Я останусь, чтобы ты мог вернуться. История, после которой хочется обнять весь мир

Тьма была не лучше. Она сгустилась до такой степени, что Корабль перестал различать границу между небом и морем. Всё слилось в единый чёрный поток, и только вспышки молний на мгновение выхватывали из мрака отдельные картины — искаженные, безумные, как полотна сумасшедшего художника.

Вспышка. Гребень волны, увенчанный пеной, похожий на оскаленную пасть.

Вспышка. Собственная мачта, кренящаяся под немыслимым углом, с парусами, превратившимися в лохмотья.

Вспышка. Обломок какой-то доски, проносящийся мимо, — может быть, часть его собственной обшивки.

Вспышка. И снова тьма.

Корабль боролся. Он боролся всем своим существом — каждой доской, каждым шпангоутом, каждой снастью. Он ловил ветер остатками парусов и пытался держать курс, которого у него больше не было. Он взбирался на волны и скатывался с них, молясь о том, чтобы не перевернуться. Он кричал — беззвучно, в пустоту, — но его никто не слышал.

Он был один.

Это было самое страшное. Не ветер, не волны, не холод, пронизывающий до киля. Одиночество. Абсолютное, космическое одиночество существа, которое привыкло быть частью чего-то большего — порта, флота, команды. Раньше, когда он ещё возил людей, в такие минуты рядом были моряки. Они ругались, молились, отдавали приказы, и их голоса заглушали вой стихии. Но теперь не было никого. Только он и шторм. Один на один.

— Помогите, — прошептал Корабль. — Кто-нибудь…

Никто не ответил.

Новая волна — самая большая, самая безжалостная — ударила в левый борт.

Корабль застонал. Он почувствовал, как что-то внутри него ломается — глухо, с тошнотворным хрустом. Фок-мачта, его гордость, его передняя опора, та самая, что несла на себе нижний белый парус, надломилась у основания. Боль была неописуемой — как будто из него вырвали кусок живой плоти. Обломок мачты повис на снастях, молотя по палубе в такт качке, и каждый удар отдавался во всём корпусе.

— Нет! — закричал Корабль. — Нет, нет, нет!..

Он не хотел умирать. Он был молод — по корабельным меркам, конечно. Ему было всего несколько десятилетий, и он ещё столько не видел, столько не прошёл. Он ещё не был в Южных морях, о которых рассказывали старые барки в портах. Он ещё не видел ледяных гор Севера. Он ещё не встречал рассвет на экваторе, где солнце встает прямо из воды, как огненный шар, и окрашивает небо в такие цвета, каких нет ни в одной палитре.

Он не хотел умирать.

Но море, казалось, уже всё решило.

2. Грань

После потери мачты всё пошло под откос.

Корабль потерял остатки управляемости. Его мотало из стороны в сторону, как щепку в водовороте. Волны уже не просто били — они играли с ним, перебрасывая друг другу, как мяч. Он то взлетал на гребень, то проваливался в бездну, и каждый такой провал был страшнее предыдущего, потому что казалось, что из этой бездны уже не будет возврата.

Время остановилось. Или, наоборот, понеслось вскачь — Корабль не мог понять. Он потерял счет минутам и часам. Он вообще потерял счёт чему бы то ни было. Осталось только два состояния: боль и ожидание боли. Удар — пауза — удар. Взлет — падение — взлет. Темнота — вспышка — темнота.

И где-то на границе между этими состояниями, на тонкой, как лезвие бритвы, кромке между жизнью и смертью, Корабль начал вспоминать.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.