После Света и Тьмы или Там, где рождается гармония
- -
- 100%
- +
Лея оглянулась назад, вслушиваясь. Лес за нами стихал, но тень все еще была там, в глубине, ее дыхание рвало туман. Она искала нас.
– Сюда она не войдет, – сказала Лея. – Рун поставил границу. Мы в безопасности.
– Ты часто говоришь его имя, – я посмотрела на нее. – Кто он для тебя?
Ответ не заставил себя ждать, но Лея сказала его так, будто давно знала, что придется.
– Хранитель. Друг. Иногда… учитель. Иногда – брат.
– А для меня? – спросила я.
Лея замерла, а потом посмотрела на меня так, словно ищет подходящее слово, но каждое кажется слишком простым.
– Для тебя он – тот, кто встретил тебя первым, когда ты пришла сюда много лет назад. Он… привязался к тебе. И не отпустил до сих пор.
Что-то теплое кольнуло внутри – непонятное чувство, смесь нежности и боли, будто я забыла важного человека, и теперь эта пустота внутри вдруг дала о себе знать.
Я хотела спросить больше, но из-за деревьев показалась тень – легкая, стремительная, как вспышка. Я вскрикнула, но Лея удержала меня:
– Все хорошо. Это он.
Фигура приблизилась. И наконец вышел на свет. Он был не человеком.
Это первое, что можно было понять, глядя на него. Но и не зверем – хотя черты зверя были в каждом изгибе его тела.
Высокий, гибкий, с чуть удлиненными руками, кожа – бледная, почти серебристая. Волосы темные, с редкими прядями белого, они падали на плечи, как потеки инея. Глаза… глаза были самые странные – круглые, как у животных, но в них светилось осмысленное, глубокое знание мира.
И – пятачок. Тот самый приплюснутый, аккуратный, словно созданный природой нарочно, чтобы он никогда не мог выглядеть полностью человеком.
Я узнала его сразу.
– Ты… приходил ко мне ночью, – сказала я, и голос мой прозвучал мягче, чем я ожидала.
Он улыбнулся – уголком губ, тихо, почти незаметно. Но в этой улыбке было что-то такое родное, что меня накрыло волной нежности.
– Ты вспомнила, – произнес он. Голос – низкий, тихий, спокойный. – Тогда уже хорошо.
Он сделал шаг ближе, осторожно, словно подходил не ко взрослой женщине, а к испуганному зверю.
– Я Рун, – сказал он, – и я рад, что ты наконец вернулась.
Он протянул мне руку. Она была человеческой по форме, но тоньше, длиннее, чем обычная. Теплая. И когда я коснулась ее, меня словно поразило мягкое электричество – теплое, текучее, приятное.
– Ты правда меня знаешь? – спросила я, почти шепотом.
– Знаю. Гораздо лучше, чем ты думаешь.
Я вздрогнула.
Лея тихо кашлянула – мягко, ненавязчиво, давая понять, что стоит продолжать путь.
– Нам надо идти к Сердцу Леса, пока тень не нашла другую тропу, – сказала она.
Рун кивнул, но не отпустил мою руку – будто боялся, что если он ослабит хватку, я исчезну. Он смотрел на меня так же, как смотрят на человека, которого потеряли и наконец нашли.
– Твой след здесь до сих пор жив, – сказал он. – Даже тени помнят тебя. Деревья помнят. Бог – чувствует. Ты не чужая.
Я замерла. Слово «Бог» резануло слух.
– Расскажите мне. – Я посмотрела то на него, то на Лею. – Что было тогда? Когда я приходила сюда в прошлый раз?
Лея дернулась, словно колебалась, но Рун ответил спокойно:
– Ты пришла в полнолуние, как и сейчас. Только тогда была юной. Ты была сильной. Слишком сильной для своего мира. И когда Лумэрия позвала тебя, ты услышала ее. Многие не слышат. Но ты услышала.
Он прошел мимо меня, и в движении его чувствовалась легкость зверя и уверенность человека.
– Бог выбрал тебя как носителя света, – продолжил Рун. – Не огня, не воды – именно света. Не того света, что слепит, а того, что делает мир теплее. Ты помогала лечить лес. Ты была с нами недели… а может, месяцы – тогда время шло иначе.
Я остановилась. Сердце почему-то заныло.
– Ты была близка с ним, – тихо добавил Рун. – С тем, кого любила.
Меня будто ударило. Перед глазами вспыхнуло что-то белое… обрывок лица… взгляд… теплые руки, обнимающие меня ночью у старого дерева… смех…
И исчезло.
– Кто он? – выдохнула я.
Рун опустил глаза.
– Я не вправе назвать его первым. Ты должна вспомнить сама.
Лея осторожно подошла ко мне.
– Но знаешь… – она коснулась моей ладони, – он ждет тебя.
Меня охватила дрожь. Странная, теплая, как будто кто-то внутри меня пытается прорваться сквозь толщу лет.
– Идем, – сказал Рун мягко. – Если ты увидишь Сердце Леса, память может открыть частичку своей двери.
Мы двинулись дальше – по тропе, что сияла под ногами. Рун шел рядом, иногда касаясь моей руки – ненавязчиво, но так, будто поддерживал меня, как когда-то давно. Лея шагала впереди, легко, как птица.
И чем дальше мы шли, тем сильнее я чувствовала – внутри меня что-то раскрывается. Что-то ждало много лет. И этот мир, какой бы странный он ни был, знал меня раньше, чем я знала себя сейчас.
Снег светился ярче. Лес становился плотнее.
И впереди, между деревьями, вдруг блеснул свет – не солнечный, а густой, мягкий, золотой.
– Это оно, – прошептал Рун. – Сердце Леса. Хранилище Богов.
Я сделала шаг – и сердце мое отозвалось сильным ударом, как будто узнало это место даже раньше, чем мозг.
И тогда из глубины света вышел туман… и в нем – силуэт. Высокий. Тонкий. Знакомый до боли. Мужской. И я замерла. Потому что сердце – то самое, молодое, забытое, двадцатилетнее сердце – ударило так сильно, что мне стало трудно дышать. Я узнала его. Но не могла вспомнить.
ГЛАВА 5. ТЕНЬ ИЗ СВЕТА
Силуэт двигался медленно, будто боялся нарушить тишину, которой жил этот лес. Свет вокруг него дрожал мягкими золотистыми колебаниями, похожими на дыхание огромного дерева. И все пространство – воздух, земля под ногами, тени – словно склонялось к нему, признавая его власть.
Я стояла, как прикованная. Мои пальцы дрожали, дыхание стало прерывистым. Все внутри меня знало: я уже встречала его когда-то давно. Но в памяти была только белая вспышка – и тень, тянущаяся ко мне.
– Не бойся, – Рун легонько коснулся моего плеча. – Он не причинит тебе вреда. Никогда.
Но голос Руна звучал напряженно – как будто он сам не мог до конца успокоиться.
Лея шагнула чуть вперед.
– Он чувствовал ее приход, – тихо сказала она. – Чувствовал много дней. Он… он тоже помнит.
Я сглотнула и сделала неуверенный шаг. Силуэт стал четче. И наконец – он вышел из света.
Он был красив.
Не человеческой красотой, что можно описать словами, а какой-то иной – чистой, как свежий снег, и глубокой, как древний лес. Его волосы были цвета холодного золота, словно пепел от сожженного солнца. Кожа светлая, будто человек, который никогда не знал жаркого лета. А глаза… Они были зеленые. Не обычные зеленые – в них отражался лес. Я видела в них светящиеся нити деревьев, движение тенедухов, даже отблеск собственных мыслей.
И в этих глазах – мгновенно – вспыхнула боль. Такая, будто он узнал меня. И не верил в это. И боялся поверить. Он остановился в нескольких шагах. Долго смотрел. Так, будто пытался соединить настоящее с прошлым.
– Ты… – он говорил тихо. – Ты вернулась.
Голос… это был тот самый голос. Я узнала его сразу – даже не помня слов. В груди что-то сжалось. Я едва могла дышать.
– Я… – слова не шли. – Я не знаю, кто ты.
Эта фраза ранила его, я это увидела. Но он кивнул – будто ожидал.
– Это нормально. – Он сделал едва заметное движение рукой, будто хотел коснуться меня, но остановил себя. – Память рассыпается при уходе. Мы знали, что так может случиться.
Я снова посмотрела на него. Лицо было взрослым – чуть старше, чем двадцать лет назад, но не так много, как должно было быть. Время здесь шло иначе. Или он сам был создан из чего-то, что не стареет.
– Как тебя зовут? – спросила я тихо.
Он улыбнулся. Немного горько. Немного счастливо.
– Айден.
Имя скользнуло по памяти, как отголосок старой мелодии. Слишком знакомо, чтобы быть случайным. И слишком далеким, чтобы я могла ухватить смысл.
Айден подошел ближе. Настолько, что я почувствовала тепло его ладони, хотя он не касался меня.
– Ты была здесь. – Он говорил так, будто каждое слово нужно было достать из ящика, запрятанного глубоко внутри. – Ты пришла в нашу темную зиму. Ты помогала лесу, ты растила свет. Ты была смелой. Бесстрашной. И ты…
Он замолчал.
– И я? – выдавила я охрипшим голосом.
Он выдохнул.
– Ты была той, кого я… – Айден задержал дыхание, будто слово было слишком тяжелым. – Той, кого я не смог удержать, когда мир решил забрать тебя обратно.
Сердце больно стукнуло.
– Я любила тебя? – спросила я едва слышно.
Он закрыл глаза. На мгновение.
Как будто это слово, произнесенное мной, открыло старую рану.
– Ты любила меня, – сказал он. – И это было величайшим подарком моей жизни.
Я качнулась от этих слов. Внутри вспыхнуло что-то – чувство, которое я не могла назвать любовью. Но могло ли это быть ее отголоском? Оставшейся в глубине души, спрятанной под десятками лет?
– Почему я ушла? – спросила я. – Почему я не осталась?
Айден посмотрел в сторону. Лицо его стало серьезнее.
– Потому что мир тебя позвал. Потому что ты принадлежишь двум местам. И потому что… – он сжал кулак, – Бог тогда уже слабел. Он не смог удержать тебя. Он потерял нить, соединяющую вас. Ты исчезла – и он начал угасать.
Я нахмурилась.
– Я… связана с Богом?
Рун и Лея переглянулись. Айден медленно кивнул.
– Да. Ты – проводник света. Ты можешь возвращать силу тому, кто почти потерян. Ты была его дыханием в те дни. И можешь стать им снова.
Я отступила на шаг. Это звучало красиво… но страшно. Я была обычной женщиной – пусть и странно вернувшейся в тело двадцатилетней. Каким образом я могла быть «дыханием Бога»?
– Почему я? – спросила я. – Почему именно я?
Ответ дал Рун – неожиданно резким, прямым голосом:
– Потому что он выбрал тебя. Потому что ты – не отсюда и не оттуда. Ты – мост. Ты – та, что может держать два мира сразу.
Айден добавил тихо:
– И потому что ты – была его любовью.
Слова повисли между нами. Я будто рухнула внутрь себя – в глубины, где текла давняя, забытая река чувств.
– Я хочу вспомнить, – прошептала я. – Хочу понять, что было тогда.
Айден подошел ближе – теперь совсем близко. Мы стояли на расстоянии дыхания. Он осторожно поднял руку и коснулся моего виска кончиками пальцев.
Касание было теплым. Живым. И… знакомым.
– Ты вспомнишь, – сказал он. – Но не сейчас. Память – как рана. Ее нельзя рвать. Она должна открыться сама.
Он отстранился – медленно, словно это давалось ему тяжело.
– А теперь нам нужно идти к Сердру. Ты должна увидеть Бога.
Я замерла.
– Он… жив?
– Пока да, – ответила Лея. – Но он висит между сном и смертью.
Айден протянул мне руку.
– Ты вернешь ему дыхание. Или… он исчезнет навсегда. А вместе с ним – и Лумэрия.
Я посмотрела на его руку. На пальцы, которые когда-то, возможно, держали мою ладонь. На мягкий свет вокруг.
И вложила свою в его.
В тот момент воздух вокруг нас загудел – мягко, глубоко, как дыхание горы.
Лумэрия узнавала меня.
И далеко-далеко, в сердце леса, древний Бог вздохнул чуть глубже. Потому что его Свет – вернулся.
ГЛАВА 6. СЕРДЦЕ ЛЕСА
Мы шли долго – так долго, что время потеряло очертания. Здесь оно текло иначе: минуты растягивались, как туман над озером, а мгновения, наоборот, пролетали, как белые зверушки, носившиеся вдоль тропы.
Чем глубже мы заходили, тем больше менялось пространство вокруг. Деревья становились выше, старше, толще. Их кора была испещрена глубокими трещинами, похожими на старинные письмена. Иногда одна из трещин светилась, будто дерево само излучало золотистое дыхание.
– Они разговаривают, – заметила Лея, уловив мой взгляд. – Они радуются. Они чувствуют, что ты пришла.
– Я не понимаю, – выдохнула я. – Почему… я?
Ответ дал Айден, не оборачиваясь:
– Потому что ты – свет. Ты не приносишь силу извне – ты рождаешь ее внутри себя. Только такие существа могут вступить в связь с Богом нашего мира. Ты была единственной, кто… откликнулся.
Рун тихо добавил:
– И единственной, кто смог его услышать.
Мне казалось, что это ошибка. Что-то, что не может быть правдой. Я – обычная женщина, прожившая сорок шесть лет, со своими страхами, проблемами, усталостью. Какая из меня связь с Богом?
Но каждый шаг вперед все больше убеждал меня: этот мир знает меня глубже, чем я сама.
Мы вышли к пространству, которому трудно было дать название. Это была не поляна и не храм, не зала и не пещера. Перед нами раскинулась большая круглая впадина, словно чашеобразная яма, вырезанная из самого леса. По краям стояли огромные деревья – настолько высокие, что их макушки терялись в сияющих нитях на небе.
В центре чаши располагался гигантский, живой, пульсирующий корень. Он свивался в кольца, толстые, как стволы, уходя в землю и поднимаясь наружу. Он светился мягким золотым светом. Свет этот был не ярким, но теплым, как дыхание существа, медленно спящего.
Это было Сердце Леса.
И внутри, сквозь плотные слои корня… я увидела тень. Большую. Неясную. Но живую. Она двигалась – медленно, тяжело, как будто каждое движение давалось ей ценой силы мира.
– Он… там? – прошептала я.
Айден кивнул.
– Да. Но он спит. И не может проснуться.
Голос его дрогнул. Я посмотрела на него внимательнее – и впервые увидела в нем страх. Настоящий. Глубокий. Он боялся потерять то, что было священным для всех в Лумэрии.
Лея медленно подошла ближе, опустилась на одно колено и прикоснулась ладонью к корню. Тот отозвался – мягким, почти ласковым светом.
– Бог слышит ее, – сказала она. – Но он слишком слаб, чтобы говорить.
Рун тихо вздохнул.
– Если он заснет окончательно… наш мир рассыплется. Лес усохнет. Тени превратятся в пыль. Мы потеряем все.
Айден посмотрел на меня.
– Ты – его последний шанс.
Меня словно ударило холодом. Это слишком много. Слишком сложно. Слишком невероятно.
– Но что я должна сделать? – спросила я, чувствуя, как голос предает дрожь.
Айден подошел ближе – настолько, что я слышала его дыхание.
– Вспомнить.
Он сказал это так просто, будто речь шла о том, чтобы вспомнить рецепт пирога.
Но в этих словах было огромное, опасное требование.
– Вспомнить что? Мысли? События? Или… чувства? – я невольно посмотрела ему в глаза.
Он встретил мой взгляд.
– Все.
Лея поднялась и подошла ко мне.
– Он не может связаться с тобой напрямую. Но он может показать тень того, что было.
– Тень? – переспросила я.
– Эхо твоей памяти, – пояснил Рун. – Не само событие, а его отпечаток в твоей душе.
Меня охватила дрожь. Это пугало – и манило одновременно.
Айден указал на светящийся корень.
– Ляг сюда. Положи руки на сердцевину. Он… узнает тебя, почувствует. Если связь возродится – он покажет тебе то, что ты потеряла.
Я шагнула вперед. Ноги стали ватными. Горло пересохло. Сердце билось слишком громко.
– А если… он меня не узнает? – шепотом спросила я.
Айден закрыл глаза. На мгновение. Это была молитва – бессильная, человеческая, без пафоса.
– Он узнает, – сказал он тихо. – Должен.
Я опустилась на колени. Корень был теплым – живым, пульсирующим под пальцами. Как кожа огромного зверя, который спит и дышит.
Руки задрожали.
– Просто… касаюсь? – спросила я.
– Да, – кивнула Лея.
– Дыши, – прошептал Рун.
– И не бойся, – добавил Айден.
Я положила ладони на светящееся дерево.
Первое, что я почувствовала – легкое покалывание. Потом – тепло. Потом – вибрацию, похожую на глубокий гул. И вдруг – свет. Сильный, слепящий, золотистый. Он не ослеплял – наоборот, входил внутрь, наполнял собой. Я вскрикнула – но голос растворился в сиянии. Перед глазами вспыхнули образы. Нечеткие. Рваные. Но настоящие.
…Я бегу по ночному лесу. Смеюсь. Кто-то держит меня за руку.
…Я стою на этой же поляне. Айден – рядом. Его глаза светятся.
…Я плачу. Он говорит: «Не уходи».
…Я целую кого-то – и это он.
…Бог – огромный, сияющий, протягивает ко мне тень своей ветви.
…Свет вспыхивает.
…И тьма.
…И падение.
…И одиночество.
…И пустота.
…И возвращение домой.
Я отдернула руки и упала на снег.
Айден подхватил меня – мягко, но быстро. Я дышала часто, как после долгого бега.
– Я… я… – слова вырывались рваными кусками. – Я это видела. Я помню… чуточку. Совсем немного… но… это было. Это… было.
Айден держал меня крепко, прижав к себе.
– Это начало, – сказал он. – Ты начинаешь вспоминать.
Я подняла взгляд на Сердце Леса. Тень внутри дрогнула. Совсем немного. Но дрогнула. Бог услышал меня. Он узнал меня.
И впервые за долгие годы он сделал слабый – но живой – вдох. Лумэрия вздохнула вместе с ним. И я поняла: моя жизнь никогда больше не будет прежней.
ГЛАВА 7. ПРОСЫПАЮТСЯ ТЕ, КОГО НЕ ЗВАЛИ
После того как Бог сделал свой первый вдох, тишина Сердца Леса изменилась. Она перестала быть мертвой, как застойная вода, и стала похожа на музыку – тихую, еще слабую, но живую.
Лес словно пошевелился: ветви зашелестели, будто приветствуя меня, белые зверушки вытянули шеи и радостно зацвиркали. Даже воздух стал теплее – еле-еле, но все же.
Однако вместе с этим пробуждением что-то иное подняло голову.
Что-то, что не приветствовало мое возвращение.
Что-то, что было похоже на темную складку внутри пространства.
И я почувствовала это первой.
Мы стояли у Сердца. Айден осторожно помог мне подняться, оставаясь рядом, словно боялся, что я снова упаду. Его рука крепко держала мое плечо, но не с силой – с теплом.
– Ты выдержала гораздо больше, чем мы ожидали, – сказал он мягко.
– Было… тяжело, – призналась я, чувствуя, как дрожь еще не покинула тело. – Но… я хочу больше вспоминать.
Айден улыбнулся – впервые по-настоящему.
– И ты вспомнишь. Но не все сразу. Память – хрупкая. Ее нельзя ломать силой.
Рун тихо подошел ближе, глядя на Сердце.
– Он дышит, – сказал он удивленно, словно не верил своим глазам. – Надо предупредить остальных.
– Остальных? – я нахмурилась.
Лея кивнула.
– Всех хранителей. Это меняет все.
Но прежде чем Рун успел уйти, земля под нами дрогнула. Так тихо, что можно было принять за обычную вибрацию почвы. Но деревья задрожали, и по корням Сердца прошла темная волна – почти незаметная.
Айден резко вскинул голову.
– Это что?..
– Тишина… исчезает… – прошептала Лея, побледнев.
Я смотрела на Сердце – и видела, как под слоем золотого света мелькнула короткая, черная, будто разорванная тень.
Она не принадлежала свету.
Не принадлежала Богу.
И… она смотрела на меня.
Я разом обернулась – и увидела, как тень исчезает в снегу.
– Что это было? – спросила я, чувствуя подкатившую тошноту тревоги.
Рун сжал зубы.
– Если Бог проснулся… – он сделал паузу, – проснулись и те, кто веками питался его тишиной. И кому выгодно, чтобы он умер.
Я замерла.
– Противники Бога?
Лея медленно кивнула.
– Темные сущности. Эхо старых богов, что были изгнаны. Их называют Разломленные. Они живут там, куда не попадает свет. И… они ненавидят тех, кто может вернуть свет.
Айден посмотрел в мою сторону – взгляд тревожный, почти испуганный.
– И больше всего… они ненавидят тебя.
Пока слова оседали во мне, Лея внезапно напряглась. Она вскинула руку, и в тот же миг рядом с нами вспыхнул едва заметный голубой барьер.
– Не двигайтесь, – прошептала она.
Рун встал чуть впереди меня, закрывая собой.
Айден шагнул ближе, оберегая меня левым плечом.
Я глянула туда, куда смотрела Лея – в сторону старой трещащей ели.
И увидела – теперь уже отчетливо – другую тень.
Она была выше человеческого роста.
Тонкая, удлиненная, как вытянутое отражение.
Без глаз. Без рта.
Но с ощущением… голода.
Она стояла неподвижно, словно втягивая воздух, и трещины на коре дерева, за которым она пряталась, начали расширяться, будто дерево боялось и пыталось отступить.
– Это Разломленная тень? – выдохнула я.
Айден кивнул, не отрывая взгляда от существа.
– Она изучает тебя. Они всегда приходят первыми, когда Бог пробуждается.
– Почему? – я невольно отступила.
Лея прошептала:
– Потому что если Бог начнет набирать силу, эти сущности не смогут выжить. Они питаются его слабостью.
Рун медленно поднял руку – и дерево позади тени вспыхнуло ярким бело-золотистым светом. Силуэт вздрогнул, исказился, словно его сжали в кулак, и исчез, растворившись в воздухе.
Но мне стало холодно. Очень холодно.
– Это только начало, – сказал Рун. – Они почувствуют тебя. И придут все.
Айден обернулся ко мне, положив руку на мою ладонь. Его прикосновение согрело – но не развеяло тревогу.
– Теперь, когда ты вернулась, – сказал он серьезно, – мир начнет меняться быстрее. И не только в лучшую сторону.
– Так и должно быть, – уверенно сказала Лея. – Свет не приходит тихо.
Когда мы уходили от Сердца Леса, я чувствовала, как с каждым шагом моя связь с этим местом крепнет. Но вместе с ней росло и другое ощущение – тяжелое и настойчивое. За мной наблюдали. Не белые зверушки. Не Лея, не Рун, не Айден.
Что-то иное.
Что-то, что дышало в темноте.
Что-то, что тянулось ко мне, как тень к свету.
Что-то, что ждало момента, когда я останусь одна.
Но самым страшным было не это. А то, что где-то глубоко внутри себя… я чувствовала это существо. Будто когда-то давно я уже встречалась с ним. И тогда мир Лумэрии начал шептать мне имя, которое я не произносила вслух десятки лет. Имя того, кого я знала раньше. Имя, которое пробуждало как любовь – так и страх.
Имя, которое я забыла… но которое помнили тени.
ГЛАВА 8. ИМЯ, КОТОРОЕ ШЕПЧУТ ТЕНИ
Мы покинули Сердце Леса и шли по тропе, что вела на север, туда, где деревья становились плотнее, а воздух гуще, словно наполненный невидимыми нитями. Ветер вокруг нас шептал, но этот шепот был не простым – он казался похожим на голос, который пытается что-то сказать, однако слова теряются между стволами.
Рун шел впереди – быстро, напряженно, каждые несколько шагов ощупывая пространство взглядом, как зверь, чуствующий опасность.
Лея – рядом, ее ладонь вспыхивала голубоватым светом, удерживая мягкий защитный круг вокруг нас.
Айден – чуть позади меня, чтобы, если что, успеть закрыть с собой. Он чувствовал, что я тревожусь. Я ощущала это по тому, как его рука иногда касалась моей – просто чтобы убедиться: я здесь.
Но тихие шепоты в лесу становились все громче. Будто кто-то произносил мое имя. И чужое. Имя, пробужденное из глубины моих неполных воспоминаний.
Мы остановились у старого упавшего ствола – огромного дерева, поваленного, казалось, еще сотни лет назад. Его кора была покрыта рунами. Но сейчас эти руны выглядели… искаженными. Темными. Разорванными.
– Оно прошло здесь, – сказал Рун, присев возле древесины. Его пальцы провели по царапинам на коре. – Тень была не одна. Они… ищут ее.
Я застыла.
– Меня? – голос дрогнул сильнее, чем хотелось.
Рун кивнул.
– Твое появление пробудило не только свет. Темнота тоже узнает тебя. Она помнит.
Лея тихо вздохнула.
– Тень, которую мы видели у Сердца… это была лишь весть. Предвестник. Если она пришла так близко – значит, он приближается.
– Кто «он»? – спросила я, проклиная дрожь в голосе.
Айден смотрел вдаль, в туман между деревьями. Его лицо было напряженным. Он сжал кулак так сильно, что побелели костяшки пальцев.
– Тот, кого ты знала, – сказал он тихо. – И кого боится весь наш мир.
Я побледнела.
– Я? Знала?
Лея подошла ближе ко мне, мягко, будто боялась спугнуть.
– В прошлый раз, когда ты была здесь… ты не только помогала свету. Ты столкнулась с тьмой. Лицом к лицу.
Меня накрыло ощущение ледяного холода. Осознание медленно, но неотвратимо растекалось под кожей.
Я вспомнила обрывок образа, который мелькнул в моем видении у Сердца: фигура, окутанная туманом, высокий силуэт, холодные пальцы, касающиеся моей щеки… и голос, от которого хотелось бежать и тянуться одновременно.
Я невольно потерла виски.
– Кто он был для меня? – прошептала я.
Лея отвела взгляд – и это молчание было страшнее слов.
– Он пытался забрать тебя, – тихо сказал Рун. – Тогда. В твое первое пришествие.
Я села на дерево.
– Забрать… меня? Зачем?
Рун продолжил:
– Ты – источник света. Но тьма хочет не только уничтожить свет. Она… хочет им обладать. Искажать. Переплетать с собой. Делать своим. Это древний закон Лумэрии: свет манит тень, а тень – свет.