Маятник эпох
- -
- 100%
- +
Харальд Суровый перестал улыбаться. Он подошел к Хальфдану вплотную. Король был выше его на голову – настоящий гигант. – Ты хороший воин, Хальфдан. Я видел, как ты рубил у рва. Но ты слишком мрачен. Ты портишь людям праздник. Он положил тяжелую руку на плечо воина. – Оставь кольчугу, Медведь. Это приказ. Если тебе станет страшно – спрячься за моей спиной. Воины вокруг загоготали.
Хальфдан молчал секунду. Потом медленно кивнул. – Как скажешь, конунг. Твоя воля. Он развернулся и пошел к своему драккару. Он снял кольчугу. Тяжелая сетка из колец со звоном упала на доски палубы. Он остался в одной рубахе. Он чувствовал себя голым. Словно с него содрали кожу. «Сегодня мы умрем,» – подумал он с ледяной ясностью. – «Мы сами подписали себе приговор.»
2. Марш обреченных
Дорога до Стэмфорд-Бридж была веселой. Семь тысяч викингов (треть осталась с кораблями под началом сына конунга, Олафа) шли по старой римской дороге, поднимая тучи пыли. Они пели песни. Они шутили. Они обсуждали, как потратят свою долю добычи. Солнце палило нещадно. Пот катился градом, но настроение было превосходным. – Эй, Торсти! – кричал кто-то. – Ты купишь себе ферму в Норвегии или останешься здесь, заведешь себе толстую англичанку? – Я куплю себе корабль! – орал в ответ Торсти, размахивая шлемом. – И назову его «Сиськи Фрейи»!
Хальфдан шел в первом ряду, рядом с королевским знаменем. Он не пел. Он сжимал рукоять своего бродакса так, что побелели костяшки. Он смотрел по сторонам. Англия была красивой. Зеленые холмы, дубовые рощи, желтые поля уже убранной пшеницы. Но эта красота была обманчивой. В каждом кусте, в каждом овраге ему чудилась засада. Он вспоминал Галлию. Вспоминал Египет. Везде было одно и то же: перед концом всегда наступает момент вот такой безмятежной, глупой радости.
– Расслабься, брат, – Торсти толкнул его локтем. – Ты скрипишь зубами так, что слышно в Йорке. – Посмотри на небо, – сказал Хальфдан. – Ну небо. Синее. Птички. – Нет птиц, – ответил Хальфдан. – Вороны. Они летят за нами. Торсти посмотрел вверх. Действительно. В вышине кружила стая черных точек. – Ну, это к удаче! – хохотнул Торсти. – Один следит за своими детьми. – Они ждут ужина, – прошептал Хальфдан.
К полудню они вышли к реке Дервент. Местечко Стэмфорд-Бридж. Деревянный мост через небольшую, но быструю речку. На той стороне – широкие луга, где было удобно пасти скот. Именно сюда старейшины Йорка должны были пригнать заложников и скот.
Но луга были пусты. Ни коров, ни повозок, ни людей. Только ветер колыхал высокую траву.
– Где они? – нахмурился Харальд Суровый, останавливая коня. – Опаздывают, свиньи, – сплюнул Тостиг. – Наверное, долго собирали золото. Или боятся. – Подождем, – решил конунг. – Эй, парни! Привал! Можно искупаться!
Войско с радостным ревом рассыпалось по берегам. Люди бросали щиты и оружие в траву. Кто-то полез в воду, кто-то развалился на лугу, подставив лицо солнцу. Харальд слез с коня и сел на бревно, вытянув длинные ноги. – Хорошая страна, – сказал он, жмурясь. – Жирная земля. Здесь будет хорошее королевство для моих сыновей.
Хальфдан не сел. И не выпустил топор из рук. Он стоял на пригорке, всматриваясь в горизонт, в сторону Йорка. Там, где дорога уходила за холмы. Что-то беспокоило его. Дрожь земли. Едва заметная. Как будто где-то далеко шло стадо бизонов. Или маршировал легион.
– Конунг, – сказал он негромко. – Ну что опять, Пророк Беды? – лениво отозвался Харальд. – Смотри.
На горизонте, там, где дорога соединялась с небом, появилось облако. Сначала маленькое, как кулак. Но оно росло. Стремительно. Серая, плотная пыль поднималась к небу.
3. Лед и Железо
– Это они! – воскликнул Тостиг, вскакивая. – Это йоркцы! Видите, сколько пыли? Значит, гонят много скота! Я же говорил! Воины начали подниматься, лениво переговариваясь. – Ого, похоже, там целое стадо! – Будет чем набить брюхо!
Хальфдан прищурился. Он смотрел не на пыль. Он смотрел сквозь неё. В сером мареве что-то блеснуло. Искра. Потом еще одна. И еще. Словно кто-то рассыпал алмазную крошку. Это не могли быть рога коров. Рога не блестят на солнце таким холодным, злым светом. Это был блеск полированной стали.
– Тостиг, – голос Хальфдана прозвучал как удар хлыста. – У твоих коров есть копья? – Что? – не понял ярл. – Блеск. Это железо.
Харальд Суровый встал. Его лицо мгновенно стало серьезным. Он был опытным полководцем, он прошел сотни битв от Византии до Руси. Он знал, как выглядит враг. – Это не стадо, – тихо сказал король. – Это армия.
Облако пыли приближалось. И теперь уже все видели. Из-за холма вытекала река. Река из людей и коней. Тысячи. Десятки тысяч. Они шли плотным строем, плечом к плечу. Над ними развевались знамена. Золотой человек на красном поле. Дракон Уэссекса. И лес копий. Бесконечный, щетинящийся лес.
– Гарольд… – прошептал Тостиг, и его лицо стало белым, как мел. – Это мой брат. Это король Гарольд! – Ты сказал, он на юге! – рявкнул Харальд Суровый, хватая ярла за грудки. – Ты сказал, он ждет Вильгельма! – Я не знал! – завизжал Тостиг. – Он не мог! Двести миль за четыре дня! Никто не ходит так быстро!
Но Гарольд Годвинсон, последний саксонский король Англии, сделал невозможное. Он совершил легендарный марш-бросок. Он гнал свою армию днем и ночью, загоняя лошадей, чтобы поймать викингов, когда они меньше всего этого ждут. И он поймал их. Расслабленных. Разделенных (треть армии на кораблях). И, самое страшное, – без доспехов.
В стане викингов началась паника. – Враги! – Где кольчуги?! – К оружию!
Люди метались, хватая мечи, спотыкаясь о щиты. Лошади, почуяв страх людей, ржали. – Стоять! – рев Харальда Сурового перекрыл шум. – Не бежать! Кто побежит – того зарублю лично!
Король вскочил на коня (своего черного жеребца он взял с собой). – Мы примем бой! – крикнул он. – Посылайте гонцов к кораблям! Пусть Олаф и Эйстейн бегут сюда со всех ног! А мы… мы будем держаться! Он посмотрел на свое полуголое войско. Семь тысяч человек в рубахах против пятнадцати тысяч англичан, закованных в кольчуги. – Стройте круг! – скомандовал он. – Круг Святого Олафа! Щиты сомкнуть! Копья наружу! Мы – ежик! Никто не укусит ежа, не наколовшись!
Викинги начали строиться. Длинная, неровная линия сворачивалась в кольцо. Хальфдан встал в первый ряд. Он чувствовал себя голым. Его рубаха липла к спине. Он смотрел на приближающуюся английскую армию. Она была похожа на железную тучу, надвигающуюся на беззащитную деревню. «Это конец,» – понял он. – «Римская стена. Саксонская стена. А у нас – стена из мяса.»
4. Семь футов земли
Английская армия остановилась в трехстах шагах. От строя отделилась группа всадников. Впереди ехал человек в золоченом шлеме и роскошной кольчуге. Никаких знамен, никаких гербов. Просто воин. Но по тому, как он держался в седле, было видно – это вождь.
Всадники подъехали к строю викингов. – Где ярл Тостиг? – крикнул всадник на чистом норвежском языке (диалекты были похожи). – Я хочу говорить с ним!
Тостиг вышел из круга. Он дрожал, но пытался сохранить достоинство. – Я здесь! Всадник посмотрел на него с горечью. – Тостиг, твой брат, король Гарольд, шлет тебе привет. – И что он предлагает? – спросил Тостиг. – Он предлагает тебе мир и прощение, – громко сказал всадник. – Если ты вернешься на сторону Англии, он вернет тебе твое графство Нортумбрию. И даст треть всего королевства в придачу.
По рядам викингов прошел шепот. Щедрое предложение. Тостиг колебался. В его глазах мелькнула надежда. – А что он даст моему союзнику? – спросил Тостиг, кивая на Харальда Сурового, который стоял рядом, опираясь на двуручный меч. – Что король Англии даст королю Норвегии?
Всадник помолчал секунду. Потом он посмотрел прямо в голубые глаза гиганта Харальда. – Король Гарольд сказал: «Поскольку Харальд Суровый – такой высокий мужчина, я дам ему семь футов английской земли. Или чуть больше, раз он так велик. Чтобы было где его закопать».
Тишина повисла над полем. Мертвая, звенящая тишина. Это было оскорбление. И это был приговор. Харальд Суровый не разгневался. Он вдруг усмехнулся. В этом ответе он услышал достойного врага. – Скачи обратно, – сказал Тостиг, его голос дрогнул, но он сделал выбор. – И скажи королю, что Тостиг не предаст своих друзей ради золота. Мы будем драться.
Всадник кивнул, развернул коня и ускакал обратно к английскому строю.
– Кто это был? – спросил Харальд Суровый, глядя ему вслед. – Этот говорливый малый? – Это был король Гарольд, – тихо ответил Тостиг. – Почему ты не сказал мне?! – воскликнул Харальд. – Он был так близко! Я бы убил его прямо в седле! – Он приехал под мирным знаменем, – покачал головой Тостиг. – И он мой брат. Я мог воевать с ним, но стать его убийцей на переговорах… нет.
Харальд Суровый нахмурился. – Он маленького роста, – сказал он задумчиво. – Но он гордо сидит в седле. Конунг повернулся к своему войску. В его глазах исчезла веселая искра. Теперь там был только лед. – Вы слышали?! – рявкнул он. – Они обещают нам только могилы! Семь футов земли! Он поднял свой огромный меч. – Так давайте покажем им, что норвежцы дорого продают свои жизни! Мы возьмем не семь футов! Мы возьмем всю Англию или умрем, пытаясь!
– Odin! – взревели викинги. Но в этом крике не было радости победы. В нем была ярость загнанных зверей.
Хальфдан поправил перевязь топора. – Семь футов, – прошептал он. – Хорошая мера. Римлянам хватало и шести. Он посмотрел на Торсти. – Держись ближе, брат. Когда начнется свалка, бей по ногам. У них кольчуги длинные, но ноги открыты. – А мы? – Торсти нервно облизнул губы. – Мы же голые. – А мы умрем, – просто сказал Хальфдан. – Вопрос только в том, скольких мы заберем с собой.
На той стороне поля английские трубы запели атаку. Железная стена двинулась вперед. Земля задрожала. Битва при Стэмфорд-Бридж началась.
ГЛАВА 3. МЯСОРУБКА НА БЕРЕГУ
1. Стена из мяса
Атака англичан началась не с боевого клича. Она началась с гула земли. Пятнадцать тысяч человек, закованных в железо, ударили ногами о сухую, потрескавшуюся от жары почву Йоркшира. Тум. Тум. Тум. Ритм, от которого дрожали травинки и осыпалась пыль с сапог. Английская стена щитов – сплошная, бесконечная полоса стали и крашеного дерева – двинулась вперед. Солнце, то самое предательское, южное солнце, играло на тысячах шлемов, слепя глаза викингам, стоящим в одних рубахах.
– Ut! Ut! (Вон! Вон!) – заревели саксы. Этот крик был похож на лай своры гончих, загнавших медведя.
Хальфдан стоял в первом ряду наспех построенного круга. Он покрепче перехватил древко своего бродакса. Ладони были мокрыми от пота, пришлось вытереть их о штаны. Дерево топорища казалось горячим. Он посмотрел влево. Торсти Рыжий, его побратим, скалился, обнажая черненые зубы, но в его безумных глазах впервые за много лет плескался липкий, холодный ужас. Он был в одной льняной рубахе, расстегнутой на груди, чтобы было легче дышать. Его рыжие волосы на груди были отличной мишенью. – Не подставляйся, дурак, – прорычал Хальфдан, толкая друга плечом. – Щит выше. Голову в плечи. Здесь не кабак, здесь за ошибку платят кишками.
– Я заберу десятерых! – взвизгнул Торсти, пытаясь перекричать свой страх. – Я выпью их кровь!
Удар. Английская волна врезалась в строй викингов. Звук был тошнотворным. Не звонкий, чистый лязг металла о металл, как в Риме, когда легион встречал легион. Это был глухой, чавкающий звук металла, рубящего дерево, ткань и живые кости.
Первый ряд англичан, закованный в длинные, до колен, кольчуги, просто навалился на викингов весом. Их щиты были больше, тяжелее, миндалевидной формы. Круглые, легкие щиты норвежцев затрещали под напором. Хальфдан принял удар на свой щит. Английский хускарл – здоровенный детина с белыми усами – ударил его плечом, пытаясь сбить с ног. Хальфдан устоял. Его ноги, привыкшие к пляшущей палубе драккара, словно пустили корни в землю. Он не мог колоть – топор для этого не годился. Ему нужен был замах. Но в тесноте замахнуться было невозможно. Он ударил кромкой щита в лицо врага. Железо умбона врезалось в переносицу сакса. Тот дернулся, на секунду открыв шею. Свист топора. Короткий, кистевой удар. Тяжелое лезвие бродакса опустилось в щель между шлемом и кольчужным капюшоном. Кольчуга англичанина была хорошей, двойного плетения, но удар закаленного топора она не выдержала. Хруст ключицы и шейных позвонков. Враг упал, воя от боли, роняя меч.
– Hogg! (Руби!) – заорал Хальфдан, пытаясь воодушевить своих. Но его крик потонул в воплях умирающих.
Справа от него молодой викинг, совсем мальчишка, упал на колени. Английский меч, пущенный из второго ряда, легко прорезал его льняную рубаху и вспорол живот от паха до грудины. – Мама… – прошептал парень, глядя на свои сизые, дымящиеся на солнце внутренности, вываливающиеся в пыль. Английский сапог, подбитый гвоздями, ударил его в лицо, втаптывая в грязь, чтобы не мешал проходу.
Это было избиение. Англичане были неуязвимы для скользящих, небрежных ударов. Мечи викингов соскальзывали с их кольчуг, оставляя лишь царапины. Чтобы убить сакса, нужно было бить точно, сильно и в уязвимое место. Викинги же умирали от любой царапины. Каждый пропущенный удар меча для норвежца означал глубокую рану. Отрубленные руки, рассеченные плечи, пробитые легкие. Кровь – горячая, жирная, скользкая – мгновенно пропитала сухую траву. Земля стала красной и скользкой, как палуба китобойного судна.
– Держите строй! – ревел Харальд Суровый из центра круга. Его голос, привыкший командовать тысячами, срывался на хрип. – Не размыкать щиты! Мы – еж! Кто высунется – тот труп!
Но "еж" терял иголки с ужасающей скоростью. Англичане работали слаженно, как мясники на бойне. Первый ряд держал щиты, принимая удары топоров. Второй ряд бил длинными копьями поверх голов товарищей, целясь в лица, шеи и подмышки викингов. Норвежцы падали десятками, захлебываясь кровью. Строй таял на глазах.
2. Ярость последнего викинга
И тогда Харальд Суровый понял, что оборона – это смерть. Стоять и ждать, пока их переколют, как овец в загоне? Смотреть, как его лучшие люди умирают, не успев даже замахнуться? Нет. Это не путь викинга. Это не путь Варяга.
Конунг отшвырнул щит. Он стал ему не нужен. Он вышел из центра круга, расталкивая своих воинов. Он был огромен – семь футов чистой, концентрированной ярости. На нем не было кольчуги, только дорогая синяя шелковая рубаха, вышитая золотом в Миклагарде, которая теперь стала черной от пота и прилипла к мощному торсу. В руках он держал огромный двуручный меч.
– Odin aat yor allan! (Один заберет вас всех!) – взревел он голосом, от которого заложило уши даже у англичан, и птицы, кружившие над полем, шарахнулись в стороны.
Харальд бросился в гущу врагов. Один. Это было безумие. И это было величие. Он врубился в английский строй, как молния бьет в сухой дуб. Он вертелся волчком. Его меч описывал сверкающие, свистящие круги. Удар – голова английского тана в шлеме отлетает в сторону вместе с куском плеча. Удар – щит разрублен пополам вместе с рукой, которая его держала. Удар – трое англичан отлетают назад, сбитые с ног чудовищной силой гиганта.
Англичане отшатнулись. Перед ними был не человек. Перед ними был древний демон войны, вырвавшийся из ледяного ада. Берсерк, в которого вселился сам Тор. Никто не мог достать его. Копья ломались о его парирования или просто не успевали за его движениями. Мечи не касались его кожи, словно он был заговорен.
– За Конунгом! – заорали викинги, воспрянув духом. Увидев, как их вождь крошит врагов в капусту, они забыли о страхе. Они забыли, что на них нет брони. – Вальхалла!!! Круг разомкнулся. Норвежцы рванулись в атаку вслед за своим королем, расширяя прорыв, который он создал.
Хальфдан бежал рядом с Торсти. – Дави их! – орал Торсти, брызгая слюной. Его лицо было залито чужой кровью, он потерял шлем, но рубил с удвоенной силой.
Казалось, еще немного – и чудо произойдет. Ярость победит сталь. Дух победит материю. Англичане, напуганные натиском безумного великана, начали пятиться. Строй саксов дрогнул. Победа, невозможная, невероятная, была на расстоянии вытянутой руки.
Харальд Суровый остановился на секунду, чтобы перевести дух. Он стоял на горе трупов, опираясь на меч. Его грудь ходила ходуном, втягивая воздух. Он был весь в крови, но на нем не было ни царапины. Он посмотрел на дрогнувших англичан и расхохотался. Смех победителя. Смех бога.
Стрела прилетела из ниоткуда. Она не свистела. Просто глухой, влажный, чмокающий звук. Тмок.
Харальд поперхнулся смехом. Он схватился за горло. Из-под узловатых пальцев, между которыми торчало серое гусиное оперение стрелы, хлынула ярко-алая, пенящаяся артериальная кровь. Король Норвегии, Гроза Востока, командир Варяжской стражи, последний герой Севера, пошатнулся. В его глазах застыло невыразимое удивление. «Как? Так просто? От куска дерева?»
Он упал на колени. Он попытался вдохнуть, но вместо воздуха в горле клокотала кровь. Он рухнул лицом в траву, прямо в английскую пыль. Знамя «Опустошитель Земли» упало рядом, накрыв его тело белым шелком, который тут же стал красным. Черный ворон на знамени уткнулся клювом в грязь. Крылья ворона обвисли.
3. Тишина выбора
Битва замерла. Словно кто-то перерезал невидимую нить, натягивающую нервы тысяч людей. Англичане опустили мечи. Викинги застыли, глядя на тело своего вождя. Тишина накрыла поле, нарушаемая лишь стонами раненых и карканьем настоящих ворон, которые уже снижались, предвкушая пир.
Строй англичан расступился. Король Гарольд Годвинсон снова выехал вперед на своем белом коне. Он снял шлем. Его лицо было печальным. Он видел падение гиганта, и в этом не было радости. – Викинги! – крикнул он. Его голос звучал чисто и звонко в тишине. – Ваш вождь мертв! Харальд Суровый получил свои семь футов земли, как я и обещал!
Норвежцы молчали. Они сбились в кучу вокруг тела конунга, выставив топоры наружу, как стая волков вокруг убитого вожака. – Я не хочу больше крови! – продолжил Гарольд. – Вы дрались как львы. Я предлагаю мир ярлу Тостигу и всем вам. Сложите оружие. Садитесь на корабли. Уходите домой. Я клянусь перед Богом, что никто не пустит стрелу вам в спину.
Хальфдан посмотрел на Тостига. Ярл стоял над телом конунга. Он был бледен, как полотно. Его руки с топором тряслись мелкой дробью. Это был момент истины. Он мог выжить. Мог получить прощение брата. Мог вернуться в Нортумбрию. Все смотрели на него. Жизнь или смерть.
Тостиг поднял глаза на английского короля. В них были слезы и фанатичный, обреченный огонь. Он посмотрел на своих людей. На мертвых, лежащих в траве. На Харальда, который пришел сюда из-за его амбиций. Если он сдастся сейчас, саги проклянут его навеки. Его имя станет синонимом трусости.
Тостиг выпрямился. Он вытер слезы рукавом. – Мы не просим пощады у англичан! – крикнул он срывающимся, визгливым голосом. – Мы пришли сюда как воины, и мы уйдем как воины! Мы не оставим нашего короля гнить здесь одного! Он повернулся к викингам, поднимая окровавленный топор. – Вы слышали?! Конунг ждет свою свиту в Вальхалле! Неужели мы заставим его ждать?!
– НЕТ!!! – рев тысяч глоток был ответом. Это был не крик надежды. Это был крик самоубийц, решивших забрать с собой весь мир. Гарольд Годвинсон опустил голову. Он перекрестился. – Да будет так, – тихо сказал он. И махнул рукой своим лучникам. – Кончайте с ними.
4. Дождь из железа
Вторая фаза битвы была короткой, но бесконечно страшной. Англичане больше не играли в благородство. Они поняли, что имеют дело с безумцами. Они отступили на сто шагов и дали волю лучникам.
Небо потемнело. Тучи стрел накрыли поредевший строй викингов. Без доспехов, побросав щиты во время атаки, норвежцы были беззащитны, как голые младенцы под градом. Стрелы прошивали их насквозь. Пригвождали руки к туловищу, пробивали шеи, входили в глазницы. Люди падали десятками, сотнями. Строй превратился в месиво.
Хальфдан успел подхватить с земли большой английский щит – миндалевидный, тяжелый. Он прикрылся им, присев на одно колено. Тук. Тук. Тук. Стрелы впивались в дерево щита, как дятлы. Рядом кто-то хрипел.
– Торсти! – крикнул Хальфдан, оглядываясь. Торсти стоял на коленях в двух шагах от него. Из его груди торчали две стрелы. Одна – с белым оперением, другая – с черным. Он пытался выдернуть ту, что была слева, но руки не слушались, пальцы скользили по древку. Он посмотрел на Хальфдана мутным, угасающим взглядом. Изо рта текла розовая пена. – Эля бы… – прошептал он, улыбаясь кровавыми зубами. – Холодного… с медом… Кровь пошла у него горлом. Торсти завалился на бок. Из-за пазухи его рубахи выкатился золотой церковный кубок, который он украл вчера. Кубок покатился по траве и остановился в луже грязи. Вечеринка кончилась.
Хальфдан почувствовал, как внутри него что-то оборвалось. Рим пал. Египет пал. Теперь пал Север. Все, кого он знал, были мертвы.
Английская конница, дождавшись, пока лучники сделают свое дело, ударила с флангов. Остатки строя викингов рассыпались. Началась паника. Те, кто еще минуту назад кричал о Вальхалле, теперь бежали. Страх, животный, липкий страх, оказался сильнее чести. Они бросали оружие. Они бежали к реке. К мосту. К единственному пути спасения, который вел обратно к кораблям.
5. Против течения
Хальфдан стоял посреди этого хаоса. Мимо него неслись люди с перекошенными лицами. – Бежим! – кричал кто-то. – На корабли! – Они всех перережут!
Хальфдан был спокоен. Холодная ясность Часового вернулась к нему, вытеснив ярость берсерка. Он видел картину целиком, как шахматную доску. Армия разбита. Тостиг убит (его зарубили через минуту после отказа, прямо над телом Харальда). Харальд мертв. Олаф с резервом (те самые «кольчуги») еще далеко, они придут только к вечеру. Остатки войска – тысячи три, не больше – бегут к мосту. Но мост узкий. Англичане нагоняют их. Конница уже рубит отставших. Если англичане перейдут мост следом за бегущими, они уничтожат и тех, кто остался на кораблях. Это будет полный геноцид. Кто-то должен закрыть дверь.
Он посмотрел на мост. Простой деревянный настил через реку Дервент. Ширина – метра два. Перила хлипкие. Достаточно, чтобы проехала телега. Или чтобы встал один человек, если он достаточно широк в плечах и ему нечего терять.
– Снова, – прошептал Хальфдан. Его голос был тихим, но он услышал его сквозь грохот битвы. – Всегда одно и то же. Ущелье. Пролом. Мост. Это была его судьба. Не побеждать. Не править. Не пить мед в чертогах богов. А держать дверь, пока другие убегают.
Он поднял свой бродакс. Он провел пальцем по лезвию. Зазубренное, в крови и мозгах, но все еще острое. Он не побежал вместе с толпой. Он развернулся и пошел шагом. Против течения. Сквозь бегущих, толкающих его викингов.
– Куда ты прешь, дурак?! – крикнул ему в лицо какой-то окровавленный воин, хватая за плечо. – Беги! Спасайся! Хальфдан оттолкнул его. Спокойно, без злобы. – Бегите вы, – сказал он. – А я останусь.
Он подошел к началу моста. Последние викинги пробегали мимо него, стуча сапогами по доскам, оглядываясь с ужасом. За ними, в ста метрах, накатывалась стена английских щитов и копий. Пятнадцать тысяч победителей. Хальфдан ступил на мост. Доски скрипнули под его весом. Он дошел до середины и остановился. Под ним бурлила темная вода Дервента. Он снял шлем. Он мешал обзору. Он бросил его в воду. Плюх. Ветер растрепал его слипшиеся от пота и крови волосы.
Он широко расставил ноги, перекрывая проход. Он поднял топор. – Ну, – сказал он по-норвежски, глядя на приближающуюся армию, которая замедлила шаг, увидев одинокую фигуру. – Кто хочет умереть первым?
ГЛАВА 4. СЕМЬ ФУТОВ ЗЕМЛИ
1. Узкие врата
Хальфдан стоял один. За его спиной грохотали сапоги бегущих товарищей. Остатки армии Харальда Сурового, потерявшие строй, честь и разум, неслись к кораблям, давя друг друга. Они не оглядывались. Хальфдан слышал их тяжелое, хриплое дыхание, похожее на работу кузнечных мехов. Слышал всплески воды – кто-то в панике прыгал с моста в реку, надеясь переплыть её в одежде. Глупцы. Дервент быстрый и холодный, он заберет их раньше, чем английские стрелы.
Перед ним, в ста шагах, замедляла ход английская армия. Пятнадцать тысяч человек. Железная змея, растянувшаяся на мили. Она сверкала чешуей доспехов под лучами заходящего, кроваво-красного солнца. Они видели мост. Видели узкую полоску дерева, шириной не больше двух тележных осей. И видели одинокую фигуру, перекрывшую путь.
Хальфдан опустил взгляд на доски. Старые, рассохшиеся, почерневшие от времени дубовые плахи. В щелях виднелась темная, бурлящая вода. Это был его рубеж. Его Стена. В Риме у него был легион. В Египте – ущелье. Здесь у него был только топор.