Инвазия - Собирая осколки

— Поделишься? — попросил Антон, и в его голосе было не просто любопытство, а настоятельная потребность услышать хоть какую-то версию, пусть самую безумную.

Андрей тяжело вздохнул, собираясь с мыслями.

— Ну, слушай. Вариант первый: нас забросило в какой-то параллельный мир. Вариант второй: молниеносная, супер-пупер-мега-эпидемия неизвестного вируса, который просто испарил людей. Вариант третий, — он кивнул на кота, мурлыкающего у его ног, — мы втроём массово галлюцинируем. Или... четвёртый. Я один в коме, и это просто «мой» персональный конец света. — Он с горькой иронией сделал акцент на слове «мой».

Антон присвистнул.

— Однако... Я, конечно, фантазировал на эту тему, но не настолько глубоко. Твой «мой» конец света... он почему-то самый жуткий.

Кот, словно соглашаясь, ткнулся мордой в ладонь Андрея, требуя продолжения поглаживаний. Двое мужчин и кот сидели на ступеньках подъезда, затерянные в безмолвии мира, в котором они остались единственными дебатирующими философами, пытающимися разгадать величайшую загадку вселенной, не имея на руках ни единой зацепки.

— У тебя кто ушёл? — Андрей специально старался смягчить слово для описания исчезновения близких, но оно всё равно повисло в воздухе тяжёлым камнем.

Антон молча потянулся к пачке сигарет в кармане рабочей куртки. Рука чуть заметно дрожала. Достал две, одну протянул Андрею.

— Родители... — выдохнул он дым. — И... Катя. Невеста. — Он произнёс это слово с таким надрывом, что стало ясно — для него она уже была женой. — Завтра должны были выбирать обручальные... — Он резко и яростно стряхнул пепел. — Звонил, пока телефон не сдох. Сначала на её, потом... на их. Везде... гудки. — Он замолк, с силой сжимая зажигалку в кулаке. — А у тебя?

— Лена. И сын, Кирилл. Ему двенадцать... через неделю должно было исполниться. — Голос Андрея сорвался, и он сделал глубокую затяжку, чтобы скрыть дрожь. — Дома их вещи... всё на месте.

Они курили молча, слушая, как тишина впитывает их боль.

— И что будешь делать? — наконец спросил Антон, и в его голосе, помимо тоски, проступил какой-то новый, металлический оттенок. — Какие планы? Сидеть тут с котом или есть идея?

— Есть одна мысль, — Андрей прищурился, глядя на свой автомобиль. — Но для этого нужно достать бензин. А потом... Потом буду искать ответы. Не могу я просто так сидеть на жопе ровно. Нужно понять, что произошло. Почему все исчезли и зачем мы остались.

— У меня есть несколько канистр полных в автосервисе, — сказал Антон с ноткой деловой уверенности. — Давай сгоняем и в машине дальше поговорим. В движении думается лучше.

Он поднялся, отряхивая ладони о бока штанов, и кивком показал в сторону своего видавшего виды внедорожника, будто приглашая не просто в транспорт, а в свой мобильный штаб. В этом простом предложении был не только практический смысл, но и первый шаг к действию, к союзу, к тому, чтобы перестать быть жертвами, застывшими на пороге пустого дома.

Андрей поднялся следом и, взглянув на кота, обратился к ним:

— Извини, мохнатый, мы по своим делам поедем, а ты беги по своим.

Кот, словно поняв каждое слово, лениво потянулся, блаженно выгнув спину, и неспешно направился к ближайшему кусту, совершенно не обеспокоенный глобальными планами двуногих.

Мужчины переглянулись, и на их лицах застыла лёгкая, почти забытая улыбка. В этом абсурдном прощании с котом было что-то очищающее — крошечный островок нормальности в море хаоса. Развернувшись, они уверенными шагами направились к внедорожнику, чтобы наконец перейти от слов к делу.

Выехав со двора, Андрей увидел вдалеке, над линией крыш, поднимающиеся столбы дыма. Они были разной толщины и цвета — от густого, чёрного и маслянистого до светлого, почти белого. Очагов пожара было не менее пяти. Они медленно ползли в неестественно чистое небо, как свечи на гигантских, безмолвных поминках по городу.

Антон заметил взгляд Андрея, смотрящий на эту зловещую картину.

— Это уже который час так, — его голос прозвучал приглушённо внутри салона. — С утра. То тут, то там. Без людей всё само по себе гореть начинает. Проводка, наверное... Или ещё что. Или... — он не договорил, но мысль висела в воздухе: «Или кто-то ещё, как мы, уже начал устраиваться в этом новом мире. И делает это с огоньком».

— Так всё же, что ты решил делать? — спросил Антон, переводя взгляд с дымящихся руин на дорогу.

Андрей помедлил перед ответом на этот простой, но одновременно тяжёлый вопрос.

— В районе Де-Фриза есть коттеджный посёлок, — медленно начал Андрей, оглядывая пустынные улицы. — Там мы с бригадой в прошлом году построили один дом. Фасадные работы должны были закончить этим летом. — Он на секунду замолчал, вспоминая. — Владелец уже завозил туда технику, мебель... планировал переезжать в конце сезона с семьёй.

— Думаешь, обязательно куда-то переезжать? Дома всё же своё, родное... — начал Антон, но замолчал, увидев выражение лица Андрея.

— Не могу, — голос Андрея прозвучал сдавленно. — Эти стены... они меня добьют. Каждая вещь там кричит о них. О Лене. О Кирилле. Их нет, а их вещи — есть. Их запах... — Он резко тряхнул головой, словно отгоняя наваждение. — Чтобы найти ответы, нужно сначала самому не сойти с ума. Мне нужны стены, которые не будут со мной разговаривать. По крайней мере, какое-то время. Пусть будут чужие, пусть бездушные. Главное — тихие.

— Ты знаешь, в чём ты прав? — негромко произнёс Антон, глядя на призрачный город за стеклом. — В том, что нельзя сдаваться. Даже когда кажется, что весь мир против тебя.

Он повернулся к Андрею, и в его глазах читалось понимание и решимость.

— Мои родители... и Катя... — голос его дрогнул, но он продолжил: — Они бы не хотели, чтобы я просто сидел и ждал, пока сойду с ума в пустой квартире. И твои... они бы тоже хотели, чтобы ты боролся. — Антон сжал кулаки на руле, словно находя опору в этом жесте. — Так что давай сделаем это. Найдём твой дом в Де-Фризе. А потом... — он выдержал паузу, — потом будем искать ответы. Вместе.

— Есть ещё несколько причин для переезда в тот дом, — продолжил Андрей, уже более собранно. — Электричество скоро пропадёт. Подстанции сами не работают — никто их не обслуживает и не мониторит. А значит, кончится мобильная связь, интернет, водоснабжение... Город превратится в каменную ловушку без света и воды.

Он посмотрел на Антона, оценивая, понимает ли тот всю серьёзность положения.

— А в том доме — можно поставить генератор, и уже есть скважина с насосом, и септик. Полная автономия. И забор, кстати, двухметровый. — В голосе Андрея снова появились деловые нотки.

— Уже похоже на полноценный план, — усмехнулся Антон, и в его улыбке появилось что-то похожее на надежду.

— Это не план, — поправил его Андрей, но уголки его губ тоже дрогнули. — Это только начало. Но каждый долговременный проект начинается с фундамента. Наш фундамент — это крыша над головой, вода и электричество. Всё остальное... — он махнул рукой в сторону пустынных улиц, — всё остальное будем планировать по ходу.

Антон переключил передачу, и машина плавно ускорилась.

— Сначала дом. Потом разведка. Потом... посмотрим. Как минимум, у нас будет тихое место, где можно спокойно подумать. Без этих... — он кивнул в сторону окон, — без этих горящих памятников.

— Кстати, совсем забыл рассказать, — Андрей ненадолго оторвал взгляд от дороги. — Этим утром, перед тем как я начал свой обзвон всех контактов, я видел одного... выжившего.

Он коротко усмехнулся, но в звуке не было веселья.

— Просыпаюсь от рёва. Думаю, глючу. Выглядываю в окно — а на перекрёстке оранжевая «Сильвия», залитая в обвесах, вовсю дрифтует. Вокруг — ни души, а этот тип наваливает по кругу, как будто на соревнованиях. Шины воют, мотор орёт... Сюрреализм полный.

Андрей покачал головой, вспоминая.

— Я полетел босиком к тому перекрёстку, но не успел — через несколько секунд он газу дал и растворился. — Андрей бросил взгляд на Антона. — Значит, мы тут не одни. И некоторые чувствуют себя в новом мире...

Антон не успел договорить.

С правой стороны на перекрёсток вылетела тёмная иномарка. Она пронеслась в нескольких метрах перед их капотом, зацепила правым колесом бордюр, подпрыгнула и с глухим ударом врезалась в фонарный столб.

Антон резко ударил по тормозам, машину повело в сторону. Почти не сговариваясь, они выскочили из салона и бросились к месту аварии.

— Ну как так-то? — сквозь зубы процедил Андрей, наблюдая, как из-под капота валит пар. — Дороги пустые, а этот идиот такое устроил.

Они подбежали к смятой машине. Пахло горелым маслом и бензином. Водитель — молодая девушка в спортивной куртке — неподвижно сидела, пристёгнутая ремнём безопасности, её голова была запрокинута, а лицо в крови.

Андрей распахнул дверь.

— Антон, помоги вытащить её...

Девушка была без сознания, но дыхание ровное. Аккуратно расстегнув ремень безопасности, они вынесли её из машины и уложили на асфальт подальше от места аварии.

— Смотри-ка, — Антон указал на заднее сиденье, где валялись два чемодана, рюкзак и несколько пакетов с едой. — Видимо, не мы одни собрались подальше от города.

Андрей осмотрел девушку: видимых серьёзных травм не было, лишь ссадина на брови, из которой, видимо, и стекала кровь по лицу. «Если бы не сработавшая подушка безопасности и пристёгнутый ремень, последствия были бы очень серьёзными», — подумал он.

— Надо бы «скорую» вызвать... — начал Антон и тут же споткнулся о собственную фразу.

— Есть аптечка у тебя в машине? — спросил Андрей.

— Не-е, — виновато ответил он, разводя руками. — Всё собирался купить, но как-то...

Андрей сжал губы, осматривая место аварии. Его взгляд упал на багажник иномарки. Антон увидел, куда он смотрит.

— Есть идея, — Антон подбежал к своему автомобилю, несколько секунд покопался в его недрах и направился к багажнику разбитой машины. — Побудь пока с ней, — бросил он Андрею, проходя мимо с монтировкой в руках.

Пока Антон с лязгом и скрежетом пытался поддеть замок багажника монтировкой, девушка пришла в себя. Её глаза медленно открылись, на мгновение в них отразилась лишь пустота, а затем — прилив паники. Она метнула взгляд по сторонам, пытаясь понять, где находится, и её испуганный, полный слёз и недоумения взгляд уткнулся в глаза Андрея.

— Ты... кто ты? — прошептала она, и голос её дрожал. — Где я? Что случилось?

Она попыталась приподняться, но Андрей мягко, но настойчиво удержал её за плечо.

— Ты попала в аварию. Лежи спокойно, не двигайся. Твой автомобиль врезался в столб. С тобой всё в порядке, у тебя лишь ссадина на лице, — говорил он максимально спокойно и ободряюще, стараясь не напугать её ещё сильнее. — Меня зовут Андрей, а вон тот парень с монтировкой — Антон. Мы пытаемся тебе помочь.

В этот момент раздался громкий хруст, и багажник с подачи Антона наконец-то поддался. Антон судорожно перебирал всё, что было в багажнике, в поисках аптечки. Его суетливые движения прервал крик Андрея.

— Антон! — резко позвал Андрей, не отрывая руку от плеча девушки.

— Нашёл! — раздался победный крик Антона. Из багажника донёсся звук рвущегося пластика. Антон, не церемонясь, выломал крепление аптечки и бегом направился к ним, сжимая в руках красную сумку с белым крестом. — О, привет... проснулась, красавица? — удивлённо сказал он, подходя к ним.

Девушка смотрела на них широко раскрытыми глазами, и Андрей почувствовал, как её тело начинает бить мелкая дрожь. Сейчас главное было не дать ей впасть в шок.

— Всё хорошо, — повторил он, глядя прямо на неё, стараясь своим спокойствием компенсировать её начинающуюся панику. — Сейчас обработаем тебе ссадину, и ты сразу почувствуешь себя лучше.

В этот момент Антон положил раскрытую аптечку на асфальт рядом. Его руки всё ещё дрожали, но в глазах появилось любопытство.

— Я думала... я одна тут осталась, — выдохнула она, и по её лицу ручьём потекли слёзы облегчения и накопленного ужаса, смешиваясь с ещё не до конца застывшей кровью.

Андрей мягко сжал её плечо, пока Антон вскрывал упаковку с антисептическими салфетками.

— Нет, не одна, — твёрдо сказал Андрей. — Мы с Антоном тоже... застряли здесь. Как тебя зовут?

— Аня, — прошептала она, сжимая его руку так, будто это единственная нить, связывающая её с реальностью.

Она была той, кого в ординаторской звали «спокойным штормом». В двадцать пять лет — аспирантка, подававшая огромные надежды в хирургии, — Аня носила свою хрупкость как защитный кокон, внутри которого скрывалась стальная воля. Её присутствие в любом помещении ощущалось не громкостью, а плотной, сосредоточенной тишиной, которая сама по себе требовала внимания и уважения.

Её руки — нежные, с длинными пальцами пианистки, но с цепкой, уверенной хваткой, выдававшей в ней будущего виртуоза скальпеля, — всегда были спокойны. Но сейчас, в мире, где рухнуло всё, её ладони мелко дрожали. Она сжимала и разжимала их, будто проверяя, не изменился ли закон всемирного тяготения, не отказали ли мышцы.

Карие глаза, обычно погружённые в изучение анатомических атласов, сейчас анализировали новую, чудовищную реальность с тем же методичным вниманием. Она старалась не позволять эмоциям захлестнуть себя — этот навык был отточен в операционной, где каждая секунда стоила жизни.

Сейчас, в этом хаосе, её собранность была таким же инструментом выживания, как молоток Андрея или гаечные ключи Антона. Она ещё не знала, какую операцию предстоит выполнить на этом умершем мире, но её разум уже готовился к работе, отсекая панику, оставляя лишь чистый, незамутнённый анализ. В её молчаливой стойкости была та самая сила, которая могла оказаться важнее любой физической мощи.

— Аня, голова не кружится? Можешь пошевелить ногами? — мягко попросил Андрей.

Аня медленно перевела взгляд с неба на Андрея. Глаза её уже были ясными, но в глубине плавала тень недавнего шока.

— Немного кружится, ноги и руки вроде в порядке, — её голос прозвучал тихо, но твёрдо. — Я в порядке.

— Ты можешь подняться?

Она сделала медленный, глубокий вдох — точь-в-точь как перед началом сложной операции, чтобы насытить кровь кислородом и очистить разум. Затем, опираясь на его руку, плавно поднялась на ноги. Она на мгновение пошатнулась, но не потому, что была слаба, а чтобы проверить равновесие, оценить работу вестибулярного аппарата.

— Есть признаки лёгкого сотрясения, но не критично, — отчеканила она, уже глядя на Андрея взглядом коллеги, а не спасённой. — Спасибо вам.

Она отпустила его руку, демонстрируя, что держится сама, и потянулась за салфеткой в руках Андрея.

— Есть зеркало? — её вопрос прозвучал уже деловым голосом. Шок отступал, и на его место возвращалась ясность хирурга, готового к работе.

— В машине есть, — ответил Антон. — Может, кофе? На СТО есть клиентская зона с кофемашиной и безлимитным кофе. — Уже на ходу к машине он говорил своим новым знакомым, пытаясь вернуть хоть каплю обыденности в безумную ситуацию.

Аня села на переднее сиденье и откинула козырёк с зеркалом. Её движения были точными и экономными. Она осмотрела своё лицо с тем же профессиональным вниманием, с каким изучала бы рентгеновский снимок.

— Надеюсь, теперь мы без приключений доедем, — усмехнулся Антон, закрывая свою дверь.

— Куда доедем? — с недоумением спросила Аня.

— У Антона в автосервисе нужно канистры с бензином взять, чтобы заправить мою машину.

— И перекусить не мешало бы, — добавил Антон.

— Можно я с вами? Не хочу снова оставаться одна, — дрожащим голосом спросила Аня.

— Не вижу никаких проблем, — спокойно ответил Андрей, обмениваясь с Антоном коротким взглядом понимания. В её вопросе не было неуместности — только простой страх одиночества в пустом мире.

— Только можно я вещи свои заберу из машины?

— Мы сейчас поможем тебе.

Перенеся рюкзак и сумки с вещами в машину Антона, они снова разместились в салоне. На этот раз Аня села на заднее сиденье рядом со своим скромным скарбом, будто создавая себе небольшой островок безопасности.

Антон тронулся с места, и разбитая машина возле покосившегося столба быстро скрылась за поворотом. На несколько минут в салоне воцарилась тишина, нарушаемая лишь ровным гулом мотора. Аня, закончив с креплением пластыря, смотрела в окно на проплывающие мимо пустынные улицы. Её лицо было спокойным, но пальцы всё ещё слегка сжимали край сиденья.

Вдруг она нарушила молчание, обратившись к Андрею:

— Скажите... а вы не заметили в городе признаков организованной эвакуации? Военные, МЧС, хоть какие-то указания для населения?

Её вопрос прозвучал не как проявление надежды, а как запрос специалиста, пытающегося собрать воедино картину произошедшего.

— Вообще ничего такого я не видел. Думаю, Антон тоже. Мне кажется, ничего подобного и рядом не было, так как слишком быстро это всё произошло.

— Извините, уважаемые, что вмешиваюсь, но ты мне скажи, — обращаясь к Ане, Антон с любопытством спросил: — Как ты умудрилась попасть в такое нелепое ДТП на пустой дороге?

— Я водить не умею... — ответила она. — У меня и прав-то водительских нет и не было.

— Вот те раз, — удивился Антон. — А куда ты так летела тогда?

Аня, не ответив, отвернулась к окну и отстранённо вглядывалась в проносящиеся дома и магазины. Андрей заметил её отрешённость и оставленный без ответа вопрос, обратился к Антону:

— Давай не сейчас, — тихо, но твёрдо сказал Андрей, встретившись взглядом с Антоном. — Дай человеку прийти в себя. Сейчас выпьем кофе и спокойно всё обсудим.

Антон кивнул, сжав руль. В салоне снова воцарилась тишина, на этот раз более комфортная. Аня продолжала смотреть в окно, но плечи её постепенно расслаблялись.

Через несколько минут показалось здание автосервиса. Антон плавно зарулил на территорию и заглушил двигатель.

— Ну что? — он обернулся к пассажирам, пытаясь вернуть лёгкость в голос. — Кто как кофе пьёт? У нас тут, можно сказать, эксклюзивное обслуживание. Последний бариста города к вашим услугам.

Его шутка прозвучала немного натянуто, но создала необходимую паузу, давая всем передышку перед трудным разговором.

Глава 5

Внутри СТО было так же оглушительно тихо, как и снаружи. Не было привычного шума гайковертов, свиста пневматики, грохота опускающихся домкратов. Молчали огромные вентиляторы, замерли подъёмники с застывшими на них автомобилями. Воздух пах маслом, резиной и тишиной, в которой слышалось только их собственное дыхание и осторожные шаги.

Антон, словно хозяин, повёл их вглубь сервиса, мимо рядов с инструментами, аккуратно разложенными, будто мастера всего лишь вышли на перекур.

— Канистры там, — он кивнул в угол, где у стены стояло пять двадцатилитровых пластиковых канистр. — Полные, слава богу. А кофемашина и аптечка — в клиентской, через дверь. Предлагаю сначала выпить кофе и не мешало бы чего-нибудь съесть.

Андрей подошёл к кофемашине и, нажимая на кнопки, спросил через плечо:

— Эспрессо, американо, капучино? Выбор, можно сказать, царский. Только вот молока, наверное, уже нет. — Он попробовал запустить аппарат. Машина загудела, замигали лампочки, и через несколько секунд потёк густой, ароматный кофе. — Антон, что там со съестным?

— Сейчас гляну в холодильнике для персонала, — отозвался Антон, направляясь в подсобку.

Андрей налил кофе в три пластиковых стаканчика, нашёл на стойке сахар и направился к диванам и столу, где уже расположилась Аня.

Горячий напиток обжёг губы, но это было почти блаженство — знакомый вкус в абсолютно незнакомом мире.

Вернулся Антон с разделочной доской и пакетом в руках, положил на стол и стал нарезать колбасу с хлебом. На доске легли аккуратные ломтики.

— Холодильник работал, — пояснил он, нарезая. — Не разморозилось ещё ничего. Забираем всё, что можно унести.

Они ели молча, почти жадно, осознавая, что этот простой бутерброд с колбасой может быть последней нормальной едой в ближайшее время. Кофе и еда немного согрели и придали сил.

Аня, допив свой кофе, поставила стакан и внимательно посмотрела на обоих.

— Спасибо вам ещё раз.

— Да не за что, — пожав плечами, ответил Антон, пережёвывая очередной кусок бутерброда.

— Аня, как себя чувствуешь? — поинтересовался Андрей.

— Уже лучше.

— Ты как готова, рассказать нам свою историю?

— Да, — вздохнула Аня, отворачиваясь к окну. Её голос стал ровным, отрешённым, но в нём слышался стальной стержень. — Я была в ночную смену в больнице. Шла операция. Уже четвёртый час. Аппендицит с перитонитом, пожилой пациент...

Она замолчала на секунду, её пальцы непроизвольно сжались, будто снова держали скальпель.

— Всё шло штатно. Анестезиолог докладывал о стабильных показателях. И вдруг... Павел Васильевич, ведущий хирург, падает на пол. Не споткнулся. Не схватился за сердце. Просто... сложился, как пустой мешок. И в тот же миг — анестезиолог и медсестра. Без звука. Одновременно.

Аня поёжилась, будто от сквозняка.

— А пациент... начал словно растворяться. Прямо на столе. Ткани... таяли. Не в кровь и гной, а в... в ничто. В воздух. Не оставив после себя ни капли жидкости, ни кусочка плоти. За несколько секунд от него осталась только пустота.

Андрей и Антон в ошеломлённом молчании смотрели на Аню, не смея прервать её рассказ. Тишина в клиентской зоне СТО стала ещё гуще, теперь наполненная ужасом, который был куда конкретнее призрачного исчезновения. Это было свидетельство очевидца.

Она обвела их взглядом, и в её глазах читалась не только боль, но и недоумение от своих же слов.

— Я вышла в нестерильную зону операционной — и там никого, только одежда персонала валяется на полу. В коридоре, в палатах, на посту не было ни одной живой души. Всё просто... перестали существовать. В одно мгновение. Ни паники, ни криков. Тишина.

Она сжала стакан так, что пластик затрещал, и опустила голову.

— Люди умирают по-разному. Но так... чтобы просто исчезнуть, раствориться... Этого в учебниках нет. Этому нет объяснения.

— Однако, — нарушил повисшую гнетущую тишину Антон.

— У этого должно быть объяснение, — пробормотал Андрей, скорее самому себе, чем им. Он подошёл к окну, упёрся ладонями в подоконник, и его взгляд, казалось, пронзал пустынный двор, пытаясь найти в нём какую-то, пусть безумную, логику. — Не может быть, чтобы вселенная просто взяла и... стёрла людей. Должна быть причина. Физическая, химическая... чёртова аномалия. — Подумал вслух Андрей. — Ты обратила внимание, в какое время это произошло?

— 3:27 ночи.

Все замолчали, и в звенящей тишине почти слышно было, как мысли Андрея сталкиваются со стеной невозможного. Потом, почти шёпотом, вырвалось:

— Лена, Кирилл...

Андрей повернулся к ним, и в его глазах отражалась тяжесть понимания абсурда и ужаса.

— Мы живы. Это факт. Значит, мы чем-то отличаемся от тех, кто... — Андрей сглотнул ком в горле. — Кто исчез. Или нам просто чудовищно не повезло остаться.

Аня внимательно слушала, кивая, а затем тихо добавила, словно подхватывая его мысль:

— Когда я выбежала из больницы... небо было странным. Сиреневым. Переливалось. И вчера ночью... я видела то же самое. — Её взгляд, полный немого вопроса, метался от Андрея к Антону: — Вы видели?

— Мы видели, — коротко подтвердил Андрей, и в его голосе впервые прозвучало что-то похожее на уверенность, пусть и мрачную. — И я думаю, что это связано с исчезновением людей.

Антон, до сих пор молча переваривавший услышанное, наконец перевёл дух и, чтобы разрядить леденящую атмосферу, задал более приземлённый, но от этого не менее важный вопрос:

— Ты говорила, что не умеешь водить и прав у тебя нет, — обратился Антон к Ане, меняя тему разговора. — Так куда же ты решила уехать?

Аня вновь опустила глаза на пустой стакан и ответила:

— Мои родители живут... — Она запнулась. — Хочу верить, что ещё живут, в Благовещенске. Я... я хотела домой. — Её голос дрогнула. — Взяла машину у Альбинки. — У неё на секунду появилась презрительная гримаса на лице. — Наша заведующая отделением, мразь редкая и по совместительству любовница главврача. Я сидела дома сутки, пыталась дозвониться до родителей и друзей, затем решила собрать вещи и попытаться доехать домой. Вернулась в больницу, взяла ключи от машины у Альбинки в сумочке. Да, я угонщица, можете меня осуждать, но я очень хотела домой.