- -
- 100%
- +
***
Избушка и Ядвига Антоновна активно готовились к свадьбе. Вместо таблички с именем участкового инспектора над дверью красовался плакат «тили-тили-тесто, здесь живёт невеста». А в спальне Ава нашла белое платье, похожее на сложенные друг на друга подушки, украшенные кружевной накидкой. Венчала этот наряд фата, подозрительно напоминавшая тюлевые занавески. Как ни была измучена Ава, как ни тревожили её мысли о Кощее, как ни угнетала страшная гибель ворона – она всё же улыбнулась. Понятно было, что избушкина магия преобразила в подвенечный наряд самые обычные вещи. На избушкин же вкус, разумеется.
– Кура, – сказала Августина, – если честно, я бы предпочла просто свою парадную форму. Белая рубашка, серая юбка, серый галстук…
– Угу, и пилотка с кокардой, – саркастично заметила избушка.
– Зачем пилотка, фуражка, – устало возразила Ава.
– Ни за что, только через мои дрова, – рявкнула Кура. – Невеста должна быть как безе на тортике, жених как пряник сладкий, – тут она заговорила певуче и восторженно. – Это на моей памяти первая свадьба Яги, а ты мне всё испортить хочешь?!
– Я не Яга, – напомнила Августина.
– Ступа считает иначе, – выдвинула железный аргумент избушка. – Недоуволила тебя Ядвига.
– Всё потому, что должность Бабы-Яги длится вечность, – пробормотала вполголоса Ава, но изба её услышала.
– Кто это тебе сказал? – прицепилась тут же.
– Кощей, в тот раз ещё, – махнула рукой девушка. – Слушай, избушка, Курочка моя ненаглядная, давай насчёт свадебного наряда особенно беспокоиться не будем. Если ты уж так хочешь – давай я в журнале платье выберу, а ты сотворишь. Только не из белья и занавесок, я за тканью в райцентр сгоняю после обеда. Мне и талон дали в свадебный салон…
– Ты в райцентре где свадебный салон видела? – возмутилась Кура. – Там разве что венок из бумажных розочек найдётся, и тот скособоченный, даже в гроб в таком стыдно будет.
– Ну платье тогда готовое… Не могу я таком виде на людях появиться, – Ава кивнула на подушечное платье.
В горле вдруг встал комок. Дело, конечно же, было не в платье самом по себе. А в том, что свадьбы-то как таковой может и не случиться. И в том, что решение Августина никак не могла принять. Но что делать?
– Ты вот лучше, Курочка, скажи, да всю правду доложи, – сказала девушка, – есть ли такая книга, в которой можно про навь почитать? И про феномены вроде нашего, когда живая деревня в излучине реки мёртвых оказалась.
– Река сама по себе настоящая была, вовсе не мёртвых, и Смородиной никогда не называлась, – откликнулась избушка. – Рекою мёртвых её делала лишь магия Кощея. И можно было когда-то вполне спокойно на тот берег попасть что по мосту, что по воде, не очутившись при этом в нави. Магия, мост, определённые обстоятельства для перехода… А вот как два мира, потусторонний и этот, перемешались, я уж не ведаю.
– А где и кто может это поведать? Говорун, – Ава с трудом сглотнула, – Говорун перед гибелью поведал, что есть книга про этакие вещи. Мне бы такую! Чтобы и о проклятиях там, и об аномалиях… и про Бессмертного тоже.
Губы опасно онемели: слишком близко подвела девушка к запретной теме, на которую запретил говорить Кощей. Ох и мерзавец! Даже шанса не дал всё честь по чести объяснить Самсону, посоветоваться с ним, просто поплакаться.
– Если такая и написана, то я о ней не ведаю, – призналась Кура. – Но поищу, чего уж там. И кстати! Ты не думала инспектора Апокалипсиса об этом спросить? Он, по-моему, в книгах толк знает, да ещё в закрытые отделы библиотек может проникать, а я… Ну, я только как по простому абонементу.
– Инспектора? Это Кирилла ты имеешь в виду? Тот ещё тип, – Ава вспомнила редкую книгу в руках очкарика. – Ну можно, наверное, только как я с ним связаться могу? Не нарушать же опять всякие правила, тем более, что я и не знаю, какие именно придётся нарушить… и как за то расплачиваться буду.
– Ну да, птичку за таким не пошлёшь, – согласилась избушка. – Тут подумать надобно. Ладно, иди покушай, а я пока поразмыслю. Самсон тебя там заждался, не начинает есть без тебя. А я лапшу спроворила куриную, он любит.
Самсон…
Меньше, чем за месяц, имя стало родным. Лицо стало родным, глаза. И как теперь в них смотреть?
Августина наскоро переоделась в домашнее платье и поплелась в кухню.
***
За столом сидели только Ядвига Антоновна и Самсон, ждали Аву и переговаривались. При её появлении они одинаково склонились над глубокими фаянсовыми тарелками и стали шумно дуть на лапшу.
– Игнатьев твой заходил, – сказала Ядвига. – Сказал, что скамеек маловато, так собирать ли стулья по деревне?
– Если каждый придёт со стулом или табуреткой, так небось и хватит, – сказал Самсон. – Столов хватает, я у Никиты спросил. Тот говорит – нормально, поместимся.
Ава почувствовала, как у неё губы повело: вот-вот опять разревётся.
– Я не знаю, как сказать, – призналась она. – Не могу. Печать…
– Лучше не пытайся, – испугался Самсон. – Говорун вон попробовал, и вон что!
– Я его похороню, – сказала Августина. – Но только… Мне придётся как-то дать вам знать, особенно тебе, Самсон. Я вот только придумаю!
– Написать тоже не можешь? – спросил он.
Ава пошарила в кармане платья. Нет, конечно, блокнот и карандаш остались в комнате, в сумке-планшетке. Избушка поспешно явила под руку несколько листов сероватой писчей бумаги и бело-синюю шариковую ручку. Однако сколько девушка не пыталась вывести хоть что-нибудь путное, ничего не выходило.
– Каракули одни, – сказала она.
– Ну и хорошо, – заявила Ядвига. – Я тебе как Баба-Яга скажу: нет такого заклятия, которое обойти нельзя. Или снять. Так что давай-ка я на тебя погляжу, свет мой, и решу, чем тут помочь можно.
И после обеда вывела Августину во двор да и поглядела.
– Кольцо, значит, – сказала, глядя на серебристое украшение на пальце Авы. – А Самсон-то, похоже, его не видит. Но успокою тебя как могу: серьёзных чар на колечке нет, смотреть за тобой и подслушивать Кощей через кольцо не может.
– Снять его как-нибудь можно? – спросила Августина. – Тяжёлое и холодное очень.
– Зачем на левую-то руку? – рассуждала сама с собой Ядвига. – Что за назначение у кольца? Неужто он тебя…
И вдруг резко замолчала. Словно тоже запрет на слова о жениховстве Кощея получила.
– Ядвига Антоновна? – нерешительно спросила Ава.
– Он, видать, не угомонится, пока мы с тобой не поменяемся. Сразу, наверно, хотел, чтобы ты хранительницей моста была, не думал, что я вступлюсь. Теперь вот неволит тебя. Угадала я?
Августине очень хотелось покачать головой, сказать «нет». Но голова сама собой кивнула.
– Ааа, старую Ягу не проведёшь. Ничего, Авонька. И не таких побеждали. Приструним, погоним! И Лукогорье спасём! Но для начала тебе надо замуж за Самсона выйти, чтобы Кощей, окаянная душа, понял, что ты ему никак уж не принадлежишь.
Ава шмыгнула носом.
– Понятно, – сказала она сдавленным голосом и поскорее побежала искать Самсона.
Выйти или не выйти… Да пока всё ещё неясно, что там будет дальше. Пока – просто обнять, крепко-накрепко, прижаться всем телом, чтобы задохнуться от чувств, охвативших душу и сжавших сердце.
– Ну чего ты? – спросил Самсон, и Ава услышала, как приятный низкий голос гудит в его груди.
– Ничего, – ответила тихо. – Поцелуй меня, пожалуйста.
ГЛАВА 4. Долог день до вечера
Остаток дня был полон суеты: вся деревня дружно хлопотала по поводу предстоящего праздника. Радость объединила людей. И тем больнее Аве было наблюдать за этим оживлением.
И ведь ни минутки покоя! То одно, то другое. К вечеру из Раево приехал Августинин начальник, капитан Малецкий, которого привычно довёз Лесник на телеге, и привёз в подарок добрую весть.
– Райсовет разрешил вам как молодожёнам вселиться в казённое помещение, которое было отведено под жильё участкового. До тебя же были участковые у нас, правда, недолго, – сообщил капитан, пожимая руки Самсону и Августине. – Это, конечно, не бог весть что…
– Это пристрой к моему дому, – пояснил Лесник, почёсывая бороду, – и оно настолько не бог весть, что участковые там и не задерживались. Особенно который зимой прибыл.
– Знаем мы, почему они тут не задерживались, – ворчливо сказал Малецкий. – Вовсе не из-за жилья.
– Жильё тоже роль сыграло, – сказал Лесник.
– Короче, идём смотреть? – спросил капитан.
– Позже, – ответил за обоих Самсон. – Тут такое дело, товарищ капитан – сейчас невеста у нас не в духе по причинам, от нас и вас не зависящим, и лучше пока оставить всё как есть. Давайте вы нам ключи и документы на жильё на свадьбе вручите, хорошо?
Выпроводив капитана и лесника, Самсон повернулся к Аве.
– Хочешь, всех разгоню? Хочешь, свадьбу завтра отменим? – спросил серьёзно. – Хочешь, унесу тебя за тридевять земель, никакие Кощеи тебя не отыщут?
Августина только покачала головой.
– Если б это решило все проблемы, – сказала она с горечью. – Если б это Лукогорье спасло!
И снова губы опасно онемели, словно замёрзли.
– Ты вся холодная, руки ледяные, – удивлённо сказал Самсон. – В такую-то жару.
Ава прижалась к нему и тихо выговорила:
– Так согрей меня.
Он словно только и ждал этого предложения, с такой готовностью припал к губам Августины. Да только избушка была тут как тут.
– А до свадьбы я не обещала не вмешиваться в ваши делишки, – кашлянула она по-старушечьи.
– Тьфу на тебя, Кура, – огорчился Самсон. – Умеешь вот момент испортить!
Но Ава едва смогла оторваться от него, так хотелось, чтобы поцелуи никогда не прекращались. Да что там… перешли бы уже в более напряжённую фазу. Но в окно уже стучался очередной посетитель по поводу предстоящего торжества.
– Эй, хозяйка, принимай груз, – весело сказали снаружи, и в распахнувшееся окошко въехал большой проволочный ящик со звякающим содержимым. – Двадцать штук. Хватит ли?
От тёмно-зелёных бутылок со знакомой надписью «Советское» так и веяло грядущим торжеством.
– Ого, – сказала Ава. – Андрей, ты где ж такое добыл?
– Для любимой женщины – хоть звёздочку с небес!
– Ну что ты мелешь? – возмутилась избушка. – Для какой ещё любимой женщины?
– Тот же вопрос, – тихо, но с угрожающей интонацией рыкнул Самсон.
– Для любимой женщины Хранителя Самсона, – нимало не смутившись, ответил Уколов. – Готов подарить самое дорогое, но потом решил, что шампань будет уместнее.
Нельзя было не признать: Уколов здорово разрядил обстановку. Жаль только, что Ава никак не могла никому объяснить, что, скорее всего, ничего этого не понадобится. Ни ключ от половины дома, ни ящик драгоценного пойла, которое ассоциировалось с праздничными застольями, ни пышное платье, ни фата…
Девушка шмыгнула носом.
– Тащи всё в сарай, – велел Самсон Уколову.
– Я ещё вот что хотел сказать: давешнего мазурика опознали, – сообщил Андрей, забирая шампанское. – Дело по нему открыли и сразу закрыли, я постарался, чтобы эта ваша вода живая и мёртвая ни в один протокол и отчёт не попала.
– Спасибо, товарищ старший лейтенант, – сказала Ава, намекая, что Уколову пора.
И он, наконец, пропал из окна.
***
Вечером Августина вышла на крыльцо, и Рейчел, где-то почти весь день проспавшая, выбралась из кустов. Потянулась, села рядом, положила голову на Авины колени. Ни дать, ни взять – собака! Ава осторожно погладила волчицу по массивному лбу, почесала за ушами.
– Хочешь, я ему всё расскажу? – спросила вдруг Рейчел.
– Что? – не сразу поняла Августина.
– Р-раскажу, что с тобой происходит, – пояснила волчица. – Я чувствую кольцо, хоть и не вижу, и понимаю, что случилось. Этот Бессмер-ртный, он тебя к себе хочет забрать. Хочет, чтобы ты ему ребёночка р-родила, да?
– Откуда ты знаешь? – встревоженно спросила Августина.
– Я твой фамильяр-р! Во мне – часть твоей души, – напомнила волчица. – Я могу всё Самсону рассказать. И он всё решит.
– Не вздумай никому говорить, – испугалась Ава. – Забыла, что с Говоруном стало?!
– Ну расскажи тогда ему сама! Чего ты мучаешься? – возмущённо заговорила Рейчел. – Предложи поиграть в вопрос – ответ, не сможешь сказать – кивнёшь!
– Боюсь я за него, – ответила девушка.
– Боишься? Тогда, значит, уйдёшь к Бессмер-ртному? Чтобы он победил и радовался? – удивилась волчица. – А если он обманет? Что, если он взамен тебе деревню не спасёт, а? Всякому уже тут ясно, что он врун. Нет ему веры!
– Я и сама задавалась этим вопросом, – ответила Ава. – Но пока ответов у меня нет. Подождём, вдруг избушке повезёт, вдруг она найдёт нужную книгу?
– Я считаю, надо Кощея нейтр-рализовать, – зарычала Рейчел. – Нельзя тебе сдаваться. Нельзя! Подумай, что с Самсоном будет? И со мной? И разве у Самсона не больше на тебя прав? Разве ему не надо знать?..
Ава только поникла и отвернулась от волчицы. Конечно, Самсон имел право знать, что происходит, но даже прибегнув ко всяческим хитростям, она не могла ему ничего сказать. Выстрел, убивший Говоруна, звучал в ушах.
– О чём болтаем, девушки? – спросил Самсон, по своему обыкновению появляясь со стороны леса и продираясь через кусты смородины и боярышника.
– Да так, о своём, о девичьем, – ответила Ава поспешно.
– О Кощее, – сказала Рейчел. – Задумал недоброе, на Аву позарррился. Подробностей сказать не могу.
Девушка испуганно охнула, но ничего особенного не произошло. Разве что в наступившей тишине звенели дружным хором комары. Звенели, но подлетать не спешили, потому что Августина была такой ведьмой, которая не терпела покусов. И нарочно брызгалась отваром полыни с добавлением гвоздики и ванили, и чары специальные на себя накладывала.
– Ах вот в чём дело! – протянул Самсон. – Можете дальше не рассказывать.
И огляделся по сторонам.
– Я что-то такое примерно и подозревал, – сказал он, садясь на землю возле избушкиного крыльца. – Но мы же не собираемся сдаваться?
Ава сначала пожала плечами, но потом резко кивнула. Сдаваться ей не хотелось. Условия Кощея были несправедливыми и неприятными. Неприемлемыми для неё!
– Пойдём прогуляемся, – Самсон протянул большую руку ладонью вверх. – В любой сомнительной ситуации я выбираю пройтись по лесу.
– Ррр, – встрепенулась Рейчел, но Самсон потрепал её по шерстистому загривку.
– Это прогулка только для двоих, – сказал он.
– Подожди, накину что-нибудь и сапоги надену, – сказала Августина.
И уже через минуту они вышли на тропку, что тянулась от околицы, где стояла избушка, и направились в лес. Обернувшись, Ава увидела, как Рейчел сидит у ограды и чешет задней лапой ухо.
ГЛАВА 5. С милым рай и в шалаше
В лесной чаще было по-вечернему тихо и как-то по-особенному темно. Кажется – глаз выколи, но как только взгляд привыкнет, то воздух становился прозрачней, и всё было видно.
Самсон уверенно вёл Августину по еле заметной тропинке. Девушка с удивлением поняла, что тропка эта как будто слегка светится в ночной мгле. Не собьёшься! Когда они гуляли в прошлые разы, ничего такого вроде бы не было! Правда, обычно они выходили на лесные прогулки до наступления темноты, выбирались куда-нибудь на склон и любовались видами. Ну и болтали, а порой целовались – долго и самозабвенно. А после возвращались по натоптанной, наезженной дороге, уверенно ведущей через лес в деревню.
Сейчас же Самсон явно выбрал другой путь, и от этого почему-то было весело и немного волнующе. Сладко замирало что-то в груди, словно предчувствие уже подсказывало, что именно ждёт в конце тропы.
– А куда идём? – спросила она, не надеясь, впрочем, что парень ответит.
– Я придумал для тебя сюрприз, – решительно сказал Самсон. – Сделал кое-что в лесу – правда, приготовил это на завтра. Но раз такие обстоятельства, то зачем ждать?
– Чего ждать? – Ава даже слегка притормозила, понимая, предвкушая – и боясь.
– Идём, – засмеялся Самсон, как всегда, чуткий к её настрою. – Ничего не бойся, я с тобой. Ты же знаешь, я никогда не сделаю тебе больно или плохо, а в нашем с тобой случае «никогда» – это очень долго.
– Ты мог бы хоть как-то, ну… подготовить, – сказала Ава, смущаясь и стесняясь.
Никто никогда не говорит об этом самом прямо и честно, о том, что должно случиться между мужчиной и женщиной. Поэтому нельзя быть готовым на все сто. И хотя девушка знала, что рано или поздно это произойдёт, она так же точно знала, что не будет достаточно готова. Нельзя так сразу.
Поэтому Ава остановилась. Самсон по инерции прошёл ещё пару шагов, а затем обернулся. Усмехнулся – Августина скорее услышала лёгкое «ффф», чем увидела его лицо. И подошёл, чтобы обнять.
– Я никогда не сделаю тебе ничего плохого, клянусь всеми силами этого мира. И да, я позвал тебя с определёнными целями, но если ты не захочешь – ни за что не буду настаивать. Ты хочешь вернуться? Давай вернёмся и подождём. До завтра, до следующего месяца, до будущего года, сколько понадобится.
– Что я тебе, девочка бестолковая, что ли? – слегка рассердилась Ава. – Идём. Небось уже почти дошли? Хоть посидим в тишине, без лишних ушей, ртов и глаз.
– И прочих частей, – подытожил Самсон, взял и подхватил Аву на руки.
До его «сюрприза» и впрямь оказалось недалеко.
***
Заранее сложенный костёр вспыхнул и озарил небольшую полянку, и Ава едва не удрала от этого туристского уюта, потому что он напомнил ей неудачный опыт прежних лет. Да, вот так можно сбить весь настрой, и надо было заранее предупредить Самсона, что походы она не любит. Не из-за самих походов, а из-за навязывания их весёлым туристом Севкой, с которым Ава поэтому и рассталась.
Но вслед за костром на деревьях стали зажигаться желтые и зеленоватые фонарики. Сколько их тут было? Не сосчитать. Как будто светлячки слетелись и расселись по ветвям. И недалеко от костра была совсем не палатка, а небольшая избушка, почти такая же милая, как Кура, только не на ножках и, кажется, довольно новая.
– Милости прошу к нашему шалашу, – сказал Самсон. – Желаете посидеть, на огоньки посмотреть? Каши походной откушать, песен солдатских послушать?
И Ава кивнула, соглашаясь, потому что внезапно и каши, и песен, и даже огоньков захотелось невыносимо. Здесь не надо было слушать чужую весёлую трескотню о предстоящем торжестве, не надо было ни с кем совещаться по поводу стола и украшений клуба, и вообще… ничего не надо было. Сиди себе в покое, укутавшись в плед, слушай, как потрескивают в костре дровишки и как поёт Самсон…
– Каша-то хоть не из топора? – спросила девушка.
Самсон подкатил поближе к костру брёвнышко, подал Аве одеяло, сел поближе к ней и сказал:
– Обижаешь. Настоящая гречневая каша с настоящей тушёнкой. Ммм!
– Вообще я походы не очень люблю, – сказала Августина, принимая из рук парня миску и ложку. – Но сегодня почему-то люблю.
– Потому что это не поход, – заявил Самсон, – это отдых.
– А огоньки? – спросила Ава. – Откуда гирлянды взял, электричества же тут нет?
– Еропа наколдовал, – ответил Самсон, – он может, если как следует попросить.
– Надеюсь, ты для этого его не пытал, – неуклюже пошутила Ава.
Долго, долго сидели они у костра – болтали, ели кашу, пили чай. Всё остальное отступило на задний план. Пропал в ночи весь мир с разными большими и маленькими проблемами. Был только уютный выхваченный светом огня кружок, в котором нашлось место лишь двоим.
И Ава сама не заметила, как перестала ждать чего-то тревожащего, а просто села к Самсону поближе. От его руки на талии шло тепло и ощущение надёжности. Дальше всё пошло как-то само собой – встали, взялись за руки, сплели пальцы и отправились в избушку.
Здесь было тихо, сильно пахло травами и совсем чуть-чуть – дымом, и не было ничего, кроме брошенных на пол перин. От них почему-то пахло прохладной свежестью, как с мороза.
Но сначала Ава и Самсон самозабвенно целовались возле окна, пока у девушки не стали сами собой подгибаться ноги. Только тогда она подумала, что они могли бы лечь, и тихая, тёплая волна нежности затопила их обоих с головой. Самсон был предупредителен и чуток не только на словах. Он точно знал, чего хочет и чего может опасаться девушка, он предугадывал – и самим своим присутствием заставлял все сомнения отступить прочь.
Да и какие теперь могли остаться сомнения? Августина понимала, что ещё при первом знакомстве на лесной тропе всё было заранее известно и предопределено!
Только один раз они замешкались. Самсон вдруг прервал все ласки и поцелуи и на секунду замер.
– Что такое? – шёпотом спросила Ава.
– Подожди, я не спросил… У меня есть, – он вдруг смутился, как мальчишка, – я ведь не знаю, как ты относишься… А?
– А попонятнее? – не выдержав, фыркнула Августина.
– Предохраниться, – сдавленно сказал Самсон.
– Ни за что! Мы с тобой почти уже женаты, и, – Ава потянула мужчину на себя, – никаких предохранений. Я люблю тебя. Я хочу, чтобы у нас были дети. Я хочу… тебя.
Ой, как это ужасно прозвучало! Развратно, просто ужас! Ава даже чуть похолодела оттого, что подумала: вдруг такое не понравится Самсону? Однако Самсон только обрадовался этим словам. И уже без разных там заминок они продолжали и продолжали, пока не выдохлись. Они уснули почти сразу, счастливые в объятиях друг друга.
А проснулись, когда уже было светло, и в окошко заглядывала белка, сновавшая туда-сюда по наличникам и ставням. Августина выглянула наружу и увидела, что у погасшего костра лежит, положив морду на вытянутые лапы, верная Рейчел.
Кое-как одевшись, девушка выбежала к волчице. Но та, подняв голову, посмотрела совершенно чужими жёлтыми глазами.
– Рейчел, Рейчел, – опешила Ава, а волчица вдруг ощерилась и зарычала. – Рейчел!
Зверь встал на лапы, пригнув голову, скаля клыки.
– Что такое? – спросила девушка, но Рейчел не ответила, только встряхнулась и побежала в сторону леса.
И Августина скорее почувствовала, чем поняла: связь между нею и фамильяром прервалась. Отныне Рейчел сама по себе, она не скажет ни слова, не ткнётся ласковой мордой в ладонь.
– Кощей, – процедила Ава и почти зарычала – прямо как волчица! – Так, значит?
– Что такое? – спросил Самсон, который выбежал из избушки в одних только штанах. – Что случилось?
– Кощей как-то отвязал от меня мою Рейчел. Теперь она уже не мой компаньон, – сказала Ава с досадой. – Теперь у меня её нет, понимаешь?
– И ты беззащитна перед смертью, – сказал Самсон. – Вот же мерзавец… Зачем ты ему? Чего он хочет? Сколько у нас времени?
– По-прежнему не могу сказать, – ответила девушка.
И даже от этих слов губы сковало. Враз вернулись все страхи, и на левой руке дало о себе знать ледяное кольцо Бессмертного.
ГЛАВА 6. (Самсон) Что имеем не храним, потерявши плачем
Рейчел, сколько Ава ни звала, не подошла, убежала в лес и не вернулась. В конце концов Самсон убедил девушку, что им пора. Августина расплакалась. Кляня про себя Кощея Бессмертного и чувствуя собственную беспомощность, парень повёл Аву по лесной тропке обратно к Лукогорью.
Он уже понял: не будет нынче никакой свадьбы. Да и не до гулянки уже было Самсону, отстоять бы невесту.
Возле избушки в некошеной пыльной траве стояла ступа с прислонённой к ней метлою. Соседская рыжая курица ходила рядом, что-то клевала, подзывала цыплят, уже немножко подросших, пёстреньких, суетливых. Ограда тут была чисто символической, жердины для плетня, да и только. На одной такой жердине сидела и грызла семечки Баба-Яга, Ядвига Антоновна. Из-под юбки торчали обутые в сине-белые кеды ноги: живая и с обнажённой белой костью.
Будь проклят этот Кощей. В голове Самсона только и вертелось, что обрывки сказок про иглы, щук и серых волков. Кисло, конечно. Надо было что-то предпринимать, пока не поздно, и парень подошёл к тётке, встал рядом. Баба-Яга подвинулась, давая ему место на жердине, и протянула газетный кулёк с семечками.
– Ядвига Антоновна, – сказал Самсон, прислоняясь к плетню спиной. – Что дальше-то? Он же ни одного хода не даёт сделать.
– Да? Мне показалось, ты свой ход сделал в правильном направлении, – сказала Яга. – Повенчаться бы вам ещё. Да вряд ли успеете. Тут, в Лукогорье, даже часовня давным-давно пуста. Ближайшие священники у нас где? В Лазаревке да в Ручейках. В Раево сейчас нет ни одного попа…
– Тётя Яда, – с упрёком сказал Самсон, который давным-давно, с детства, так не называл Ядвигу, – ну что за бред? Какое венчание, какие попы? Я отродясь крест не носил, да и пристало ли нам? Оборотень и ведьма, и вдруг в церковь пойдут?
– Тогда древний обряд провести хоть, вокруг дерева обойти, только волхва вам раздобыть надо, – не сдавалась Ядвига. – Иначе как бы не вышло беды.
– Беда уже тут, – сказал Самсон. – Давай вспоминай, что у тебя есть на Кощея. Полное досье не помешало бы.
– На кого тебе тут досье? – неожиданно раздался голос со стороны сарая на цыплячьих ножках.