Дело гастронома № 1
- -
- 100%
- +
– Положи туда же! Здесь пять тысяч!
Анилина не шелохнулась, продолжая смотреть хронику похорон. Пачка оставалась лежать на столе.
– Убери! Выбежит кто из ребят, ни к чему это!
– Я хочу, чтоб ты забрал деньги из сейфа! – категорично заявила она ему. – Ты же обещал! Сказал временно, на месяц, а уже полгода прошло! Это мой служебный сейф!
– Вот и хорошо! Под охраной Лени Б. оно надежнее! – не сдержался Анилин, засмеялся и махнул еще виски. – За упокой грешной души!
– Даю тебе две недели!
– И что потом? Выбросишь на помойку? – снова рассмеялся он.
– Выброшу на помойку! – твердо объявила она.
Муж, сощурившись, зло смотрел на нее.
– Что ты за человек, Вера Петровна?! Твоих родичей советская власть полностью выкосила, ты должна, по сути, смертельно ее ненавидеть! А говоришь и ведешь себя так, точно комиссар в юбке!
Анилина не ответила, продолжала смотреть телевизор.
– Ладно, не дергайся! Давай так: съезжу к отцу, у него юбилей через месяц, доллары отвезу к нему, там не найдут! А после этого решим с разводом! Препятствовать ни в чем не буду; квартиру, барахло, детей – все оставляю тебе! Договорились?
Она молча, не оборачиваясь, кивнула. Муж допил виски, ушел на кухню. Анилина продолжала смотреть похороны. Гремел воинский салют. У многих скорбящих в глазах блестели слезы. Слезинка скатилась и по щеке Веры Петровны.
Анилина, сидя за столом в следственной камере, смахнула слезу, глядя в одну точку. Скачко не сводил с нее глаз.
– Вы можете не отвечать на этот вопрос.
Анилина вытащила платок, отерла слезы.
– Я говорю это к тому, что муж мог принуждать вас к сокрытию преступных денег, а это смягчающее обстоятельство! – мягким тоном уточнил Павел Сергеич.
– Никто меня не принуждал! – сердито выпалила она. – Я, знаете ли, уже взрослая девушка!
В дверь постучали. Вошел лейтенант, отдал честь.
– Товарищ полковник! Вас срочно вызывает товарищ генерал!
Полковник нахмурился, поднялся.
– Лейтенант, напоите чаем Веру Петровну! С печеньем! Печенье у майора Бокова возьмите! Позвоните ему в отдел! Я ненадолго!
И он вышел из камеры.
Весна, буйствовавшая в городе с утра, к вечеру волшебным образом превратилась в осень. Над Москвой сыпал мелкий серый нудный дождик. Горели фонари на Тверском бульваре, девушки, лукаво посмеиваясь, скрывались под зонтами, проходившие мимо юноши заглядывали под них и что-то шептали. В ответ девушки только смеялись и отмахивались.
Антон, прижимая к груди букет красных тюльпанов, вертел головой, он не сразу заметил в расплывчатом от дождя свете фонарей свою избранницу. Но вот она вынырнула из подземного перехода, махнула ему рукой. Он радостно замахал в ответ, подбежал, сунул в руки Марии Ивановны букет и, стараясь быть джентльменом до конца, тут же распахнул над головой своего преподавателя огромный зонт. И они зашагали по улице рука об руку. Мария Ивановна хоть и была лет эдак на десять старше своего двадцатилетнего кавалера, но так легко перепрыгивала через лужицы, что казалась молоденькой задорной девчонкой. «Как же идет ей эта голубая шапочка в облипку, и этот плащ с широким поясом обтягивает талию, такую тонкую, того гляди переломится», – думал он, не уставая любоваться ею, находя в своей возлюбленной все новые неоспоримые достоинства. Жутко хотелось обнять за талию, но приличия не позволяли. Он ограничился тем, что взял ее под руку, но вскоре заметил, что идти в ногу с этим хрупким созданием как-то не очень получается. В какой-то момент он даже обозлился на свой рост: ведь был на голову выше ее и поэтому, когда старался попасть в шаг, чаще попадал в лужу. Несколько раз из-под его больших ступней вылетали грязные брызги, обдавая ее стройные ножки в светлых колготках. Он несколько раз извинялся, а она, словно не замечая ни грязи, ни воды, весело, словно воробушек, продолжала щебетать под его зонтом. А потом вдруг, когда в очередной раз он стал извиняться, резко остановилась, отодвинула его руку с зонтом в сторону, закинула голову – теперь капли дождя омывали ее милое круглое лицо с блестящими карими глазами, – крепко зажмурилась и сказала:
– Это первый дождь после зимы, надо загадывать желание!
Антон тут же выставил руку, снова прикрыл Марию Ивановну зонтом, чтоб не намокла, и поторопился с ответом:
– Я уже загадал!
Маша, не открывая глаз, вновь отодвинула зонт в сторону и спросила:
– И что же, интересно?
– Вы хотите знать? – загорелся он. – Правда, хотите?
Маша кивнула.
Тут Антон совсем как-то по-ребячески засмущался, потом осмотрелся по сторонам, словно боясь, что его кто-то может подслушать, опустил зонт и тихо шепнул:
– О вас!
Маша распахнула глаза.
– Почему обо мне?! – А когда увидела, что он не сводит с нее влюбленных глаз, покраснела, как школьница.
Антон набрался смелости и выпалил:
– Потому что вы самая красивая, самая умная… самая…
Пока Антон подбирал новые слова, должные в полной мере перечислить все ее достоинства, Маша подняла его руку вместе с зонтом и по-взрослому приказала:
– Все, хватит! Идемте! – А потом вдруг покосилась на него серьезно и строго и добавила: – Мне давно пора домой! – С этими словами она ловко вывернулась из-под зонта и ускорила шаг.
Антон быстро догнал ее, вновь поднял над ее головой зонт.
– Дождь холодный, вам нельзя без зонта! Вы можете простудиться, заболеете!
Маша продолжала быстро идти, глядя себе под ноги.
– И что?
– Тогда я буду вас реже видеть и… и страдать из-за этого! – выпалил он.
И настолько осмелел, что уже не старался идти в ногу с ней. Маша заметила это и насмешливо хмыкнула. В глубине души ей было приятно слушать его признания. Да и какой женщине не приятно думать, что кто-то будет из-за нее страдать и убиваться?!
Антон облизнул пересохшие губы, он колебался, не знал, стоит ли задавать этот вопрос.
– А что, у вас такой строгий муж? Не терпит опозданий?!
Маша нахмурилась, резко обернулась.
– Что?.. А вот это вам знать совсем не обязательно! – выпалила она и, вырвавшись из-под зонта, ускорила шаг.
Антон постоял минуту-две в нерешительности, затем бросился следом и догнал Машу только во дворе, под козырьком подъезда. Когда расстояние между ними сократилось до полуметра, он неожиданно поскользнулся в луже и потерял равновесие. И чисто инстинктивно, чтоб не упасть, ухватился за плечи Маши. Та едва устояла на ногах, и в какой-то миг лица их сблизились. Антон наклонился, крепко обнял ее и быстро поцеловал в щеку.
Такого напора и наглости Маша явно не ожидала и, успев вымолвить лишь: «Ты сумасшедший!», выскользнула из его объятий и убежала в подъезд.
Антон отошел в сторону, чтоб можно было видеть все окна дома. Что, если Маша появится в одном из них? Губы горели, сердце колотилось как бешеное, он испытывал восторг и полное смятение одновременно.
«Буду стоять, пока не увижу!» – решил Антон, а потом, невзирая на то, что промок до нитки, вдруг осознал: он счастлив! Никогда прежде ничего подобного он в своей жизни не испытывал. Никогда!.. Былые детские и школьные влюбленности не в счет – глупость, никакая не любовь, всего лишь абстрактные мечтания, дурацкая жажда этой любви. Он окончательно понял, что именно она, Маша, и есть девушка его мечты, понял это после первого поцелуя, пусть секундного, почти мимолетного. Сколько времени он простоял под дождем, Антон не знал, да и знать не хотел. Стоял до тех пор, пока в окне на втором этаже не вспыхнул свет и – о чудо! – в нем показалась Маша, махнула Антону рукой. Он помахал ей в ответ. Потом она жестами стала показывать, чтоб немедленно шел домой, но он все не уходил. Продолжал мокнуть под дождем…
5
Перед тем как войти в кабинет начальника УКГБ по городу Москве Култакова, Скачко заметил, что табличка с именем и должностью хозяина кабинета немного покосилась. Он почти машинально протянул руку, чтобы поправить, выровнять ее, но тут дверь отворилась, и в проеме возникла голова с седым ежиком волос, а затем послышался грозный голос:
– Не трогать! – Затем дверь распахнулась еще шире, и тот же голос, но уже вполне доброжелательный, пригласил гостя войти. – Заходи, заходи, не робей. Это я так просто, для… короче, мой прикол. Маленькая забава, если хочешь знать. Специально эту табличку не поправляю. Таким образом проверяю на бдительность тех, кто ко мне заходит. Заметил – значит глаз меткий! С первого выстрела во врага попадет. Не заметил – хреново, но не страшно. Не все же наши люди обязаны только стрелять? Я правильно излагаю? – спросил генерал, приглаживая ежик, затем указал на стул. – Ты посиди чуток, я после нашего разговора как раз домой собирался, и, черт, старый хрыч, из головы вылетело, что должен с собой взять.
Култаков, словно забыв, что у него в кабинете посетитель, тут же стал сосредоточенно что-то искать по всему кабинету, продолжая при этом бубнить:
– Вспомнить-то вспомнил, что должен захватить, а вот где он… этот подарок, черт его знает. Куда же я его засунул? Спросишь, почему вспомнил? Да потому, что у жены сегодня день рождения, вот прямо сейчас все уже сидят за столом, пируют, выпивают, жена обзвонилась, а я подарок потерял! Эх!
Он рассмеялся, но через секунду после того, как уселся в свое кожаное кресло, обнаружил пропажу. Это были старинные каминные часы с бронзовыми амурами, которые стояли прямо у него перед носом на его же огромном рабочем столе.
– Вот они! – по-детски обрадовался генерал. – Давно мечтал такие часы приобрести! Жена, конечно, обидится, она часы не любит! Якобы намек на возраст. А я люблю! И подарок, между нами, мужиками, покупал тильки для сэбэ! А у нее и так все есть! И часики есть, и цацки разные, просто немерено, целые короба, и манто, и туфельки, и сапожки там всякие! Даже не помню, какие последние покупал? То ли финские, то ли югославские?
Он опять засмеялся, затем сразу, без всякого перехода спросил:
– Слушай, кто там древние конюшни вычистил?
– Авгиевы? – удивился Скачко.
– Во-во! – обрадовался генерал. – Именно так! Кто их там чистил-то?
– Геракл!
– Да ты что?! – так и застыл с часами в руках генерал. Затем осторожно опустил их в картонную коробку с нескрываемым удивлением на лице. И когда часы скрылись под слоем тонкой белой бумаги, несколько неуверенно спросил: – Это… римлянин, что ли, какой?
Скачко по-военному четко тут же ответил:
– Древнегреческий герой. Расчистка Авгиевых конюшен – один из двенадцати подвигов Геракла.
– Вон оно как… подвиги, значит, – пробормотал генерал, попробовал пригладить ежик, потом попросил: – Слушай, ты все эти подвиги мне выпиши на бумажку, ладно? Только смотри не забудь! – И тут же снова, без всякого перехода, спросил: – Ну что там Анилина?
Скачко с той же легкостью сменил тему:
– Валюту хранила, но участия в аферах мужа не принимала!
– Принимала не принимала! Анилины – воры! Факт известный! Заруби себе на носу, в чем задача. Нам надо подобраться к Беркутову! Он главный вор! И мы должны его скрутить, арестовать, уничтожить! Анилина – мостик, тропиночка! Она нужна как выход на Беркутова! Скажи ей: сдашь его – мы тебя выпустим! Так и скажи! Горы золотые обещай. Вот французы тут поставили пьесу, там у них главный персонаж вор! Они его переодели в костюм президента Франции, выпустили на сцену! Говорят, зал стонал от восторга!
Скачко чуть помедлил на сей раз с ответом, затем все же решился:
– Это я вам рассказывал! Пьеса Жана Жене.
Култаков ничуть не обиделся. Видать, не впервые попадал в такие ситуации и поэтому просто шутливо погрозил ему пальцем:
– Сдается мне, уж слишком ты много знаешь, Пал Сергеич! Вызывает подозрения! И потом, шибко умных у нас не больно-то жалуют, ты это учти.
Вошел шофер. Култаков некоторое время так и стоял с приподнятым пальцем, затем поглядел на него, повертел, словно изучая, и с довольным видом указал перстом на коробку.
– Так, последний приказ. Ты берешь это! – А когда водитель взял коробку с часами, генерал распрямил остальные пальцы и протянул Скачко все пять:
– Бывай, Паша! Не забудь про Геракла! Надо же, какой героический мужик был! Жаль, что не наш! Нет, стой, погоди, давай-ка я тебя подброшу, как раз по дороге.
И он развернулся и вышел из кабинета. Скачко последовал за генералом и водителем. Закрывая за собой дверь, он вновь заметил чуть покосившуюся табличку, но на этот раз только усмехнулся, вспомнив шутку начальника, и двинулся по коридору к выходу.
Генеральская машина подбросила Скачко по адресу, где находился оперативный отдел. Передав жене Култакова наилучшие пожелания и поздравления с днем рождения, полковник козырнул уже отъезжающей «Волге».
Когда Скачко вошел в кабинет, Боков дремал, а Ширшов, говоривший до этого тихо по телефону, тут же положил трубку, хотя напоследок и успел бросить в нее довольно громко:
– Все! Я тебе перезвоню!
Видя, что Боков так и не проснулся, Ширшов крикнул трубке еще громче, хотя она уже и лежала на рычаге:
– Повторяю для слепоглухонемых! Перезвоню!
Боков тут же проснулся, и первое, что увидел, – над телефоном угрожающе навис Ширшов! Шефа он обнаружил только через пару секунд.
Скачко сделал вид, что не заметил сонного состояния подчиненного, и посмотрел в темное окно.
– Мне нужна вся информация по Анилиной и ее окружению! Вплоть до дедушек и бабушек! Слабые места, отношения с мужем, подруги – всё!
Боков и Ширшов одновременно кивнули, а затем переглянулись.
Скачко подошел к своему сейфу, достал что-то завернутое в газету и положил в свой портфель. Увидев, что его подчиненные застыли в недоумении, добавил:
– Эта информация нужна уже завтра! Так что нынешний вечерок придется вкалывать! Подруга Анилиной в гастрономе – Зоя Платонова. Сходите к ней! Она много должна знать. Приятного трудового вечера, господа офицеры! – Скачко весело им подмигнул и вышел из отдела.
Бокова приказ начальника огорчил страшно.
– Ну вот, хотел сходить в баню! У нас опять горячую воду на месяц отключили! Ты любишь, Ширшов, ходить в баню?! – вздохнул он, жалея об упущенной возможности попить пивка и попариться с дружками.
– Кто же не любит в баню-то! – откликнулся Ширшов. – А что, от меня уже воняет, что ли?
Бокову понравился ответ коллеги, подхватив шутку, он продолжил в том же духе:
– Даже если и не воняет, это еще не повод оставаться на всю ночь с тобой и вкалывать вместо баньки. Эх, если бы ты знал, как там сейчас пар вкусно пахнет хвоей!.. – И он мечтательно покачал головой, представляя густой пар и своих дружков. Спаянная банная команда образовалась как-то спонтанно несколько лет назад. Он просто примкнул к одной из групп, которые ходили еженедельно попариться, как они говорили, «по-особому». Это тебе не просто стоять или сидеть под паром и хлестать себя веником. Все мужики дружно ложились на пол, а посередине стоял один из них и махал огромным веником таким образом, чтоб пар обдавал равномерно каждого из них.
«Только там он и существует, сокровенный момент истины, все равны, не то что на работе», – подумал Боков и, перед тем как отправиться на «охоту», принялся звонить в соседний отдел: выяснить, что у них есть на эту самую Зою, подругу Анилиной.
За столом в кабинете у Беркутова сидели его жена Лидия Александровна и дядя Корней с другом. Сам директор пил чай, а у Корнея с другом в рюмках была водка. Перед женой директора стояла рюмочка с ликером. На столе тарелки с бутербродами, баночки со шпротами и селедочкой, тарелка с печеньем и баранками. Здесь же примостилась начатая бутылка «Посольской». Увидев, что дядя Корней все еще продолжает стесняться, не притрагивается ко второй рюмке и закускам, Беркутов поднял свою чашку и первым чокнулся со старым приятелем, затем взял с тарелки одну баранку и произнес:
– Никто не поверит, что нас подружила «баранка», конечно, не эта, а настоящая, шоферская.
Затем Беркутов повернулся к жене:
– Помнишь, Лидочка, я тебе рассказывал про своего благодетеля? Вот он перед тобой, славный Корней Потапыч!
Лида приветливо улыбнулась, подняла свою маленькую рюмочку и чокнулась с дорогим гостем, затем кивнула его товарищу.
– Рада познакомиться, Корней Потапыч! Георгий много о вас рассказывал!
Корней застеснялся, даже покраснел.
– Да я что? После войны все по-людски жить старались!
Беркутов заметил его смущение и тут же поспешил на выручку:
– Старались-то многие, не у всех получалось! – Он положил руку на плечо старого товарища и признался: – Корнеюшка, друг дорогой, я ту нашу первую встречу никогда не забуду. Все стоит перед глазами, и когда мне хорошо, и когда что-то не так идет…
Беркутов действительно часто вспоминал то вроде бы недалекое послевоенное время, когда сразу после фронта он отправился в первый попавшийся таксопарк устраиваться на работу.
Когда наконец Жора Беркутов, пробираясь по длинному коридору и постоянно спрашивая всех, где начальство, нашел кабинет директора, дверь в него грудью, в прямом и переносном смысле слова, неожиданно перекрыла учетчица таксопарка. Они почти столкнулись перед этой самой дверью, и Жоре пришлось уступить, когда он понял, что эта женщина еще и учетчица. Она так и заявила с ходу:
– Я учетчица, мне можно без очереди! – И, не дожидаясь ответа, непонятно каким образом умудрилась протиснуться всем своим мощным телом в едва приоткрытую дверь.
Беркутов присел на грязную лавку, достал газету и начал перечитывать «Правду», которую он уже изучил в общественном транспорте, пока искал дирекцию таксопарка. А когда оказался на последней странице, мимо него в обратном направлении пронеслась учетчица. Заметив Беркутова, она подмигнула ему и потопала дальше не оборачиваясь. Жора встал, постучал в дверь и вошел в кабинет.
За небольшим столом сидел небольшого роста человечек, весь какой-то необыкновенно кругленький. На вид около пятидесяти лет, а вот весил вдвое больше, килограммов сто как минимум. Видно, поесть любил. И лучшим подтверждением служило то, что и при появлении Жоры Беркутова он этого занятия не бросил.
Директор ничуть не смутился, увидев незнакомца, и продолжал, сидя за письменным столом, уплетать черный хлеб с салом и кольцами репчатого лука, покряхтывая от едкого горького вкуса. За спиной на стене – портрет Сталина. Прямо перед директором стояла банка с разливным пивом, к которой он то и дело прикладывался, видно, чтоб смягчить луковую горечь. Коротким жестом он указал на стул, предлагая посетителю присесть. Аппетитно жуя, он поглядывал на сидевшего теперь перед ним молодого Жору Беркутова с двумя орденами и тремя медалями на старенькой гимнастерке. Затем медленно и нехотя отнял правую руку от банки с пивом, словно боялся ее потерять, и взял паспорт незнакомца.
– Чего молчишь, Беркутов Георгий Константиныч?! Рассказывай! Кого возил? На чем возил? Когда возил? И так далее…
– А чего рассказывать?! Последний военный год возил на «виллисе» командира дивизии! А потом его перебросили на Дальний Восток! Хороший был мужик! – И Жора вспомнил этого хорошего мужика и боевого генерала.
Вспомнил, как они попали под бомбежку, когда Беркутову еле удалось спасти от гибели и машину, и пассажира, да и самого себя, как мастерски удалось перехитрить фашистского пилота, когда они находились в чистом поле, без кустика и деревца, без какого-либо прикрытия. Фашистский «мессершмитт», или, как его прозвали бойцы за форму фюзеляжа, «глиста», пристал словно банный лист и открыл охоту на его машину. Жора, понимая, что если останется здесь, на прямой открытой дороге, то окажется легкой добычей немецкого пулеметчика, резко свернул в поле и начал петлять. То рванет вперед, то вправо, то вдруг даст задний ход. «Мессер», как назло, не унимался, словно маленькая машинка была в его жизни главной мишенью. Истребитель заходил то сзади, то спереди, то сбоку. Отлетал и снова появлялся, обстреливал то с высоты, а когда и с близкого расстояния во время пикирования, превращая смертоносную атаку в подобие игры в кошки-мышки. И похоже, готов был гоняться до тех пор, пока в баке не закончится бензин. Тут «виллис», как назло, заглох, прокатил еще несколько метров и остановился. И прямо на них в очередной раз спланировал самолет. Жора мысленно уже распрощался с жизнью, но не тут-то было. «Мессер» пролетел так близко, что он увидел лицо пилота. Длинное, бледное, в огромных очках и с нахальной торжествующей улыбкой. Не только лицо, но и жест летчика. Тот просто показал большой палец, мол, «молодец, водитель», покачал крыльями и удалился. Обалдевший генерал достал бутылку водки, разлил ее по-братски в кружки и заставил Жору выпить вместе с ним до последней капли.
К реальности Беркутова вернул голос толстяка:
– А чего с ним не уехал?
– Так там, куда его забросили, дорог пока нет!.. Но у меня есть благодарность от генерала! – поспешил добавить он и начал рыться в сумке.
Директор подождал, пока он достанет бумагу, но брать ее не стал, только отмахнулся:
– Это не обязательно. Я сказал: вакансий нет! И не проси! Все, разговор закончен! – объявил он и начал убирать со стола остатки пиршества. – Все! Занят я, тебе ясно?
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.