предпочитаю мужчин, которым не приходится объяснять, чем я занимаюсь. Это сильно сокращает список.

— То есть никого.

— То есть я не обязана перед тобой отчитываться. А ты? Всё ещё с тем бородатым фотографом, который снимал твои расследования? Как его звали... Миша? Гриша?

— Это было три года назад, — сухо ответила Инга. — Сейчас я ни с кем. Работа не очень располагает к долгим отношениям.

— Работа или характер?

Инга ненадолго задумалась и неожиданно усмехнулась.

— И то и другое.

Посмотрев в окно, Романова шумно выдохнула и взгляд её потерял прежнее высокомерие. Между бровей пролегла небольшая морщина, словно она в уме решала сложное математическое уравнение, а пальцы нервно постукивали по столешнице, отбивая какой-то ритм.

— Знаешь... иногда мне кажется, что мы с тобой чем-то похожи. Обе одинокие, обе живём работой, обе терпеть не можем проигрывать. Только ты направляешь это в жёлтую прессу, а я... в независимую журналистику.

Алина невольно насторожилась.

“С чего вдруг такая откровенность?”

За десять лет знакомства Инга не пыталась искать между ними ничего общего. Наоборот, будто нарочно подчёркивала каждое различие. А сейчас в её голосе впервые прозвучала не насмешка, а что-то похожее на усталость. И эта короткая пауза перед последними словами... Она словно сама не до конца верила в то, что говорит.

Но развивать тему Алина не собиралась.

— Не льсти себе, — спокойно сказала она. — Мы похожи не больше, чем львица и змея. Обе опасны, только охотятся по-разному.

— И кто же из нас змея?

— Думаю, лучше оставить этот вопрос без ответа.

Инга покачала головой, хотя уголки её губ всё-таки дрогнули.

Странное чувство. Сидеть напротив человека, которого знаешь почти треть жизни, с которым когда-то вы делили комнату в общежитии, лекции, бессонные ночи перед сессией, мечты об одной профессии, а теперь вы почти чужие.

И всё же было что-то, что невольно связывало их до сих пор. Никто другой не понимал, каково это — быть женщиной в журналистике, где любой успех охотно объясняют удачным знакомством или везением, а любую ошибку — тем, что ты женщина.

— Ладно, — Инга вздохнула и потянулась за сумкой. Лицо снова стало привычно спокойным и немного высокомерным. — У меня впереди ещё много работы. Кстати... дай угадаю. Вашему изданию отказали в аккредитации на “Деловой диалог”?

Алина перестала крутить трубочку и почти не изменилась в лице, но она почувствовала, как в районе солнечного сплетения запекло. Вот теперь разговор вновь перестал быть светским.

— А вашему, значит, одобрили?

— Именно.

Инга достала из сумки тонкую кожаную папку с символикой форума и небрежно провела по ней пальцами.

— Через три дня я буду в Сочи. А ещё через день — работать на форуме. Делать настоящие репортажи. Без фильтров, — с лёгкой усмешкой выделила она название издания. — Не думаю, что вам там нашлось бы место. Всё-таки ваш профиль — скандалы. Вряд ли организаторов интересует журналист, который спрашивает не про инвестиции, а про любовниц.

Алина медленно сделала глоток коктейля.

— Ты даже не представляешь, сколько инвестиций скрывается за любовницами.

Она говорила ровно. Слишком ровно. Со стороны могло показаться, что слова Инги её совсем не задели. Но внутри уже всё тело наполнилось злостью, смешанной с гордостью.

“Без фильтров…”

Как ни странно, Инга попала почти в точку. Фильтров у Алины действительно почти не осталось.

Она смотрела на бывшую соседку по общежитию и думала о том, как по-разному иногда складываются одинаковые старты. Инге досталась репутация серьёзного журналиста, доступ туда, куда других не пускают, уважение коллег. Она не просыпалась среди ночи с мыслью, что карьера рухнула, не начинала всё заново. И не знает, каково это.

Алина поставила бокал на стол.

— У каждого свой жанр, — сказала она спокойно. — Удачи тебе в Сочи. Надеюсь, форум тебя не разочарует.

Инга убрала папку в сумку, положила на стол купюру за воду и поднялась.

— И тебе хорошего вечера. Буду рада почитать твои материалы. Если они вообще появятся.

Она ушла, не оглянувшись. Алина проводила её взглядом.

“Аккредитация.”

Слово повисло в воздухе горьким смогом.

У Инги она есть. А у неё — нет.

Она медленно допила коктейль и посмотрела сквозь стеклянную стену бара на вечернюю Москву. Машины тянулись непрерывным потоком, прохожие спешили по своим делам, город жил привычной жизнью. А у неё в голове одна за другой складывались детали будущего плана.

Быстро. Чётко. Без лишних эмоций.

Замысел ещё не оформился до конца, но уже цеплялся один элемент за другой. Он был дерзкий, почти безрассудный и, если смотреть правде в глаза, совсем незаконный.

Когда-то именно такие решения стоили Дмитриенко карьеры в серьёзной журналистике.

Теперь они были её главным преимуществом. Она достала телефон, пролистала список контактов и нажала на нужное имя.

— Привет, Глеб. Помнишь меня?

На другом конце сразу повисла пауза. Алина невольно усмехнулась. Конечно, помнит.

Полгода назад она вытащила его из неприятной истории. Тогда Глеб — мелкий актёришка с непомерными амбициями и врождённой тягой к чужим секретам — едва не оказался в центре громкого скандала. Ревнивый муж одной из его пассий по актёрскому ремеслу уже был готов устроить ему серьёзные проблемы. Получив фотографии, Алина могла без труда сделать из этой истории очередную новость. Но не стала.

Вместо публикации она оставила себе должника.

— Ты должен мне услугу, — спокойно сказала она, обводя ногтем ножку бокала.

Молчание длилось ещё несколько секунд.

— Что тебе нужно?

Алина ненадолго прикрыла глаза. План складывался окончательно.

— Мне нужно, чтобы ты помог одной девушке... почувствовать себя одинокой. И немного пьяной. А потом сделал так, чтобы ты смог достать ключи от её квартиры. Ненадолго.

Глеб тихо хмыкнул. В его голосе не было удивления. Только любопытство.

— Кто она?

— Журналистка. Красивая. Любит мужчин с интеллектом и хорошим кошельком. Справишься.