- -
- 100%
- +
Она натягивает огромные солнцезащитные очки, откидывается на сиденье и командует:
— Поехали. Пока я не передумала. И заедем в аптеку — мне нужно что-то от нервов. Успокоительное. Пару кило.
Я завожу мотор. «Рендж Ровер» мягко трогается с места, и мы уезжаем.
Карлос стоит у двери склада, глядя нам вслед. Его глаза всё ещё не моргают.
Глава 5. Аптека
Мы останавливаемся у аптеки. Через несколько минут Норма выходит с бумажным пакетом, который держит на вытянутых руках, будто он может взорваться.
— Значит так, — начинает она строгим голосом, но тут же сбивается на шёпот. — Я взяла всё, что там было. Три вида пластырей — один с крокодилом, один с обезьяной и один просто зелёный, наверное, от пиявок. Бинты. Много бинтов. И зелёнку. Ты умеешь накладывать швы? Умеешь? Нет? Я тоже нет. Но мы научимся. По ходу дела.
Она засовывает всё обратно, застёгивает пакет и убирает под сиденье. Затем поворачивается ко мне и вдруг, неожиданно серьёзно, кладёт ладони на мои щёки.
— Слушай, там, в аптеке, пока выбирала бинты… я представила, как ты перевязываешь мне руку. Или я тебе. И мне стало не по себе. Потому что я поняла: я не хочу, чтобы один из нас истекал кровью в этих чёртовых джунглях. Давай пообещаем друг другу: мы не будем героями. Мы будем умными. И вернёмся домой. Вместе.
Она уже застёгивает ремень безопасности, но спохватывается:
— Мы поедем через фавелы? Ты карту проложил? Или опять будешь полагаться на удачу?
Я кивнул в сторону навигатора.
— Умница. Тогда в путь. Джон, наверное, уже заждался. И я переживаю. Вдруг его съели? Или того хуже — подружили с местными?
Она усмехается, но в смехе слышится тревога.
«Интересно, — думает она, глядя на дорогу, — что я делаю в этой тачке? Месяц назад я боялась выйти на сцену без грима. А теперь еду в джунгли. С мужчиной, который называет меня Нормой. И мне не страшно. Странно».
— Поехали, Робинзон. Приключения начинаются. И пусть мачете будет под рукой. Но если нам попадётся что-то слишком большое, мы развернёмся и поедем в другую сторону. Я не подписывалась на встречу с тираннозавром. Даже ради Эльдорадо.
Глава 6. Дорога в никуда
Мы едем на северо-запад. Проезжаем города — сначала многолюдные, потом всё более пустые. А потом мы видим опустевшие поселения.
Словно люди впопыхах уезжали, бросая вещи. Разбитые окна — как глазницы черепов. Вывески качаются на ветру. Брошенная детская кукла без одной руки.
Норма молчит первые полчаса. Потом снимает очки и прижимается лицом к стеклу.
— Они просто… встали и ушли?
Мы проезжаем мимо заправки с разбитыми окнами. Насосы торчат, как ржавые цветы. Норма поёживается.
— Когда мы снимали нуар, художники специально старили вывески, разбивали стёкла, бросали куклу без руки для настроения. А здесь… здесь это по-настоящему.
Она замолкает, указывая пальцем в лобовое стекло. Кукла. Платье выцвело, одна рука валяется в пыли поодаль.
— Останови, — просит она, но тут же передумывает: — Нет, не надо. Просто… быстрее проезжай.
Она отворачивается от окна, сжимается в кресле.
— Ты понимаешь, что это не просто бандиты? Здесь война была? Или эпидемия? Почему Джон молчал про это? Господи, мы влезли в фильм ужасов, где в конце все умирают.
«Кроме меня», — думает она. — «Я уже умерла. И ничего, живу. Может, и они выживут?»
— Ладно. Драма закончена. Всё, что мы видим — прошлое. А мы едем в настоящее. И, надеюсь, оттуда — в будущее. — Она кладёт ладонь на мою руку. — Если увидишь, что я трясусь — не обращай внимания. Это акклиматизация. У меня всегда так перед страшными сценами.
«Джон, — думает она, — надеюсь, ты живой, идиот».
Глава 7. Погоня
Проезжая по пустой дороге, краем глаза я замечаю на обочине потрёпанный пикап. Спустя короткое время его капот мелькает в зеркале заднего вида. Он преследует нас.
Норма не сразу понимает. Она смотрит в окно на деревья. Но когда видит моё напряжённое лицо, медленно оборачивается.
— Это тот самый пикап? — её голос неожиданно спокоен, но слишком тих.
Она смотрит в зеркало. Её пальцы впиваются в подлокотник.
— Это не случайность, да? Они знают, что мы едем к Джону? Что им нужно? Деньги? Машина? Или они — мародёры?
Норма резко поворачивается. В её глазах — не паника. Холодная, собранная решимость.
— Ладно. Драма отменяется. Что делаем? Останавливаться нельзя. Может, оторвёмся?
Она лезет под сиденье, вытаскивает аптечку, потом замирает, понимая, что это не поможет, и отбрасывает её назад.
— Если они начнут стрелять… — она сглатывает. — Я не умею стрелять. Но если совсем худо — попробую.
Она сжимает мою руку на руле.
— Только не вздумай быть героем. Если придётся бросить машину и бежать в джунгли — бежим. Вместе.
Её дыхание учащается.
— Они всё ближе. Что делаем?
Не успевает она договорить — раздаётся выстрел. Короткая очередь по колёсам.
Норма пригибается, но тут же выпрямляется.
— Они стреляют! По колёсам! Хотят нас остановить!
Машину ведёт в сторону. Норма хватается за поручень.
— Не останавливайся. Пусть колёса разваливаются — дави на газ. Мы должны доехать до поворота, где дорога уходит в лес. Там они нас не достанут.
Она наклоняется вперёд, нашаривает под сиденьем холодную сталь дробовика.
— Я сейчас научусь стрелять. Экспресс-курс.
Ещё одна очередь прошивает правое зеркало. Осколки сыплются на сиденья. Норма не закрывает глаза.
— Скажи, что мы выберемся. Мне нужно это услышать.
— Выберемся, — говорю я.
Она снимает дробовик с предохранителя.
— Ну давай же, сукин сын. Подойди поближе. Я покажу тебе, как пугать голливудских звёзд.
Её пальцы касаются моей руки. Ледяные. Живые.
— Я люблю тебя. И если мы умрём — я тебя убью. А теперь — жми на газ.
Не успеваю я опомниться — Норма разворачивает ствол и нажимает на спуск. Грохот оглушает. Дробь уходит в решётку радиатора преследователей. Пикап виляет и на полном ходу влетает в лесную чащу.
Мы выжили.
Глава 8. Деревня
Деревня появилась не сразу. Сначала — только запах. Дым, жареная рыба, влажная земля и что-то сладкое, почти гнилое, но не противное. Потом — звуки: детский смех, стук топора, далёкий лай собак. И только потом — силуэты хижин, вырезанные из тумана.
Это было не поселение, а скорее живой организм, вросший в землю. Хижины стояли на сваях, крытые пальмовыми листьями. Между ними вились тропинки, утоптанные до блеска. В центре — кострище, над которым висел чёрный котёл. Рядом, на циновке, сидел старик. Он был не просто стар — он был древним, как эти джунгли. Кожа, как пергамент, глаза — два тлеющих угля. На шее — ожерелье из зубов и костей, на пальцах — кольца, которые, казалось, врастали в кожу.
Норма держалась за мою руку, но не пряталась. Она смотрела по сторонам, и в её глазах было не удивление, а уважение. Она не говорила ни слова. Она просто чувствовала это место.
Старейшина поднял голову, когда мы подошли. Он смотрел на нас, не моргая. В его взгляде не было страха — только холодное спокойствие человека, который видел всё.
Рядом с ним стоял молодой парень — его внук, как я понял. Он переводил, когда старейшина говорил. Я начал говорить на ломаном английском, но старейшина поднял руку и произнёс несколько слов на своём языке. Парень перевёл:
— Он говорит: «Гости приходят с запахом пороха. Но у вас — запах слёз. Вы ищете не золото. Вы ищете человека».
Я сглотнул.
— Да. Мы ищем нашего друга. Его зовут Джон. Он американец. Высокий, худой, с картами.
Старейшина молчал несколько секунд. Потом произнёс что-то на своём языке. Парень перевёл:
— «Гринго здесь был. Он был один. Он искал золотой город. Мы сказали ему не ходить — там болезнь и злые духи. Он не послушал. Он пошёл вверх по реке, к водопадам. Больше мы его не видели».
Норма сделала шаг вперёд.
— Болезнь? Какая болезнь?
Старейшина посмотрел на неё. Его лицо не изменилось, но я заметил, как он слегка наклонил голову.
— Он сказал: «Белая женщина не похожа на охотниц за золотом. У неё глаза грустные, а не жадные». Он добавил: «Он даст вам проводника до водопадов. Но дальше — сами. И берегитесь: в джунглях сейчас неспокойно. Чужие люди в камуфляже ходят, стреляют. Многих наших убили».
Старейшина снова произнёс что-то, и парень добавил:
— Он говорит: «Если увидите человека с белой повязкой на руке — не доверяйте ему. Он не человек. Он — тень».
Вокруг нас собрались люди. Женщины с детьми на руках, мужчины с мачете, старики, опирающиеся на палки. Они смотрели на нас без враждебности — скорее с любопытством. Одна маленькая девочка подошла к Норме и протянула ей цветок.
Норма взяла его, улыбнулась и сказала:
— Спасибо.
Старейшина посмотрел на меня и произнёс короткую фразу. Парень перевёл:
— Он говорит: «Завтра на рассвете проводник будет ждать вас у реки. Не опаздывайте. Джунгли не любят тех, кто ждёт».
Норма держала цветок, который дала ей девочка.
— Ты заметила, что они сказали? Про людей в камуфляже.
— Да. Значит, мы не одни ищем Джона.
— Или ищем то, что он ищет.
Она берёт мою руку.
— Спроси у старейшины, можно ли переночевать здесь? И есть ли у них спиртное? Мне нужно выпить. Или поспать. Я не знаю, что нужнее.
Она прижимается щекой к моему плечу. Усталая. Напуганная. Но здесь.
«Интересно, — думает она, глядя на огни костра, — ангел-хранитель устал от нас? Или он тоже сидит где-то в джунглях и курит, глядя на звёзды?»
Глава 9. Ночь у реки
Мы с Нормой провели ночь в деревне. После пережитого напряжения эта передышка стала бальзамом для души. Нас приняли радушно, накормили, дали отдельную хижину.
Костер трещал, бросая тени на лица. Норма сидела рядом со мной, прижимаясь плечом, и впервые за последние сутки казалась почти спокойной. Местные женщины накормили её пряным рагу — она жевала без аппетита, но не жаловалась. Дети с любопытством разглядывали её волосы, и Норма даже позволила одной девочке потрогать прядь.
— Знаешь, — шепнула она, когда костер прогорел до углей, — здесь хорошо. Без фальши. Без вспышек. Иногда мне кажется, что мы попали в другой мир. Тот, где люди ещё помнят, как быть людьми.
«Странно, — думает она, глядя на тлеющие угли. — В той жизни я боялась темноты. А здесь темнота — моя единственная зрительница. И она не аплодирует. Не требует улыбок. Просто молчит. И это… это почти как любовь».
Утром туман клубился над рекой. Проводник — молодой парень по имени Паулу — уже ждал у длинной долблёной лодки. Он молча кивнул, проверяя мотор.
— Ты уверен? — спросила Норма, глядя на тёмную воду. — Там, где водопады… Джон мог попасть в беду. Или эти люди в камуфляже… Ты не боишься?
Проводник только пожал плечами и указал на два спасательных жилета.
Мы сели на скамьи. Норма вцепилась в борт, но не закрыла глаза, как раньше. Она смотрела на берег, на проплывающие стволы, на стаи птиц, взмывающих в небо.
— Скоро всё решится, — сказала она тихо, чтобы не слышал Паулу. — Или мы найдём Джона, или… я не знаю. Главное — чтобы мы оба вернулись. Помнишь? Никакого геройства.
Она достала из кармана маленькую веточку — тот самый талисман, что сорвала у дороги, — и зажала в кулаке.
— Я разговаривала ночью с ангелом-хранителем. Пока ты спал. Попросила присмотреть за нами. Он сказал, что постарается. Но чтобы мы тоже не дурачились.
«Интересно, — думает она, — ангелы курят? Или у них там, наверху, свои сигареты? Мой, наверное, уже вторую пачку выкурил, глядя на нас с тобой».
Мотор зарокотал громче, и лодка отчалила от берега, унося нас в густую зелень, где Эльдорадо, возможно, ждал — чтобы раскрыть свои тайны или навсегда забрать тех, кто посмел приблизиться.
Глава 10. Тропа
Подплыв к берегу, мы попрощались с проводником. Я дал ему сто реал и попросил вернуться через семь дней к полудню.
Паулу кивнул, спрятал купюру в нагрудный карман, и лодка бесшумно отчалила, растворившись в зелёной дымке. Норма смотрела ей вслед, пока та не скрылась за поворотом.
— Семь дней, — повторила она, не оборачиваясь. — Ты уверен, что мы не заблудимся? И что нас не съедят раньше?
Она наконец повернулась ко мне. В её глазах читалось что-то новое — принятие. Она больше не спорила, не капризничала.
— Ладно. Семь дней. Джон. Клад. А потом — домой. Ты обещал мне манго и пончики, и я намерена их получить. Живой.
Она достала карту, которую я набросал со слов старейшины, и расстелила на валуне.
— Показывай. Куда идём, капитан? К водопадам? К пещерам? Или сразу в пасть к этим… в камуфляже? Помни: я не умею плавать, боюсь пауков, и у меня аллергия на неизвестность. Так что план должен быть идеальным.
Она взяла мачете — чуть короче моего, с удобной рукояткой.
— Идём? Время тикает. Раз — и мы в джунглях. Два — и мы герои. Три — и мы дома.
Она шагнула на тропу, едва заметную среди буйной растительности, и чуть заметно улыбнулась.
— Пошли. А то я передумаю. Веди, мой Робинзон. Я — твоя Пятница. Только более капризная и с маникюром.
Глава 11. Птицы
Мы успели пройти несколько сотен шагов, как в небо метнулась стая разноцветных птиц. Они взмыли над кронами деревьев с криком, который нельзя было спутать ни с чем — это был сигнал. Птицы не просто взлетели. Их кто-то спугнул.
— Стой, — сказал я, схватив Норму за руку.
Мы замерли. Джунгли замолчали. Даже насекомые стихли. Тишина стала плотной, почти осязаемой.
Норма (шепчет, не разжимая губ):
— Это не просто так. Птицы чувствуют опасность. Кто-то там, впереди.
— Я знаю. Я слышал шорох. Не птицы. Что-то тяжелее.
Норма придвинулась ближе. Её плечо дрожало, но голос оставался твёрдым.
— Может, это Джон? Или те, в камуфляже? Господи, только не говори, что нам придётся кого-то спасать с боем.
— Джон бы не прятался. Он бы кричал, как олень. А здесь — тишина. Слишком правильная.
Я прислушался. Где-то впереди, за плотной стеной листвы, раздался хруст ветки. Осторожный. Человеческий.
— Если это бандиты, мы не побежим. В джунглях нельзя показывать спину. Лучше встретить лицом к лицу.
Я медленно вытащил мачете из ножен. Металл блеснул в пробившемся через листву свете.
Норма (тихо):
— Скажи, что делать. Только быстро. Моя храбрость — как шампанское: если долго стоять, выдыхается.
— Идём медленно. Не прячемся. Если это они — они увидят нас первыми, но мы не дадим им времени на раздумья.
— А если это Джон?
— Тогда он увидит нас и сам выйдет. Если он ещё может ходить.
Я шагнул вперёд, держа мачете наготове. Норма шла за мной, не отставая. Её дыхание было ровным, но я чувствовал, как она сжимает рукоятку своего мачете.
— Мы не одни, — сказал я, не оборачиваясь. — Я чувствую это. Но мы не бежим.
— Я за тобой, капитан. Но если это Джон, он мне должен ведро шоколада. За моральный ущерб.
Я чуть улыбнулся, но взгляд не отрывал от зарослей.
— Договорились. А если это не Джон — я куплю тебе шоколад сам. Чтобы ты не боялась.
— Я не боюсь. Я просто переживаю.
— Тогда идём.
Мы двинулись вперёд, в тишину, которая уже не была плотной. Она стала живой.
Глава 12. Голоса
Едва мы замерли, услышали шаги и запах вонючей сигары. Кто-то шёл неподалёку, переговариваясь. Один из них говорил о стрельбе в пикап, клялся найти наглецов и оторвать головы.
Значит, это мародёры. Те, кого мы обезвредили на дороге. Или их дружки. В любом случае, они рядом.
Норма замерла, как статуя. Её лицо побледнело. Пальцы, сжимающие мачете, побелели на костяшках.
— Это они, — беззвучно прошептала она одними губами. — Те, из пикапа. Господи, они ищут нас.
Голоса становились ближе. Один — визгливый, с надрывным смешком. Другой — басовитый, с хрипотцой.
— Я ж говорю, Карлос, — басовитый сплюнул в кусты, — кто-то помог нашему грузовику в дерево въехать. Значит, рядом кто-то был. Или есть. Я найду ублюдков.
Норма прижалась ко мне всем телом. Её сердце колотилось где-то у моих рёбер.
— Надо уходить, — одними губами сказала она. — Сейчас. Что будем делать?
«Интересно, — промелькнуло в её голове, — ангел-хранитель видит это? Или он отвернулся, чтобы не смотреть?»
Голоса почти поравнялись с нашим укрытием. Тени двух вооружённых людей скользили между стволами.
Глава 13. Пленник
Только что эти двое прошли мимо, не заметив нас. Я прижался спиной к стволу дерева, чувствуя, как кора впивается в плечи. Норма замерла рядом, её дыхание было почти неслышным.
Голоса удалялись, но ветер доносил обрывки разговора.
— Нам ещё надо разобраться с этим вонючим американцем, — пробасил один. — Почти весь дух из него выбил, а он молчит. Как бы не откинулся раньше времени.
Норма прижала ладонь ко рту. Её глаза расширились. Она смотрела на меня, и я видел, как внутри неё всё обрывается.
— Это он, — прошептала она одними губами. — Джон. Они его пытают. Господи, мы должны вытащить его!
Она схватила меня за плечи, её пальцы впились в ткань рубашки.
— Придумай что-нибудь. Пожалуйста. Я не могу стоять здесь и слушать, как они собираются его убить.
— Я знаю. Я слышу. И я не собираюсь стоять здесь.
— Ладно. Идём за ними. Узнаем, где лагерь. А потом… что-нибудь придумаем. Мы не уйдём отсюда без Джона. И без его карты. Потому что это не просто золото. Это его жизнь. И он мой друг.
Она вытерла тыльной стороной ладони непрошеную слезу.
— Веди. Только тихо. Я за тобой. Но если они нас увидят… — она положила руку на рукоять мачете, — я закричу. Очень громко. У меня хорошие лёгкие. Ещё со времён «Джентльмены предпочитают блондинок».
Я взял её за руку. Её пальцы дрожали, но она не отдёрнула руку.
— Ты не будешь кричать. Мы не дадим им увидеть нас. Мы будем тише, чем они. Идём.
Я двинулся вперёд, пригибаясь, стараясь ступать бесшумно. Норма шла за мной, и я чувствовал, как она старается копировать мои шаги.
— Мы не знаем, сколько их, — сказал я почти беззвучно. — Но мы знаем, что они хотят. Они хотят карту и золото. А мы хотим Джона.
— И мы его заберём.
— Мы его заберём.
Я сделал шаг вперёд, раздвигая листву. Голоса уже почти стихли, но я видел их спины — двое, с автоматами, с грубой силой в движениях.
— Я пойду за ними. Ты — за мной. Если я подниму руку — ты замираешь. Если я махну — ты бежишь ко мне. Поняла?
— Поняла.
— И не кричи. Даже если увидишь что-то страшное. Мы справимся.
Я шагнул в тень.
Глава 14. Лагерь
Мы бесшумно последовали за ними. Я держался в тени, Норма — за мной. Лагерь открылся неожиданно — прямо в чаще, будто его вырезали из джунглей. Шесть палаток, одна в центре, и деревянный сарай из крепких брёвен. Рядом дежурил бородатый верзила под два метра ростом. Винтовка в его лапищах казалась игрушечной.
Те двое подошли к верзиле, о чём-то переговорили и разошлись по палаткам. Стало тихо. Только стрекот цикад и где-то вдалеке крик птицы.
Лагерь замер в предрассветной тишине. Норма присела за стволом упавшего дерева, не сводя глаз с бревенчатого сарая.
Норма (почти беззвучно):
— Джон там. Я чувствую.
— Я тоже.
Я оглядел лагерь, запоминая расположение палаток, тропинки, возможные пути отхода.
Норма:
— Шесть палаток. Один часовой. Остальные спят или пьют. Что будем делать?
— Ты видишь того, с бородой? Он — главное препятствие. Если мы уберём его, остальные не сразу поймут, что произошло.
— Я могу отвлечь его. Сделаю вид, что заблудилась. А ты — в сарай. Вытащишь Джона — и в лес.
Я посмотрел на неё. В её голосе не было паники — только холодный, расчётливый страх.
— Нет.
— Почему?
— Потому что если он схватит тебя, я не смогу одновременно тащить Джона и вытаскивать тебя. Мы делаем иначе.
— Как?
— Я подойду к нему сзади. А ты будешь прикрывать меня. Если я не справлюсь — ты стреляешь. Не в него, в сторону. Шум отвлечёт остальных, а я успею вытащить Джона.
Норма сглотнула. Её пальцы сжали рукоятку мачете.
— Я никогда не стреляла в человека.
— Я тоже.
Мы посмотрели друг на друга. Тишина стала плотной.
— Ты справишься, — сказал я. — Ты справишься, потому что у нас нет выбора.
Норма медленно кивнула.
— Хорошо. Но если они заметят нас — мы бежим вместе.
— Вместе. Договорились.
Я положил руку на плечо Нормы и посмотрел на сарай.
— Я иду. Ты прикрываешь. Через две минуты — я либо с Джоном, либо нет. Если я не выхожу — ты уходишь.
— Нет. Я не уйду без тебя.
— Тогда сделаем так, чтобы мне не пришлось выходить одному.
Я шагнул вперёд, в тень. Норма замерла за стволом, держа мачете наготове. В её глазах я видел всё — страх, любовь, решимость. И это придавало мне сил.
Глава 15. Пчёлы
Я остановился на мгновение, когда Норма уже почти вышла из укрытия. Я посмотрел вверх — и увидел его. Улей. Чуть выше человеческого роста, в развилке ветвей. Прямо над центром лагеря.
— Стой.
Норма замерла, обернулась.
— Что? Я думала, мы идём.
— Я передумал. У меня есть другая идея.
Я указал на улей.
Она проследила за моим взглядом и сначала не поняла. А потом до неё дошло.
Её глаза округлились, она открыла рот, словно хотела закричать, но сдержалась.
— Ты спятил? Дикие пчёлы! Если мы их растревожим, они нас съедят! Я не хочу умереть от анафилактического шока в джунглях!
— Не съедят, если мы будем быстрее.
— Ты серьёзно?
— Абсолютно.
Я начал шептать ей план.
— Я снимаю улей, мы отходим, я стреляю в него, они набрасываются на лагерь. Пока они орут — мы бежим к сараю.
Она слушала, закусив губу. Потом медленно кивнула — с ужасом и восхищением.
— Ты уверен, что это сработает?
— Нет. Но это лучше, чем идти на верзилу с мачете.
Она покачала головой, но в глазах уже не было сомнения.
— Ладно. Рискнём. Но если меня ужалят — ты будешь ухаживать за мной до конца жизни. И покупать манго каждый день. Договорились?
— Договорились.
Мы пригнулись и крадучись двинулись к дереву с ульем. Я снял куртку, обхватил улей, стараясь не потревожить его. Пчёлы загудели — но не взлетали. Я задержал дыхание и снял улей с ветки. Он был тяжёлым, тёплым, живым.
Я отступил на несколько шагов, размахнулся и швырнул улей прямо в центр лагеря. Когда клубок оказался на земле — я выстрелил из дробовика ровно в гнездо.
Рой взвился в воздух чёрным облаком.
Лагерь превратился в ад. Первым выскочил верзила — его бороду облепили пчёлы. Он заорал, закрутился на месте, пытаясь сбить жужжащую ярость. Из палаток вываливались остальные — кто в трусах, кто с замотанной головой, кто сразу начинал стрелять в воздух.
— Пчёлы! Карлос, это пчёлы! — завопил визгливый, выбегая с автоматом.
Норма, зажав уши, оттащила меня за ствол.
— Ты сумасшедший! — крикнула она, но в её голосе звучал дикий восторг. — Это гениально! Джон! Пока они заняты — к Джону!
— Бежим! — крикнул я.
Она схватила меня за руку, и мы бросились к сараю.
Глава 16. Спасение
У сарая было тихо. Мы подбежали, я дёрнул дверь — заперто.
— Ломай! — скомандовала Норма, вскидывая дробовик. — Быстрее, пока не очухались! Джон! Мы пришли!
Я ударил ногой по замку — раз, другой. Дверь поддалась, распахнулась.
Внутри, у стены, лежал Джон. Его трудно было узнать. Разбитое лицо, руки и ноги в ссадинах, на груди и спине — шрамы от побоев. Живой. Но на грани.
— Он жив! — крикнула Норма. — Тащи его!
Я схватил Джона под руки, Норма — за ноги. Мы вытащили его на воздух.
Сзади раздавались крики, выстрелы, рёв. Мы бежали, не оглядываясь, сквозь заросли.
Норма, стиснув зубы, тащила его за правую руку. На её светлой рубашке расплывалась кровь.
— Только не умирай, — бормотала она как заклинание. — Мы тебя вытащили не для того, чтобы ты отдал конец в джунглях.
— Не умрёт, — сказал я. — Мы не дадим.
Я перехватил Джона поудобнее, чувствуя, как он тяжело дышит.
— Держись, Джон. Мы почти ушли.
Он не ответил, но его рука чуть сжалась на моём плече. Этого было достаточно.
— Там, впереди — река, — сказала Норма. — Если мы доберёмся до воды, они потеряют след.
— Тогда бежим.
Мы побежали дальше — в тишину, которая уже не была враждебной.
. Глава 17. Грот
Лес сгущался. Воздух стал тяжелым, влажным, как мокрая тряпка, которую кто-то набросил на плечи. Тропа вилась между корнями-исполинами, то исчезая, то появляясь снова, будто лес играл с ними в прятки. Джон тяжело висел на моих плечах, изредка постанывая сквозь разбитые губы — каждый шаг отдавался в его теле глухой, мокрой болью. Норма, несмотря на усталость, шагала в ногу. Я слышал её дыхание — частое, но ровное. Она держалась.