Тотошка, Терминатор и тайна сургучной печати

Глава 1.

Февраль в Нивенском выдался таким лютым, что даже местные мухи-цокотухи впали в анабиоз прямо в полете, а Пашка Петрович – наш доблестный страж порядка с грацией новорожденного бегемотика – умудрился примерзнуть языком к новой люльке своего новенького мотоцикла. Просто решил проверить, «настоящий ли там металл».

– Пашка, ну кто ж в здравом уме на морозе технику облизывает? – вздохнула Елена Степановна, выходя на крыльцо почты с чайником кипятка. – Ты же власть! Ты должен внушать трепет, а не жалость.

Освободив участкового от «железного плена», Степановна сурово поправила шаль. Новое здание почты, сияющее свежей краской (те самые «миллионы» осели в виде качественного шифера и пластиковых окон), выглядело в поселке как космический корабль, припарковавшийся среди огородов.

– Степановна, беда! – прошамкал распухшим языком Пашка, вваливаясь в зал. – Из дома культуры пропал бюст Афанасия Фета! И ладно бы просто бюст, но внутри него, говорят, замурована карта грибных мест Багратионовского района, составленная еще прусскими лесничими!

Елена Степановна, которая в этот момент аккуратно сортировала квитанции, даже не подняла головы.

– Фет, говоришь? Афанасий Афанасьевич? Пашка, включи логику, если она у тебя не замерзла вместе с

люлькой. Кому в Нивенском нужен Фет, если сейчас сезон корюшки?

– Так в том и фокус! – Пашка возбужденно замахал руками, едва не сбив со стойки кактус в горшке. – Баба Маня видела, как ночью к клубу подъехал лимузин… Ну, как лимузин – «Ока» с приклеенным сзади картоном. И оттуда вышел человек в маске енота!

Степановна замерла. В её глазах снова на секунду мелькнул тот самый «полковничий» холод.

– Енота, значит? Пашка, дуй к бабе Мане. Проверь, не покупала ли она вчера в сельпо ту самую настойку на мухоморах «Лесная сказка». А я пока проверю одну теорию.

Через час Пашка, трижды упавший в сугроб и один раз запутавшийся в собственных наручниках, ворвался обратно.

– Степановна! Баба Маня чиста как слеза! Но я нашел улику! – Он торжественно выложил на прилавок… пуговицу от театрального камзола. – Это Арчибальд! Сбежал из СИЗО?

– Не смеши мои штемпеля, Пашка, – Елена Степановна достала из-под прилавка ту самую заветную папку. – Арчибальд сейчас в области ставит «Гамлета» для сокамерников. А пуговицу эту обронил наш завклуб, Геннадий. Он вчера заходил марку купить.

– Но зачем Геннадию Фет? – вытаращился участковый.

– А затем, что Фет – это не только ценный гипс, но и три килограмма заначки от жены, которые он спрятал в полую голову поэта перед Новым годом! – Степановна решительно надела пальто. – Пошли, герой. Будем

проводить задержание века. Только умоляю: не пытайся делать кувырок через плечо. Просто стой и выгляди официально.

Они застали Геннадия в котельной. Он пытался расковырять голову великого лирика кухонным ножом.

– Именем закона! – крикнул Пашка и, решив эффектно опереться на косяк, случайно нажал на рычаг пожарной сигнализации.

В котельной взвыла сирена, сверху посыпался порошок из огнетушителя, превратив всех присутствующих в белых привидений. В этой суматохе Геннадий, решив, что началось инопланетное вторжение, добровольно сдался в плен швабре.

Вечером на почте снова пахло мятой. Бюст Фета, изрядно поцарапанный, но гордый, стоял на сейфе. Заначка была возвращена законной супруге завклуба (на развитие местной самодеятельности), а Пашка Петрович сидел с перебинтованным пальцем – прищемил, пока снимал Геннадия со швабры.

– Елена Степановна, – тихо спросил он, прихлебывая чай. – А как вы догадались про заначку? Вы же даже из отделения не выходили.

Степановна загадочно улыбнулась, поглаживая тяжелый почтовый штемпель.

– Пашка, я тридцать лет выдаю этому поселку пенсии и принимаю платежи за свет. Я знаю, кто прячет деньги в носки, а кто – в классиков русской литературы. Почта Нивенского видит людей насквозь.

Она взяла лист бумаги и с размаху ударила по нему: «ОПЛАЧЕНО».

– Иди спать, Петрович. Завтра 9 февраля, день почтовой безопасности. Будем учить тебя заходить в помещение, не разрушая несущие стены.

Пашка вытянулся, опрокинул пустой стакан, ловко поймал его в воздухе (почти!) и гаркнул:

– Служу Почте Нивенского!

За окном падал снег, укрывая поселок белым одеялом. В Нивенском всё было спокойно. По крайней мере, до следующей почтовой рассылки.

Глава 2.

Март в Нивенском решил зайти с козырей: вместо подснежников из-под земли вылезла такая грязь, что Пашкин новенький мотоцикл с «крепкой люлькой» застрял прямо напротив сельпо, напоминая памятник неразумному энтузиазму.

– Пашка, ты бы еще якорь к нему привязал для надежности, – Елена Степановна, в неизменном синем кителе и с выражением лица «я видела распад атома и очередь за дефицитными сапогами», созерцала попытки участкового выкопать транспорт пластиковой линейкой.

– Елена Степановна, тут дело государственной важности! – Пашка, перемазанный мазутом и надеждой, выпрямился, едва не заехав себе линейкой в глаз. – У Степана Ильича из третьего дома пропал… козел! Но не простой, а племенной, по кличке

Аристотель. И, судя по следам копыт, которые обрываются у трансформаторной будки, его похитили инопланетяне! Или чекисты на черной «Волге»!

Степановна вздохнула так тяжко, что с ближайшей березы осыпался последний иней.

– Пашка, какие инопланетяне? У нас в Нивенском даже интернет ловит только под определенным углом к луне, а ты – «тарелки». Аристотель твой – натура тонкая, он вчера у меня на почте наклейку «Осторожно, хрупкое!» сожрал. Видимо, принял за руководство к действию.

– Но, Елена Степановна! – Пашка сделал героическое лицо, которое обычно предвещало либо подвиг, либо поход в травмпункт. – На месте исчезновения найдена зацепка! Иностранный объект!

Он дрожащими руками извлек из кармана… розовую перчатку с обрезанными пальцами и стразами, выложенными в форме черепа.

– Гламурное похищение? – прищурилась Степановна. – Так, Петрович, отставить панику. Инопланетяне в стразах в марте не летают, у них навигация сбивается от нашего бездорожья. Дуй в библиотеку к Людочке. Скажи, что я спрашивала про «заказ из каталога №5».

Через двадцать минут Пашка, трижды поскользнувшийся на ровном месте и один раз случайно арестовавший забор (зацепился кобурой), доложил:

– Людочка заперлась! Говорит, что она теперь – «жрица чистого искусства» и козлов не держит! А из окна у неё пахнет… французскими духами и жареной капустой!

– Жрица, значит… – Елена Степановна решительно

поправила шаль. – Пошли, Пашка. Будем проводить сеанс экзорцизма и возвращать имущество законному владельцу.

Они подошли к библиотеке. Пашка, решив проявить тактическую выучку, попытался заглянуть в окно, подпрыгнув на перевернутом ведре. Ведро, разумеется, поехало, и участковый впечатался носом в стекло, изображая очень расплющенного представителя закона.

– Открывай, Люда! – Степановна постучала в дверь так, будто выносила смертный приговор недоплаченному налогу. – Мы знаем, что Аристотель у тебя. И розовую перчатку ты на почте получала две недели назад, я еще удивлялась, зачем библиотекарю такой дерзкий дизайн.

Дверь со скрипом отворилась. Заплаканная Людочка стояла посреди зала, а рядом, на ковре с оленями, мирно жевал томик Канта тот самый козел Аристотель. На рогах у него болтались разноцветные ленточки.

– Я не могла иначе! – всхлипнула Людочка. – Степан Ильич хотел его на шашлык! А Аристотель… он понимает Пастернака! Он когда я читаю «Никого не будет в доме», перестает бодаться и смотрит в окно с такой тоской, какой нет даже у нашего главы администрации!

Пашка, вытирая грязный нос, уже тянулся за наручниками:

– Хищение скота путем введения в заблуждение козла! Статья… э-э…

– Отставить, Пашка, – Степановна подошла к козлу и строго посмотрела ему в глаза. Аристотель икнул и выплюнул Канта. – Люда, шашлык отменяется. Я со

Степаном поговорю, он мне за прошлый квартал за газ должен, так что Аристотель переходит на баланс библиотеки как… э-э… охранное животное и живой экспонат. Будет привлекать молодежь к чтению.

– А как же закон? – растерялся Пашка.

– Закон, Пашка, – это когда все живы и козлы сыты, – Елена Степановна взяла Пашку под локоть, чтобы он снова куда-нибудь не вписался. – Пиши в протоколе: «В ходе следственного эксперимента установлено, что объект самостоятельно сменил место дислокации в поисках духовной пищи».

Вечером на почте Пашка клеил пластырь на очередную ссадину и пил чай.

– Елена Степановна, а как вы поняли про Людочку?

– Эх, Пашка… – Степановна поставила на конверт жирный штамп. – Людочка три дня назад заказала через почту «Самоучитель по стрижке домашних животных в стиле панк». В Нивенском три домашних животных: корова Зорька, твой мотоцикл и Аристотель. Зорька панк-рок не одобрит, мотоцикл ты сам подстрижешь, когда в очередной раз в кювет улетишь. Оставался козел.

Пашка восхищенно выдохнул:

– Вы настоящий Шерлок Холмс в юбке, Елена Степановна!

– Я – начальник почты, Пашка. Это гораздо серьезнее. Шерлок письма не разносил, он только на скрипке пиликал. А у нас – логистика!

Она открыла окно. С улицы донеслось довольное блеяние Аристотеля – видимо, Людочка дошла до

Бродского. Жизнь в Нивенском продолжалась, и пока на почте горел свет, ни одна розовая перчатка не могла скрыть истину.

Глава 3.

Апрель в Нивенском начался с того, что у Пашки Петровича бесследно исчезли казенные сапоги. То есть вечером он их поставил сушиться у порога, а утром обнаружил на их месте только подозрительную лужицу и пустой фантик от конфеты «Мишка на севере».

– Елена Степановна, это диверсия! – вопил Пашка, пришлепывая к почте в домашних тапочках с ушками (подарок тети из Сызрани). – Работает профессионал! Ни следов, ни взлома, только сладкие улики! Наверняка это агенты из соседнего района пытаются деморализовать наши правоохранительные органы перед посевной!

Елена Степановна, облаченная в парадную форму (ждали комиссию из города по проверке качества сургуча), посмотрела на розовые ушки на Пашкиных ногах и медленно сняла очки.

– Пашка, если тебя деморализует отсутствие сапог, то как ты собираешься противостоять организованной преступности? Ты бы еще в чепчике на патрулирование вышел. И прекрати топтать казенный линолеум, у меня сегодня проверка, всё должно сиять, как лысина нашего почтальона Михалыча.

– Так я же не просто так! – Пашка вытащил из

планшета помятый листок. – У нас в поселке аномалия. У деда Макара пропала вставная челюсть, а у бабы Веры – патифон! И везде – фантики! Это «Сладкий Бандит», Елена Степановна! Он метит территорию!

Степановна замерла, нащупав в кармане пачку карамелек «Взлетная».

– Фантики, говоришь? Ну-ка, Петрович, по коням. То есть, по тапочкам. Пойдем навестим нашу «Зону 51» – старую водонапорную башню.

– Почему туда? – изумился Пашка, едва не запутавшись в собственных ушах на лестнице.

– Потому что там живет Васька-артист, который на прошлой неделе получил бандероль с гримом и самоучителем по гипнозу, – Степановна решительно распахнула дверь почты, едва не сбив зашедшего за газетой Михалыча.

Они подкрадывались к башне в лучших традициях шпионских боевиков: Степановна – с достоинством крейсера, Пашка – зигзагами, периодически падая в кусты малины. Возле башни действительно обнаружилась гора фантиков и… Пашкины сапоги, в которых сейчас мирно спал огромный рыжий кот.

– Стоять! Именем закона! – Пашка выскочил из засады, вскидывая табельный свисток.

Из башни вышел Васька, весь в блестках и в дед-макаровской челюсти, которая придавала ему сходство с очень бюджетным Дракулой. Под мышкой он сжимал патифон, из которого доносилось хриплое «Рио-Рита».

– Это перформанс! – закричал Васька, увидев Степановну. – Я создаю инсталляцию «Ужас

Нивенского заката»! Сапоги символизируют заземление власти, а челюсть – немоту истории!

– Я тебе сейчас такую «немоту» устрою, что у тебя инсталляция в штаны выпадет, – Степановна отобрала у него патифон. – Вася, ты зачем у участкового обувь спер? Он теперь в тапках по району позорится, нас куры засмеяли.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.