Портал забытых миров: Тень Суверена

Глава 6. Принятые координаты

Первое, что понял Райдер Кейн, когда “Гелиос-1” полностью вошёл в Портал, – слово **переход** было слишком мягким.

Переходом называют мост, лестницу, шлюз, тоннель – любую конструкцию, в которой пространство остаётся честным, а меняется только твоё положение в нём.

Здесь пространство вело себя как собеседник, которому не понравился вопрос.

В кабине не было удара. Не было привычной для пилота перегрузки, по которой можно понять, где у машины верх, низ и насколько сильно ты нарушаешь аэродинамику. Было другое: мгновенное исчезновение всех интуитивных координат. Инерция не пропала, но перестала объясняться. Корпус модуля дрожал не от вибрации обшивки и не от работы двигателей – от того, что сама геометрия вокруг переставала держать форму привычным способом.

Передний экран кабины на секунду ослеп белым шумом, потом провалился в серо-чёрную глубину, в которой не было перспективы. Датчики положения на панели сходили с ума с почти оскорбительной добросовестностью: гироконтур показывал вращение, которого Райдер не чувствовал; инерционный блок докладывал о движении сразу по нескольким осям; лазерная линейка расстояния вообще перестала отвечать, как будто впереди больше не существовало поверхности, от которой можно принять отражение.

– Это не похоже на пустой сектор, – сказал он, и собственный голос вернулся к нему с задержкой, будто прошёл через вязкую среду.

Треск в канале съел половину фразы.

Сзади Джекс выдохнул что-то очень научное и очень непечатное.

Брэкк молчал.

Лира тоже.

Только Элара ещё была на связи – далеко, с другой стороны, но пока живая в их ушах:

– Держу окно. Не трогай резкие коррекции, Райдер. Машина сейчас не понимает, что для неё резкое.

– Очень утешительно.

– Это лучше, чем ложь.

Он не спорил.

В её словах хотя бы была инженерная честность.

У “Гелиоса-1” не работали маршевые двигатели – в Портале они были бы бесполезны, как винт в пустоте. Всё, что оставалось Райдеру, – держать корпус в нейтрали по ручному контуру ориентации, чтобы не дать модулю войти в паразитную раскачку на собственных микродвигателях стабилизации. Любой избыточный импульс мог добавить хаоса в систему, где даже “прямо” пока было гипотезой.

Он положил руки на рукояти управления и почувствовал, как тактильная обратная связь то пропадает, то возвращается не тем усилием. В нормальном полёте машина сопротивляется осмысленно: аэродинамическая нагрузка, масса, инерция, ход привода. Здесь усилие то становилось вязким, как будто рычаг тянули через густой гель, то исчезало совсем, и пальцы проходили сектор быстрее, чем должны.

– У нас дрейф по правой стабилизационной группе, – сказал он.

– Не трогай, – ответила Элара. – Это не твой дрейф.

Вот так.

Не твой дрейф.

Райдер на секунду даже усмехнулся бы, если бы не был слишком занят тем, чтобы не дать страху замкнуть разум в узкий контур.

Снаружи по корпусу пошла волна искажений. Не удар, а странная последовательность микроперекосов, словно модуль проходил через набор очень тонких мембран, каждая из которых существовала только на одной из возможных частот мира. По внутренней обшивке пробежал дрожащий звон – вторичный отклик каркаса, когда фермы пытаются решить, какую именно геометрию им сегодня считать основной.

Джекс уже работал за своим блоком анализа среды. На его экране сыпались нули, ошибки и бессмысленные пики.

– Газовый состав не определяется, давление тоже, температура… – он моргнул. – О, прекрасно. Температура одновременно минус двадцать, плюс сорок два и “недоступно”.

– Выбери ту, где мы живы, – сказал Брэкк.

– Научный метод это не одобрит.

– Мне всё равно.

Лира стояла за креслом Райдера, держась одной рукой за потолочный силовой поручень. В другой – браслетный терминал с тактической сеткой, почти полностью залитой помехами. Даже сейчас она выглядела собранной, но Райдер видел напряжение в её челюсти. Не паника. Усилие человека, который добровольно вошёл в ситуацию, где власть заканчивается быстрее, чем правила.

– Статус связи с Землёй? – спросила она.

– Канал рваный, – ответила Элара. – Но вы ещё в окне.

Пауза, треск.

– Координаты… плавают.

Это слово дошло до всех.

Плавают.

Не “отклоняются”. Не “требуют уточнения”.

Плавают – как будто адрес не фиксирован жёстко, а кто-то ведёт их через переменную сетку.

Райдер сжал рукояти сильнее.

– Нас уводит?

– Пока – нет. Пока вас… – шум, потеря сигнала, возвращение. – Пока вас принимают.

Никто не ответил.

Принимают.

Это было ещё хуже, чем “уводит”.

Потому что “уводит” можно списать на физику.

“Принимают” уже пахло намерением.

Внезапно серо-чёрная глубина перед носом модуля начала меняться.

Сначала Райдер решил, что это очередная ложь датчиков. Потом – что визуальный блок пытается собрать изображение из мусора. Но нет: внутри бесформенного провала возникли устойчивые структуры. Не предметы. Скорее полосы градиента, где раньше не было никакого “раньше” и “позже”. Потом – слабый цвет. Не один. Несколько, наложенных друг на друга так, будто разные варианты реальности на секунду просвечивали сквозь один и тот же экран.

– Вижу выходной контур, – сказал он.

– Подтверждаю! – почти одновременно выкрикнул Джекс, у которого на блоке наконец схлопнулись бессмысленные параметры в нечто похожее на физику. – У нас возникает давление! И… воздух? Чёрт, это правда воздух.

– Насколько плохой? – спросил Брэкк.

– Пока не знаю! Но он хотя бы перестал быть философией!

Модуль дёрнуло.

На этот раз по-настоящему.

Не сильно, но уже с понятной механикой – как если бы корпус подхватило боковым потоком. Только поток этот был не аэродинамическим. Скорее, остаточная работа переходного окна, которое пыталось совместить два несовпадающих адреса.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.