Заговорённый

Глава 2

Рассвет застал Сергея на пороге его собственного дома. Он стоял несколько минут, прежде чем открыть входную дверь, словно боялся занести в свое чистое, безопасное жилище скверну с той злосчастной улицы. Воздух утра был свеж и прохладен, последние остатки ночного тумана таяли под лучами поднимающегося солнца. Вчерашняя жара еще не проснулась, и мир казался чистым, новым, но для Сергея он навсегда был отравлен. Он вошел внутрь, стараясь не скрипеть половицами. В доме пахло кофе сном и покоем. Его домочадцы – жена Лариса и сын – еще спали, и их ровное дыхание из соседней комнаты было самым дорогим звуком на свете. Он был дома, жив и здоров, но ощущал себя чужим, призраком, вернувшимся с того света. Его нервы были натянуты до предела, вибрируя, как струны, готовые лопнуть от любого прикосновения. Все внутри кричало о необходимости снять стресс, заглушить весь этот ужас, залить его чем-то горьким и обжигающим. Старая, привычная мысль – алкоголь и никотин – мелькнула и была отброшена. Он бросил это пять лет назад, вырвав себя из этой пропасти, и не собирался падать в другую.

« Придется ограничиться одной валерьянкой», – с горькой иронией подумал он, накапывая в рюмку 50 капель мутной, отвратительно пахнущей жидкости. Он залпом выпил, закусив кусочком черного хлеба. и завалился в кровать, надеясь на забвение. Но сон не шел. За закрытыми веками его поджидали образы вчерашнего дня. Черное дуло пистолета, злобная ухмылка бандита, лужа крови на полу. И самое страшное – наглое, циничное оперативника Никитина в полицейском кабинете.

« Почему опер удалил видеозапись?» – билась в его сознании одна и та же мысль. «Я-то точно знаю, что запись была и есть!»

И тут его пронзила спасительная догадка.

« Хорошо, что для себя копию сделал!»

Он вспомнил, как в коридоре отдела, дрожащими руками, скинул видео с флешки на свой смартфон. Это было машинальное действие, а теперь оно стало его главным козырем – искоркой надежды в кромешной тьме отчаяния.

« Ясно, что хотят на меня все свесить, поэтому оперативник запись удалил. Это мое единственное алиби – надо запись продублировать и сохранить еще на компьютер.»

Мысли лихорадочно текли, выстраивая план дальнейших действий.

« Надо будет с утра позвонить своему знакомому Игорю, тот уже лет 20 адвокатом работает. Встретится с ним, посоветоваться».

Голова шла кругом от перегрузки. И сквозь все это пробивалось леденящее душу осознание.

« Еще никогда смерть не была так близка. Повезло, что осечка была на первом патроне. А так бы лежал сейчас не в своей постели, а в морге.»

Наконец, нервное истощение и валериана сделали свое дело. Его сморило и он провалился в тяжелый, беспокойный сон, полный кошмаров, которые он наутро не мог вспомнить, но от которых просыпался в холодном поту с одним ощущением – что его преследуют.

Он проснулся около девяти. Дома уже было пусто и тихо. Супруга, видимо, уже увезла сына на тренировку. На душе было не спокойно, тяжело, будто на груди лежал камень. Бурные мысли атаковали его с новой силой.

« С работой курьера надо заканчивать. Хватит ерундой заниматься».

Он смотрел в окно на залитый утренним солнцем двор. Его жизнь до вчерашнего дня казалось такой простой и налаженной, а теперь …

« В принципе в денежных средствах особо не нуждаюсь. Имеется своя мастерская по ремонту одежды и обуви, изготовлению ключей. Ежемесячный доход капает. Работаю там один-два в неделю. Остальное время свободное. Делай, что хочешь».

Он вспомнил, как все начиналось.

« Решил вести теперь здоровый образ жизни. Приобрел в прошлом году крутой велосипед».

Гордость и любовь к своему двухколесному другу на мгновение отогнали мрак.

« Потом пришла мысль, чтобы совместить приятное с полезным. Можно просто так кататься, а можно еще за это и деньги получать. По совету знакомого устроился в кафе. Работа по свободному графику, когда захотел, тогда и приехал. Отвез несколько заказов, денежки получил. Если погода плохая, то можно дома сидеть».

Теперь эта «безобидная» подработка стоила ему слишком дорого.

« Надо позвонить директору, сказать, что больше не буду работать», – окончательно решил он.

Сергей заварил себе зеленый чай, но завтракать совсем не хотелось. Аппетит пропал начисто. Поток тревожных мыслей не прекращался. Взяв телефон, он набрал номер адвоката Игоря Редькина. Подробности рассказывать по телефону не стал, чувствуя параноидальную уверенность, что его прослушивают. Договорились о встрече в офисе в 13 часов. Это предстоящая встреча стала для него следующим рубежом, новым испытанием.

..…

Тем временем в другом конце города оперативник Константин Никитин покидал здание ОВД после утренней планерки. Суточное дежурство закончилось, впереди был выходной, но расслабляться было некогда. Вчерашние события висели на нем тяжким грузом. Он достал телефон и набрал известный ему номер по мессенджеру Вацап:

– Привет. Это я. Нам нужно срочно встретиться. Через час, на том же месте, как и всегда.

Услышав утвердительный ответ, он закончил разговор, собрал все бумаги со стола, сложил в рабочий сейф, испытывая нервное напряжение, смешанное с циничным расчетом. Ему нужно было действовать быстро и четко, чтобы затушить разгорающийся пожар, который угрожал спалить и его самого. Надо хорошо подготовиться. Продумав предстоящий разговор, Константин закрыл свой кабинет и пешком отправился на данную встречу.

Путь лежал в торговый Сити-Центр на проспекте Красноармейском в трех минутах ходьбы от отдела. Зайдя во внутрь на первый этаж, он заказал себе кофе и уселся за свободный столик подальше от барной стойки и чужих глаз. Здесь было шумно, многолюдно и безлико – идеальное место для незаметной встречи. Яркий искусственный свет, запахи кофе, сдобной выпечки, беззаботные лица покупателей – все это создавало разительный контраст с тем, что творилось в его душе. Он нервно постукивал пальцами по столу, ожидая своего гостя.

Через некоторое время к нему подошел мужчина лет сорока пяти. Он был одет в строгий, дорогой черный костюм, белоснежную рубашку и темно-синий галстук. Его лицо было непроницаемым , движения – выверенными и экономными. Этого человека в криминальных кругах называли по кличке «Бурый». Его эмоции – полный контроль и холодная настороженность. Они поздоровались за руку и Бурый сел напротив.

– Будешь что-нибудь? – для проформы спросил Никитин, делая большой глоток «капучино».

– Нет, ничего не хочу, – голос Бурого был ровным и глуховатым.

– А я вот видишь решил кофейку отведать, – Никитин пытался казаться небрежным, но внутреннее напряжение выдавал его слегка дрожащий голос.

Бурый многозначительно молчал, его взгляд заставлял Никитина нервничать еще больше.

– Тебе ужасно повезло, что этим делом я занимаюсь, – начал издалека разговор Никитин, начиная свою тщательно продуманную партию.

– Что за дело? – Бурый попытался прикинуться дурачком и показал на лице искреннее, как ему показалось, недоумение.

– Дело гражданина Сиплого. Он облажался по полной программе. Знаешь, где он сейчас находится?

– Дома, наверное. Где ему еще быть? – Бурый сохранял маску неведения.

Константин стал понемножку раздражаться:

– Я знаю, что его порезали, но в больницу он за медицинской помощью не обращался. Если бы не я, он уже в розыске бы был за убийство Скорохода, – Никитин начал давить, его голос стал жестче. – Сам же знаешь, Черному бы это очень не понравилось.

Упоминание имени «Черного» на мгновение изменило выражение лица Бурого. Маска непроницаемости дрогнула, показав легкую тревогу.

– Я вообще не при делах, – попытался он отстраниться, но это уже звучало значительно слабее.

– Сиплый был в доме Скорохода, туда явился курьер и застал его возле трупа. У них завязалась борьба и Сиплого порезали. – Константин сделал большой демонстративный глоток из чашки, давая словам проникнуть в сознание. – Так что ты смотри…

Бурый понял, что игра в незнание уже окончена. Его тон сменился на деловой и конкретный.

– Что там было я не знаю. Я с ним сам разберусь.

– Он тебе звонил? – пристально глядя на него, спросил Никитин.

– Нет, не звонил.

– Мне без разницы, честно говоря, что там было, – Никитин стал ехидно ухмыляться. – В твоих интересах, чтобы это заглохло. А то пойдут разговоры, что это ты беспределом занимаешься.

Бурый кивнул, его лицо снова стало каменным.

– Согласен, мне лишние разговоры не нужны.

– Я постараюсь, это дело на тормозах спустить, чтобы Сиплый не светился, – Никитин выложил свое главное условие. – С тебя будет двойная оплата.

Бурый секунду помолчал, оценивая.

– Договорились.

– Ты своими ребятами общался? – поинтересовался Никитин.

– Пока еще нет. Но сейчас со всеми переговорю.

– Сегодня у меня выходной, с понедельника плотно займусь этим курьером. Сиплого пока спрячь, чтобы нигде не светится, – приказал Никитин, сделав недовольную мину на лице, будто делая одолжение.

– Хорошо, Держи меня в курсе дела.

Бурый уже собрался уходить, но, словно спохватившись, обернулся. Его взгляд стал пристальным и цепким:

– Ты мне данные этого курьера дай, фотку его, – попросил он. – Может быть мы его знаем.

Никитин немного подумал и согласился. Он достал из кармана конверт и передал его Бурому.

– Здесь все что нужно.

Они снова обменялись коротким, ничего не значащим рукопожатием и разошлись в разные стороны.

Бурый, сел в свой «Лексус –LX 570», раскрыл полученный конверт. Внутри лежала распечатка с данными Сергея Курдогло и его фотография, сделанная камерой в коридоре ОВД. Он внимательно смотрел на лицо человека, который встал на его пути и принес ему столько неприятностей. Теперь этот путь предстояло расчистить.

Охота началась.

..…

Город плавился под палящими лучами полуденного солнца. Воздух над асфальтом колыхался, словно над раскаленной плитой, а с неба, без единого облачка, лился нестерпимый, ослепительный свет. Для Сергея путь до офиса адвоката стал настоящим испытанием. Каждый луч солнца казался ему прожектором, выставляющим его напоказ, каждый прохожий – его потенциальным врагом. Он чувствовал себя мишенью. Кабинет адвоката Редькина был его крепостью, оплотом порядка и душевного спокойствия. Он обставлен скромно, но со вкусом: темное полированное дерево массивного стола и стеллажей. На полках ровными рядами стояли толстые, в кожаных переплетах тома юридических фолиантов – символы закона, который, как надеялся Сергей, должен был его защитить. Мягкий кожаный диван и кресла источали дорогой комфорт, на стенах висели многочисленные грамоты и благодарности, словно говорящие клиенту: « Ты в надежных руках.»

За столом сидел сам хозяин кабинета, Игорь Редькин, мужчина лет пятидесяти, с аккуратной, с проседью стрижкой и внимательными оценивающими глазами. Он казался воплощением компетентности и спокойствия.

– Что такое лицо грустное? – заулыбался Редькин, указывая на кожаный диван напротив своего стола.

Эмоции Сергея – смесь облегчения от безопасной гавани и давящей тяжести предстоящего разговора.

– Да тут загрустишь по неволе, – с горькой усмешкой ответил он, опускаясь на мягкую кожу дивана.

– Давай, рассказывай по порядку.

И Сергей начал свое грустное повествование. Он говорил медленно, сбивчиво, временами замолкая, чтобы собраться с мыслями. Он рассказал все: от получения заказа до уничтожения видеозаписи. Редькин внимательно слушал, не перебивая, лишь изредка задавая уточняющие вопросы. Его лицо оставалось невозмутимым, лишь в глазах мелькали искорки профессионального интереса, а затем – понимания.

– Давай-ка теперь посмотрим, что у нас имеется на записи, – сказал он, когда Сергей закончил свой рассказ.

Сергей дрожащими руками достал телефон, подключил его к компьютеру и они дважды просмотрели запись. На большом экране монитора все выглядело еще более жутко и реалистично. Собственный испуганный голос Сергея, его тяжелое дыхание, зловещий щелчок и его отчаянный крик – все это звучало как свидетельство из другого, кошмарного мира. Когда видео закончилось, в кабинете повисла гнетущая тишина. Редькин откинулся на спинку кресла.

– Теперь все ясно и понятно, – произнес он, и в его голосе прозвучала непоколебимая уверенность, которая тут же начала успокаивать измотанные нервы Сергея. – Бояться нам абсолютно нечего. Запись идет без всяких перерывов, разумеется признаков монтажа нет. Все твои показания подтверждаются.

Адвокат начал выстраивать безупречную правовую конструкцию, словно собирая стену из маленьких кирпичиков.

– Ты заходишь в дом на законных основаниях, двери открыты, ты доставляешь заказ на указанный адрес. Ты мог предполагать, что у хозяина дома могли возникнуть медицинские проблемы, и ты решил это проверить, чтобы оказать своевременную помощь. Ты обнаружил лежащее тело, собрался вызвать скорую помощь, увидел незнакомого мужчину, который направлял на тебя предмет, похожий на пистолет. Он заставил тебя взять нож в руки, а потом попытался в тебя выстрелить. Ты реально воспринимал угрозу своей жизни и своему здоровью, поэтому в целях самообороны, в ходе борьбы, защищаясь ударил его ножом и, испугавшись, убежал оттуда.

Сергей слушал, и ему казалось, что тяжелый камень свалился с его души.

– Все так и было! – с искренним облегчением воскликнул он. Увидеть свой хаотичный ужас, выстроенным в стройную, логичную и законную схему, было для очень радостным.

– В твоих действиях никакого состава преступления нет. Тебя допросят в качестве свидетеля, расскажешь все как было. Только меня волнует один момент, – Редькин сделал многозначительную паузу. – Почему опер удалил запись с видеорегистратора?

– Меня тоже это удивило больше всего, – Сергей опять стал испытывать волнение. – У меня создалось впечатление, что всех собак хотят на меня свесить.

– Ничего удивительного здесь нет, – сказал Редькин. – Опера всегда так работают, вдруг бы ты сразу признался?

Но Сергей, прошедший через личный ад, чувствовал подвох глубже.

– Нет, мне кажется, что дело нечистое, – попробовал возразить он.

– Ладно. Разберемся. – попытался успокоить его адвокат. – Я созвонился со следователем. Он нас ждет.

– Поехали тогда.

– Ты на машине?

– Да

– Тогда поехали на твоей. Потом меня обратно отвезешь.

– Договорились, – сказал Сергей, вставая с дивана.

Они вышли из офиса и направились к черной «Весте», стоявшей напротив входа.

.….

Кабинет следователя был полной противоположностью адвокатскому офису. Тесный, заставленный стеллажами, которые гнулись под тяжестью бесчисленных папок с делами. Воздух был спертый и насыщенным сложным, едким коктейлем из запахов: пыли со старых бумаг, крепкого кофе и табака. За столом, почти скрытый грудой бумаг, сидел сам хозяин кабинета следователь Чернов и лениво перелистывал листы какого-то дела, его лицо выражало скуку и глубокую, профессиональную усталость. Но главным звуковым фоном, определяющим атмосферу, была музыка. Из колонок музыкального центра «Панасоник» -предмета особой гордость хозяина – гремели тяжелые, мощные аккорды немецкой группы « Warlock». Суровой, хриплый, но удивительно мелодичный голос вокалистки Доры Пеш заполнял пространство, дополняя образ хозяина кабинета – резкого, циничного, работающего на износ человека, нашедшего свой способ отгородиться от окружающего абсурда.

Увидев вошедших, он с некоторым усилием поднялся с кресла, отложив папку. Его рукопожатие было твердым и кратким.

– Присаживайтесь, – произнес он, его голос был низким и немного хриплым.

Эмоции Сергея в этот момент были подобны вихрю: остатки паники, слабая надежда на адвоката и глубокая неприязнь к этому месту. Он чувствовал себя винтиком, попавшим в гигантский, безразличный в его судьбе механизм.

Чернов убрал лишние дела со стола, освобождая пространство, включил компьютер и уменьшил звучание грохочущей музыки. Жест был красноречивым: работа важнее, но и от своего вдохновения он отказываться был не намерен.

– Ну что. Начнем? – спросил он, глядя на Редькина.

Адвокат, сохраняя идеальное спокойствие, кивнул. Его эмоции – полный контроль и уверенность. Он был на своей территории, даже в этом чужом и неприятном месте.

– Конечно начнем.

– Давайте в свободном рассказе поясняйте, как все было, – Чернов откинулся на спинку кресла, готовясь слушать.

Сергей глубоко вздохнул, пытаясь заглушить ком в горле. И снова в третий раз за последние сутки, стал пересказывать свою историю. Его голос срывался, но, под ободряющим взглядом Редькина, он постепенно успокаивался. Он говорил о заказе, об открытых дверях, о находке и обо всем увиденным.

Чернов слушал внимательно, изредка задавая короткие и точные вопросы, вгрызаясь в детали.

– Раньше бывал ли на этом адресе?

– Первый раз.

– Этого мужика раньше видел когда-нибудь?

– Никого я не видел.

– Был ли еще кто-нибудь в этом доме?

– Не знаю. Я больше никого не видел, – ответил Сергей. Он стал чувствовать, как под пристальным взглядом следователя, его уверенность снова начала таять. Его эмоции – страх, что ему снова не поверят, что его снова попытаются запутать.

И тут в разговор уверенно вступил Редькин. Его голос прозвучал как щит, прикрывающий клиента.

– У нас видеозапись имеется.

– Что за запись? – удивленно поднял брови следователь. Его апатия мгновенно исчезла, сменившись профессиональным интересом.

– У меня был видеорегистратор на груди, запись я сохранил, -пояснил Сергей, и в его голосе снова зазвучала надежда.

– Это меняет все дело. Ну-ка давайте посмотрим, что там есть, – явно обрадовался Чернов.

Он взял у Сергея флэшку и воткнул ее в компьютер. В кабинете воцарилась напряженная тишина, нарушаемая лишь приглушенными, но все еще мощными гитарными риффами. Они молча просмотрели запись. На экране монитора разворачивалась драма, которую следователь знал лишь по сухим протоколам и домыслом опера. Он видел неподдельные эмоции участников, видел мужчину с пистолетом, борьбу участников и кровавую концовку. Когда запись закончилась, то Чернов даже присвистнул от увиденного.

– У вас этот видеорегистратор с собой?

– Конечно, – кивнул головой Редькин. – Мы же подготовились к допросу.

– Тогда я его протоколом выемки изыму и приобщу к материалам дела, – заявил следователь.

– Без проблем, – сказал Редькин. – Только есть одно «но». На видеорегистраторе этой записи нет.

– Почему? – замер Чернов.

– Когда Курдогло был у оперов, то они взяли его посмотреть, и когда вернули, то записи там не было.

На лице следователя промелькнула целая гамма эмоций: недоверие, раздражение, а затем понимание.

– Может, случайно стерлась, – предположил Чернов, но в его тоне уже звучали нотки сомнения.

– Не могу сказать, но вызывает справедливые сомнения, – парировал Редькин, оставляя фразу висеть в воздухе.

– С операми я сам разберусь, – мрачно хмыкнул Чернов. – Давайте начнем допрашиваться.

Процедура допроса пошла уже по накатанной колее. Когда все бумаги были составлены и подписаны, то Чернов проинструктировал Сергея.

– Сейчас в ближайшее время будете пока не нужны, но всегда будьте на связи. Если понадобитесь, то сразу нужно будет приехать.

– Хорошо, – ответил за обоих Редькин.

Они вышли из кабинета, оставив следователя наедине со своими мыслями. Как только дверь закрылась, Чернов прибавил громкость музыки, заглушая назойливый шум из коридора. Он вытащил из ящика стола курительную трубку и стал набивать ее табаком. Его мысли были уже далеко – он анализировал запись, строил версии и с холодной яростью, думал о том, какой разговор ему предстоит с оперативником Никитиным, который усиленно продвигал перед ним версию, что убийца – это Курдогло. В его мире, где правда была редким товаром, кто-то только что попытался ее украсть. И это ему очень не понравилось.

..…

В этом кабинете висела тяжелая, гнетущая тишина, которую, казалось, можно было резать ножом. Казалось, воздух был наполнен грозовой атмосферой, все присутствующие как будто ожидали разряда молнии. Бурый, сидевший за массивным столом, затушил сигарету в пепельнице и первым нарушил тишину. Его голос был низким и безразличным, но в нем чувствовалась стальная хватка.

– Что будем с Сиплым делать?

Пятеро других мужчин, сидевших в кабинете, сразу зашевелились. Первым откликнулся Борода – грузный мужчина с фигурой борца-тяжеловеса, ухмыльнулся, показав ряд гнилых и желтых зубов.