- -
- 100%
- +
***
Спустя год шестнадцатилетний Коннор был признан совершеннолетним и переселился в общежитие. Крохотная квартирка на шестьдесят четвёртом этаже, работа в автопарке и полная гражданская дееспособность — после долгих лет в интернате это казалось невероятным везением. Несмотря на эмансипацию, оставался длинный список официальных возрастных ограничений, но Коннор даже не стал открывать эту брошюрку. Ему было плевать. Главное — ненавистные блокираторы наконец-то остались в ЦСА.
Первое, что он сделал, едва обретя эту «свободу», — рванул в старое депо на окраине города, туда, где собирались сталкеры. Всю неделю Коннор перебирал движки в автопарке, а когда наступали выходные, мотался в Приграничье. Там, на загородной базе, в старом ангаре, у него появилась своя собственная маленькая каморка. Коннор искренне радовался этому углу, который он самостоятельно обставил и обжил. Сырая, холодная, но полностью его собственная — здесь он хранил вещи для вылазок и чинил сталкерам технику. Те оценили пользу от появления толкового пацана и по возможности оберегали своего «Малого», не давая ему лезть на рожон.
Так прошло полгода — достаточный срок, чтобы Коннор привязался к сталкерам, научился доверять им и впервые после смерти Барни почувствовал себя частью чего-то живого, частью «Стаи». Теперь он не без тайной гордости носил на рукаве нашивку с волчьей лапой и не подозревал, что встреча со сталкерами, как и многое в его жизни за последние годы, была срежиссирована ради одного эксперимента. Микрочип, внедрённый в левое плечо и исправно посылавший сигналы на монитор Левицки, старшего офицера ДОН, за это время прошёл сложный путь по организму юного сталкера, угнездившись за правым ухом
Эксперимент подходил к своей финальной фазе. ДОНу больше не нужны были пассивные наблюдения. Им нужен был «взрыв», который заставит объект № 5783542-Z выдать максимум его способностей. И «Стая», которую Коннор так искренне считал своей семьёй, сама вела его к краю, действуя по чужой указке и даже не подозревая об этом.
***
Зелёный рой забивался в лёгкие, лишая возможности дышать, и в какой-то момент боль достигла своего апогея, перейдя в странную, пугающую невесомость. Последняя мысль, промелькнувшая в угасающем сознании, была полна детского упрямства и отчаяния: «Я не заорал, фиг вам всем».
***
Высокоэнергетический всплеск оборвал связь с серверами ДОН. Показания с мониторов в лаборатории просто исчезли. Дежурный наблюдатель отчитался перед вышестоящим начальством, внёс в протокол время события и переложил папку N 5783542-Z в другую стопку. Объект наблюдения уничтожен, а у него перерыв на кофе. Как удачно сложилось. Он снял наушники, сладко потянулся и отправился в комнату отдыха.
***
Тишина, гаснущие зеленые огоньки... И ничего вокруг не напоминает о разыгравшейся пять минут назад драме. Никто не знает, куда девается съеденная светляками жертва. Обычно от человека остается небольшая кучка пыли. Тирион Экстон по кличке Т-Рекс грустно вздохнул. Жаль терять приятеля. Но лучше уж Коннор – непонятно как прибившийся к компании парнишка без родни и близких. В ближайшие дни светляки в спячке, а значит, на территории заброшенного военного городка будет людно. Надо успеть первым. Он на секунду задумался, не собрать ли прах, оставшийся от мальчишки, но не стал. Артефакт артефактом, но... Пусть развеет ветром.
***
Вся его короткая жизнь промелькнула за доли секунды. Окружающий мир для него исчез, словно закрывшись множеством мелких тёмных лепестков. Вот только что был — и нет. А теперь ничего нет. Только зависшее в пустоте сознание. Или… Душа? Ну и где там обещанный свет в конце туннеля? Тот, что укажет путь бестолковому недосталкеру? Света не было. Вместо него ледяную пустоту наотмашь прорезала узкая, ослепительно зелёная искра. Пространство натянулось, как готовая лопнуть струна, а затем его просто швырнуло вперёд. Законы аномальной Зоны больше не работали.
***
Ситуация патовая. Они не просто потеряли объект — они потеряли «аномалии», которые были смыслом существования их отдела. Исчезновение Зоны вместе с Эвансом превратило многолетнюю работу в пшик.
Они сидели в полумраке бара на окраине города. Гул, запах дешёвого виски и дождя.
— Вы когда-нибудь видели, как стирают файл? Просто нажатием кнопки «Delete». Раз — и пустота. — Левицки задумчиво крутил в руках свой бокал.
— 578-й — не файл, — возразил Блэйз. — Он был физическим объектом с массой, объёмом и микрочипом за ухом. Датчики показали скачок адреналина, потом пульс зашкалил, мощный выброс кортизола, и… всё. Экран ослеп. И не только экран, Зона ослепла. Я только что получил отчёт: на месте Сектора 4-Б теперь просто лес. Обычные сосны, обычный радиационный фон. Ни пространственных искривлений, ни гравитационных ловушек. Лес и заброшенный, полуразвалившийся военный городок.
— Пятнадцать лет исследований в мусорный бак. — Левицки отсалютовал коллеге бокалом и, наконец, сделал глоток.
— Руководство сожрёт нас. Мы потратили миллионы, чтобы «подвести его к краю». Мы дали ему свободу, дали ему эту его «Стаю». И что в итоге? Он просто аннигилировал Зону?
— Самое страшное не это. Я просматривал его профиль. Уровень кортизола в его крови был такой, что он должен был ослепнуть или впасть в кому. Это был не просто выброс, а кортизоловое цунами. Если пульс — это скорость, то кортизол — это давление, которое разрывало его изнутри. Но он стоял в аномалии, не проронив ни звука. Мы создали не солдата, мы создали сверхновую, которая была готова взорваться от одного прикосновения. Мы формировали «нужные реакции», гасили адреналин браслетами, думали, что держим Коннора под контролем. А он всё это время просто ждал. Он не ненавидел нас — он нас перерос
— Не философствуйте, Левицки. Это был какой-то неизвестный физический резонанс. 578-й мёртв. Растворился.
— Мёртв? Прах, остающийся на месте аномалии и сдуваемый ветром, окаменел в форме руки с блокиратором, пальцы которой были сложены в крайне неприличный жест. «Подарок» лежал прямо в центре бывшей аномалии. Целый, не оплавленный. Знаете, на что это похоже?
— На издевательство, — выплюнул Блэйз.
— На заявление об увольнении. Он ушёл, Блэйз. И, судя по тому, что Зона «выключилась»… Мы думали, что он — подопытный кролик в лабиринте. А оказалось, что лабиринт принадлежал ему, и он просто закрыл за собой дверь.
— Если он жив и где-то объявится… — Блэйз опрокинул стопку.
— То это будем уже не мы. Мы теперь — два неудачника, просмотревших что-то, что оказалось выше нашего понимания. Пейте, Блэйз. Завтра нас вызовут «на ковёр», и там не будет никого, чтобы нам помочь.
***
— Обыкновенно после поглощения аномалией «Зелёный выдох» от субъекта остаётся лишь горсть невесомой серой пыли, которую тут же развеивает ветром. Сталкеры и перекупщики называют её «Пепел феникса» — это довольно востребованный биоматериал для сомнительных исследований в области регенерации. Но в этот раз… — седой профессор замялся, потирая переносицу. — Прах объекта 5783542-Z не исчез. Он спрессовался в плотный, твёрдый конгломерат, поразительным образом сохранивший форму… руки.
Раздалось сдавленное хихиканье, переходящее в совершенно неуместное в лаборатории веселье. Учёные столпились вокруг лабораторного стола, на котором покоилась эта самая рука. Застывшая, она демонстрировала отчаянный жест — средний палец, направленный вверх.
Профессор с почти религиозным трепетом поднёс к каменному пальцу алмазный бур. Когда инструмент коснулся поверхности, раздался звук, похожий на визг, во все стороны посыпались искры, но на сером шершавом материале не осталось даже следа. Каменная скульптура казалась насмешкой над самой материей.
— Она невредима, — констатировал профессор.
В помещении снова послышались смешки и ропот удивления. Лаборанты, переглядываясь, осторожно перенесли «экспонат» на пластиковую подложку и накрыли сверху прозрачным защитным футляром. Профессор вытер пот со лба и начал быстро диктовать:
— «Артефакт демонстрирует абсолютную плотность, не поддающуюся механическому воздействию…»
И вдруг на глазах у ошеломлённых учёных каменная рука внутри футляра продемонстрировала ещё одно свойство — способность бесследно исчезать, растворяясь в воздухе. Профессор уронил диктофон, лаборанты застыли вокруг опустевшего футляра.
Часть 2 Иная реальность
Этот крошечный мирок выглядел затерянным среди лесов и гор. Он не был частью какого-то государства или географической карты — это было самодостаточное, замкнутое пространство. У него не было и не могло быть случайных соседей. Хозяевами здешних мест были горные тролли — существа огромные и несколько пугающие, на первый взгляд. На деле же они были воплощением мудрой деликатности: тролли оберегали границы чужого покоя и ждали такой же тишины в ответ. То, что они давным-давно позволили одной человеческой семье обосноваться на своей территории, считалось высшим знаком доверия. Но однажды хозяин коттеджа, уходя в очередной «загул» по мирам, оставил ключи своим друзьям. Он мудро рассудил, что отказать умоляющим глазкам котиков невозможно... А «котики» — две бойкие фурри-кошки — вскоре привели сюда своих друзей. Так и возник «Кошкин дом» — уютное пристанище для своих. Здесь, в тихом междумирье, теперь собирались подростки из разных миров, совершенно разные, но ставшие друг для друга близкими друзьями. Тролли относились к этой стайке с молчаливым одобрением: звуки гитары и смех вплетались в шум леса, не нарушая его гармонии.
Сейчас в доме находились двое: Дэйна и Шейн. Или трое, если считать питомицу девочки, белую голубоглазую кошку Фионну. Кошка лежала рядом с хозяйкой, а та, не отрываясь от экрана телефона, увлеченно щебетала:
— Да помню я, помню… сейчас… Дерек достал: целыми днями рубится в эту свою бродилку, а потом ходит и бухтит на весь дом, что его опять убили на третьем уровне. Нарисую его в виде того несчастного сталкера. — Девочка критически оглядела результат и поменяла получившемуся парню прическу. — Скажи, похож получился?
— Похож, только рюкзак какой-то нелепый… Лямки под нагрудными карманами, — усмехнулся Шейн, привычно сдувая длинную светлую чёлку, которая вечно лезла в глаза. Надо было признать: Дэйне реально удалось передать черты своего брата в анимешном человечке. Сходство было поразительным, но говорить об этом вслух парень, конечно, не стал. Из чистой вредности.
:— Да забей, что было в мейкере, то и использую. Добавлю текст, распечатаю и повешу постер Дереку над компом, пусть смотрит, проникается сочувствием. Может, прекратит, наконец, убивать сталкеров.
Шейн, крутивший в руках яблоко, только скептически вздохнул.
— Ага, напиши: «Миссия: Выжить. Сложность: За компом Дерек», — хмыкнул Шейн.
— Можно и так... Или так: «Удали свою дурацкую игру, спаси сталкера и наши нервы». — Дэйна на секунду зависла над телефоном. — Ай, ладно, потом придумаю.
— Думаешь, твой плакат его остановит? Геймеры неизлечимы, Дэй. Вылезай из экрана, у самой уже глаза квадратные.
— Ну подожди, буквально пара штрихов осталась, — Дэйна упрямо тряхнула головой, отбросив назад рыжие волнистые волосы. Она продолжала быстро водить пальцем по стеклу. — Сейчас сохраню настройки и…
И вдруг девочка осеклась на полуслове.
— Ой... Мамочка... — выдохнула она, стремительно бледнея.
Прямо в центре комнаты, соткавшись из воздуха, появился он. Тот самый сталкер из мейкера, но в рваном, пропитанном кровью комбезе, с грязными волосами и диким, затравленным взглядом. Увидев подростков, парень попытался что-то сказать, но силы оставили его. Он рухнул на четвереньки, сотрясаясь в глухом, надрывном кашле. Кошка зашипела, выгнув спину дугой, а Дэйна и Шейн, быстро подавив первый страх, уже бросились к нему...
Но прежде, чем они успели коснуться его, Коннор, замерцав, исчез и мгновением позже оказался в песочнице во дворе этого же дома. Вокруг были куличики, яркие формочки и застывшие от ужаса дети. Раздался пронзительный визг. Маленькая девочка в ужасе закрыла глаза ладошками, а её близнец, не раздумывая, бросился в атаку. Отважный малыш изо всех сил опустил лопатку на голову нарушителя. Раздался сухой треск. «Страшный пришелец» исчез так же внезапно, как и появился, успев лишь раздавить пару песочных куличиков.
— А вдруг... вдруг он был хороший? — всхлипнула малышка, выглядывая из-за ладошек.
— Хорошие в чужие песочницы не лезут и детей не пугают, — уверенно отрезал брат, обнимая сестру.
Он и не подозревал, что его удар — удар тролля, пусть и совсем еще маленького — стал для измученного Коннора последней каплей, едва не оборвавшей его путь по мирам навсегда.
***
— А почему он кашлял? — Дэйна растерянно посмотрела на место, где только что стоял парень. — Дерек на картинке был целым и здоровым… Откуда кровь?
— Может, у него аллергия на кошек? — предположил Шейн, кивнув на прижавшую уши Фионну.
Дэйна молча сгребла кошку в охапку и уткнулась носом в её тёплый бок.
— Нет. Тут что-то другое... И куда он исчез?
***
Мир, полный золотого солнечного света, пробивающегося сквозь густые кроны исполинских деревьев, звался Зеленокрай. Там не было мегаполисов и выжженных пустынь. Весь мир — бесконечный сад, где смешались леса, цветущие луга и кристально чистые реки. Там не было войн, все споры решались миром. Главной ценностью была жизнь в согласии с природой.
Богиня, сотворившая этот мирок, обожала кроликов, кошек, лис и волков, ими она и населила его. Эволюция наделила их разумом, но сохранила животные черты в характере и облике. Большинство из них были внешне похожи на обычных людей, но имели звериные уши и хвосты, а их рост не превышал 120 сантиметров. Жители Зеленокрая ценили уют и личное пространство. Города здесь были группами очаровательных домиков, вписанных в ландшафт. Коттеджи волков и лис — из камня и дерева, с панорамными окнами и каминами. На массивных ветвях исполинских деревьев располагались изящные жилища кошек, с террасами и подвесными мостиками. Кролики предпочитали селиться в «полунорках» — светлых уютных домах, наполовину уходящих в холмы или в дупла деревьев.
Технологии здесь были, но «тихие»: велосипеды, фонари на светящихся кристаллах, системы полива, которые не вредят почве. Местные жители следили за здоровьем деревьев и создавали механизмы, работавшие на энергии падающей воды. Туда-то и попал Коннор, уже в изрядно побитом и несколько измененном аномалией состоянии.
Вечеринка в небольшом коттедже была в разгаре, когда прямо из воздуха на стол с закусками упало тело. Никто из толпы веселящихся подростков, наряженных в страшные маски и костюмы, этого и не заметил. Почти никто.
— Эй, мистер демон, вы задержались, надо было с дымом и пафосом проявляться в нарисованном мелом круге, а не в чаше с пуншем, через два часа после призыва. Стыдно, — укоризненно высказалась маленькая волчица с пушистыми белыми волосами.
Тело замерцало и исчезло в вихре зеленых огоньков.
***
Этот дом располагался внутри огромного, раскидистого дуба, который рос на лесной опушке, залитой лучами предзакатного солнца. Стены жилища представляли собой гладкую, отполированную изнутри древесину с естественными изгибами и узорами, что придавало дому уникальный природный шарм. Свет проникал через несколько окошек, застеклённых и украшенных лёгкими занавесками из льна. На стенах — изящные фонари, которые вечером наполняли дом тёплым янтарным сиянием.
Ива, единственная дочь хозяев древесного жилища, впервые осталась дома одна и надолго. Мама с бабушкой уехали в санаторий, а папу внезапно вызвали в командировку. Ива, уютно свернувшись в кресле, держала в руках биопланшет и общалась по видеосвязи.
— Да, мамуль, не переживай. У меня точно всё хорошо, я ничего не боюсь. Ладно, если что, позову в гости кого-нибудь. Пока, люблю тебя, поцелуй за меня бабулю.
Девочка отложила планшет и подошла к окну. Солнечные батареи на стекле закончили дневную зарядку, и теперь фонарики на стенах начали постепенно наливаться светом. В этом доме, где древняя магия живого дерева встречалась с чистотой технологий, она чувствовала себя в полной безопасности. Ива кинула взгляд на свой ярко-голубой велосипед, оставленный возле крыльца, полюбовалась новой корзиной на руле и вспомнила про оставленные в ней свежие булочки. Она выбежала во двор, чтобы вернуться буквально через полминуты.
На полу комнаты появился Коннор. Он полулежал, привалившись к креслу, откинув голову на подлокотник, его глаза были закрыты, а из рассеченной скулы торчал осколок стекла, от той самой чаши, на которую он упал. Его рваная одежда была перемазана грязью, кровью, пуншем и едой.
Вернувшаяся Ива, узрев пришельца, отчаянно завизжала и Коннор тут же исчез в вихре огоньков. Раздался только мягкий шлепок булочек, упавших на пол.
В соседней комнате что-то громыхнуло и Ива, боязливо прижав ушки и схватив с кресла пушистый бирюзовый плед, отважно пошла на звук.
Пришелец лежал, скрючившись на полу в спальне бабушки, между сундуком и кроватью. Девочка тихонько окликнула его:
— Эй, уважаемый, вам плохо?
Парень никак не отреагировал, и она рискнула подойти чуть ближе. Определенно парень, чуть покрупнее, и наверное, постарше ее самой, волк или лис, кажется. Или... Неужели хоббит? Она видела двоих в прошлом году, когда ездила с папой в торговый анклав. Добродушные создания, только этот худой какой-то... А еще эта жуткая рана на щеке... Она осторожно подошла поближе и накрыла «гостя» пледом. Если он проявит агрессию, то запутается в пледе и она успеет убежать. А если нет, то хотя бы не будет мёрзнуть на полу.
Пришелец, ощутив на щеке дуновение воздуха, замерцал и исчез. Только огоньки мелькнули. А бежевый бабулин коврик теперь испачкан кровью...
И опять грохот, теперь уже в ее комнате... Ива взбежала наверх по лестнице и распахнула дверь. Так и есть, лежит, опять на полу, под столом. Вроде, дышит. Она зажмурилась и посчитала до пяти. Открыла глаза, незнакомец лежал на месте. Тогда она подошла выступу на стене, образованному изгибом дерева, тихонько подула в углубление, активируя портал, и просвистела затейливую мелодию. Небольшой участок стены на этом месте уплотнился, и, покрываясь ивовой корой, превратился в крошечную дверцу в стене, по размеру как раз для Ивы. Она открыла дверь, и, заглянув за нее, громко позвала кого-то.
***
На зов Ивы явилась ее подруга Киара – фурри-кошка из иного мира. Серая пятнистая шкурка, желтые глаза и чёрная гривка с красными прядями. Чуть пониже хозяйки дома, но выглядела она немного старше.
— Вот, смотри, он как привидение, то появляется, то исчезает, и истекает кровью...
— Фу, он такой грязный, — протянула кошка.
— И лысый, да, я помню о твоих претензиях к людям. Но ему нужна помощь...
Кошка осмотрела его рану с застрявшим осколком и без лишних слов достала нож. Зайка прижала ушки и побледнела.
Киара, видя реакцию Ивы, начала командовать:
— Срочно неси какой-нибудь спирт!
— Какой? У меня нет... — пролепетала зайка. — Давай целебный травяной настой, его бабушка делает?
— Настоем ты его будешь поить потом! Сейчас тащи что-нибудь из папиной коллекции, и покрепче. Неизвестно, где он такой валялся и какой еще заразы набрал.
Зайка кивнула и умчалась, а Киара, прищурив глаза, посмотрела на человека.
— От вас, лысых, одни проблемы... Но ты извини, если что...
Вскоре Ива прибежала обратно, сжимая в одной руке бутылочку, а в другой — упаковку стерильного ярко-зелёного мха. Киара, стараясь не смотреть на бледное лицо парня, сосредоточилась на ране, в которой застрял осколок, потом перевела взгляд на свои дрожащие лапы, готовые выронить нож. Раздался хруст — зайка отвинтила пробку, и воздух наполнился резким ароматом виски. Обе девочки одновременно сморщили носы. Кошка взяла бутылочку и замерла, собираясь с силами.
— Держи его, — тихо, сдавленным голосом произнесла она.
Ива осторожно, но крепко ухватила парня за плечи, чтобы он оставался неподвижным. Киара быстро плеснула алкоголь на свой нож, потом на рану и ловко поддела осколок остриём, вынимая его. Несмотря на беспамятство, Коннор отреагировал на боль — неожиданно его пальцы, ища опоры, с силой сомкнулись на тонком зайкином запястье. Огромные зелёные глаза наполнились слезами, но Ива не проронила ни звука. Киара вылила остатки виски на рану, а зайка свободной рукой прижала к разрезу комок мха. Он мгновенно потемнел, впитывая кровь. Пальцы Коннора разжались, и девочка осторожно вытащила руку, потирая запястье. Кошка пошарила в рюкзаке, достала оттуда потрепанного плюшевого мишку и сунула в ладонь парня.
— Лучше уж пусть мишку терзает, чем тебя. Придурок. — Она прищурилась, глядя, как грязные пальцы мёртвой хваткой вцепились в её игрушку. — Покажи руку.
— Ему просто было больно, и он не понимал, что делает, — отмахнулась зайка, осторожно накрывая парня пледом.
Коннор затих. Судорожно зажав в кулаке медвежонка, он, кажется, не планировал никуда исчезать.
— Последи за ним пока, ладно? — пойду чайник поставлю, и надо кровь убрать... У бабушки на ковре и в зале.
— Ты что, его по всему дому валяла? — удивилась кошка.
— Нет, он сам! — поспешно возразила Ива, убегая.
Киара опять порылась в рюкзаке, достала упаковку детских пластырей с рисунками и выложила их на стол. Определённо, розовые бегемотики и весёлые машинки с глазками — это то, что ему нужно. Киара хихикнула и взялась за гитару. Тихие переборы не заглушали прерывистого дыхания парня, но музыка немного успокаивала её саму. Возможно, и его тоже.
Она как раз отдыхала в «Кошкином доме», когда вдруг услышала крик Ивы. Если та кричит, что срочно нужна помощь, значит, дело действительно серьёзное, иначе сама бы явилась. Портал, конечно, удобная штука, но порой уж больно хлопотная. Никогда не угадаешь, когда тебя побеспокоят. А сегодня ещё и заставили участвовать в жутком деле...
Тем временем Ива вернулась, торжествующе потрясая флакончиком.
— Я совсем забыла, надо же было перекисью водорода! Я её достала, чтобы очистить ковёр, а потом вспомнила, что рану надо ею промыть! — прошептала она.
Киара кивнула и отложила гитару. Они осторожно, без резких движений, намочили и отклеили мох, обработали рану, и ещё раз промокнули её чистым мхом. После этого крест-накрест заклеили скулу бактерицидным пластырем с бегемотиком. Киара опять взялась было за гитару, а Ива собрала мох и упаковку от пластыря, чтобы выбросить.
— Ой... Смотри, что это?
В слипшейся массе мха и крови поблескивал какой-то странный маленький предмет.
— Знаешь что? Мне кажется, это мина. А он смертник. — Киара предположила худшее. — Давай её сюда. — Она огляделась по сторонам, взяла со стола жестяную коробочку, вытряхнула оттуда леденцы, постелила немного мха и положила находку на него.
— Подожди, дай, я сфотографирую! — Ива приблизила планшет и нажала на кнопочку, фиксируя в памяти устройства загадочную штуковину. Мало ли, потом покажут кому-нибудь, кто знает, что это.
Киара закрыла коробочку. Встала, подошла к той самой выемке, подышала в неё, промурчала мелодию, и быстро скрылась за ивовой дверцей. Ива не решилась выходить из комнаты, так и сидела возле спящего Коннора, напряжённо переводя взгляд с него на вход в портал.
***
Господин Ясень Клевер, носящий титул «Голос Тишины» — официального посредника Зеленокрая в переговорах с другими мирами, — вряд ли обрадовался бы появлению чужого полумёртвого мальчишки в своём доме. Но, принимая решение разрешить дочери общение с жительницей иного измерения, он осознавал все риски. Клевер сам настроил портальное «окошко», хотя они с Ивой и предпочли скрыть этот факт от мамы и бабушки.
Как профессиональный дипломат, он видел в этой дружбе не только риск, но и редкую возможность: где, как не в личном общении, Ива научится понимать истинную суть иных культур, скрытую за протоколами? Поощряя её дружбу с Киарой, Клевер фактически готовил дочь к будущему, веря, что личная привязанность — лучший фундамент для межмирового согласия. Кроме того, это был его способ загладить вину перед девочкой за шок от её первого случайного прыжка и дань глубокой благодарности Киаре за спасение Ивы.
Жители Зеленокрая знали о порталах, но доступ к ним имели лишь высокопоставленные чиновники и главы торговых анклавов. Ива попала в мир Киары случайно, воспользовавшись служебным переходом отца. И хотя местные жители — антропоморфные животные, её не испугали, сама цивилизация стала потрясением. Для девочки, выросшей в гармонии Зеленокрая с его гидроэнергией и поющими водопадами, мир кошки выглядел концом света. Маленькая зайка в белом платьице и гольфиках оказалась посреди вонючего, ревущего проспекта. Дым из выхлопных труб, грохот грузовиков и визг тормозов тяжёлых железных машин...