Дезинфекция

В том, что это какая-то инопланетная база, я уже давно не сомневался. И даже не сильно парился по этому поводу. Ну инопланетяне, ну и что тут такого? Вообще, если честно, то я всегда верил в то, что мы не одиноки во вселенной. Ну вот такая моя жизненная позиция.

По-моему, только самоуверенный дурак может считать, что он, и только он является венцом творения, единственным высшим разумом в огромной необъятной вселенной. В которой находятся миллиарды галактик, набитых под завязку такими же миллиардами солнечных систем с неисчислимым количеством планет.

Этому даже диагноз придумали. Антропоцентризм называется. Воззрение, согласно которому человек является центром и высшей целью мироздания. Ну да, центр, как же. Зачастую не знаем, что у нас под носом происходит.

Меня смущал единственный момент. Мне было не совсем понятно, почему меня до сих пор ещё никто не схватил, как злостного нарушителя сверхсекретного объекта. Неужели хозяева до сих пор не знают, что к ним пробрался посторонний?

Даже если тут нет никого живого, и он находится в автоматическом режиме, должна же быть какая-то система охраны, или что-то подобное? Вот этот паук, который, по-моему, является ремонтным роботом, неужели он своим сигнал не отправил? Может, это заброшенная база? Законсервированная? Про неё давно забыли?

Как бы то ни было, моя задача найти самый центр этой базы, какой-нибудь пульт управления, что ли, и попытаться разобраться, как выйти на поверхность. То отверстие, в которое я так неудачно провалился, скорее всего является шахтой воздухозаборника, если судить по звукам всасываемого воздуха. Должны же быть ещё какие-нибудь замаскированные выходы на поверхность. И я их отыщу. Это только вопрос времени.

А вот если я встречу местных аборигенов? Как быть? Они находятся на нашей земле, знают ли они наш язык? Сможем ли мы общаться? Какие они? Враждебные или дружественные? Как могут выглядеть? Похожи на людей? Или больше на насекомых, как их робот? Посмотрим. Рассуждая таким образом, я зевнул так, что чуть не вывихнул челюсть. Подтянув рюкзак под голову, я лёг и моментально уснул.

***

Лена не находила себе места. Ну куда же он мог пропасть? Муж не выходил на связь весь день и к вечеру она начала волноваться. Телефон был не доступен. Сегодня утром Слава позвонил и сказал, что поедет в лес, немного побродит и, если повезёт, насобирает грибов. Она пыталась отговорить его, так как больше недели стояла засуха и вряд ли что-то можно было найти. К тому же за грибами нужно ехать с самого утра, пока такие же грибники-любители не собрали всё вперёд тебя.

Но муж был заядлым любителем грибной охоты и в этом вопросе с ним спорить было бесполезно. Он любил иногда выбираться за город и побродить по лесу, отвлекаясь таким образом от житейских проблем. Лена понимала, что дело вовсе не в грибах, просто мужу необходимо было сменить обстановку, подумать.

В последнее время финансовые вопросы в семье стояли очень серьёзно, особенно после того, как его уволили с работы. Небольшой шахтерский городок, в котором они жили, существовал в основном за счёт угольного предприятия. Почти всё население города так или иначе было связано с деятельностью шахты. Муж работал на частного предпринимателя в сфере пассажирских перевозок. Развозил по городу на служебном автобусе работников шахты. Вёз их на предприятие, а после смены отвозил обратно по домам.

В последний год на шахте начались перебои с заработной платой, а пару месяцев назад генеральный директор объявил о запуске процедуры банкротства предприятия. Все участки были закрыты, работники сокращены и возить стало некого. Люди, работавшие на шахте, разъехались кто куда по вахтам.

Начальник мужа объявил о ликвидации предприятия, распродал технику, имущество, недвижимость, рассчитал людей и благополучно отбыл в столицу на постоянное место жительства. Работы в городе почти не стало, и муж начал заниматься частным извозом на своём, не первой свежести личном автомобиле.

Возить особо было некого. У людей просто не было денег передвигаться на такси. Находиться на линии приходилось практически круглосуточно, чтобы хоть как-то отбить деньги на потраченное топливо и немного заработать. Жизнь с каждым годом становилась всё дороже. Продукты, коммуналка, налоги. Всё дорожало. А зарплата оставалась на одном уровне. На жизнь едва хватало. А вот жилищную ипотеку платить уже было нечем. И в ближайшем будущем маячила реальная перспектива быть выселенными на улицу. Поэтому нужно было что-то кардинально менять. Причём срочно.

Вариантов было немного. Ехать работать, как многие, в северные регионы вахтовым методом, либо перебираться поближе к столице, где, как говорят, с работой попроще. Опять же, где-то нужно жить. Лена тяжело вздохнула.

Когда все разумные сроки вышли, а муж так и не появился, она всерьёз забеспокоилась. Лена позвонила закадычному другу и однокласснику мужа Алексею и обрисовала ситуацию. Через пол часа тот уже ждал её у подъезда на своей машине. С ним был ещё один товарищ мужа, Геннадий, их общий друг. Елена поздоровалась со всеми, села в машину, и они поехали в лес искать Вячеслава.

По дороге друзья успокаивали её, убеждая что ничего плохого там случиться не могло. Скорее всего Слава увлекся прогулкой, а у телефона могла элементарно сесть аккумуляторная батарея. Или сломался автомобиль. Или ещё что-нибудь, не обязательно криминальное.

Сорок километров до леса проскочили за пол часа. На улице начинало смеркаться, солнечный диск давно спрятался за макушки деревьев. Съезд с трассы к лесу был один. Мимо не проедешь. Обычная полевая дорога. Колея, накатанная колёсами множеством машин. Проехав метров пятьсот вдоль кромки леса, Алексей указал головой на стоявшую на опушке леса, чуть в стороне от дороги машину.

– Ваша, – сказал он Лене.

– Наша,– с волнением в голосе подтвердила женщина.

– В плотную не подъезжай,– скомандовал Геннадий, – надо осмотреть всё вокруг на наличие каких-либо следов.

– Так точно, товарищ майор, – дурашливо козырнул Алексей другу, сотруднику уголовного розыска в отставке, пытаясь немного разрядить обстановку.

– Каких следов? – взволнованно выдохнула испуганная Лена.

– Ну вот чего ты девушку пугаешь? – наехал на друга Алексей.

–Извини, – сконфуженно оправдался Гена, – это так, на всякий пожарный, мало ли чего. Посмотреть в какую сторону ушёл, один был или с кем то, ну и так, следы всякие…

Выйдя из машины, все трое пошли искать всякие следы. Бывший опер, заложив руки за спину, с важным видом обошёл машину вокруг, посмотрел в салон, заглянул под машиной. После чего резюмировал:

– Машина заперта, стоит на сигнализации, о чём говорит мигающий синий огонёк индикатора. Следов взлома не обнаружено. Следов борьбы, крови и прочих улик, указывающих на криминальный характер происшествия не выявлено. Установить направление, в котором ушёл пропавший не представляется возможным ввиду того что примятая трава успела подняться.

–Браво, браво,– комично хлопая в ладоши произнёс Алексей, – ну прямо Эркюль Пуаро!

– Премного благодарен сударь за столь лесную оценку моих скромных возможностей, – начал было Геннадий, поклонившись в ответ, – но видите ли, в чём дело, в самом начале моей карьеры сыщиком…

–Так, молодые люди, – перебила его Елена, – вы не забыли зачем мы здесь?

– Предлагаю пнуть машину – сработает сигналка. На её звук из леса сразу вылезет наша пропажа, – предложил Алексей.

– Поддерживаю, Ватсон, – согласился Гена. – Миледи, – приглашающим жестом указал он на авто, – прошу вас.

Лена подошла к машине и пнула ногой по колесу. По лесу, нарушив вечернюю тишину, эхом прокатился истошный вой сработавшей сигнализации. Отработав положенный интервал, сигнализация три раза пикнула и замолкла. В сумеречном лесу вновь наступила тишина, наполненная треском насекомых и пересвистом птиц.

– Сла-ва, – громко закричал Алексей в глубь леса, сложив ладони на подобие рупора.

–Сла-ва,– хором крикнули все трое.

Тишина.

– А вдруг ему стало плохо, и он лежит сейчас где ни будь, ждёт помощи? -снова заволновалась женщина.

–Значит так, – скомандовал Гена, – вы с Леной садитесь в машину и едете по дороге вдоль леса километра на три отсюда. Останавливаетесь и идёте назад пешком ко мне на встречу, Лена по краю леса, Алексей в глубь, но так что бы видеть друг друга. А я пойду на встречу вам. Посередине встречаемся, смещаемся вглубь леса и возвращаемся обратно к Лёхиной машине. Потом повторяем по той же схеме. – Геннадий задумался.

– Фонари на телефонах у всех работают? Зарядки хватает? Вот и отлично. По ходу движения делать остановки, кричать Славу и прислушиваться. Протяжённость леса по этой стороне километров десять, не больше. За три подхода этот край леса прочешем. Хоть что-то. Идти в глубь не зная направления, да еще и в темноте, думаю бессмысленно. Я пока свяжусь с дежурной частью ОВД, обрисую ситуацию и вызову следственно-оперативную группу. Скину им геолокацию места положения автомобиля. Пусть начинают работать. Связываются с волонтёрами- поисковиками и так далее.

Волонтеры, я уверен, раньше, чем завтра к утру вряд ли соберутся. Славян же таксовал? Пусть устанавливают через агрегатора такси, кого он последнего вёз, находят этого человека, беседуют с ним, может что узнают по состоянию водителя, грустный, весёлый, может что рассказывал, говорил про свои планы и так далее. Ещё через мобильного оператора можно попробовать установить его местоположение по телефону. Хотя в лесу не уверен. В общем, они свою работу знают. А мы сделаем свою. Всё, двинули!

***

Лена сидела в кабинете ОВД за столом напротив сотрудника уголовного розыска, который опрашивал её по факту пропажи мужа. Прочесав с парнями за ночь всю ближайшую окраину леса, к утру она еле держалась на ногах. Ей позвонили с дежурной части и вызвали в ОВД для уточнения некоторых моментов. Друзья привезли её к отделу полиции, а сами поехали по домам переодеться и перекусить. После чего планировали заняться прочесыванием всего массива леса, совместно с подключившимися к поискам волонтёрами.

Лена попыталась устроиться поудобнее на жёстком деревянном стуле, разглядывая обшарпанный кабинет. На стенах не хватало нескольких полос обоев. Давно не беленый серый потолок рассекали многочисленные трещины. Деревянная, давно не крашенная оконная рама с отваливающейся слоями темно-синей краской. На стеклах на скотч приклеены вырезанные из тетради в клетку, новогодние снежинки.

В углу здоровенный чёрный металлический сейф. Над ним портрет Ф. Э. Дзержинского. Под портретом странная надпись: «То, что вы не судимы, это не ваша заслуга, а наша недоработка».

Замученный хроническим недосыпанием оперуполномоченный в звании капитана достал из пошарпанной папки бланк документа:

– Фамилия, имя, отчество.

– Чья? – растерялась Лена.

– Свою я знаю,– хмуро пробурчал опер, не отрывая взгляда от сводки происшествий за истёкшие сутки. После чего поднял глаза на женщину, посмотрел внимательно на её заплаканное лицо, и, уже другим тоном уточнил:

– Пропавшего.

– Веселов Вячеслав Владимирович.

– Дата рождения.

– Первого апреля тысяча девятьсот восьмидесятого года.

Опер неопределённо хмыкнул и продолжил заполнять анкету:

– Место рождения.

– Посёлок Труд Первомайского района.

– Рост, вес, телосложение, цвет волос, глаз, отличительные приметы?

– Роста среднего, около 175 сантиметров, худощавый, вес примерно 75 килограммов, волосы светло русые, глаза голубые. Отличительные приметы? – тут Лена задумалась, – на правом виске еле заметный косой шрам сантиметра два, на спине на левой лопатке родимое пятно неправильной формы.

– Судимости имеются, привлекался?

– Не судим, привлекался.

– Статья?

– Я не разбираюсь в уголовном кодексе. Драка в клубе. Заступился за девушку, – задумчиво произнесла Лена, – побил хулигана, завели уголовное дело, некоторое время пробыл в СИЗО. Потом дело прекратили, Славу выпустили.

– И он женился на той девушке – улыбнулся опер.

– От вас ничего не скроешь, – вздохнула Лена.

Капитан посмотрел на неё более пристально.

– Когда это было? Может этот инцидент иметь отношение к исчезновению вашего мужа?

– Да вряд ли. Там всё закончилось примирением сторон. Претензий друг к другу ни у кого вроде бы не осталось.

– Погоняло?

– Что, простите?

– Кличка, прозвище. Как к нему ближайшее окружение обращается?

– Погоняло – словно пробуя неприятное слово на вкус, возмутилась Лена, – скажите тоже. – Славян. Так его зовут друзья.

– Ясно. Место работы?

– Такси, водитель.

– В чем супруг был одет в день исчезновения? Ценные вещи, название сотового телефона, оператор мобильной связи? Кредиты в микрофинансовых организациях, частные долги?

Ещё минут двадцать оперуполномоченный группы розыска без вести пропавших опрашивал Лену, уточняя некоторые моменты, после чего заверил, что со своей стороны сделает всё возможное, чтобы установить место нахождение её мужа. После этого она вышла из здания ОВД, вызвала такси и поехала домой. Зайдя в квартиру, она прошла в ванную комнату, умылась, и, не раздеваясь, легла в зале на диван и моментально уснула.

***

Сквозь сон до меня донеслась речь. Разговаривали двое. Я решил не открывать глаза, что бы не спалить себя раньше времени и прислушался. Но ничего слышно не было, слова долетали до меня как сквозь вату. Немного приоткрыв правый глаз, я увидел двух, стоящих напротив друг друга людей. И каково было моё удивление, когда я их узнал! Передо мной стояли и спорили почтальон Печкин и Дядя Фёдор собственной персоной!

Причем не какие-нибудь мультяшные, а самые что ни на есть настоящие. Печкин выглядел точь-в-точь как деревенский почтальон времён Советского Союза. Высокий, худощавый, нос длинный, задранный к верху, под носом густая поросль усов. Из-под видавшей виды коричневой шапки ушанки, завязанной на макушке бантом, до самых плеч свисали чёрные волосы.

Одет почтальон был соответствующе – длинный, по щиколотки светло-коричневый плащ, застегнутый на все пуговицы до подбородка и начищенные до блеска кирзовые сапоги. Через плечо висела самая настоящая сумка почтальона. Печкин стоял, вальяжно облокотившись на новенький, красного цвета велосипед. Напротив него, в напряжённой позе стоял дядя Фёдор. Который подозрительно кого-то мне напоминал. И тут я вдруг услышал, о чем они говорят.

Печкин, хвастливым высокомерным голосом заявил:

– Это я почему раньше такой злой был? Потому что у меня велосипеда не было! И он похлопал ладонью по новенькому, обтянутому чёрным кожзамом сиденью.

– Да ты и сейчас злой! – веско и значительно ответил ему дядя Фёдор.

– Заткнись! Заткнись я сказал,– заорал Печкин, выпучивая мгновенно налившиеся кровью глаза, бросая велосипед, и хватая дядю Федора обеими руками за шею. И принялся трясти его так, что у того голова начала болтаться из стороны в сторону. Дядя Фёдор, с огромным усилием повернул голову в мою сторону, и хрипя выдавил из себя по слогам:

– По-мо-ги-те!

Больше прикидываться спящим я не имел права, поэтому сел на полу, выпрямился, и решительно заявил Печкину:

–Что это вы себе позволяете?

Однако, вместо слов из моего вдруг пересохшего горла вырвался лишь жалкий хрип. И тут я внезапно понял, на кого был похож дядя Фёдор. Это был я! Собственной персоной! Я сейчас стоял напротив безумного почтальона, который железной хваткой вцепился мне в горло и душил, душил, всё сильнее и сильнее сжимая пальцы. Я пытался сопротивляться, но руки были как будто чужие и совершенно меня не слушались. Хрипя, я пытался ему что-то сказать, но вместо слов наружу рвался только сдавленный шёпот.

– Я тебя в поликлинику сдам! Для опытов, – не своим, каким-то дурным голосом заорал Печкин, кровавые глаза которого становились всё больше и больше, пока не остались одни чёрные зрачки, которые слились в одну бездонную пропасть. И эта пропасть затягивала меня всё глубже и глубже в свою ужасающую бездонную тьму. Я дико заорал и…

Проснулся. Во рту была пустыня Сахара, а в горло как будто насыпали горячего песка. Дрожащими от пережитого кошмара руками расстегнул рюкзак, достал полторашку с водой, и жадно выпил все остатки. После чего, переведя дух, произнёс хриплым голосом:

– Приснится же такое. Пора выход искать с этого дурдома. А то так и с катушек слететь не долго.

Я закинул за спину ставший почти невесомым рюкзак, за плечо повесил жутко надоевшего паука и огляделся, не забыл ли чего? Палка. Куда же без неё.

Тяжко вздохнув направился по светлой трубе на встречу выходу. В том, что он где-то там есть, я нисколько не сомневался. Надо только дойти. Воды вот больше нет. Без воды тяжко. Где там моя пуговица? Не сбавляя шага достал её из кармана куртки и закинул в рот, будто леденец. Рот постепенно стал наполняться слюной, отодвигая жажду на более поздний срок.

Настроения совсем не было. Ещё сон этот дурацкий. Для поднятия настроения и боевого духа, я грустно и тихо, а потом все громче и громче запел любимую песню из далёкого детства:

Ничего на свете лучше не-е-ту

Чем бродить друзьям по белу све-е-ту

Тем, кто дру-жен, не страшны тревоги,

Нам любые дороги доро-о-ги,

Нам любые дороги доро-о-ги.

Ла-ла-ла е- ее -ее!

Труба заметно поворачивала влево, чуть увеличив угол наклона. Урчание желудка напомнило о том, что скоро ужин, а мы ещё толком и не обедали. В связи с чем я выдал в пространство трубы очередное:

Ничего на свете лучше не-е-ту

Чем конфеты пряники котле-е – ты

И про сало тоже не забудем

Да и Доширак конкретно лю-у- бим,

Да и До-ши-рак кон-крет-но лю – у-бим,

Ла-ла-ла е- ее -ее!

Третий куплет я, уже на эмоциях, просто орал:

Ничего на свете лучше не-ету

Чем увидеть солнечного све-ету

Пусть по трубам шастают придурки

Нам милей родные переу-у-лки

Дома ждут родные переу-у-лки

Ла-ла-ла е- ее -ее!

Вот так-то лучше! Дальше я уже шёл, бодро размахивая руками, выкрикивая в даль на ходу переделанные слова:

Путь лежит по трубам под землё-о-ю

Но мы лихо справимся с бедо-о-ю

Чтоб злодей не лез в родную хату

Нададим по шее супоста-а-ту

Нададим по ше-е су-по-ста -а-ту

Ла-ла-ла е- ее -ее!

Я посмотрел на телефон, время 22.30. Вторые сутки хождения по трубам. Ночная смена. Сантехники братья Марио отдыхают, блин. Ну погодите, доберусь я до вас:

Нас несёт по трубам в даль глу-ху – у – ю

Эхо дружно подпевает

Чу – у – ю!

А кому не спится в ночь глух-у-ю?

Я того за это критику-у-ю

Я того конкретно критику-у-ю!

Ла-ла-ла е- ее -ее!

Задорная песня, усиленная эхом, неслась вперёд по трубе, обещая несладкую жизнь местным супостатам.

***

По трубе шёл молча уже около получаса. И вот пришёл. Ровная поверхность закончилась. Я стоял у края небольшого обрыва. Или может, технологического выреза? Не важно.

Другой край находился в трёх метрах от меня. То есть, чтобы продолжить путь, мне нужно либо спуститься туда, либо перепрыгнуть. Делов то! Смущало одно. Глубина обрыва была примерно метра четыре. Вообще он представлял из себя этакую трюковую рампу для скейтбордиста. Такие сейчас практически на всех детских площадках ставят. Выглядит как труба, разрезанная вдоль. Оттолкнулся от одного края, скатился вниз проехал по трубе и выскочил на другом краю.

Только вот скейта у меня нет. Разогнаться не на чем. Я прикинул расстояние до другого края. Перекину туда рюкзак, паука, потом разбегусь и перепрыгну сам. Три метра. Хм. А если не перепрыгну? Ну, тогда опять окажусь в яме. Везёт мне на это. А может лимит везения ещё не исчерпан? В общем, пока не попробуешь не узнаешь. Первым делом я зашвырнул лёгкий рюкзак, потом перебросил палку. Черёд паука. Этот потяжелее будет. Надо с разбега. Я взял его за лапу, разбежался, и затормозив у самого края, со всего размаху запустил в полёт робота.

Дальше произошло неожиданное. Тот, как будто заранее ждал этого момента. Ещё в полете, не успев приземлиться, он распрямил все свои конечности, разорвав этим движением связывающие его путы. Приземлился на той стороне, зыркнул на меня вновь загоревшимися ярко красным светом глазами и, быстро перебирая лапами умчался вдаль, унося на себе обрывки паракорда.

Секунд двадцать я стоял в каком-то ступоре с разведёнными от недоумения руками, наблюдая за удирающим пауком. После чего запоздало прикрыл рот, и крикнул ему в вдогонку:

– Верёвку верни, сволочь!

Помассировал пальцами дёргающееся правое веко. Не, ну нормально вообще? Доехал такой на мне, куда ему надо, и соскочил по тихой грусти. Я просто в шоке! Если здесь все такие ушлые, то я прям и не знаю. Бить буду дольше и циничней.

Ну и чёрт с ним, и без него справлюсь. Отойдя от края назад на приличное расстояние, я в течении двух минут усердно разминал руки и ноги, делал повороты корпусом, несколько раз присел и потряс по очереди каждой ногой. Закончив приготовления, три раза глубоко вдохнул, выдохнул, и постепенно ускоряясь, начал разбег.

Пока бежал, прикидывал, как бы мне так подгадать, чтобы попасть ногой на самый край. В итоге получилось само собой. Оттолкнувшись правой ногой, на выдохе прыгнул, перелетел яму, и приземлился аккурат на той стороне. Левая нога соскользнула с края и я, предотвращая падение, вцепился ладонями в пол. Сел тут же на краю, переводя дыхание. Физподготовку не пропьёшь!

– Ну да, – ехидно согласился ДэФэ.

– Ну что, подъём?

– Ну, пойдём!

– Кроме плохого, нужно во всём видеть и хорошую сторону. Теперь налегке будем быстрее.

– Ага, до ближайшей двери.

– Всё, хватит стонать, труба зовет! – Я подхватил почти невесомый рюкзак и привычным движением закинул его за спину. На плечо положил палку и двинул вперёд по трубе, во всю горланя гимн неунывающих трубоходов:

А нам хозяева не рады,

Ну и нам на них начхать!

Мы найдём домой дорогу

Растудыт едрёна-мать!

Пройдя ещё минут тридцать по продолжающей сворачивать влево трубе, я издалека заметил, что она заканчивается аркой перехода в другое помещение. Дойдя до арки остановился, высунул голову наружу и огляделся. Круглое помещение, диаметром метра полтора. От пола до потолка метра три. И всё. Никаких тебе контуров дверей, ни рисунков, ни-че-го. Глазу зацепиться не за что. Материал помещения тот же что и труба. Приплыли.

Я прошёл вдоль всей стены, ведя по ней левой рукой. Гладкая. Наклонился, исследуя пол и ища хоть какие-нибудь зацепки. Стыки, трещины, хоть что-нибудь. Ничего. Но, как только я подошёл и встал в центр комнаты, в воздухе раздался короткий мелодичный сигнал, площадка пола вокруг меня осветилась неярким светом, и резко рухнула вниз.

От неожиданного рывка меня сначала подкинуло немного вверх, а потом дёрнуло обратно, в результате чего я очутился на полу, сильно приложившись пятой точкой о твердую поверхность. Мой бедный позвоночник! Резко подскочил уровень адреналина в крови, от чего сразу бешено заколотилось сердце. Я задрал голову вверх и увидел, как быстро удаляется от меня освещённый потолок.

Едем вниз. В полной темноте. Не считая пятна светлой круглой площадки лифта без каких-либо стен. Мимо меня неспешно уходила вверх скальная порода шахты лифта. Я достал из кармана телефон, включил фонарь, и убрал его обратно. После чего встал на правое колено и приготовился.

Это лифт, однозначно. Вот почему он вдруг поехал? Я вроде ничего не нажимал. Может это ловушка? Может. А может сработала автоматика, когда я встал в центр? Может. И ещё – где долбаный паук? Мимо меня не пробегал. В лифте его нет. Может в какое-нибудь замаскированное ответвление в трубе сиганул? Может.

Площадка лифта плавно опустилась в огромное помещение и замерла на дне. Приехали. Я оказался в очередном тёмном помещении. Почему-то показалось, что оно огромных размеров. Кроме моего фонаря и светящегося пятна лифтовой площадки других источников света не было. Я встал с колена и быстро сошёл с неё, лихорадочно крутясь из стороны в сторону, пытаясь осветить периметр вокруг себя. Фонарь бил метров на пять, после чего свет рассеивался и дальше ничего не было видно. Однако и этого хватило, чтобы увидеть нагромождение контейнеров различных форм и размеров. Они стояли так, что между ними оставалось место для прохода.

Я быстро оббежал вокруг лифта, разглядывая окружающее пространство. Везде эти ящики. И стеллажи. Похоже на какой-то склад. Если я правильно понял назначение контейнеров. Темно то как. И страшно. Электричество они здесь экономят что ли? Так, что дальше?

Сердцебиение постепенно стало приходить в норму. Я с минуту стоял неподвижно, прислушиваясь к окружающему пространству и привыкая к темноте. Тихо. Как в склепе. Стоп, вот только про склеп не надо сейчас начинать! А то мысли плавно на какую-нибудь мертвечину перетекут, зомби там всякие. И так жутко. В голове ещё каша какая-то.