Белая книга

– Это так. Вы нужны мне. А я нужен вам.

– Зачем вы нужны мне?

– Так понимаю, за исключением сохранения жизни вашей дочери?

– За исключением этого – нахмурился Ялиэтто.

Лицо мага сделалось серьезным. Пропали ирония и сарказм. Он взял трость, встал, опираясь на нее. Сделал шаг к камину и уставился в танцующее пламя. Глаза начальника тайной службы внимательно следили за ним.

– Я полезный человек, Ялиэтто. Еще более полезный, чем мой предшественник, с которым у вас были некоторые общие интересы. Во-первых, я сохраню жизнь вашей дочери. Даже больше, я дам ей личное покровительство, защиту и знания. Она перестанет быть просто изгоем, которую любящий отец прячет от мира, а станет сильным человеком, который сможет за себя постоять. Во-вторых, я дам защиту и вам. От тех людей, которые поселились во дворце, как у себя дома.

– Защиту? От людей во дворце? – в голосе просквозили настороженные нотки. Совсем слабые, но у этого человека это можно было считать целой эмоциональной бурей.

– Да, защиту. Не совсем понимаете? Объясню. Вы делаете то, что не хотите. Того, что раньше бы не сделали. Говорите то, о чем хотели бы промолчать. Забываете некоторые моменты. И всему этому всякий раз находятся странные абсолютно логичные оправдания. А также все это приносит некоторую пользу для приживал во дворце. Так?

Маг вполоборота повернулся. Был виден только его профиль, да и тот был подернут дымкой тени от яркого пышущего камина за спиной. Гость молчал. Он был неподвижен. Только его глаза стали слезиться чуть больше. Аберфорт и не рассчитывал на ответ. Знал, что человек не может ответить утвердительно. Любая угроза Синим магам блокировалась пораженным чужим внушением мозгом. Пора было показать на деле свою полезность. Маг прикрыл глаза, вспоминая вычитанное в бумагах с десятого яруса.

Медленно задышал. Освободил сознание от мыслей и обратился к «грани своего дара», как называли это древние. Мир пошел рябью и преобразился, теперь он чувствовал легкое дыхание смерти в своем окружении. Но особенно ярко теперь были ощутимы две, запертые в тросте, души. Ранее едва легкое журчание холодного ручейка сменилось плотным ледяным потоком. И Гинс теперь имел больше власти над ним, он мог не просто прикоснуться к нему, но и направить, изменить русло. Так и сделал.

Перед застывшим Ялиэтто появился призрак бывшего главы Белого клана. Длинная мантия и такая же длинная борода. Ярко выраженные морщины. Залысина на голове. Пламя огня просвечивало сквозь него. Гость вздрогнул и зрачки его расширились. Судя по реакции, раньше таких фокусов он не видел. А теперь самое интересное. Ныне невозможное, а ранее вполне.

Материализованная душа проплыла к сидящему гостю и коснулась его руки. Мужчине показалось, что в этом прикосновении сплотилась вся зимняя стужа существующего мира. Человек задрожал. От холода. От страха. А потом зима ворвалась сначала в его нутро, а потом и в голову, вымораживая все на своем пути. Его затрясло.

Гинс внимательно наблюдал. Внимательно и довольно. Приятно видеть возвращение магии прошлого. Пусть всего лишь в таком ничтожном ее проявлении, как физическое воздействии души, но это только начало. И приятно было видеть испуганное лицо этого слишком спокойного человека. Однако, теперь самое главное и сложное. Очищение.

Мозг – это всего лишь часть тела, которая неразрывно связано с душой. Последняя просто облачается в эту оболочку в каждом своем перерождении и через него проявляет свои силы и качества. Тело является ее носителем и подвержено ее влиянию. За столь короткое время знакомства с главой тайной службы Белый маг успел понять, что перед ним сильный человек с железной волей. И скорее всего с сильной душой. Ему оставалось всего лишь дать ей больше сил, чтобы духовное начинание смогло поднять голову и смести со своего пути сдерживающие ее оковы. По крайней мере, Гинс понимал прочитанное именно так.

У этого способа был один серьезнейший минус. Он никак не влиял на саму душу, не изменял ее. Просто… помогал. Был бы на месте Ялиэтто слабый бесхарактерный человечек и ничего не получилось. В слабом теле слабый дух. Тогда у души не получилось бы вернуть первоначальное состояние своего вместилища. И что делать при таком раскладе, Гинс не знал. Либо это невозможно, либо он просто еще не научился. Хотелось надеется на последнее.

Белый маг наконец отпустил нить, связывающую его с чужой душой. Развоплотил призрака и открыл глаза. Во рту пересохло. Колени тряслись и ему пришлось всем телом облокотиться на трость, однако сил оставаться на ногах все равно не было и он повалился в стоящее рядом кресло. Трясущимися руками схватил початую бутылку вина и начала пить прямо из горла. Жадно. Громко глотая. Багряные струйки потекли по подбородку, капая на шелковый жилет.

Ему было плохо, тошно, внутренности крутило. Такого не должно было быть, значит он что-то сделал не так. Но что? Бездна! Ему не помешал бы нормальный учитель, а не эти пыльные трухлявые страницы, найденные им.

Ялиэтто было не лучше. Он тяжело дышал и был покрыт бисеринками пота. Все его нутро было проморожено до самых затаенных уголков. Не в силах это терпеть и даже просто сидеть, он поднялся и не спрашивая разрешения схватил отставленную бутылку. Опрокинул в себя остатки вина также, как и хозяин кабинета, прямо из горла. Вязкие спиртовые нотки заполнили рот. Тягучая горячительная жидкость начала отвоевывать внутренности у холода. Стало теплее. Мужчина подошел к камину, облокотился обеими ладонями о горячие кирпичи и сплюнул прямо в огонь.

– Что за гадость вы пьете? – хрипло спросил он.

– Без понятия – также хрипло, хохотнул маг – Но думаю такого пойла не было даже у герцога Гелиодона. Особенно в ту самую последнюю ночь перед его смертью, когда ему перерезали горло.

– Пфф – выдохнул Ялиэтто, потеряв возможность удивляться после произошедшего – Вы слишком много знаете. С вами будет тяжело.

– О, поверьте, мне самому не легче. А еще мне тяжело далась эта магия, как и вообще наш разговор. Бесят эти расшаркивания на ровном месте. – сварливо произнес Гинс.

Повисла недолгая пауза, которою прервал глава тайной службы:

– Значит… Значит эти люди тоже маги и они… заставляют меня делать то, что им нужно. И я не могу с этим ничего поделать и даже кому-то рассказать.

– Именно. Теперь вы понимаете, что я имел ввиду под защитой. – Аберфорт начал приходить в себя. Настроение тоже стало улучшаться, как никак у него получилось воплотить ныне забытое, пусть и не идеально – И, кстати, последний довод в пользу своей полезности – зловеще произнес маг – Если нужно, я готов убить. Любого. По вашей просьбе.

– Вы действительно полезный человек, господин Гинс. Теперь я готов выслушать, что вам нужна от меня.

– Все просто. Первое, докладывать мне, что творят эти полудурки во дворце и что замышляют.

– При условии, что вы мне расскажете, кто они такие, и что вы сами хотите добиться в результате нашего сотрудничества.

Гинс не ошибся. Действительно, человек с сильной душой. Не смотря на все произошедшее, продемонстрированное и его состояние в целом, еще и условия ставит.

– Кто они такие расскажу. Про себя – нет. – ответил он.

– Однако…

– Однако – прервал говорившего маг – Вы сейчас не в том положении, чтобы ставить условия. Я даю вам больше, чем вы мне.

Губы Ялиэтто выдавили слабую улыбку. Он тоже начал приходить в себя. Внутренний холод все больше отступал.

– Вы правы. Но попытаться стоило. К тому же это только сейчас, позже я вернусь к этому вопросу.

– Дальше. По моей просьбе ваши люди будут готовы убить неугодного мне человека. Вы для меня, а я для вас. – не обратив внимание на последнее высказывание, продолжил Гинс.

– Не любого. И если это не навредит Империи – продолжил торговаться Ялиэтто.

– Согласен. Третье, личная рота имперских гвардейцев под мое командование – продолжил перечислять маг.

– Целая рота? Хм, хорошо. Выделю роту под ваши, так скажем, нужды, но она останется под моим личным руководством.

– Допустим. Тогда эта рота не должна участвовать в делах магов из дворца. Мне не нужны болванчики с изуродованными мозгами.

– Договорились.

– И последнее…

– Не много ли хотите? – позволил себя бестактность имперский человек. Сознательно. Он уже достаточно пришел в себя и его смущало, что в такой важной части обсуждения у него перехватили нить разговора. Ялиэтто вернулся в кресло и вперил спокойный взгляд в собеседника. Что интересно, слезиться его глаза перестали.

Гинс недовольно ответил:

– Не много. Я освободил ваш разум, но это не навсегда. Лишь до тех пор, пока вы снова не встретитесь с теми людьми.

Ялиэтто нахмурился. Маг же открыл ящик стола и достал оттуда точно такую же брошь, что и лежала на столе. Положил рядом с первой и чуть пододвинул ее в сторону собеседника. Они были абсолютно одинаковые.

– Эту не просто вещь, похожая на брошь вашей дочери. В ней заключена неупокоенная душа, которая как раз и будет вас защищать. Своим присутствием она будет перетягивать на себя влияние, которое оказывается на вашу голову. Ваши мозги будут в безопасности. Только и останется, что отыгрывать для них роль послушного болванчика, но с вашей эмоциональностью не думаю, что с этим возникнут какие-то сложности.

Глава тайной службы прочистил горло и спросил:

– Вы убили человека лишь для того, чтобы поместить его в это маленькое украшение? – с видимым отвращением спросил Ялиэтто.

– Смерть – это то же, что помилование. Я помог ему, теперь он помогает мне. А что?

– Определяю границы допустимого для вас.

– Они широки – Гинс зловеще усмехнулся.

Предложенное украшение, оказалось холодным, как будто его только что достали из погреба. Мужчина повертел его в руках. Никаких других странных проявлений не было.

– И какое ваше последнее условие? – все-таки спросил он.

– По империи рыщут двое убийц. Среди Синиц известны, как Синий и Лиса. Настоящие имена Фрей и Лисбет. Оба опасные. Они нужны мне живые.

Дух Кетилла в трости вскинулся, услышав имя Фрея. Он помнил его. Помнил рану, которую нанес ему. Помнил его кровь. И хотел еще. Как и его хозяин.

Гость какое-то время думал, продолжая крутить в руках украшение из белого золота.

– Хорошо. Мы найдем этих людей.

На этом разговор постепенно начал сходить на нет. Аберфорт устал. Собственно, как и его гость. Беседа выжала их обоих. Очищение. Важность обсуждения, которое должно было сформировать дальнейшее их сотрудничество. И настороженность за своим собеседником. Оба были опасные, серьезные союзники, которые с течением времени могли стать врагами. И каждый это понимал. Уже в самом конце беседы, Ялиэтто все-таки смог уговорить мага повидаться с дочерью, но только в следующий раз. Аберфорт просто из принципа навязал свои условия даже здесь. К тому же, где сейчас в подземелье искать эту девчонку?

Глава тайной службы покинул комнату и в сопровождении Осмо отправился в обратный путь. Аберфорт с облегчением откинулся в кресле. Усталость брала свое, сегодня он играл не на своем поле. Однако у него получилось провести беседу в нужном ему русле, сама утонченность и деликатность, и, что самое главное, навязать гостю брошку с душой внутри. Мало ли, как сложится будущее, а своя душа во дворце у него уже имеется. В прямом и переносном смысле. У хитреца Блааса не получилось бы лучше!

Немного отдохнув и придя в себя, глава Белого клана, взяв трость, покинул свой кабинет. Он прибыл домой ненадолго и у него было еще одно дельце, которое нужно было успеть сделать. Не менее важное.

Аберфорт был человеком целеустремленным. Медленно, шаг за шагом, он добивался своих целей. Не спеша, наносил удар за ударом в нужную ему точку, как он сам шутил, медленно вбивая гвоздь в крышку гроба. Если было нужно, то и в прямом смысле этого выражения. Такие случаи в его жизни были. Ждущее его дело, было из этого же разряда. Не спешное. Медленное. Повторяющееся. Но в будущем обещающее сумасшедшие результаты.

По пути к спуску на нижние ярусы, магу попались несколько учеников клана, идущих по каким-то своим делам. Заметив его, они нервно отступали в стороны и почтительно склонив головы, ждали, когда он пройдет дальше. Его боялись. И это правильно. Они все и он в числе первых – жалкие огрызки магов Смерти, были на грани вымирания и чтобы сохранить, хотя бы эти крохи, необходима жесткая дисциплина. Можно было сказать, что они на войне и это было бы правдой. Длинной, затяжной войне, длящейся уже несколько сотен лет. Поэтому в нынешнее время только внутренний порядок был шагом к необходимому результату.

Строгого порядка было добиться непросто. Многие Белые маги, даже молодые, были себе на уме, поэтому в какой-то момент пришлось воспользоваться спецификой их ремесла, а именно посеять в клане страх, что любого могут просто пустить на души для нужд их маленького, но достойного общества. Разумеется, необходимо было доказать всю серьезность данного заявления. Гинс сделал это, и не один раз. Он не был глупцом и под нож пошли лишь самые ненадежные. Удачно, что как раз недавно, нашелся один такой, выражающий явное желание убежать под Синее крыло. Разговор с ним был короткий и после него сомнительный член клана отправился прямиком в брошь, покоящуюся ныне в кармане, спешащего в столицу, главы тайной службы. Да, удачно.

Занятый такими мыслями и не обращая внимание на окружающее пространство, Гинс спустился до створок на девятый ярус. Последние четыре яруса были не жилые и не освещались, так что магу пришлось прихватить с собой факел, который теперь озарял собой вход на девятый ярус. Назвать препятствие дверьми не поворачивался язык. Створки. Только так и только с большой буквы. Не смотря на их небольшой размер, примерно три на три ярда, они вызывали восхищение. Своей красотой и своей наполненностью. С виду обычный серый камень был пропитан настолько густой магией Смерти, что даже испускал бледное свечение. Гинс чувствовал эти спокойные и ледяные волнения магии в камне. Это понимание истинной сущности его ремесла было той вершиной, к которой он только мог стремиться.

Светящаяся плоскость обеих створок была изрезана барельефом какого-то места. Неизвестно реального или вымышленного, но Аберфорт желал бы увидеть его своими глазами. Между пиками гор, над одной из которых светило солнце, была спрятана небольшая поляна, укрытая густой травой. Неизвестным художников с искусной точностью были воспроизведены все детали. Отражающиеся блики светила на склонах. Слегка склоненные от ветра верхние иголочки травяного покрова. Пролетающая вереница пчел и ползущая одинокая змея с краю картины. Каждая травинка и каждый камешек на склоне были вырезаны отдельно и с особой любовью, так что их можно было рассмотреть в мельчайших подробностях.

В центре этого природного великолепия стояло… нечто. Фигурой оно напоминало человека, но и только. Все внутреннее пространство тела представляло собой плотное ночное созвездие и каждая отдельная звездочка сияла по-разному. Лишь одна деталь давала подсказку, что эта фигура имеет некое отношение к земному миру. Там, где должно было находится лицо, была полумаска-череп, скрывающая верхнюю часть лица. Что это за фигура? Человек? Возможно, что и нет. Если внимательно присмотреться, можно было заметить утопленный в траве и слегка выглядывающий из-под травы, круглый постамент, как раз под силуэтом. Скульптура? Может быть.

Аберфорт сбросил с себя оцепенение открывшейся картины. Каждый раз она поражала его своей красотой. Удивляла мастерством работы. И манила своими секретами. Он вздохнул. Когда-нибудь… Когда-нибудь он сможет узнать, что это за место и самое главное, кто здесь изображен.

Провернув обычный ржавый ключ в неприметном отверстии, маг отыскал глазами ползущую змейку и нажал на нее. Одна створка сдвинулась и он толкнул ее. Не велика защита, но у себя дома ему больше было и не нужно. Тем более, что закрытыми эти ярусы были временно. Сначала надо разобраться во всем самому, а уже потом делиться этим с кланом. Не дело показывать ученикам, что они утратили, не предложив взамен способы возвращения былого. Моральный дух, чтоб его!

Магистр клана, не останавливаясь, проскочил по лестнице мимо девятого яруса. Сокрытое там тоже вызывало пристальное внимание и интерес, но пришлось оставить это для другого раза. Время было ограничено. И вот, наконец, он спустился на самый глубокий, десятый, ярус убежища своего клана.

Перед его взором открылся очень широкий и длинный в несколько сотен ярдов коридор. Необходимости в освещение больше не было и маг поставил факел в держатель справа от входа. Из скрытых ниш под потолком струилось белое молочное свечение, рассеивающее густой мрак вытянутого помещения. Свет водопадом опускался к полу постепенно все больше рассеиваясь, так что яркое освещение наверху сменялось сгущающимся мраком снизу. Темная лунная ночь – приходило первое сравнение. Но ночь не на открытом пространстве, а здесь, в отблесках серого отполированного мрамора на много десятков ярдов под землей.

Мужчина неспешным шагом, припадая на трость, дошел до середины большого помещения, не обращая никакого внимания на проходы с обеих сторон, и остановился. Он прекрасно знал, что там находится. Закрыл глаза, очистил разум и ощутил его. Ощутил мертвый покой усопших, исходящий из тех самых комнат по бокам. Там находились захоронения высотой в три яруса, установленные прямо в помещении и в каждом лежал маг Смерти, закончивший свой путь здесь, на земле. Десятый ярус был усыпальницей членов клана и можно было предполагать, что когда-то все десять ярусов предназначались именно для этого. К прискорбию, нынешние маги жили на останках прошлого. Во всех смыслах.

Впервые попав сюда, магистр изучил почти каждый уголок и даже позволил себе вскрыть парочку гробов, в которых обнаружились иссохшие останки. Но не только. К его удивлению, почти с каждым скелетом покоилась книга. Ничем не примечательная рукопись пожелтевших страниц в переплете из белой кожи. Однако, находящееся внутри вызывало трепет. И гнев. Трепет от понимания, какое сокровище попало в его руки. Каждый рукописный текст был историей упокоившегося когда-то здесь мага с его мыслями и научными изысканиями о природе магии Смерти, которые теперь могли помочь научиться ему самому. Почерк везде был разный, из чего можно было предположить, что каждый экземпляр писал лично владелец захоронения. В гнев же приводила глупость предыдущего главы клана, который просто махнул рукой на лежащие прямо перед самым его носом сокровища.

Гинс стоял в середине коридора с закрытыми глазами, пропуская через легкие и самого себя весь тот застывший ледяной покой. Чем больше он пропитывался им, тем больше ощущал приближение той стороны. Сначала среагировало тело. Волоски на коже встали дыбом. Перестали ощущаться пальцы на руках от охватившего их онемения. Начали конвульсивно дергаться мышцы, пытаясь согреться. Затем наступил черед внутреннего проявления. Мысли хаотично забегали в голове, чтобы потом начать замедляться. Все медленнее и медленнее. Накатила сонливость. Граница, которую живой человек не должен был пересекать, манила и звала к себе. И Белый маг желал всей душой прикоснуться к ней и пойти дальше, но… не сейчас. Он пока не готов и вряд ли сможет вернуться. Поэтому пришлось собрать все свои силы и замереть на самой грани.

В первый раз, когда Гинсу, чуть ли не случайно, удалось пройти этот путь, он слишком поздно понял, к чему этот процесс может привести. Чего греха таить, он испугался. Лишь каким-то чудом ему удалось остаться в здравом уме и соскочить обратно со своего последнего вздоха. Словно кто-то ему помог, потому что не было никакого понимания, как у него это получилось. Возможно, просто сработали инстинкты магов прошлого. В тот день он напился. Чтобы забыть страх. Чтобы отпраздновать новое начало. Или продолжение старого, это как посмотреть. Но нет худа без добра. Теперь маг, познавший, что такое настоящий страх и как никогда ясно ощутив дыхание той стороны, не боялся ничего, с чем может столкнуться в реальной жизни. Он видел только препятствие. Проблему. Вопрос. И у каждого этой ситуации было решение.

Балансируя на грани, в ушах Аберфорта зазвучал неразборчивый шепот, доносящийся сразу со всех сторон. Он знал, что так будет и знал, что, а точнее кто, является источником звука. Маги Смерти, упокоенные здесь. Они были готов общаться, делиться своими знаниями, помогать. Но для этого их потомок должен стать сильнее и мудрее, чтобы неразличимое тихое бормотание обрело ясные и четкие очертания понятных слов.

Вокруг магистра Аберфорта Гинса, главы Белого клана, находилось его личное, на данный момент, кладбище, которое давало ему мощь. Ему и впоследствии его людям.

Мужчина открыл глаза. После отступившего мрака, в помещение теперь стало даже слишком светло. Голова была ясная, как никогда. Каждая клеточка тела пульсировала энергией. Он был готов ко всему. Вскинув голову, маг громко продекламировал, всплывшие в сознании строчки:

«Те речи не были новы, но по-новому воспринимались мной.

То, что раньше отрицал и от мысли лишь одной я содрогался,

Теперь мой ум внимал и откликался, теперь желал я всей душой

Себе покой дать. Понимание пришло, что в Смерти я нуждался».

Его голос эхом разнесся по всему помещению, разрушая покой этого места. Мужчина не боялся нарушить безмятежность, таящуюся здесь и побеспокоить мертвых. Наоборот. Он желал, чтоб его услышали. Чтобы те, кто уже ушел, знали, настоящая Смерть продолжает свое шествие по земле. И словно отвечая на его слова, Гинс почувствовал безмолвное одобрение.

– Я чувствую вас, слышу, но не могу до вас дотянуться, не могу разобрать ваши слова – ворчал мужчина, продолжив свое движение дальше – Возможно, статуэтка, про которую упоминали выкормыши Синих, мне бы помогла. Конечно, справлюсь и без нее, но это займет какое-то время, которого у меня мало.

Дойдя почти до конца коридора, маг опять остановился. И снова путь ему преграждала память предков. Скульптура из мрамора. Перед ним на коленях стоял неизвестный мужчина в натуральный рост. Его голова с закрытыми глазами откинута назад. Руки свисают по бокам, а расслабленные кисти покоятся на полу. Из одежды только набедренная повязка. От того, чтобы человек не повалился назад, его аккуратно придерживало нечто. Создание, представляющее собой что-то среднее между человеком и стервятником. Телом ему был человеческий скелет, однако из его спины вырастали большие крылья по хищному сужающиеся к концу, а вместо головы был человеческий череп на длинной шее из множества позвонков, который был склонен ко лбу безмятежного человека. Из-за разницы в росте, создание было раза в полтора выше, ему пришлось сгорбиться и немного припасть к земле. В скульптуре не было ни капли агрессии. Только забота. Поддержка.

Значила ли хоть что-то эта картина? Или просто придавала уют местным могильникам? Неизвестно. Оставалось надеяться, что местные хозяева когда-нибудь прольют свет на эту загадку.

Конечная цель Аберфорта была чуть дальше. Он обогнул скульптуру. Перед ним плотными рядами в три яруса стояли каменные усыпальницы, уходящие в глубь. В них он еще не заглядывал, просто не хватило времени. Так что, кто покоился в них было неизвестно, но вызывал определенный интерес тот факт, что они были расположены в главном зале, обособленно от остальных останков.

Усыпальницы были вокруг. Мужчины протискивался между ними, задевая плечами их стенки и неудобно опираясь на трость перед собой, настолько плотно они располагались. Наконец он вышел на маленький пяточек, к которому он стремился. Ничем не примечательное место, за исключением того, что оно было скрыто от посторонних глаз. В его центре скромно стояло старое надгробие, сохранившееся хуже, чем все остальное окружение. Растрескавшиеся и сколотые углы по бокам. Прочертившие ровную поверхность трещины. По сравнению с остальными произведениями искусства вокруг, эта обычная плита не вызывала никакого интереса. Гинс усмехнулся. Как бы не так!

Белый маг уселся на восточный манер в ярде от памятника, вглядываясь в частично разрушенный от времени рисунок. Он успел уже заучить его наизусть. Трость положил рядом на расстоянии вытянутой руки. Не закрывая глаза, расслабился. Задышал размеренно, отрешаясь от окружающего. Отпустил эмоции, волновавшие его. Почувствовал, что тело начинает терять свой вес. Сознание начало размазываться…

– И долго ты будешь сидеть, уставившись в одну точку? – слегка театрально и неожиданно раздался молодой женский голос со стороны.

Гинс вздрогнул и его разум быстро собрался обратно в одну плотную цельную личность. Слишком быстро. Такой резкий переход выводил из равновесия и это было… неприятно.

– Чтоб тебя… – выругался мужчина и повернул голову на голос.

Молодая девушка сидела на третьем ярусе могильника, положив голову на согнутую в колене ногу и уперевшись обеими руками в самый краешек гроба. Вторая нога была свешена с возвышения и игриво болталась. Старая кровь аристократии сразу бросалась в глаза. Белая кожа и стройное тело. Тонкие руки и изящные пальцы. Высокий лоб и зауженный к подбородку овал лица. Дорогой ярко-синий костюм для верховой езды дополнял картину. Идеальный представитель «голубой крови», если бы не остальной мелкие штрихи. Вместо узких женских сапожек, тяжелые армейские ботинки. Вместо аккуратно уложенной длинной прически, небрежно взлохмаченные рыжие волосы до плеч, словно девушка только проснулась. Хотя с нее станется провести ночь в таком месте. Или, самое меньшее, проходить в таком виде весь день. Пристальный взгляд ярких насыщенно-желтых глаз, в которых искрилось сумасбродство, был направлен на мужчину.