Белая книга

Плечи Полинарии были обнажены и ослепляли белизной. Солнечный свет из окна, рядом с которым она стояла в пол-оборота, играл на ее любимых серебряных украшениях. В задумчивости она слегка покачивала бокал с белым вином.

– Прекрасное платье, госпожа Андешон – остановившись на пороге сказал мужчина, давая о себе знать. Этикет никто не отменял.

Женщина, не поворачивая головы, стрельнула на посетителя глазами.

– Издеваешься, Альваро? – с легким недовольством спросила Полинария.

– Извини, дорогая, но теперь к тебе обращаются именно так – спокойно парировал Блаас, направившись к хозяйке дома. По пути он подхватил запотевший бокал с вином, стоявший на столе из белого дерева, который предусмотрительно наполнили буквально перед его приходом.

– Теперь ко мне обращаются именно так. Остальные. Не ты. – мягко, но твердо ответила женщина. На собеседника она больше не смотрела.

– Как скажешь. Совсем забыл, что тебе не по душе обращение по фамилии.

Мужчина приблизился к хозяйке дома и остановился рядом. Нос защекотал приятный запах восточных специй и свежести.

– Не забыл. Я тебя знаю, Альваро. Как обычно проверяешь границу дозволенного.

Блаас почувствовал ментальный толчок. Легкий. Показательный. Сродни демонстративному хлопку по плечу за неудачную шутку. Только в голове. Полинария показала, что не потерпит никакой, даже видимой, официальности между ними.

Женщина перевела взгляд на подошедшего гостя. Нахмурилась. Поставив бокал на подоконник, потянулась к нему своими тонкими изящными пальцами и принялась поправлять неопрятно уложенный воротник рубашки.

Маленькая птичка вспорхнула на ближайшую к открытому окну веточку и защебетала только понятные ей песенки.

– Мило – сказал Блаас – Спасибо.

Женщины хмыкнула. Взяла бокал и направилась к центру комнаты. Неспешный стук каблуков по древесине. Аккуратное покачивание воздушного подола платья.

– Итак. Валхейм. – напомнил мужчина цель их встречи.

– Сразу к делу? Так резко? Гинс на тебя плохо влияет – усмехнулась женщина.

Синий маг не ответил. Молчание. Только звуки с улицы и медленное постукивание каблуков.

– Судя по твоему молчанию, еще не так сильно – очередная усмешка – Давай чуть позже. Сначала то, что вчера нельзя было озвучивать. Опять пропал ученик нашего клана.

– Плохо. Кто бы за этим не стоял, значит он продолжает и, если не ошибаюсь, с прошлого раза прошел где-то год. Видимо, нам просто дали передышку.

– Видимо – подтвердила женщина – И мы ей не воспользовались. Этот неизвестный очень осторожен. Скоро перестанет получаться скрывать масштаб проблемы. Белые?

– Сомневаюсь. Императору также сообщают об исчезновениях обычных жителей. Случаев немного, но достаточно, чтобы тайная канцелярия обратила на это внимание. Зачем они Белым? Синих они на дух не переносят, тут как-то еще можно объяснить.

Полинария задумалась. Ее гость воспользовался заминкой и пригубил из бокала. Кто бы сомневался. Высокая кислотность, фрукты и… что-то еще.

– Сама в это не верю, но допустим постоянный поток душ для их опытов? – предположила женщина.

– Не вижу смысла. С учетом нашего общего активного вмешательства в дела империи, недостатка в подопытных у них быть не должно. Белые тоже участвуют в вылазках с гвардейцами и там добыть, что нужно, намного проще.

– Согласна, но можно иметь ввиду, как одну из рабочих версий – сказала Полинария, продолжая ходить по комнате с бокалом в руках – Если исключить из уравнения наших людей, то версий может быть множество и все они решаемые, а так…

– А так только Белые – подхватил Блаас – Но, как и в прошлые наши беседы, мне кажется это не они. Гинс, конечно, тот еще отморозок, но что-то тут не вяжется. Будем надеется, что тайная канцелярия сможет отыскать зацепки, у них возможностей явно побольше, чем у нас было раньше.

Мужчина сделал глоток. Фрукты и… Никак не удавалось поймать еле уловимый оттенок чего-то еще.

– Кстати про Гинса. Что думаешь про тихоню Элис? – женщина резко сменила тему разговора.

Блаас наморщил лоб, вспоминая о ком речь.

– А, ты про ученицу Белого – вспомнил мужчина – С виду обычная девчонка. Что с ней не так?

– Смотри.

Полинария приоткрыла створку в свое сознание и показала то, что ощущала вчера на Совете. Глаза Блааса затуманились. Он разбирался в том потоке информации, которым с ним делились. Было непросто. Хозяйка дома была мастером узкого профиля – контроля эмоций. Она разбиралась в них и чувствовала, как никто другой. И по ним могла прочитать человека, как открытую книгу. С магами, конечно, все было не так просто. Перед глазами Синего проносились события вчерашней встречи. Только чужими глазами. Он ощущал отголоски чужих эмоций, которые просачивались сквозь выставленные блоки. И у малышки Элис, как у самой неопытной, они были четче всего. Беспокойство. Волнение. С этим все понятно. Молодая девчонка неуютно себя чувствовала в кругу магистров. Гордость за наставника и влечение к нему. С этим тоже понятно. Проскакивало что-то еще, но, что именно, у мага не получалось разобрать. Картинка развеялась.

Серебряные змейки в ушах внимательно смотрели на гостя, как и их хозяйка. Мужчина хмыкнул.

– Волнение. Беспокойство. Влечение. И еще что-то терпкое, проскальзывающее между этим всем.

– Все верно. Последнее – злость – подтвердила Полинария, садясь в широкое кресло и аккуратно перекидывая ногу на ногу.

Синий думал. Злость? Откуда? Снаружи это не заметно. Значит хорошо себя контролирует. Лучше, чем можно подумать, принимая во внимание ее юный возраст. Что в свою очередь означает, скрытую опасность. На что может злиться? На окружающих? Вряд ли. На наставника? Точно нет. На ту игру, которую затеяли маги? Хм, сомнительно, она ничего в этом не понимает. Не ясно.

Блаас сделал очередной глоток. Фрукты и… Что-то сладкое. Но что? Высокая кислотность мешала распознать. Он улыбнулся. Ему начинал нравиться этот день. Раздумывать одновременно о нескольких расследованиях: куда пропадают люди, что не так с ученицей Гинса и что за тайный аромат скрывается от него в бокале. Последнее, наиболее животрепещущее. Неплохая разминка для начала продуктивного дня. Появилось чувство собранности.

– Чем ты так доволен, Альваро? – напомнил ему о себе бархатный голос.

– Мои заморочки, не обращай внимание – ответил он – Про злость не ясно. У тебя получилось потянуть за эту ниточку?

Женщина слегка нахмурилась. Красные длинные ногти принялись постукивать по мягкой обивке. Она всегда так делал, когда подбирала правильные слова:

– Не совсем, но кое-что сказать могу. Еще вчера я обратила внимание на эти вспышки злости, но сразу не смогла разобрать, что это именно она. Потом прокручивая раз за разом нашу встречу, смогла разобраться. Как ты правильно сказал, она терпкая, но скажу больше. Эта терпкость с примесью горечи, плавных линий и темно-красного цвета. В этом просто поверь мне на слово, я так чувствую – среагировала Полинария, предвосхищая вопрос собеседника и не желая углубляться в теорию, и продолжила – Добавим к этому мой опыт. У юных девочек злость обычно вспышками с узким охватом. Она не смешивается с другими эмоциями. В нашем же случае, она объемная и охватывает весь спектр ощущений целиком. В каждом отклике настроения есть ее щепотка. Где-то больше, где-то меньше, но в каждом. Она как созревший плод. Понимаешь?

Серебро в глазах женщины, направленных на гостя, сверкало. Ей было интересно. Это был вызов ее способностям. Блаас знал, что она чувствует. Тоже самое, что и он пару минут назад.

– У тебя свои заморочки – ответил он. Полинария задумалась. Поняла. Изящно откинулась на спинку кресла и легкий смех звонкими колокольчиками заструился по комнате. Мужчина улыбнулся краешком губ.

– Умеешь ты подобрать нужные слова – еще одна улыбка гостя на ее слова – Так ты понимаешь к чему я веду?

– Понимаю. Ты говоришь про взрослую созревшую эмоцию, пропитавшую собой сознание. Не злость, а злобу.

– Именно. Черта не слишком подходящая для юной кокетки. Надо будет за ней приглядывать.

Блаас кивнул. Очередной глоток. Погода стояла жаркая и за время их беседы вино начало терять свой прохладный шлейф. На первый план стала выходить крепкость. Нотки аромата стали более ярко выраженными, более грубыми. Тайный ингредиент стал четче. Ягода. Но какая?

Раздался легкий хрустальный звон. Хозяйка дома, продолжая держать в руке бокал, осторожно ударила по нему безымянным пальцем. Серебряное кольцо, надетое на него, соприкоснувшись со стенкой, вывело Блааса из своих мыслей. В этом тонком привлечении внимания была вся госпожа Андешон.

– Тебя что-то еще тревожит или мы можем приступить к вопросам, которых коснулись вчера? – Блаас решил перейти к делу. У него на сегодня были еще дела.

– Можем – кивнула женщина – Как раз логическое продолжение темы – это мальчик Фрей. Давай начнем с него.

– Что именно ты хочешь про него знать?

– Я не знаю – улыбнулась Полинария – Это ты мне скажи, о чем ты вчера умолчал?

Блаас, продолжавший стоять у окна, понял, что начинается самое интересно. Прелюдия, пусть и очень полезная, закончилась.

– Дорогая, – сказал он – начни первая. Чем он тебе так интересен?

– Хочешь поиграть в эти междоусобные клановые распри? – глаза собеседницы нехорошо сверкнули – Не со мной, Альваро.

Ее тон был твердый. При таком внешней женственности иметь такой твердый характер. Поразительно. Как бы то ни было, границу дозволенного Блаас в этом разговоре чувствовал прекрасно.

– Знаю, даже мысли не было. У нас свои отношения, у клана свои. Мне и в правду просто любопытно.

Хозяйка хмыкнула. Она очень хорошо знала гостя.

Синий хотел пригубить напиток, но оказалось, что его бокал пуст. Бездна. Когда он успел его осушить? Когда маг по эмоциям приоткрыл завесу своего мастерства? Да, именно тогда. Было интересно. Теперь придется постигать непостижимую тайну заветного вкуса заново. Но теперь было понятно в какую сторону копать. Справится. Пришлось заново наполнить оба бокала из холодной бутыли.

Перед тем, вернуться к местечку у окна, которое ему нравилось и которое он не покидал весь разговор, Блаас приблизился к своей собеседнице и протянул ей руку. Сейчас был не тот разговор, который позволял бы говорить громко через всю комнату. Полинария мягко улыбнулась и вложила свои тонкие пальцы в его ладонь. Мужчина прошел к окну, продолжая держать ее руку в своей. Прелестно.

– Я всегда знала, что в высшем свете ты будешь чувствовать себя, как рыба в воде.

– Как и ты, дорогая – парировал мужчина и серьезно продолжил, внимательно смотря в глаза собеседницы – Отвечая на твой вопрос. Фрея кто-то учит. Как и Лис.

– Неприятно, но такое вполне возможно. В клане каждый сам за себя.

– Они стали значительно сильнее и опытнее – продолжал гнуть линию маг.

– Возможно кто-то из магистров, стало чуть сложнее – спокойно отреагировала женщина.

– Фрей умеет воплощать ментальный клинок. Лис может призывать материальные души.

Эти два заявления упали тяжелым камнем в разговоре. Полинария изумленно уставилась в глаза человека рядом, пытаясь понять шутит он или нет. Не шутит. Она слышала про оба этих забытых заклинания. Блаас же и поделился с ней этим много лет назад, вычитав в каком-то старом фолианте. Древние забытые возможности Синей и Белой магии. Женщина не глядя аккуратно поставила свой бокал, продолжая молчать и переваривать услышанное.

Синий сделал глоток. Чудное вино. Оно стало еще интереснее. Теперь, зная, что искать, он сразу распознал неуловимый вкусовой шлейф. Сладкий. Ягода. Виноград? Нет, но очень похоже.

– Опасно. – наконец произнесла женщина. Эмоции в ней пульсировали, но она не давала им волю. – Кто-то из наших смог обрести такие знания. И мало того, вступить в союз с кем-то из Белых. Мальчик с девочкой, как я поняла со слов Старухи и твоих, никогда не расстаются. Так что, вариант, что некий Синий и Белый не заодно и обучают их раздельно, можно исключить. Из последних вполне может быть Гинс, но мы мало знаем, что у него в клане там творится, а вот из наших… это Валхейм.

– И почему же ты так решила?

Полинария недоуменно посмотрела на него.

– А кто? – спросила она – У нас магистров раз-два и обчелся. И те либо старые, либо неопытные. Нас с тобой в расчет я не беру. А вот Главный другое дело. Ему хватит и опыта, и знаний, и хитрости. Бездна.

Воцарилось молчание. Полинария хмурилась и размышляла. Блаас этот логический путь уже успел пройти, так что теперь спокойно давал собеседнице самой пробраться через эти дебри. Он продолжал свои поиски на дне бокала.

– Еще один пунктик – пробормотала женщина, возвращаясь к беседе – Ну что ж, могу тебя удивить. У меня есть предположение, что мальчик Фрей еще до своего заключения, связался с этим старым прохвостом.

Блаас кивнул, показывая, что весь внимание.

– В тот день, когда я проверяла его семь лет назад, в нем плескались эмоции двух людей.

Настало очередь удивляться Альваро. Да ладно? Не может быть! При живом наставнике произвести еще одну ментальную привязку. К тому же от этого старого бездаря! Да когда они только успели? Появилось детское чувство обиды за обман, за преданное доверие. Он этого юнца поднял с самых низов улицы. Дал кров и знания. Сделал из него человека, можно сказать… Обида плавно, но быстро перетекла в злость. Но Блаас не был бы собой, если бы дал чувствам взять вверх. Это была холодная отстранённая злость. Он смотрел на нее, крутил и вертел с разных сторон. Полезная эмоция. Еще настанет ее время. У него достаточно забот и планов, чтобы не суетиться и не ломать все необдуманными действиями. Еще один глоток. Он почти узнал заветный вкус. Еще немного.

– Возможно ты права, такому быстро не научишь. Засранцы – сказал он, улыбаясь, покачав головой – Красиво провернули.

Полинария хорошо чувствовала эмоции этого человека. Она знала его много лет, да к тому же он и не сильно скрывал их. Он правда оценил эту махинацию.

– Итак Валхейм – закольцевала разговор хозяйка дома, повторяя фразу из начала беседы, которая сложилась более, чем удачно и логично подвела к ее предложению – Его надо убрать.

– Нет. – быстро среагировал Блаас. Спокойно. Взвешенно. Он был готов к этому предложению еще задолго до его формирования в этой прекрасной голове.

Красные ногти крепко впились ему в плечо. Удержали от любых попыток избежать этой темы. Глаза напротив не отпускали его.

– Ты слышишь, что ты сам говоришь, Альваро? – с напором произнесла женщина – Он подмял твоего ученика прямо у тебя под носом и научил его тому, что мы сами не в состоянии постичь. В свете наших предположений он видится еще более опасным, чем мы раньше думали. Да и в конце концов он просто помеха. Тормозит наше продвижение. Ты видишь, чего мы достигли без него и во многом против его доводов? Наше влияние на императора и почти открытые вооруженные походы упрочили наше положение. Еще немного и мы выйдем из тени, окружающей нас долгие века. Получим то, чего заслуживаем, в то время, как он может помешать нам в этом.

Блаас решился привести разумный и абсолютно логичный довод:

– Отсутствие Валхейма ослабит наши позиции. Как в отношениях с Белым кланом, так и в целом.

– Не ослабит – Полинария не сбавляла напор – Гинс и его прихвостни вне поля зрения дворца. Там прислушиваются только к нам. С ними же, что-нибудь придумаем.

Воцарилось молчание. Полинария говорила более, чем серьезно. Хватка ее ослабла, но рука все еще продолжала оставаться на плече. Да уж… Крепко она вцепилась в возможность стоять у руководства всей Империи. Впрочем, как и все остальные. В перспективе это может стать проблемой. Как бы то ни было, он был доволен встречей. Было интересно и теперь можно смело приписывать авторство убийства Валхейма госпоже Андешон. У него самого слишком явные мотивы, очень уж долго он создавал ему противовес в клане, а мало ли, как дальше сложится жизнь.

Синий сделал глоток. Поймал за хвост ускользающую нотку букета. Была в ней все-таки некая изюминка. Он мысленно рассмеялся. Вот оно! Изюм. Гениально.

Наконец он нарушил тишину:

– Высокая кислотность, фрукты и изюм. Очень неплохо – Поймал слегка недоумевающий взгляд прекрасной собеседницы и обратился к ней так, как давно уже не делал – Я согласен, сестра. И вот как мы решим эту проблему…

Блаас глубоко втянул носом утреннюю свежесть. Скоро он будет во дворце. Хорошо, что на улице пусто и экипаж движется по городу быстро. Никто не мешает как следует подумать. К тому же это ускоряет тот момент, когда он с облегчением сможет покинуть эту коробочку на колесах. Потянув за ниточку первой проблемы, которая именовалось «Валхейм», сразу вспыли все остальные озвученные в той беседе с сестрой.

Пропажи людей.

Пропажи Синих магов.

Разочарование своим учеником.

Какие-то непонятки с девчонкой Гинса.

Туда же можно добавить неожиданную новость о найденном теле дочки графини Винской. Дура дурой, но все равно жалко.

Полинария еще куда-то запропастилась. Конечно, он знал по какой причине она покинула город. По их общим делам. Претворять в жизнь его скромный и гениальный план по решению самой первой проблемы. Не самой важной, просто первой в списке. И кстати, ускакала она, как все нормальные люди. Верхом! Счастливица. Однако, что-то долго ее нет.

И вишенкой на торте этого сложного десерта – это итог его путешествия. Вырезанная десятка имперский гвардейцев в полностью сожженной деревеньке. Как это произошло? Что случилось? Ни свидетелей, ни остаточной магии. Точнее, ни понятной остаточной магии. Некий магический след был, но там была намешена такая путаница, что пока никакая вразумительная картинка не складывалась.

Все это вместе… раздражало.

Карета прекратила движение, остановившись прямо у запасного входа дворца. Только еле заметный толчок знаменовал это приятное событие. Блаас выдохнул. Наконец-то. Он энергично выскочил из экипажа, прямо на двух сторожей. А как еще назвать двух бедолаг стражников, которые не пойми зачем здесь обязаны стоять круглыми сутками? Не сбавляя темпа, маг быстро и уверенно прошел между двух людей и сам толкнул парадные двери. Его не остановили, даже слова не сказали. В чем причина? Не успели, не решились или узнали? Не важно.

Синий быстро шел по коридору первого этажа, не обращая внимания на красоту помещений. Все очень мило, приятно. Говорят внутренний антураж дворца не менялся столетиями, что говорит о хорошем чувстве вкуса предыдущих поколений. Тончайшие занавеси, диковинные растения, уютная мебель. Все это закрывал хоровод мыслей в голове и возбужденное состояние. Далеко пройти не получилось. На встречу из бокового коридора вышли два молодых человека, непонятно что тут делавшие в такую рань. Как не вовремя.

– Так это же господин Блаас, мой друг – произнес один из них притворно удивленным голосом – Еле вас узнал в таком запыленном и помятом костюме.

Иронию в голосе никто и не пытался скрывать. Это был один из сыновей Вэлиса – министра торговли. Одет с иголочки по последней моде. В руках небольшая трость – намек на солидность. Средней длины волосы искусственно завиты. Щегол. Наглый. Второй такой же.

– Да вы что? – осклабился Синий маг. Раздражение стало больше.

– Именно так, господин, подумали бедняк пробрался в святая святых империи… – и специально выдержав паузу, закончил – А это все-таки вы, мой друг.

Вот она подноготная сторона светской жизни. Развращенные родительскими деньгами глупцы. Стоит ли такое терпеть?

Блаас действовал стремительно. Быстрый шаг вперед для уменьшения дистанции. Резко выхватить из-за пазухи короткий кинжал. Не останавливая движение, всадить острое лезвие прямо в сердце человеку слева. Тот еще не успевает ничего не понять, а клинок уже покидает его тело и на обратном движении рассекает горло человеку справа. У того широкие от ужаса глаза. Открывающийся в немом крике рот. Ноги перестают его держать и человек падает на колени, чувствуя онемение по всему телу.

– Что-то не так… мой друг? – спросил Блаас этого выскочку.

Было приятно смотреть на ошарашенного сыночка Вэлиса, этого спесивого юнца, который только что был свидетелем собственного падения. В прямом и переносном смысле. За свои слова необходимо отвечать и Синий маг, молниеносно пробив сознание, продемонстрировал возможные последствия, если этого не делать. Может научится уму разуму. Беспокоившее мужчину раздражение немного поутихло. Как вовремя произошла эта встреча.

Молодой человек немного пришел в себя и залепетал что-то виновато. Синий маг его уже не слушал, пошел дальше.

Мужчина поднялся на верхний этаж. У первой же двери стоял очередной привратник, который отработанным ловким движением снял с проходившего плащ. Блаас едва обратил на это внимание. Пройдя длинный коридор, он вошел в большое помещение и остановился. Малый тронный зал. Если остальные внутренние комнаты и залы являли собой образец хорошего вкуса, то это место было полной им противоположностью. Аляповатая позолота. Грубая мраморная отделка пола. Тяжелые бордовые гобелены на стенах. Отсутствие естественного освещения, ни одного окна тут не было. Свет давали только чадящие во множестве факелы, но этого все равно было недостаточно. Ни мебели, ни украшений. Ничего. Пустое помещение. За исключением одного. Пустой трон, вокруг которого стояли четыре зажжённых факела на подставках. Блики огня играли на его золотых подлокотниках. Языки пламени отражались от золоченной спинки. Величественно. Еще более величественно, если бы на нем сидел сам император.

Блаас неспешно пошел вперед. Его шаги гулким эхом раздавались по всему залу. Здесь нечему было глушить звуки: ни ковров, ни портьер. Любой шепот сразу становился достоянием всех присутствующих. Голос Его Величества был слышан всеми. Маг приближался к трону, не спуская с него глаз. Только самым уважаемым людям империи был разрешен сюда вход. И теперь он сам был здесь. Допуск в этот зал открывал безграничные возможности для тех, кто умел ими воспользоваться. И на острие этих возможностей он. Блаас торжествовал, но на его лице не дрогнул ни один мускул.

Символ власти мерцал отражениями пляшущих языков пламени. Чем ближе, тем ярче. Насыщеннее. Сочнее. Блаас остановился в паре ярдов и медленно поклонился. Признавая его величие. И проявляя внешнюю покорность, не исключая вероятность того, что за ним могли следить. Выпрямился. Ну ладно, полюбовались и хватит. Предстоит серьезный разговор. Ему в ту маленькую правую дверь за троном.

Глава 2. Приключения Огонька и Тени

Ничто. Нигде. Пространство не имело формы, но находилось в постоянном движении. Оно перекатывалось ленивыми волнами, бурно волновалось, находилось в совершенном покое. Одновременно. И все это в единый момент, растянувшийся на вечность. Абсолютная пустота, обладающая признаками смысла и наполненности. Завершенность небытия. Не было ничего. И было все.

Так проходили годы и столетия. Или это заняло всего лишь миг. Такое понятие, как время еще не существовало. Или уже не существовало. Так было всегда. Или так не было никогда.

Пока в один определенный момент темная материя не всколыхнулась и в ней не образовались два неизвестных объекта. Именно с того самого момента, как они появились в этой пустой вселенной, она и начала свое существование. Возникли две точки отсчета как времени, так и пространства. Движение приобрело первые призрачные черты осмысленности. Блуждающий Огонек и скользящая Тень стали действительным началом всего.

Огонек и Тень плавали в этом мире долгое время. Внешне спокойные и неподвижные, но это было не так. Стремительные снаружи и беспокойные внутри. В хаосе, который они привнесли, можно было заметить некоторую упорядоченность. Но выискивать детали было некому. Они были одни. Спустя века все изменилось.

Появился мир. Мир, который мы прекрасно знаем. Или очень похожий на него. Засияло солнце. Зацвела природа. Выросли города. Забегали животные. Заговорили люди. И в центре всего этого оказались два, теперь застывших в неподвижности, существа. Посреди оживленного летнего города, над головами весело гомонящей толпы, которая двигалась в неизвестном направлении. Куда-бы не держали они свой путь, им было это в радость. Хохот, смех, оживленные разговоры наполняли собой все пространство.

Поток людей не кончался, а Огонек и Тень так и продолжали пребывать, словно, в нерешительности. Затем, видимо, все-таки поддавшись общему праздничному настроению, они медленно поплыли в сторону движения людского потока. На удивление, их не замечали, хотя они находились буквально в паре ярдов над головами толпы. Миновав несколько кварталов, как перед жителями, так и перед парящими гостями, открылась конечная цель пути. Огромное открытое пространство в центре города – главная площадь. Но не к ней было направлено стремление веселого люда, а к тому, что там находилось.