Бывший. Между нами боль

Книга цикла "Женское счастье"

БЫВШИЙ. Между нами боль

Вхожу в белое офисное здание с усталой улыбкой и двумя стаканчиками душистого кофе в руках. С самого утра удалось переделать множество мелких дел. С Егоркой успели доехать до больницы, и завтра мой мальчуган возвращается в садик после затяжной болезни. А наша уставшая бабушка наконец-то сможет выдохнуть и расслабиться.

Три недели сын был дома. Сначала ему и правда было плохо. Температура и слабость приковали его к постели на четыре дня. А потом Егор стал поправляться, набрался сил, и под конец своего больничного с одним только остаточным кашлем чуть не свел мою маму с ума!

- Карина! – слышу голос Мухиной Светланки за спиной и оборачиваюсь.

Блондинка с лучезарной улыбкой и хитрым прищуром оценивающим взглядом проходится по моему скромному графитовому платью.

- Да, Лана, что такое? – нетерпеливо ворчу.

Мне уже поскорее нужно занять свое рабочее место. Я и так опоздала на десять минут. Напарница, наверно, уже разрывается от поступающих с утра пораньше звонков.

- А тебя пригласили на корпоратив? – скалится блондинка и руки складывает под грудью, демонстрируя свое шикарное декольте.

Я возмущенно приподнимаю брови. Во-первых, я впервые слышу о каком-то корпоративе. Хотя обычно меня всегда приглашали, пусть я и являюсь не рядовым сотрудником, а всего лишь сижу на телефоне. Во-вторых, какое вообще Светлане дело до меня?

Опять что-то задумала?

Светлана меня, мягко говоря, недолюбливает.

И на это есть обаятельная причина по имени Грозецкий Антон. Ведущий врач-онколог нашей частной медицинской клиники. Взрослый, красивый, брутальный и квалифицированный специалист.

Ходили слухи, что УЗИстка Светланка открыто его соблазняла, и пару раз ей это удалось.

Все поменялось два года назад, когда в клинике появилась я, и Грозецкий вдруг начал оказывать мне знаки внимания.

С тех пор Светлана на дух меня не переносит и пытается всячески нагадить.

- Не приглашали, - пожимаю плечами после затянувшейся паузы.

- Вот и славно. Если что, я тебе ничего не говорила, окей? – хлопает ресницами невинно и притворно мило растягивает губы в подобие улыбки.

- Окей, - отвечаю коротко и уже собираюсь идти.

Но Светлана догоняет меня и, поравнявшись плечом к плечу, заводит непринужденную беседу.

- Как твой сынок? Сопли вылечили?

- Вылечили, - не скрываю своего раздражения.

- Тебе не кажется, что твой сын очень часто болеет? Может, стоит уже обратиться к иммунологу?

- Лан, мы разберемся сами, - устало вздыхаю.

- А что ты так грубо? Я ведь просто беспокоюсь! – хлопает накладными ресницами. – У меня у знакомой тоже сын постоянно болел, они начали проходить обследование и знаешь что? Выяснялось…

- Карина! Ко мне зайди! – мужской голос за спиной прокатывается громом, и мы со Светланкой обе вздрагиваем.

- Ой, Антон! Ты так хорошо выглядишь! – тут же переключается блондинка. – У тебя новая рубашка?

Грозецкий скромно улыбается, но отвечать на лесть коллеги не спешит.

- Карин, жду тебя, - обращается ко мне, придерживая дверь в свой кабинет открытой.

Я шумно вздыхаю, осматриваю стаканчики с кофе в своих руках. Напиток скоро остынет.

- Что-то случилось? – поднимаю на Грозецкого растерянный взгляд.

- Да, - коротко кивает. – Заходи.

- Антон, а у меня к тебе тоже есть разговор, - Светланка трется рядом с нами и никуда не спешит. – Это по работе. Срочно.

- Лан, ты никуда не торопишься? Тебя вроде у кабинета уже пациенты ждут! – равнодушно бросает Грозецкий.

Я молча вхожу в его кабинет, поджав губы.

Антон хороший человек и квалифицированный специалист. Ко мне он относится с каким-то трепетом и даже нашел подход к моему сыну.

Но какая-то внутренняя сила меня всегда тормозит. Я не даю никаких поводов думать, что у меня с крутым врачом могут сложиться отношения.

И Антон понимающе к этому относится. Не давит. Но его ухаживания продолжаются уже который месяц.

А последнее время Грозецкий начал вести себя слишком активно.

- Карин, у нас скоро корпоратив, - улыбается, смотря в мои глаза с искренним блеском. – Важный. Не просто пьянка-тусовка. Приедет новый владелец клиники.

- И что?

- А кофе для меня? – Антон щурится и губы его в улыбке расплываются.

В который раз теряюсь от резкой смены темы разговора. Это у Грозецкого фишка такая. Может вставить вовсе неуместную фразу, а затем продолжить о важном, как ни в чем не бывало.

- Хочешь? Могу поделиться, - протягиваю мужчине свой стаканчик.

Вот я и осталась без маленькой утренней радости.

- Спасибо, - бормочет с довольной физиономией и делает глоток душистого напитка. – Ммм… так я о чем… На корпоратив приедет наш новый владелец. Как же его… Тумаков Макар вроде.

Делает паузу и пытливо смотрит мне в глаза.

А я на мгновение зависаю. Тумаков Макар… звучит очень знакомо. И напоминает о болезненном прошлом, которое я долго стирала из своей жизни.

Сердце болезненно сковывает коркой льда, даже если слышу приблизительно похожее сочетание имени и фамилии.

Тумаков Макар.

Туманов Марк.

Марк… моя первая взрослая любовь. Мой единственный мужчина, который однажды сломал меня. Уничтожил. Лишил возможности мечтать, но вместе с тем подарил самый дорогой подарок из всех возможных.

- Карин, я хочу, чтобы ты тоже пошла на корпоратив, - с напором выдает Грозецкий, допивая мой кофе.

- Когда?

- В эту субботу.

- Я не знаю, Антон, - пожимаю плечами, ища причину для отказа. – Сын недавно переболел. Моя мама устала с ним сидеть. Я бы лучше провела выходной с ребенком.

- Кариночка, это всего на пару часов. Познакомимся с новым руководством. Выпьем шампанского. Я закажу машину с водителем, отвезу тебя домой. Соглашайся!

Качаю головой отрицательно.

Я правда не хочу никаких копроративов. Но я прекрасно понимаю, почему Антон меня уговаривает.

Он будет весь вечер крутиться рядом со мной и отбиваться от подвыпившей Светланки Мухиной. Когда я рядом с Грозецким Лана не такая дерзкая.

- Я подумаю, ладно? – скрипя сердцем шепчу.

- Хорошо, хорошо. Надеюсь, что твое решение будет положительным.

Выхожу из кабинета Антона и направляюсь к своему рабочему месту. Передаю остывший кофе напарнице.

- Опаздываешь, - шипит Таня, но отчитать меня не успевает.

Поступает новый звонок, и она отвлекается, чтобы ответить.

А я сажусь за рабочее место и пустым взглядом смотрю в монитор.

Сегодня я вновь вспомнила о Марке, а значит мысли о нем будут крутиться в моей голове до позднего вечера.

2. Две полоски

Семь лет назад

Вхожу в аптеку и руки прячу в карманы курточки. Стыдно то как… губы поджимаю, осматривая витрину.

- Вон они, - подружка Маринка Кузнецова кивает в сторону розовых коробочек и смотрит на меня с жалостью.

У окошка уже стоит какая-то бабушка, за ней в очереди мужчина средних лет.

Сжимаю руки в кулаки.

Не думала я, что мне в мои двадцать придется покупать тест на беременность. Тем более, Марк недавно уехал, ничего мне не сказав. Только смс написал, что ненавидит меня и никогда не простит.

А когда я стала перезванивать ему и пытаться выяснить в чем дело, он был уже вне зоны доступа. Видимо, он поменял номер.

Общие знакомые ничего не знали. Их такое поведение моего Туманова тоже вводило в ступор.

Моя первая любовь исчезла также стремительно, как появилась.

Сердце сжимается от обиды, а глаза снова наполняются слезами.

- Карин, ну, не плачь! Может, все обойдется, - шепчет Марина и осторожно пальчиками мое плечо сжимает.

Встаю в очередь. Щеки горят, а несчастное сердечко бьется через раз.

Если я беременная, то мама меня убьет! Просто убьет! Она меня одна воспитывала, и всегда говорила, чтобы я была осторожна с мальчишками. И мама была против моих отношений с Марком. Говорила, что старшекурсник просто мне голову морочит, трахнуть меня хочет. А так я ему не нужна.

Это и случилось. Марк меня завоевал, покорил мое сердце. Мы вступили во взрослые отношения, а потом…

Потом он написал мне странное сообщение и пропал. Переехал. Документы с института забрал.

Когда мы виделись последний раз, Марк подарил мне золотое кольцо. Заявил, что я всегда буду только его девочкой.

А в итоге…

- Девушка, говорите! – торопит меня фармацевт, а я застыла и сказать ничего не могу.

В висках маленькие молоточки стучат, и тугая боль стягивается где-то в области затылка. И стыдно как-то, неловко. Такая молодая, незамужняя, а уже тест на беременность покупаю. Как назло за мной уже двое молодых парней в очередь встали.

- Нам тест на беременность, - вместо меня заявляет Марина.

Опускаю взгляд, щеки горят пожаром. Я вся становлюсь красная, как спелая вишня.

После позора в аптеке в себя прийти не успеваю, а Марина меня уже в свою квартиру затаскивает.

- Давай, делай! – настойчиво требует.

Захожу в туалет. Руки дрожат. На душе что-то скребет, ноет жалобно.

Читаю инструкцию несколько раз, потому что мозг просто отказывается работать. Делаю тест и выкладываю полоску на раковину.

Мама говорила, чтобы я не вступала в отношения, пока медицинский не закончу. По вечерам мне, как мантру, проговаривала: «Сначала учеба, на ноги встань, а то как я, увязнешь в нищете, от зарплаты до зарплаты с маленьким ребенком и крошкой хлеба». А я не слушала. У меня любовь случилась.

Настоящая любовь! Искренняя, крышесносная, самозабвенная. Я в глазах его графитовых растворялась! По ночам к нему сбегала! Сердце мое рядом с ним трепыхалось, пело, я цвела. И мир казался ярче, чем он есть на самом деле.

Но Марк меня бросил. Обещал быть рядом, колечко подарил, а сам обманул!

Правильно мама говорит, что я дурочка наивная.

Оборачиваюсь, взгляд тормозит на тесте. Две отчаянно красные полосы, и я отшатываюсь, как от крутого кипятка.

Нет. Только не это!

Первая мысль – мама меня все таки убьет. Вторая – тест бракованный.

Все как в тумане. Я плачу. Маринка бежит в аптеку за новым тестом. Делаю. Две полоски. Яркие такие, ровные.

Три недели я молчу и маме ничего не рассказываю. Каждую ночь перед сном рисую себе ее реакцию. Вероятность того, что она этой новости обрадуется, очень мала.

И в один из дней я решаюсь. Тянуть больше некуда.

Мама возвращается с работы, как всегда уставшая и расстроенная очередной задержкой зарплаты. А я ее на кухне встречаю с готовым ужином.

- Нужно поговорить, - усаживаюсь на шаткий табурет и губы кусаю до крови.

- Что натворила?

Она как будто чувствует, о чем пойдет речь. Щурит свои строгие карие глаза, испепеляет меня суровым взглядом.

- Мам, я… - слова застревают в горле горечью.

А в глазах соленые океаны. Достаю из кармашка халатика тест-полоску с положительным результатом и ей под нос кладу.

- Карина, - охает мама и за сердце хватается. – Я же тебя предупреждала! – хрипит рассерженный голос.

Закрываю глаза, по щекам горячо. Мое сердце словно из бумаги, и я знаю, что самая близкая моя, родная и любящая мама, сейчас покромсает его на мелкие части острыми ножницами.

- Ничего, милая, не плачь, - неожиданно ласково выдает, и я поднимаю на нее непонимающий взгляд.

Неужели, поняла меня? Пожалеет, приласкает. Скажет, что все будет хорошо. Я в этом нуждаюсь, потому что самой до чертиков страшно.

Марк исчез, и сколько бы я не плакала и не искала его через общих знакомых, его уже не вернуть. А ребеночек… это же счастье! Да, я растить его буду одна. И мне всего двадцать. И образования нет. Но это ведь не приговор! Все возможно!

- Сделаем аборт, - резко выдыхает мать, и я вздрагиваю.

Душа по швам трещит, разрываясь от боли.

- Нет! Нет, мама! Нет! – кричу, как безумная, вскакиваю с места.

Шаткая табуретка с грохотом падает на пол.

Ба-бах!

- Карина, спокойнее, - холодным тоном произносит мама. – Какой срок? Маленький? Все это не проблема. Там ребенка еще нет, эмбриончик с ноготок. Ну, избавимся от него и забудем!

- Что ты такое говоришь! – хватаюсь за голову, перед глазами цветные мошки. – Это мой ребенок! Мой малыш!

- Хочешь, чтобы тебя называли шлюхой? А ребенка твоего прозовут нагулышем! Ни образования, ни мозгов! Зато ноги раздвигать научилась! – каждое слово, как пощечина.

- Мама! – рыдаю, как дитя, у которого сладкую конфету отобрали.

Задыхаюсь от паники и боли.

Я не позволю матери так со мной поступить! Я не пойду на аборт!

3. Новый владелец

Уставшим взглядом рассматриваю свое отражение. Наношу на губы яркую помаду темно-красного оттенка, поправляю локоны черных длинных волос.

- Мам, ты у меня самая красивая! – с довольной улыбкой заявляет Егорка.

- Спасибо, малыш, - присаживаюсь на корточки и обнимаю сына.

Я так не хочу ехать на этот корпоратив… но Грозецкий мне весь мозг вынес! Окучивал меня всю неделю, даже огромный букет подарил. Я, конечно, домой цветы не понесла. Оставила в офисе, чтобы радовали глаз и нашим пациентам, и персоналу.

Антон такому моему поступку не сильно обрадовался, но ворчать не стал.

С виду взрослый уверенный в себе мужчина, а ведет себя порой, как мой шестилетний сын Егорка.

- Мам, а ты надолго? – мальчишка становится серьезным не по годам.

Такой он у меня уже большой. Скоро семь. В сентябре в школу уже пойдет. А я до сих пор не могу забыть его отца!

- Вернется мамка, а ты уже спать будешь! – моя родительница, как всегда, недовольно фыркает.

- Я постараюсь пораньше, - заверяю сына.

Хочу поцеловать его в щечку, но не могу… губы уже намалевала.

Грозецкий заказал водителя, как и обещал. Уже ждет меня у подъезда. Нужно поторапливаться.

Антон щедро отсыпает мне комплиментов. Не умолкает всю дорогу, восхищаясь моей красотой.

Он уже успел где-то налакаться.

Странный…

А мои подружки говорят, что он хороший. Специалист квалифицированный, зарабатывает, за мной уже сколько носится с ухаживаниями. Сыну моему недавно подарил крутую машинку на радиоуправлении.

А у меня к Грозецкому нет никаких чувств.

Согласилась с ним пойти на этот корпоратив только из-за своей вежливости. Да и не удобно отказываться как-то. Антон мне столько добра сделал, а я… могу и потерпеть один вечер.

В ресторане уже шумно. Музыка долбит басами, Светланка Мухина в центре танцпола отжигает с молодыми медсестрами. Почти весь докторский состав собрался.

Важное мероприятие все-таки скатилось до уровня дешевой тусовки. Что-что, а вот отдыхать врачи умеют на славу. И, главное, подскажут что пить, чтобы избежать на утро головной боли. Удивительные люди.

Хоть я тоже училась на врача, грезила стать педиатром, жизнь решила иначе и подарила мне незаконченное образование и сыночка.

- Привет, Тошик! – выпившая Лана уже себя не очень контролирует.

Лезет к Грозецкому с объятиями, смачно целует его в выбритую щеку, оставив алый след на мужской грубой коже.

- Лан, ты уже все? Готовая?

Мухина только плечами пожимает, улыбается глуповато Антону, и тут же меняется в лице, переведя на меня свой нетрезвый взгляд.

Кари-и-и-и-на! – тянет с фальшивым восхищением. – Какое у тебя платье! Огонь! Все подчеркивает! А цвет-то какой!

Ее завидущие глаза блестят, а у меня щеки начинают гореть.

Выбор стоял между двумя платьями: огненно красным и вечерним черным. Я оба платья примеряла и скидывала фотографии моим подружкам в беседу. Они единогласно решили, что мне следует нарядиться ярко.

Даже Анька, которая сейчас отдыхает в Питере после пережитого ужаса со своим изменщиком-мужем, посоветовала выбрать красное платье.

- Признавайся, откуда платье? Я тоже такое хочу! – не унимается Светлана, прожигая во мне дыру гневным взглядом.

- Взяла на распродаже, - выдаю четко и уверенно.

- На какой-нибудь барахолке? - умничает Мухина, надменно вздернув подбородок.

- Так, - пресекает Антон. – Кариночка, пойдем за стол. Выпьем, закусим, поболтаем.

Крепкая мужская рука оказывается на моей оголенной спине, и я покрываюсь нервными мурашками.

Платье, может, и красивое. Но мне в нем не очень уютно.

Пока Грозецкий отвлекается на разговоры с коллегами, я ковыряю вилкой свой салат и смотрю на танцпол, где девочки пляшут.

Уже не терпится дождаться обращения нового владельца нашей частной клиники и уехать домой. К сыночку. Хотелось бы успеть сегодня уложить его спать самой.

То работа, то подработка. Хватаюсь за все, что попадается под руку. Не брезгую даже уборщицей подработать, когда время позволяет. А все потому, что денег нашей маленькой семье катастрофически не хватает.

Кладу в рот креветку с кисловатым вкусом и морщусь. С лимоном, наверно, повара переборщили.

- Кариночка, ты шампанского выпей. Раскрепостишься, повеселишься, -настойчиво рекомендует мне Антон, прислонив свои губы в моему уху чуть ли не вплотную.

- Я не пью…

- Карин, да ладно уж. В хорошей компании грех не выпить! – улыбается Антон и вручает мне бокал на тонкой ножке.

Тяжело вздыхаю, и под пристальным взглядом ведущего врача-онколога, делаю небольшой глоток.

Этого достаточно, чтобы ощутить легкое головокружение. Напиток приятный, сладкий, даже больше похож на газировку, чем на что-то алкогольное.

- Ты пей, пей. Может, еще и с девочками потанцевать успеешь, - кривит хищную улыбку и смотрит на меня игриво.

- Меня сын дома ждет, - напоминаю Антону, что я девушка, обремененная внешними обстоятельствами.

Я и до рождения Егорки почти ничего из алкогольных напитков не пробовала. А после так и совсем не до этого было.

Поэтому меня и расслабляет с одного глотка.

- Карин, а ты хотя бы на один вечер можешь забыть о своих вечных делах? Хотя бы ради меня!

Закрываю глаза.

«А ты мне кто, чтобы я ради тебя о делах забывала?» - шумит внутренний голос в голове.

Но я молчу. Только улыбаюсь искусственной улыбкой. С Грозецким сейчас в перепалку вступать бесполезно. Я видела, как он с коллегами пропустил три стопки чего-то крепкого.

- Добрый вечер, - громкий голос в микрофоне пробирает меня до мурашек.

Нет. Мне кажется. Мне просто это кажется.

- Очень рад, что наше знакомство произойдет в такой доброй, веселой атмосфере, - бьет по ушам, царапает меня изнутри.

Я не вижу человека, который это говорит, но моя память играет со мной злую шутку.

Я помню все до мелочей. Бархатистый баритон, хрипловатый и уверенный. Этот голос мне в любви клялся семь лет назад.

- Рад представиться. Я новый владелец клиники «Надежда». Туманов Марк Павлович!

Сердце ухает в желудок.

Я сильно жмурюсь, пальцы в кулаки сжимаю, а под ногтями неприятно вибрирует током. Чувствую пристальный обжигающий взгляд на своей обнаженной спине.

Дурацкое платье… будь оно не ладно!

Зал заполняют аплодисменты, сливаются в общий гул, звенят в моей голове.

Этого быть не может!

Оборачиваюсь с опаской, затаив дыхание.

Наши взгляды встречаются.

4. Ты изменилась

Марк изменился. Возмужал. Его мужская красота стала еще острее и отчетливее. Волевой подборок, обжигающий взгляд, четкие линии скул.

Туманов хмурит свои четкие брови, на лбу вырисовываются две продольные морщинки. Всматривается в мое удивленно взволнованное лицо.

Не узнал?

Конечно… кто я ему? Какая-то девчонка, с которой он давным давно расстался без объяснения причин. Всего лишь маленькая неопытная девочка, которая с головой утонула в его графитовых ледяных глазах.

Марк приподнимает брови, и его взгляд меняется вместе с выражением лица. Напрягается.

Он смотрит так, будто хочет меня сожрать. Растоптать. Выпотрошить.

А я… я теряюсь в прострации.

Сердце болезненно сжимается.

Семь лет прошло. Он успешен, богат и красив, как смертный грех. Лана Мухина сказала бы, что Туманов породистый мужик, которого нужно крепко хватать за одно сокровенное место и держать на поводке, иначе уведут.

У меня же семь лет назад такой хватки не было. Да и сейчас мало что изменилось.

Я откровенно залипаю на строгом лице нового владельца клиники. Пялюсь на него не отрывая глаз.

- Вы знакомы? – с изумлением шепчет Грозецкий, заметив мою реакцию.

- Нет, - шепчу.

Во рту пересохло настолько, что я испытываю лютую жажду. Глоток шампанского помогает, но вместе с тем кружит мне голову.

Стискиваю челюсти до скрежета зубов, но взгляда все равно не могу отвести от бывшего.

На его запястье дорогие брендовые часы, да и костюм явно пошит на заказ. Сидит на спортивном теле Туманова, как влитой. А я собираю жалкие крохи, у меня два вечерних выходных платья с распродажи и маленький сын-ураган, которому я изо всех стараюсь обеспечить лучшую жизнь.

Я сама это выбрала. Мама предлагала аборт… но разве я смогла бы отказаться от малыша? Ни за какие деньги! Ни за что на свете!

Но в моменте ловлю мысль, как же несправедливо все сложилось. Пока я не имею возможности лишний раз порадовать сына новой игрушкой, его отец покупает целые клиники!

Туманов спускается с небольшой сцены, откуда только что читал душевную речь и настраивал персонал на долгосрочное и продуктивное сотрудничество.

- Мне пора, - выдыхаю резко и поднимаюсь со своего места.

- Карин, да подожди! Мы ведь только приехали! – Антон ловит мою ладонь своей крепкой рукой, но я успеваю вырваться.

- Меня сын ждет, - лепечу бездумно. – Я обещала сыну, что приеду пораньше. Я должна ехать.

- Давай я отвезу. Водитель ждет у входа, - не унимается Грозецкий.

Но я уже не слышу его слов. Подхватив сумочку, я бегу отсюда. Куда угодно, лишь бы подальше.

Я не ожидала увидеть Марка. Сердце разрывается от всколыхнувшихся чувств, а щеки горячие и, уверена, красные. И это не от выпитого шампанского.

А из-за него!

Туманов однажды вонзил мне в спину кинжал. По самую рукоятку вогнал и прокрутил.

Я думала, что уже переболела, забыла, вычеркнула Марка из своей памяти, выкинула из головы отравляющие мысли о нем. Перестала надеяться на чудо и ждать его.

Но он ворвался в мою жизнь! Резко, неожиданно! Я не готова смотреть в его глаза, разговаривать с ним, как будто не было нашей любви.

Беспощадное цунами острых чувств захлестывает меня, и я стремительно бегу к выходу, никого на своем пути не замечая.

Чувствую себя жалкой двадцатилетней дурочкой, которую жестоко унизили.

Карина, которой я стала, обязательно бы смогла скрыть свои чувства. Она смело заглянула бы в глаза мужчине, причинившему ей боль, дала бы отпор, нашла бы красноречивые фразы.

Но у меня ноги дрожат и голова кружится, а от самоуверенной сильной женщины не осталось и следа. Хочется спрятаться, укрыться, затаиться где-то.

На свежем воздухе мне становится немного легче. Вдыхаю прохладный вечерний воздух полной грудью, пульс подскакивает до невероятных пределов и все еще шумит в ушах. Размазываю по лицу тоналку вперемешку со слезами, всхлипываю.