Переживания души

Глава 1, часть 1

Пролог: Всё, что я помню, — это белый, нежно-белый свет. Как идеально выглаженное бельё или свет, когда ты рождаешься на свет. Что начало, что конец — всё имеет одну суть: когда рождаемся, видим белый, когда умираем — видим свет в конце тоннеля. Глаза утопают в белоснежности этой комнаты, но ничего идеально белого нет. Напротив меня сидит мужчина, вид его блаженный и совершенный, будто бы ему без разницы, сколько здесь сидеть.

— Эй, мужик!

— Да-да, что же тебе нужно? — с невозмутимым лицом сказал он, втыкая ручку и просматривая бумагу, лежащую на его деревянном столе.

— Какого хрена, чувак? Где мы?— Что же ты такой резкий?

— Как я ещё должен реагировать? Что за хрень, мужик, ты мне, может, ответишь?

— Ммм... Нет, не хочу, — сказал он, запрокинув голову вверх, словно в этом ослепительно белом свете он пытается найти небо.

— Эээ, а зачем ты тут нужен?

— Да не знаю... Ты вот лучше знаешь. Скажи мне своё имя.

— Имя? Ты смеёшься? Зачем оно тебе?

— Ну как зачем? Мне записать надо.

— Давай ты не будешь кормить меня какой-то ерундой, объяснись, — сказал я, ударив по столу и выбросив его чёртову бумажку подальше.— Что же ты делаешь, юнец? Ты стесняешься имени?— Нет! Вовсе нет... Просто... Я не помню его... — резкая боль в голове повалила меня на пол, заставляя биться в жутких конвульсиях.— Ух ты... Ты не знаешь своего имени.— Да лучше прекрати это, ублюдок! Чё за фигня?!— Это случается со всеми, кто сюда приходит. Ну, я, в общем, пойду, может, я дождусь, когда ты назовёшь своё имя...— Чувак, ты куда?! Почему ты оставляешь меня?После моих слов мужчина вышел за дверь, которая чудом сразу же исчезла, как только захлопнулась. Жуткая боль, накатившая как волна цунами, отступила так же, как и появилась. В комнате остался только я, стол и его проклятый лист, который, кажется, я выбросил, и он уже должен был утонуть в чёртовой белоснежной лаве. Но он остался здесь, как и ручка. Сев на стул, я принялся жадно разглядывать лист.

Предисловие к первой главе:

«Существование предшествует сущности».

— Жан-Поль Сартр.

В моей жизни не встречались люди, которые абсолютно злы. За каждым злом стоит поступок, не важно какой. Когда вы всматриваетесь во тьму, на своё удивление, вы станете её понимать. Реагировать гневом на зло — значит повторять тот же сценарий, что и создало зло. Всматриваться в бездну — не равно быть злым. Это скорее способ проявлять больше милосердия. Но если мыслить как бездна, то вы станете частью её самой.— Уилисс Хлоралл.

Арка 1,часть 1 «Пой же, Франческа»

Зачем жить? Зачем иметь имя? Что изменится от того, как меня будут звать? Странные вопросы для ищущего причину жить. Кажется, вот вроде, возьми и скажи — всего-то нужно открыть рот и произнести буквы, но если задуматься над этим по-настоящему — перехочется жить. Это как пытаться искать причину жить: чем больше думаешь, тем меньше хочется, всё до банального гениально в этом смысле.

— Братик, спасибо тебе! — резвый голос моей слепой сестрёнки раздаётся на весь дом. Она... привыкла так говорить, может, ей хочется, чтобы её слышали.

— Да не за что... — отчасти смущаясь, я прижимаюсь к стулу.

— Откуда ты знаешь, что я хотела именно эту книжку?! Ты просто удивителен! — от счастья она запрыгнула мне на руки. Страшно представить, что она настолько тонко улавливает моё присутствие.

— Ну... Она была единственная в книжном со шрифтом Брайля, вот её и взял...

— Ты лжёшь... Наверное... — эти слова пробили как резкий звон колоколов, бьющих в самое сердце. Она знает, а я знаю о том, что она знает, но мне всё равно стыдно признать, что я читал её записи.

— Да, может быть... — лучше всё же признать своё поражение, её никогда мне не обмануть... Я плохой лжец.

— Спасибо тебе большое! — она продолжила меня обнимать так же, будто бы этого разговора и не было.

— Ладно, может, ты чего-то съесть хочешь, сестрёнка? — я знаю, что у нас мало продуктов, но надеюсь на то, что смогу сделать ей то, что её порадует.

— Пудинг! Большой пудинг! — радостно выкрикивала она название своего любимого лакомства, размахивая руками и почти попадая мне по лицу.

— Хорошо... Хорошо, — пытаясь улыбаться, поглаживаю её по голове и укладываю обратно в постель с новоподаренной книгой. Пол скрипит, создавая будто даже в моём доме какое-то неуловимое шаткое положение, словно он вот-вот рухнет и я полечу в пропасть бездны.

— Так, где, мать его, это всё сложено... — В коридоре раздался дзынькающий звук колокольчика.

— Уилисс, ты дома? — раздался голос девушки из-за дверей парадной.

— Да! Подожди секунду! — Вытирая руки, побежал к двери. Открыл дверь — передо мной стояла девушка.

— Привет, Уилисс, ты сегодня пропустил пары и, в общем...

— В общем — что?

— Я принесла тебе конспекты по предметам, но это не сильно важно...

— Так что важно-то? Что-то случилось?

— Эх-х... Уилисс, ты всегда такой нетерпеливый?

— Нет, просто ты всё медленно говоришь.

— В общем, где твоя сестрёнка?

— Нельзя было сразу спросить? В комнате она, проходи.

— Ура! — Они чем-то похожи в этом смысле.

— Лия! Как я тебя долго не видела! — Мика упала к ней и стала тереться лицом о щёки моей сестрёнки. Это забавный контраст, хотя разница в возрасте у них приличная вроде. Вернувшись на кухню, я только слушал доносящиеся из комнаты разговоры, пока готовил ей пудинг из того, что было.

— Надо бы календарь этот выкинуть, уже остановился на дате, когда умерли родители, и не продолжался... — Проговаривая мысли вслух, я аккуратно сложил его в пакет и бросил под стол. Самое время убрать то, что застряло в 1983-м, а ведь столько времени уже прошло.

— Давай помогу! — Не знаю, то ли у неё привычка такая — громко говорить, то ли она специально.

— Да берись уж... — Промямлил что-то ей и пошёл в комнату к сестре, скинув всю готовку на Мику.

— Братик, братик! Смотри, что Мика мне подарила! — Ещё одна книжка... Мы как будто думаем об одном и том же, но эта из другой серии.

— Ого! Как она тебя обожает! — Поглаживая её по голове, я искренне радовался тому, что у Лии есть тот, кто ещё с ней поговорит и даже подарит...

— Да! Сестрёнка Мика такая добрая, хе-хе. Братец, братец! — вскрикивала она, подпрыгивая на кровати.

— Что такое, Лия?

— Я хочу, чтобы сестрёнка Мика стала моей настоящей сестрёнкой!

— Это как? — По-моему, странная просьба: если она уже сестрёнка, то как по-другому?

— Женись на ней!

— Пха-пха! Чего-чего?

— Ммм? Ты не услышал? Я же сказала...

— Да услышал. Как ты себе это представляешь?

— Братец, ты что, не хочешь? — Интересно, насколько у неё всё просто. Я надеюсь, Мика на кухне не слышала этого. Но, смотря на Лию и на то, как на меня жалобно смотрят, честно говоря, сложно отказать.

— Ну, там же люди встречаются, там, романтика всякая...

— Бе! Это слишком сложно!

— Да-да, — решил больше не углубляться в эту тему, потому что её что-то совсем понесло.

— Лиечка, пудинг! — В комнату зашла Мика, держа в руках тарелки с пудингами.

— Хау, спасибо, ты такая хорошая, — сестрёнка расплылась в улыбке, поедая пудинг.

— Как вкусно! — не пережевав, пытается говорить Лия, приложив ладонь к щеке.

— Сначала прожуй.

— Братик, не сердись так, действительно вкусно же.

— Спасибо, Лия, ты такая хорошенькая, хе-хе. — Эти двое, жесть, ещё и говорят одинаково.

— Уилисс, чего сидишь с такой постной миной?

— Ощущение, что я тут вторгаюсь в вашу идиллию.

— Да, так и есть!

— Вы охренели, по-моему!

— Бе-е-е!

— Молодец, Лия, так ему и надо.

— Кх... Не, ну вы точно охренели!

— Не бузи, Уилисс, бяка ты эдакая, хех. — Не знаю, чего они добиваются, но выводить меня из себя им явно нравится.

— Хорошо, не буду.

— Эй, ну чего ты? Мог бы возразить что-нибудь интересное, — эх-х, ничего нового: вроде смирился, а теперь снова по новой.

Так прошло несколько часов, пока Лия и Мика умилялись и играли друг с другом. Прибравшись на кухне, ко мне вышла Мика, собиравшаяся уходить.

— Давай проведу, время позднее уже. — Накинув что было под стать сентябрю, мы вышли на улицу. Мика говорила как всегда шутки про любовь — что я просто хочу побыть с ней побольше, — а потом смущалась от того, что говорила.

— Мика, ты же даже любовных романов за 18 лет жизни не прочитала, откуда у тебя такое рвение?

— Гх, да... Да что ты такое говоришь! Всё я читала.

— Да? Ну назови хоть один? — Она будто бы не знает, что мне легко застать её врасплох.

— Э... Э-э, ну этот... «Милый город». — Ага, конечно.

— Только что придумала? — Её щёки немного покраснели от смущения, и дальше она шла полностью молча. На небе уже потихоньку вырисовывались звёзды, иногда исчезая за крышами жилых домов.

— Уилисс, ты завтра пойдёшь на пары? — решила разбавить молчание Мика.

— Нет, завтра же суббота.

— Угх... — Неужели она завтра собиралась идти на пары, которых нет, или эффект от прошлого разговора ещё даёт о себе знать? В общем, неважно.

— Не хочешь, может, взять тогда завтра сестрёнку и...

— Что «и»?

— Прогуляться... — А-а-а, она просто не сразу сформулировала мысль, как всегда.

— Наверное, стоило бы. Она уже давно не выходила никуда, пусть и не видит. — Лицо Мики после последних слов немного напряглось — кажется, это её расстраивает. Скорее, осознание того, что Лия редко выходит на улицу.

— Пока, Уилисс! Только не забудь, я за вами зайду! — Сразу переключилась в свой обычный активный режим и убежала в дом. Как у неё это получается делать? Я тоже так хочу! Меня, правда, всё время смущает, что и она стала так много заботиться о Лии... Когда же это началось? Может, с самого начала, как родители умерли четыре года назад, или нет? В общем, это не сильно важно: если бы было по-другому, я, может, и не выдержал бы такой нагрузки. В доме, как всегда, горит свет. Хотя не знаю, зачем я его оставляю, привычка, наверное.

— Братик, Мика уже ушла? — сходу задаёт вопрос Лия.

— Да, малышка, не беспокойся, я её провёл уже, — говорил сестре, поглаживая её.

— А... А это правда, что мы пойдём завтра куда-то?

— Да, Мика уже даже выбрала куда, так что не беспокойся, всё будет хорошо. — Мне тяжело ей отказать в чём-либо или огорчить.

— Ура!

— Я рад, что ты так воодушевлена! Но постарайся лечь спать: нам, может, завтра рано выходить. Всё, ложись, если что-то надо — кричи.

— Братик, ты всегда это говоришь, я и так уже знаю! — сказала Лия, надув щёки.

— Да-да, спокойной ночи.

— И тебе!

Зайдя в комнату, я лёг на кровать и буквально сразу провалился в сон. Всё не выходит из головы тот день: всего четыре года прошло, но всё как сейчас помню. Один и тот же сон — страшный сон, преследующий меня. Словно всё наяву... Только было бы хорошо, если бы это было всего лишь сном.

Утро пробивалось в окно золотыми лучами солнца, пусть мои шторы и были плотно задернуты. Иногда после такого сна — собственно, как и сегодня — чувствую себя отвратно, даже ужасно. Это словно бес, тянущий из меня все силы и ведущий на тот свет.

— Лия, вставай, а то проспишь, — сказал сестрёнке, зайдя в её комнату.

— Братик, куда просплю... — Лия ответила тихо, пытаясь подняться. — Мы же вроде никуда... — После этих слов она сразу увалилась обратно на подушку.

— Ты что, уже не хочешь с Микой идти?

— А-а-а! Мы сильно опаздываем? — сразу подхватилась с кровати, размахивая руками в разные стороны.

— Да я шучу, можешь потихоньку всё делать, ещё до встречи три часа.

— А? Да как ты можешь! — говорит Лия, надув щёки.

— Очень просто.

В общем, ей не стоит долго валяться: с такой нерасторопностью мы всё равно будем долго собираться.

Приведя себя немного в порядок в ванной, я долго оставался смотреть на своё отражение в зеркале.

— Ужасно... — Мне кажется, эта побледневшая от усталости кожа выглядит просто ужасно... Когда только я успел себя так запустить?

Выйдя из ванны, я вынужден повторять одни и те же действия своего дня сурка: готовка, помощь сестре, потому что ей приходится тяжко... Действительно, чем чаще задумываешься, тем меньше хочется... До сих пор сложно осознать, что сестрёнка потеряла зрение... В общем, неважно. Мне всё равно нужно что-то делать и помогать, всё же она единственный родной человек.

— Братик! — донёсся крик из комнаты.

— Да?

— Что горит?

После её вопроса я сразу выпал из долгих размышлений и увидел, что на сковородке всё дымит. Твою мать... Теперь опять всё заново готовить.

— Лия, что ты хочешь на прогулке? Может, съесть чего-то?

— Ммм, не знаю...

В принципе, очевидно — чего я только ожидал? Столько времени без улицы, вряд ли она особо помнит, что вообще продают.

— Может, мороженого?

— Хочу! — Мне кажется, это было ожидаемо.

В дверь раздался звонок. Странно, ведь до встречи ещё два часа.

— Уилисс, ты почему так долго?! Неужели ты...

— Что «я»? Чем уже согрешил? — Немного не пойму, что Мика хочет сказать, но она, как всегда, тормозит. Её щёки окрасились немного в розовый, и она попыталась ещё раз.

— Ты... Ты... А-а-а-а, не, не могу! Специально, наверное!

— Что специально?

— Доводишь специально!

— Как?

Она резко отвернула лицо и буквально выкрикнула:

— Прячешь порнушку!

— Нет, я уже её спрятал, в этом нет нужды.

— Да нет, что ты, я такое не читаю...

— А, ну раз ты так говоришь... то я пройду.

— Эй, ты чего делаешь? — выпалил на её толчок, но Мика уже побежала к Лие, напрыгнув на неё как хищник.

— Лиечка, ты такая... МИИИииЛАая! Можно я тебя ещё посильнее обхвачу? — Нет слов, одни эмоции. Лишь бы не задушила сестру.

— Мика, угомони чутка свой пыл.

— Да что ты такое говоришь! Ну она же такая миленькая, как отпустить можно?!

— Я и не говорил отпускать, хватку ослабь.

— Ладно... — С опечаленным лицом она села рядом с ней и перестала висеть.

С самого утра всё такое шумное, что, кажется, мои барабанные перепонки скоро не выдержат и лопнут от таких нагрузок. Мало этих двух, ещё за окном поют свои песни цикады — даже не поют, а орут скорее, редкие гости для нашего региона. Поставив обед, Мика и Лия общались о всяком, в основном о чём-то своём, личном, что мне слышать не стоит. Но в общем, пыл сестры, несмотря на всё произошедшее, не угасает совсем. Смотреть за таким, наверное, и является счастьем. Даже если тебе не нравятся лучи солнца, я всегда помню наставления мамы: «старайся ловить каждый момент» — и всё такое. Хотя пользуюсь ли я этим — вопрос хороший.

— Мика, может, ты дашь Лие хотя бы поесть? — Её тисканья моментами переходят границы дозволенного, точнее того, что не травмирует.

— Уилисс, ты последние дни какой-то не такой. Ты заболел, может?

— Ну-у-у-у, я думаю, если бы я щас валялся в кровати с температурой, ты бы покормила меня с ложечки и заботилась. — После этих слов Мика отвела взгляд куда-то в потолок и упала в обморок. Кажется, я переборщил: у неё регулярно такое, если её шкала милоты начинает зашкаливать.

— Эй! Мика! Очухайся уже.

— Хау...

— Ты злишься или что это значит? — Не умею понимать какие-то нечленораздельные слова, но попробовать стоит. — Может, ты головой ударилась, нет...?

— Нет, со мной всё шикарно!

Меня пугает то, как она быстро приходит в нормальное самочувствие, страшно даже...

Пока я мыл посуду за обеими, Мика уже собрала Лию к прогулке и сразу на ней повисла. Собственно, ничего нового: её убивает наповал всё, что оказывается из старой одежды. Наконец-то усадив Лию в инвалидное кресло и выйдя из дома, на её лице я читал какой-то абсолютный восторг от того, что она наконец-то сменила обстановку. Слышались разные запахи цветов: наши соседи всегда к концу августа выставляют целую аллею своих цветов, которая вместе с этим добавляет под окна и насекомых, с которыми потом приходится бороться ночью. Но всё же цветы от этого выглядеть хуже не перестают.

— Лиечка, у тебя всё хорошо? Ничего не мешает?

— Мика, было бы плохо — сказала бы. Чего ты прыгаешь?

— Ну... Ну...

— Э-э, ответ последует или нет?

— Неважно, — ответила как отрезала. Никогда её такой не видел. Помню, когда мы ещё в подгузниках бегали, Мика была очень заносчивой и противной, постоянно бесила — настоящий дьявол в юбке.

— Мика, что-то не так? — Лия неожиданно прервала мои размышления. Интересно, моя сестра и правда «видит» мир глубже, чем все? Мне хочется так думать.

— Нет, Лиечка, всё хорошо. — Честно говоря, её неестественная улыбка даже пугает немного. Эх, вот сколько её знаю, а всё равно не могу понять, что у неё на уме. Вот может ей сейчас плохо? В отчаянии или ещё что похуже? Знать бы ответ.

— Лиечка, держи.

— Хау... Какое холодное! — За такие моменты я бы всё отдал, лишь бы сестра радовалась.

— Аккуратнее ешь только. Может, тебя Мика покормит?

— А-а-а! А можно? Можно ведь? — Сзади стояла Мика, которая, кажется, уже готова была умереть от количества милоты.

— Да, если можешь, — Лия ответила и отвела лицо в сторону.

Твою мать, что же ты наделала! Она же опять в обморок грохнется.

Подойдя к карьеру, мы присели на лавку, и Мика начала свою милую экзекуцию по кормлению Лии, а я пока уставился в сторону воды и стал её рассматривать. В воде всё же есть что-то такое, чего нельзя передать словами... Скорее, то, что она кажется настолько великой — может, только мне. Лия сидела спокойно и ела с ложечки. Вроде всё хорошо, но меня пугает, что она совсем не улыбается. Вчера она как будто была более воодушевлённой, словно по облачкам счастья парила, а сейчас словно перелом случился.

— Уилисс!

— А? — Резкий крик Мики вырвал меня из мыслей.

— Что ты засел в облаках? Ты не видишь, у тебя сестрёнка опечалена?

— А мне станцевать может тогда? Мне кажется, ты её душишь, Мика, дай ей побыть немного с собой. — Зря я это, кажется, сказал: что-то теперь и у неё лицо перекосило, то ли от злости, то ли от грусти. Не проронив ни слова, мы просидели где-то около часа под стрекотание насекомых и полёт бабочек. Но теперь я будто стал главным злодеем: все косятся со стороны, и эти взгляды ловить неловко.

— Уилисс, ты завтра пойдёшь на пары или так и не будешь ходить? — Опять Мика первой обрывает тишину и покой.

— Да вот не знаю, вроде не хочу идти. А я сильно нужен?

— Я там одна постоянно хожу! Ну, Уилисс...

— Ладно... Ладно... Завтра, может быть, приду.

— Может быть?! Издеваешься, да?!

— Да приду, так устраивает?

— Ха! Завтра жду тебя в семь тридцать возле твоего дома! — Точно сатана в юбке, но ещё со щенячьими глазами.

Сестрёнка вроде немного даже повеселела и расслабилась, упав коленями на Мику.

Идя по улице обратно домой, по пути мы зашли в магазин канцелярии. Не ходить около нескольких месяцев в университет оказалось довольно занимательным делом: я уже даже обжился этим уютом. Вроде это называют золотой клеткой.

— А-а-а! Уилисс, смотри, смотри!

— Что ты там уже увидела?

— Какие милые брелоки, хочу! — Опять на те же грабли... Удивляюсь, как мы вообще тогда из магазина ушли, не прихватив всякой «милоты».

— Может, купить тебе?

— А... А... Можно? — Зачем строить такие глаза, когда тебе предлагают? Не выпрашивает вроде.

— Да, любой бери.

— Тогда...

— Стой, только не всё сразу! Лие тоже возьми. — Я понимаю, что это всё «миленькое», но у меня денег не хватит на всё и вся.

— Лиечка, какой тебе — с котиком?! Ха, а может, с собачкой?!

— Дай секунду подумать... Мика, не души её. — И опять после слов «не души её» я ловлю злобный оскал.

Оплатив им обеим брелочки и забрав себе пару тетрадок и ручек, мы вышли из магазина. Приятно смотреть на счастливые лица обеих, несмотря на то, что сегодня всё прошло не так весело, как задумывалось. Небо постепенно окрасилось в оранжевый цвет, заигрывая своими лучами с зеркалами на столбах. Всё вокруг поёт и дышит сентябрем. Почему раньше не замечал? Так красиво и безмятежно... Погода напоминает мне о том, как я сейчас живу: золото сыплется с деревьев, покрывая асфальт и создавая впереди ковровую дорожку.

— Пока, Уилисс! И тебе, Лиечка, тоже, но мне так не хочется с тобой прощаться! — Мика всегда виснет на ней и не хочет отпускать, но всё же сегодня, если задуматься, было не так уж и плохо.

— Уилисс, только попробуй завтра не выйти!

— Д-да...

Вот и всё, день постепенно подходит к концу. Дома сейчас опять придётся возвращаться к бытовым делам... Надеюсь, мы наберёмся сил ещё выйти. Ничего не меняется, одно и то же: каждый божий день один и тот же вид. Может, Мика права и мне действительно стоит возвращаться потихоньку в университет, а не превращаться в комнатное растение, которое только и может выполнять функцию заботливого брата или имитацию бурной жизни?

Ложась спать, я всегда обдумываю, как быть и что делать. На мне висит непомерный груз ответственности за другого, но при этом потихоньку, будто где-то за углом, сидит страшное ощущение, что моя жизнь тоже медленно уходит на дно вместе с этим.

— Уилисс, вставай!

Мне показалось или мне кричит женщина с кухни? Мика пришла? Но я же только уснул, откуда она могла взяться? Встав с кровати, надев какие-то смешные тапочки и выйдя на кухню, я чувствую, как в горле моментально застревает ком.

— Мама?

— Да, Уилисс, это я. Тебе что-то не нравится? Или ты ожидал кого-то другого увидеть?

— Нет, всё нормально...

— Давай садись. А, точно: позови Лию, пожалуйста, она, наверное, спит ещё.

— Лия! Подойди сюда.

После моего зова на кухню забежала девочка лет шести... Это точно моя сестра? Какого хрена она стала меньше?!

— Лия, ты не забыла, что у тебя сегодня первый день в школе?

— Нет, мамуль, волнуюсь сильно.

— Не переживай, всё хорошо будет, — мама закрыла шкафчик и улыбнулась после своих напутственных слов.

Ощущения как будто вполне реальные, но... Мама, ты же умерла ещё четыре года назад... До сих пор в толк не могу взять.

— Уилисс, ты ещё долго будешь носом в тарелку клевать? Заставлять ждать девушку — это неприлично, чтобы ты знал.

— Какую ещё девушку, мам? Меня вроде сегодня никто не ждёт, я один иду.

— Ах... Ты точно ещё не проснулся. Тебя Мика на улице ждёт — уже минут десять как пришла, кажется. Прости, готовила, за временем не следила.

— С каких это пор она меня ждёт, интересно?

— Уилисс, сынок, тебе память отшибло? Вы почти каждый день ходите — не разлей вода, и ты всегда её ждать заставляешь, потому что спишь до последнего момента.