Контракт на любовь

— Ты пригрозила мне расправой, — поднял Матвей руки вверх в шутливом жесте капитуляции, но в его глазах плясали весёлые огоньки. — Но я готов рискнуть.

В этот момент Влада заметила свой букет — огромный, пышный, с тяжёлыми бутонами пионов и тонкими веточками зелени. Она схватила его, словно щит, и, прикрыв им лицо, встала вместе с Матвеем.

Он оказался очень близко — настолько, что она чувствовала его дыхание, лёгкий запах его парфюма, тепло его тела. Это смущало её, заставляло сердце биться быстрее, но в то же время давало странное чувство защищённости.

А он смотрел на неё и думал: «Какая же она красивая». В его душе уже давно жило это чувство — сдерживаемое, прятаное от самого себя, но настоящее. Его тянуло к ней не из-за сделки, не из-за компании, а просто потому, что она была живой, настоящей, не такой, как все эти люди вокруг. С ней можно было говорить о бизнесе, о жизни, о пустяках — и каждый разговор становился чем-то важным. Тогда в начале их знакомства, в какой-то момент она отдалилась от него, ушла в тень Максима, и он посещал все эти семейные мероприятия только ради того, чтобы хоть мельком увидеть её, услышать её голос, поймать её взгляд.

Мнимый поцелуй закончился — они не коснулись друг друга губами. Влада тут же пошла в туалет, оставив Матвея наедине с его мыслями.

Он продолжал сидеть, машинально крутя в пальцах ножку бокала, и размышлял. Сегодня он вообще не хотел сюда приходить. Он не называл бы это чувство ревностью — скорее, это была смесь злости на Максима и жалости к Владе. Максим был козлом — Матвей знал это лучше, чем кто либо другой. У него даже были планы: сорвать эту свадьбу, а потом купить акции компании и передать их Владе — пусть она сама решает, что с ними делать. На одной встрече, когда у них было пару минут нормальной беседы он заикнулся об этом в разговоре с ней, но она твёрдо сказала, что это её судьба, её битва, и она должна пройти её сама.

Сегодня он пришёл, чтобы уйти — пробыть здесь час, для протокола, а потом исчезнуть. Он назначил встречу в Сочи на завтра, заказал личный самолёт на сегодня и вообще не ожидал, что девушка, которая ему так нравилась и была такой недоступной, станет его женой — пусть и по сделке.

Тем временем Влада с Лерой зашли в туалет — единственное место в этом огромном зале, где можно было хоть на минуту спрятаться от чужих взглядов. Как только кабинки закрылись, из соседней вышла Марина. Она достала телефон, прижала его к уху и заговорила быстро, нервно, будто боялась, что её услышат:

— Привет, Марта, это я. Мне нужна твоя консультация. О, поздравлять меня не с чем — Макс не женится на Владе. Нет, я на свадьбе, тут объявился этот... этот Матвей, эта «присоска», и эта полоумная вышла за него. Да, да, вот так. О, я ещё не проиграла. У них один поцелуй был на показ, а потом они даже нормально поцеловаться не могут. В общем, уверена, что брак — фикция, и скоро я это докажу. Ты мне поможешь с юридической стороны? О, отлично, тогда завтра у меня. Пока.

Девушки в кабинках даже не шелохнулись. Они стояли, прижавшись к стенкам, и слушали этот поток яда, который лился из уст Марины. Когда та наконец вышла, Влада, подвыпившая и переполненная злостью, крикнула на весь туалет:

— Вот тварь!

Злость на Марину, страх, что та действительно докопается до истины, и литры шампанского, выпитые в попытке заглушить нервы, толкнули Владу на поступок, которого она сама от себя не ожидала.

На сцене появилась Влада — уверенная, дерзкая, будто она родилась для этого момента.

— Дорогие гости, объявляю первый танец молодых! — её голос прозвучал громко, чётко, перекрывая гул разговоров.

Казалось, сцена не такая большая, и она собиралась просто прыгнуть вниз. Но Матвей быстро оценил риски — он знал, что если она прыгнет, то может неудачно приземлиться, а он не позволит ей пострадать даже в такой мелочи. Он поймал её во время прыжка, когда музыка заиграла в такт, — крепко, уверенно, словно делал это всю жизнь.

Уже в полёте Влада поняла, какую глупость она совершила, но тут её подхватили крепкие руки Матвея. Он держал её на руках, как принцессу из диснеевского мультфильма — легко, бережно, но с такой силой, что она чувствовала: он не отпустит. Она была в красивом платье, а он — словно тот самый принц, о котором она мечтала в детстве, только настоящий, без фальши и прикрас.

— Надеюсь, ты не против? — почти шёпотом спросила Влада. От этой близости дыхание сбивалось, её аромат смешивался с его запахом и дурманил голову.

— Я люблю эту песню, — не отрывая глаз от Влады, сказал Матвей.

— Я знаю, — прошептала она ещё тише.

И они, не сговариваясь, поцеловались. Музыка играла, но вместо танца они стояли, прижавшись друг к другу, и целовались так, будто весь мир перестал существовать. Гости громко кричали, кто-то охал: «Какая любовь!», и все, казалось, забыли, что изначально эта свадьба должна была быть с Максимом.

После поцелуя Матвей закружил Владу, поставил на ноги, но не отпустил — взял её в стойку бального танца и с лёгкой грацией повёл по залу. Она не отставала — её движения были точными, уверенными, будто они репетировали этот танец годами. Уже никто не сомневался, что эта синхронность принадлежат только им двоим, и долго репетировалась.

Когда музыка закончилась, они словно пришли в себя — посмотрели друг на друга ошеломлённо, будто спрашивали: «Что это было?»

Люди кричали и аплодировали, но в их взглядах уже не было прежнего скепсиса — только восхищение. Матвей вдруг увидел, как Саша дал ему еле заметный знак, он показал глазами "понял", и обратился к Владе:

— Пора валить отсюда, — сказал Матвей, когда заиграла следующая песня — та самая, которая снова напомнила, кто делал им этот праздник: старомодная, скучная, будто из репертуара ресторана девяностых.

Он повернулся к гостям, привлекая к себе внимание:

— Дорогие гости, мы были рады видеть вас на нашей свадьбе, но, к счастью, нас ждёт самолёт и медовый месяц! — зал засмеялся, кто-то зааплодировал, закричал что-то приятное. — А вы хорошо повеселитесь! И ни в чём себе не отказывайте!

Затем он взял Владу за руку и повёл в сторону стола, быстро вручая ей сумку. Тут же подошла Лера.

— Я же надеюсь, ты с нами? — небрежно бросил Матвей, но в его взгляде читалась настоящая просьба.

Лера расплылась в улыбке:

— Естественно!

— Тогда бежим! — скомандовал Матвей.

Лера, не церемонясь, схватила свою сумку и бутылку с шампанским. Все быстрым шагом пошли к выходу.

— Марина идёт за нами, — смеясь, сказала Влада, оглядываясь через плечо.

— Пусть понервничает, — усмехнулся Матвей.

И они бросились почти бежать, весело смеясь, оставляя позади этот шумный, фальшивый праздник. Кто-то из гостей останавливал их, чтобы поздравить, и они вежливо, но быстро отделывались от разговора.

Саша ушел парой минут раньше, чтобы подогнать автомобиль Матвея к выходу. Когда молодые люди вышли, он был уже там.

Они сели в дорогой автомобиль — чёрный, блестящий, с тонированными стёклами, которые обещали укрыть их от чужих глаз. И тут Влада вдруг вспомнила:

— Мои вещи!

— Телефон, документы с собой? — спокойно спросил Матвей, Саша начал движение.

— Да, — растерянно сказала Влада, оглядывая сумку, будто проверяя, не забыла ли она чтото важное.

— Чтото ценное осталось?

— Косметичка — пробормотала она, чувствуя, как глупо звучит эта мелочь на фоне всего происходящего.

— Я куплю тебе всё оттуда снова, — уверенно сказал Матвей.

— Я сама в состоянии себе всё купить, — нахмурилась Влада, но в её голосе не было настоящей злости.

— Но это же я не выпускаю тебя из машины, значит, и вина моя, — с лёгкой улыбкой парировал он.

И они поехали дальше. Влада задохнулась от возмущения, но Матвей только весело рассмеялся.

Они подъезжали к воротам замка, когда навстречу им нёсся на бешеной скорости автомобиль. Влада сразу узнала его — это был автомобиль Макса, агрессивный, чёрный, с характерными царапинами на боку. И судя по тому, как он летел, игнорируя все правила и здравый смысл, она не сомневалась: за рулём был Максим.

Он дёрнул ручник, машина завизжала тормозами и остановилась поперёк дороги, перекрывая выезд.

— Ну, хотя бы не на людях будет скандал, — спокойно сказал Матвей, собираясь выходить.

— Стой! Так ты знал, что он едет? — в ужасе спросила Влада. Их взгляды встретились, и Матвей не ответил, но ей и не нужны были слова — она всё поняла.

— Так вот почему мы так спешили?! — озарило её, и в этот момент она почувствовала себя одновременно обманутой и разозленной.

— Сидите в машине, я разберусь, — голос Матвея стал жёстким, деловым, требующим подчинения. Всё веселье исчезло, будто его и не было.

— Матвей? — спросил Саша и потянулся к поясу на брюках — Влада только сейчас заметила кобуру с оружием. Лера сидела, широко раскрыв глаза, будто не могла поверить в происходящее.

— Ты тоже останешься тут, пока я не скажу, — твёрдо произнёс Матвей.

— Понял, — коротко ответил Саша.

Они понимали друг друга без слов, а вот девушки не понимали ничего — только чувствовали, как воздух становится тяжелее, как напряжение сгущается до предела.

Максим выскочил из машины — взведённый, злой, с горящими глазами. Матвей вышел спокойно — уверенный, грозный, как скала. Они были такими разными, и эта разница сейчас казалась особенно пугающей. Сердце Влады заколотилось так сильно, что она слышала его стук в ушах. Она открыла дверь, не в силах оставаться в стороне.

— Какого хрена ты вмешиваешься?! Что ты тут устроил?! Ты ей все рассказал? — Максим подлетел к Матвею и занёс руку, намереваясь ударить его в лицо. Но Матвей уверенно увернулся и нанёс точный удар в солнечное сплетение. Максим скрючился вдвое, хватая ртом воздух.

Влада не выдержала и выскочила из машины. Она знала, что Матвей предвидел это, а он знал, что она его не послушается.

— Что вы творите?! — крикнула она, вне себя от злости и страха.

Внутри Матвея всё похолодело. Она вышла, чтобы защитить Максима. Неважно, кто теперь её муж — она всё ещё чувствовала ответственность за того, кого любит.

— Влада, сядь в машину! — тон Матвея был холодным, почти ледяным. Но Влада стояла, не двигаясь.

— Вот видишь, Вишенка, кого ты выбрала себе в мужья, а? Но ничего, я приехал, чтобы спасти тебя. Я понимаю, — Максим наконец выпрямился и, хромая, пошёл в сторону Влады, — ты взбунтовалась, натворила дел, но у меня есть знакомые в загсе, я узнавал — сегодня ещё всё можно исправить. Извинись, а гостям скажем, что это шутка.

Он подходил всё ближе к Владе, и каждый его шаг заставлял Матвея сжимать кулаки.

— Не подходи к ней, — угрожающе произнёс Матвей, и в его голосе прозвучала такая сталь, что даже Максим на мгновение замер.

— Машина, — отстранённо сказала Влада, глядя куда-то мимо них, будто видела что-то, чего не видели остальные.Все в недоумении уставились на неё. Матвей бросил короткий взгляд на Сашу, и тот осторожно вышел из машины, оставаясь наготове, но пока ничего не предпринимая.

— Вишенка, ты не в себе. Ну конечно, это моя машина, — Максим был уже совсем близко, его голос стал мягким, почти гипнотизирующим. — Я просто заехал за документами, а потом позвонила мать, я всё бросил и помчался сюда спасать нашу любовь. Чтоб ты знала, я чуть под грузовик не угодил.

Но Влада не растрогалась. Её лицо оставалось спокойным, почти безэмоциональным — и это пугало Максима больше, чем любая истерика.

— Твоя машина стояла у нас дома. Ты поехал к Яне, которая живёт на другом конце города. Значит, Яна ждала тебя не в родительском доме, а у нас в квартире, — произнесла Влада ровным, холодным голосом, и каждое слово было отточенно и точно, не оставляя шанса парировать. Взгляд Влады был ледяной.

Максим смотрел ей прямо в глаза, пытаясь сохранить контроль:

— Никого у нас в квартире не было. Я просто заехал за документами. А потом позвонила мать, я всё бросил и помчался сюда.

— А те вонючие трусы, что я нашла тоже ее? Тогда твоя мама сказала, что это её, что случайно с бельем приехали, хоть они ей бы в жизни не налезли, а вот Яне... — Влада говорила спокойно, без крика, но каждое слово било точно в цель.

Максим не дрогнул, но в его глазах мелькнуло что-то — то ли страх, то ли отчаяние.

Матвей понимал: сейчас Влада сделает свой выбор. И он был почти уверен, что не в его пользу.

Влада позволила Максиму подойти совсем близко — так близко, что она видела каждую морщинку у него на лбу, каждую тень в его глазах.

— Да, Матвей мне всё рассказал, — произнесла она, не сводя взгляда с Максима. — А что, это неправда?

Матвей опешил — он не ожидал, что она так блефует. Максим резко повернулся в его сторону:

— Ну и тварь ты.

Влада с интересом и скорбью посмотрела на Матвея. Так, значит, он что-то знал, но вместо правды выбрал жениться на ней. Ему действительно нужна была фирма, и это действительно была просто сделка, никаких чувств.

Максим поймал это разочарование — он хорошо ловил чужие эмоции, умел использовать их, как оружие.

— Ну что, Матвей, думал, расскажешь, что я встречаюсь с Яной, и всё — сразу в её распоряжении будешь? А получилось-то наоборот! — его голос звенел.

Максим встал на колени перед Владой — грациозно, как в кино. Пыль с асфальта прилипла к брючинам, но он этого не замечал.

— Милая, прости меня. Я с ней покончил. Я именно поэтому сегодня поехал к ней, чтобы сказать, что я тебя люблю и у нас всё! Выходи за меня — это ещё возможно. Прямо сейчас. Мы всё исправим.Он достал дорогое кольцо — тяжёлое, с крупным камнем, который в тусклом свете фонарей казался не столько красивым, сколько холодным. Металл блеснул, и на секунду Владе показалось, что она видит в этом отблеске все свои несбывшиеся мечты — те самые, что она лелеяла, когда ещё верила Максиму.

Влада молчала. Тишина стала давящей, густой, как туман, в котором тонут звуки. Все ждали её ответа — Матвей, Лера, Саша, даже сам Максим, застывший в этой красивой позе. Воздух будто сгустился, и каждый вдох давался тяжелее.

Влада понимала одно: она не может больше быть с Максимом. Он ей врал — снова и снова, каждый день, превращая её доверие в пыль. А Матвей? Матвей знал об этом и ничего ей не сказал. Не предупредил, не попытался уберечь — просто молча наблюдал, как её ломают. Но если Максим предал её из эгоизма и трусости, то с Матвеем у них была сделка — холодная, расчётливая, но хотя бы честная в своей нечестности.

Она посмотрела на Матвея. Он смотрел на неё с неким вызовом — будто говорил: «Ну, решай. Но помни: я здесь». Она ответила ему взглядом, полным ярости — за то, что он знал и молчал, за то, что втянул её в эту игру, где ставкой была её жизнь. Затем она перевела взгляд на Максима — на его умоляющее лицо, на это кольцо, которое теперь казалось ей не символом любви, а кандалами.

— Я уже вышла замуж. Это моё решение, — произнесла Влада абсолютно спокойно. Голос её звучал твёрдо, без дрожи, будто она повторяла давно выученную истину.

Матвей незаметно выдохнул — так тихо, что никто, кроме него самого, этого не услышал. Максим не ожидал такого ответа. Он ещё какое-то время оставался на колене, пытаясь переварить отказ, словно слова Влады не доходили до его сознания, отскакивая от какой-то внутренней брони. Потом медленно поднялся, лицо его исказилось от ярости и унижения.

Влада пошла к машине — ровно, не спеша, будто каждый шаг был частью заранее продуманного плана. Матвей направился к автомобилю Максима, чтобы отогнать его в сторону и освободить проезд. Лера и Саша уже сидели в машине, решив, что все уже закончилось.

Поняв, что его план не сработал, Максим вскочил на ноги и схватил Владу. Его пальцы впились в её плечи, и он начал трясти её, как куклу, будто хотел вытрясти из неё тот спокойный голос, тот холодный взгляд, который только что разбил его надежды.

— Ты тварь! Да кому ты нужна! Всем нужно только твоё наследство! — кричал он, и в его голосе звучала не просто злость, а отчаяние человека, который теряет контроль над всем, что считал своим.

Взвизгнули шины — машина Максима в мгновение ока оказалась возле Влады и Максима. Матвей выскочил из машины ровно в тот момент, когда Максим замахнулся, чтобы ударить Владу по лицу. Влада вскрикнула — коротко, испуганно, и в этот миг одновременно случились три вещи: раздался резкий, оглушающий выстрел, закричала Лера, а Матвей схватил руку Максима и скрутил его пополам, прижав к капоту автомобиля.

Дальше он стал бить его — в ярости, защищая ту, что не мог дать в обиду.

— Если ты ещё хоть раз тронешь её, то я тебя убью! Попробуй только дотронуться до неё — и ты мертвец, я тебя прикончу! — голос Матвея звучал не как крик, а как приговор, тяжёлый и необратимый.

Максим уже был в крови — на губе появилась ссадина, из носа текла тонкая струйка, смешиваясь с пылью и потом.

— Матвей, давай я? — вмешался Саша, подходя ближе, но не вмешиваясь, а просто пытаясь выполнить свою работу.

Матвей посмотрел на Максима — с презрением, с усталостью, будто этот человек вдруг стал для него не врагом, а досадной помехой, которую нужно убрать с дороги.

— С этим я легко справлюсь сам. Убери его с пути, — коротко бросил он, не сводя глаз с Максима.

Затем он приобнял дрожащую Владу — не крепко, чтобы не напугать, а так, чтобы она почувствовала: он здесь, он не отпустит. И потянул её к машине, закрывая собой от всего этого кошмара.

Саша тем временем оттащил Максима на переднее сиденье его же автомобиля и снова сел за руль — там его уже ждали. Машина выехала из замка, увозя с собой супругов и их свидетелей.