Дневник экзорциста. Это история о семилетней девочке Ульяне, которая слишком рано поняла, что тьма вокруг не просто кажется — она смотрит в ответ

Голос, который не должен звучать

В тот день отец Алексей уехал рано. Он сказал, что вернётся к вечеру, и оставил мне простое задание.

— Смотри и записывай, — сказал он, надевая пальто.

— Что именно?

— Всё, что покажется странным.

— А если ничего не покажется?

Он улыбнулся.

— Это тоже можно записать.

Когда дверь закрылась, дом стал тихим. Не пустым. Просто тихим.

Я сидела за кухонным столом и смотрела в блокнот. Несколько страниц уже были исписаны короткими заметками.

Тень двигалась сама.

Комната стала глубже.

Иногда кажется, что дом слушает.

Я перечитала последнюю строчку и нахмурилась. Она мне не нравилась. Потому что в ней было слишком мало объяснений.

Я взяла карандаш и начала рисовать. Сначала просто линии. Потом дом. Потом окно. Я не заметила, как рука сама начала рисовать огонь. Пламя получилось высоким. Неровным. Линии уходили вверх и расходились в стороны.

Я остановилась. Почему я снова рисую пожар?

Я хотела перевернуть страницу. И в этот момент услышала звук. Очень тихий. Сначала я подумала, что это ветер. Но окна были закрыты.

Я прислушалась. Звук повторился. Шёпот. Настолько слабый, что сначала казалось, будто он идёт изнутри головы.

Я медленно подняла голову.

— Отец Алексей?

Тишина.

Я встала. Дом выглядел обычным. Коридор. Двери. Лестница. Но ощущение было другим. Как будто в доме стало на одного человека больше.

Я сделала несколько шагов. Шёпот снова прозвучал. Теперь чуть яснее. Но слова всё равно было невозможно разобрать. Он был слишком тихим. И слишком близким.

Я обернулась. Никого.

Сердце начало биться быстрее.

« — Это просто дом», — сказала я вслух.

Старые дома иногда скрипят. Иногда шумят. Иногда звучат странно. Но дома не шепчут.

Я стояла посреди кухни и пыталась не двигаться. Иногда, если не двигаться, странные вещи прекращаются. Но на этот раз было наоборот. Шёпот стал чуть громче.

Он шёл из коридора. Я смотрела на тёмный проём.

— Кто там?

Ответа не было. Но шёпот продолжался. Я не понимала ни слова. Звук был похож на дыхание, которое пытается превратиться в речь.

Я сделала шаг к коридору. И в тот же момент шёпот прекратился. Сразу. Как будто кто-то закрыл дверь.

Я стояла и слушала. Ничего. Только обычные звуки дома.

Я медленно вернулась к столу. Руки дрожали. Я открыла блокнот. Написала:

Сегодня я слышала шёпот.

Я подумала немного и добавила ещё одну строчку:

Он не говорил слов. Он просто пытался говорить.

Я закрыла блокнот. И в этот момент снова услышала звук. Но теперь другой. Тихий стук. Сначала один. Потом второй.

Я посмотрела на окно. На стекле медленно скользнула тень ветки. Ветер.

Я выдохнула. И вдруг заметила странную вещь. Тень ветки двигалась. Но ветка за окном была неподвижной.

Я смотрела на стекло. Тень медленно вытянулась. Потом согнулась. И на секунду стала похожа на руку.

Я моргнула. Тень снова стала обычной.

Я резко закрыла занавеску. Комната погрузилась в мягкий полумрак. Сердце всё ещё билось слишком быстро.

— Записывать, — прошептала я себе.

Я снова открыла блокнот. Но не успела ничего написать. Потому что в коридоре тихо открылась дверь.

Я замерла. Шаги. Медленные.

Я повернулась. На пороге стоял отец Алексей.

— Ты слышала.

Это был не вопрос. Я кивнула.

— Шёпот.

Он закрыл дверь и снял пальто.

— Где?

— В коридоре.

Он несколько секунд смотрел в темноту коридора. Потом тихо сказал:

— Понятно.

Я нахмурилась.

— Вам это не кажется странным?

— Кажется.

— Тогда почему вы не удивлены?

Он сел напротив меня.

— Потому что иногда такие вещи начинают происходить раньше, чем я надеюсь.

— Это из-за пожара?

Он немного подумал.

— Скорее из-за того, что было в огне.

Я вспомнила силуэт.

— Оно?

— Возможно.

— Оно шептало?

— Возможно.

Я обняла руками колени.

— Но я не понимала слов.

— Это нормально.

— Почему?

Он посмотрел на блокнот.

— Потому что иногда сначала приходит звук.

— А потом?

— Потом смысл.

Мне это совсем не понравилось.

— Значит, он ещё вернётся.

Он молчал несколько секунд. Потом встал и подошёл к полке. Среди книг он достал маленький деревянный крест. Очень простой. Он положил его на стол передо мной.

— Пока он будет лежать здесь.

— И что это изменит?

— Наблюдение станет сложнее.

— Для кого?

Он посмотрел на окно.

— Для того, кто привык смотреть из темноты.

Я осторожно взяла крест. Дерево было тёплым.

— А если он всё равно будет шептать?

Отец Алексей немного улыбнулся.

— Тогда мы начнём учить тебя отвечать.

Имя, которое не любят произносить

Вечером дом стал тише, чем обычно. Не той тревожной тишиной, которую я помнила из приюта. Здесь она была осторожной. Как будто сам дом слушал, не произойдёт ли что-нибудь ещё.

Крест всё ещё лежал на кухонном столе. Я несколько раз подходила к нему и трогала пальцем. Дерево оставалось тёплым, словно его только что держали в руках.

Отец Алексей долго ходил по дому. Он открывал окна. Закрывал их. Проверял двери. Иногда останавливался посреди комнаты и просто слушал.

— Вы что-то ищете? — спросила я.

— Скорее проверяю.

— Что?

Он посмотрел на потолок.

— Как ведёт себя дом.

Мне это показалось странным.

— Дом может вести себя по-разному?

— Старые дома — да.

— А этот?

Он немного подумал.

— Пока нормально.

Он подошёл к столу и взял крест.

— Пойдём.

Мы вышли в коридор. Он остановился у входной двери и тихо коснулся дерева крестом. Потом что-то прошептал. Я не разобрала слов.

— Это молитва? — спросила я.

— Часть.

Он сделал то же самое у окна. Потом у лестницы. Потом у двери моей комнаты.

Я шла за ним и старалась не задавать слишком много вопросов. Но один всё-таки не удержала.

— Вы защищаете дом?

Он кивнул.

— Немного.

— От чего?

Он посмотрел на меня.

— От того, кто может попытаться войти.

Я вспомнила шёпот.

— Но он уже был здесь.

— Возможно.

Он немного помолчал.

— Но иногда между «быть рядом» и «войти» есть разница.

Когда мы вернулись на кухню, небо за окном уже потемнело. Я сидела за столом и рисовала в блокноте. Сначала дом. Потом окно. Потом сама не заметила, как снова нарисовала огонь.

— Он всегда выглядит одинаково? — спросил отец Алексей.

Я вздрогнула.

— Что?

Он кивнул на рисунок.

— Огонь.

Я посмотрела на страницу. Пламя действительно выглядело почти так же, как на прошлых рисунках.

— Наверное.

— Интересно.

— Почему?

Он не ответил. Вместо этого взял карандаш и аккуратно провёл линию рядом с моим рисунком.

— А теперь попробуй вспомнить одну вещь.

— Какую?

— Что ты почувствовала, когда увидела его в первый раз.

Я закрыла глаза. Передо мной снова возникло окно приюта. Огонь. И силуэт.

— Холод.

— В огне?

— Да.

Он тихо выдохнул.

— Это важно.

Я открыла глаза.

— Почему?

Он смотрел на рисунок.

— Потому что настоящий огонь даёт тепло.

Я не сразу поняла.

— А тот?

Он слегка покачал головой.

— Иногда вещи только выглядят как огонь.

Мы долго сидели молча. Дом снова звучал обычными ночными звуками. Скрип половиц. Часы. Ветер. Я почти успокоилась.

И в этот момент услышала его снова.

Шёпот. Он был слабым. Но на этот раз я сразу поняла, что это не ветер.

Я подняла голову.

— Он здесь.

Отец Алексей сразу замер.

— Где?

— Не знаю.

Шёпот звучал странно. Он был ближе, чем раньше. И медленно становился яснее. Я не понимала слов. Но теперь звук был… похож на речь. Я почувствовала, как внутри появляется холод.

— Ты слышишь слова? — тихо спросил он.

Я прислушалась. Шёпот будто пытался сложиться во что-то понятное. Несколько звуков. Пауза. Снова звук. И вдруг одно слово стало чётче остальных. Я не знала, почему, но оно звучало тяжелее. Словно его произносили осторожно.

— …лиал…

Я резко вдохнула.

— Что?

— Повтори.

— Я не уверена.

Я снова прислушалась. Шёпот затихал. Но один звук всё ещё оставался.

— …лиал…

Я посмотрела на него.

— Вы знаете это слово?

Отец Алексей не ответил сразу. Он медленно опустился на стул. Его лицо стало серьёзным. Очень серьёзным.

— Скажи ещё раз, что ты услышала.

— Лиал.

Он закрыл глаза на секунду. Потом тихо сказал:

— Похоже на окончание имени.

— Чьего?

Он смотрел на стол. На крест. На мой рисунок огня. И наконец сказал почти шёпотом:

— Если я прав…

Он сделал паузу. Будто сам не хотел продолжать.

— …то это Белиал.

Я никогда раньше не слышала этого слова.

— Это демон?

Он медленно кивнул.

— Один из самых старых.

— Он живёт в огне?

— Он живёт там, где люди думают, что могут обойтись без света.

Мне стало холодно.

— И он смотрел на меня.

— Да.

Я вспомнила окно приюта. Силуэт. Взгляд.

— Почему?

Отец Алексей долго молчал. Потом сказал тихо:

— Вот это нам и предстоит узнать.

В ту ночь я долго не могла уснуть. Шёпот больше не возвращался. Но перед тем как закрыть глаза, я вдруг подумала о странной вещи.

Если у него есть имя… значит, он тоже знает моё.

Ночь, которая смотрит в ответ

После того как отец Алексей произнёс это имя, дом словно стал тише. Не сразу. Сначала ничего не изменилось. Часы продолжали тихо отсчитывать секунды. Ветер трогал ветви за окном. Половицы иногда отзывались на холод. Но внутри дома появилось другое ощущение. Как будто стены тоже услышали это слово.

Белиал.

Я повторила его про себя. Оно звучало тяжело. Медленно. Словно камень, который катится по ступеням.

« — Не стоит произносить его часто», — сказал отец Алексей.

Я подняла голову.

— Почему?

— Некоторые имена лучше держать подальше от языка.

— Он может услышать?

Он посмотрел на меня внимательно.

— Возможно.

Я замолчала. Мы сидели на кухне. Свет лампы был мягким, жёлтым. Тени лежали спокойно. Но теперь каждая из них казалась чуть глубже.

— Вы его видели раньше? — спросила я.

Отец Алексей долго не отвечал. Потом сказал:

— Нет.

— Тогда откуда вы знаете?

Он медленно провёл рукой по столу.

— Есть вещи, о которых люди узнают не потому, что видели их сами.

— А как?

— Потому что слишком много других людей исчезли после встречи с ними.

Мне стало холодно.

— Он убивает?

— Не всегда.

— Тогда что?

Он посмотрел на окно.

— Иногда хуже.

Я не поняла. Он немного помолчал.

— Иногда такие существа просто… ломают человека.

— Как?

— Медленно.

Он постучал пальцем по столу.

— Страхом. Одиночеством. Сомнениями. Они делают так, что человек сам начинает разрушать свою жизнь.

Я вспомнила приют. Ту ночь. Тот взгляд.

— Он хотел, чтобы я сгорела?

Отец Алексей покачал головой.

— Нет.

— Тогда почему огонь не тронул меня?

Он долго смотрел на меня. Потом тихо сказал:

— Потому что ты была ему нужна.

Эти слова повисли в воздухе. Я почувствовала, как внутри что-то сжалось.

— Зачем?

Он не ответил.

— Вы знаете?

— У меня есть догадки.

— Какие?

Он вздохнул.

— Иногда такие существа не уничтожают сразу. Они наблюдают. Проверяют. Смотрят, кто способен видеть их.

Я вспомнила тень на кухне. Шёпот. Огонь.

— Значит, он смотрит на меня.

— Да.

Мы долго молчали. Потом отец Алексей встал.

— Пора спать.

— Я не хочу.

— Я понимаю.

Он положил руку мне на плечо.

— Но страх становится сильнее, если не давать себе отдых.