Развод. Ты разрушил семью

12. Новая жизнь

Пока едем по ночному ярко освещенному городу, вдалбливает ливень. Пенится под колесами грязевыми пузырями, блестит в свете фонарей. Дворники быстро работают, раздражают. Не помогают.

Смутно вижу красные огоньки тормозящей перед нами машины.

Соня смотрит в окно, накинув на голову капюшон. Не знаю, кто ее этому научил... Отчетливо слышу, как в ее наушниках громко орет популярная песня с матершинными словами.

Тяжело вздыхаю.

Я не буду читать ей нотации. Хватит. Не маленькая.

Пока я берегла ее и посвящала всю себя только ей одной, от меня ушел муж!

Нет, я не виню Соню в том, что Руслан так поступил.

И себя я не виню... если только немного. Я ведь не смогла подарить наследника. Пацана! Красавца мужчинку!

Для бракованной женщины и брак не вечный.

Смахиваю слезу. Затор машин трогается. Напряженно еду за красными огоньками впереди, стараясь даже не моргать лишний раз.

Только аварии сейчас не хватало для полного восторга!

- Мам, - жалобно мяукает Сонька, вынув один наушник.

- Да, солнышко.

- Долго еще?

- Не знаю, - вновь тормозим, проехав жалких пятьдесят метров.

Да что ж это такое!

Руслан, наверно, благополучно добрался до своей Оксаны. Уже лежит на кровати в ее теплых объятиях, а я вынуждена торчать на трассе в ливень!

- Мам...

- Сонь, а давай поставим твою музыку через магнитолу, - предлагаю осторожно.

- Зачем?

- Надоела тишина, - слабо улыбаюсь.

Песни моей дочери громкие и с долбящими басами. Такие, что я моментально перестаю думать о своем муже.

Долгие полтора часа, и мы съезжаем в спальный район к дому моей матери. Шлагбаум на удивление открыт.

Нахожу место на парковке, бросаю машину. Чемодан решаю забрать завтра.

Быстро бежим в сторону подъезда, но отчаянный ливень все равно успевает промочить нас чуть ли не насквозь. Под козырьком мокрыми замерзшими руками ищу ключи.

Это я купила маме квартиру, когда встала на ноги. Оплатила все ее долги, позаботилась о том, чтобы жила в приличном районе. И копию ключей себе оставила на всякий случай.

Дверь в подъезд противно пищит.

- Мам, баб Нина ведь не обрадуется. Может нам лучше в отеле пожить? - дочь идет за мной по лестнице.

На втором этаже устрашающе моргает свет... Вот вам и приличный район...

- Сонечка, ни о чем не думай сейчас. Мама все решит. Обещаю.

- Да, как всегда, - улавливаю в голосе злую нотку.

Звоню в квартиру настойчиво. Спустя пару минут за дверью раздаются шорохи приближающихся шагов.

Мгновение тишины, и мама открывает.

Смотрит на меня исподлобья с тихим недоумением.

- Лиля? - наконец мямлит скрипящим голосом.

- Здравствуй, мама.

Женщина приглаживает седые волосы и по старчески запахивает вязаную выцвевшую жилетку.

- Какими судьбами? - осматривает Соньку, остолбеневшую за моей спиной.

- Мы приехали к тебе жить.

- С ума сошла? - мать стреляет злобным прищуренным взглядом. - Если ты забыла, у меня однокомнатная квартира!

- Если ты забыла, квартира оформлена на меня, - отвечаю ядовито. - Соня, заходи!

Женщина сторонится, пропуская нас, но всем своим видом продолжает изображать великое оскорбление.

- Вот так значит, - бубнит себе под нос, опустив голову. - У родной матери собралась квартиру отнять! Сволочь, а не дочь. Неблагодарная!

Пропускаю высказывания мимо ушей.

- Сонь, чай будешь? - улыбаюсь напуганной дочке.

- Угу.

Мать закрывает за нами входную дверь и скрывается в комнате, где громко работает телевизор.

А я прохожу на кухню. Осматриваюсь. Точно помню, что покупала сюда электрический чайник, но найти его не могу. Зато есть старый ковш.

Наливаю в него воду и ставлю на засаленную газовую плиту.

- Мама, - с лютым испугом лепечет Соня и прижимается ко мне вплотную.

Я резко оборачиваюсь.

- Мам! - вскрикивает малышка. - Это что?

На стене прямо над столом сидит огромный таракан. Его рыжие усы плавно шевелятся, ползет вверх, перебирая лапками.

Хватаю первую тряпку, какая попалась под руку, стучу по стене. Мерзкое насекомое падает на стол. В предсмертной конвульсии дергает темными лапками.

- Капец! Это какой-то кринж, мам! - эмоционально выдает Соня. - Я не хочу тут оставаться! Мам! Я хочу обратно домой!

- Куда? - поворачиваюсь к моей девочке и сторого смотрю в ее глаза.

- Домой! К папе!

Вдох-выдох.

Спокойно.

Кровь закипает в венах, я еле держусь.

Если выпалю что-то лишнее и едкое про Руслана, сделаю только хуже. Как бы то ни было, он папа моей малышки. Она его любит, хоть сейчас и обижена очень сильно.

- Сонечка, мы не можем поехать домой. И ты знаешь причину.

- Тут тараканы! - переводит взгляд на стол, где лежит убитое насекомое, а затем вновь жалостливо заглядывает в мои глаза. - Мамочка, давай поедем в отель! Ну пожалуйста!

- У меня нет денег, чтобы снимать пятизвездочный, как на отдыхе заграницей.

- Можно найти не пятизвездочный!

- Можно. Только нет гарантии, что там не будет тараканов.

- Мам! - Соня поднимает голову вверх и сжимает кулачки.

- Завтра мы с тобой отмоем тут все, поняла? Тараканов потравим. К бабушке найдем подход. И будем жить счастливо. Поняла меня?

- Мне придется еще и уборку делать? - голос дочери вибрирует гневом. - Круто, мам! Лучше бы я в школу завтра пошла!

- Твоя классная жизнь закончилась, Соня, - выдыхаю четко. - Начинается новая жизнь. Пора взрослеть.

Моя девочка теряется. Дышит тяжело. Глаза блестят от слез.

И только сейчас я понимаю, как сильно ее разбаловала...

- Как думаешь, где сейчас папа? - шепчет Соня, вытирая слезы.

13. Утраченное счастье

- Руслан? - Оксана округляет удивленные глаза, открывая мне дверь.

- Привет, - сухо.

- Привет, - переминается с ноги на ногу, опустив голову.

- Можно пройти?

- Что-то случилось? - улавливаю в ее голосе какую-то странную вибрацию.

Такую, будто Оксана чего-то боится. И в глаза мне не смотрит, хотя раньше радовалась и улыбалась, сияла при виде меня.

- Жена узнала, - шиплю стиснув челюсти.

Девушка кусает губы напряженно и активно растирает свое левое плечо правой рукой.

- Проходи, - коротко кивает. - Будешь чай?

- Покрепче ничего нет? - широкими шагами в одно мгновение оказываюсь на просторной светлой кухне.

- Есть какой-то старый коньяк, - Оксана гладит свой живот, останавливаясь напротив меня. - Только закуски нет.

Закрываю глаза.

Сердце долбит в ребрах, как оголтелое.

В виски стреляет тупая сковывающая боль.

Вновь смотрю на ее круглый беременный живот, в котором находится мой сын.

Ребенок, которого я лично заделал.

И вот... вот чем обернулось.

Лиля узнала слишком рано!

- Руслан... - вырывает меня из потока бесконечных мыслей. - Наливаю коньяк?

- Нет.

- Чай?

- Нет, Оксан. Присядь!

Девушка снова мнется, опустив голову.

- Руслан...

- Каким образом Лиля могла все узнать? - ставлю локти на стол и прожигаю собеседницу мрачным взглядом.

Башка сейчас лопнет нахрен.

- Ты только не переживай! Если Лиля умная женщина, она все поймет и примет наследника. А если нет...

- То что? - рычу гортанно, мазнув проклинающим взглядом по милому личику Оксаны.

- Значит, так нужно, - пожимает плечами. - Главное, что будет наследник.

Зачем я только сюда приехал? Чего ожидал? Поддержки? Успокоения?

Черт!

Поднимаюсь из-за стола, случайно задеваю пустую чашку. Со звоном керамические осколки летят по полу.

- Извини, - шепчу, вытирая испарину со лба.

Мне жарко и душно. Аж тошнит.

- Ничего, я уберу, - пикает Оксана.

- Зря я тебя побеспокоил сегодня, - выдыхаю. - Что-то нужно? Витамины? Продукты?

- У меня все есть, спасибо.

- Тогда я поеду домой.

- Руслан, - Оксана идет за мной с животом наперевес. - А ты как думаешь, откуда Лиля могла все узнать?

Ее невинные глаза блестят с сожалением. Переживает.

Оксана с первых дней вызвала у меня какое-то странное чувство. Будто околдовали. Я не захотел ее, не понял по щелчку, что она должна стать биологической матерью моего наследника.

Просто есть в ней что-то настоящее, цепляющее. Свет ее зеленоватых наивных глаз располагает на беспрекословное доверие. Она прочитала меня как открытую книгу с первых минут нашего общения.

А еще Оксана нуждалась в деньгах.

Так и сцепились. Она мне сына. Я ей благоустройство.

Но сейчас я смотрю на нее, молодую, красивую, милую, а в голове только одна чертовски неприятная мысль: а мне точно было нужно именно это?

Я лишился семьи!

- Руслан? - Оксана приподнимает темные брови. - Все хорошо?

- Да.

- Как Лиля могла узнать? - вновь задает этот вопрос.

- Я понятия не имею! - повышаю голос. - Жена меня и слушать не стала сегодня. А еще Сонечка...

- Дочка тоже знает? - шокировано выдыхает и закрывает рот рукой. - Боже... Какой ужас! Лиля что, настроила ребенка против тебя?

- Нет.

- Руслан, я, конечно, не хочу вмешиваться, но... - Оксана опускает взгляд, съеживается и виноватым тоном продолжает: - Лиля ведет себя недостойно. Не мудро.

- Не тебе судить, - гнев накатывает.

Моя супруга самая лучшая женщина на всем свете. А ее странности... озабоченность нашей дочерью, повернутость на заработке и путешествиях, посещение СПА и бьюти процедуры... я не считаю это минусами.

Я знаю, какую боль причинил ей.

Знаю!

И оправданий себе я не ищу.

Отгоняю от себя эти мысли всю дорогу до дома. Запрещаю себе думать о том, что Лиля может меня никогда не простить.

Было бы легче, если бы она узнала обо всем после родов Оксаны.

Я планировал сказать ей, что у меня есть сын, когда Макару Руслановичу исполнилось хотя бы три года. Так было бы проще. Бередить прошлое не так мучительно больно, как резать сейчас по живому.

Въезжаю на территорию дома. Первым делом замечаю, что свет в окнах не горит.

Дверцы гаража медленно открываются.

Нет Лилькиной машины.

Пальцы бесконтрольно сжимаются на руле.

Паркую свою тачку и вхожу в дом.

Включаю свет.

Ариэль встречает меня на пороге. Подхватываю мою любимую кошку на руки и иду на второй этаж механическим ровным шагом.

Толкаю дверцу в комнату Сони. С ужасом обнаруживаю, что шкаф дочери распахнут, половина полок пустует.

Втягиваю наэлектризованный воздух ноздрями.

Ариэль мурлычет в моих руках, будто не чувствует моего шокированого и напряженного состояния. По венам течет не кровь, а раскаленная сталь.

Открываю дверь в нашу супружескую спальню. Столбенею на мгновение.

На комоде рядом с общей фотографией зловеще блестит обручальное кольцо Лили. Переливается от яркого освещения.

Опускаю кошку на пол. Прохожу к шкафу моей жены.

Половины вещей нет.

Мрачно сажусь на кровать и тупым взглядом залипаю в стену. Конец? Ушла?

Сбежала?

Внутри вдруг становится пусто. Это ощущается физически. Словно в моей глотке надувается воздушный шар и давит скомканной болью на шею изнутри.

Дом опустел. Лишился Лили, значит, лишился души.

А я потерял свое счастье.

Усидеть на двух стульях не получилось.

14. А как же ты ?

- Доброе утро, мам, - лепечет Соня. - Ма, просыпайся.

Мышцы ноют. В моем возрасте на полу спать совсем не удобно. Поворачиваюсь на спину и открываю глаза.

Надо мной серый потолок с желтым пятном по центру, напоминающий, что я проснулась не в своем любимом доме. Не в объятиях любимого мужа. Жизнь перевернулась на сто восемьдесят градусов так резко, что я едва осознаю это.

- Мам, я уже есть хочу. Бабушка куда-то ушла в восемь утра, я сразу встала. В холодильнике пусто.

- Сколько время? - приподнимаюсь и сонно протираю глаза.

- Половина девятого.

Всю ночь я купалась в кошмарных снах. Просыпалась, кажется, каждые пять минут. Мне было холодно и неудобно, но ворочаться я не стала, побоялась разбудить дочку.

- Собирайся в магазин, - с трудом поднимаюсь на ноги.

Все тело будто бетонной коркой покрылось и отказывается шевелиться. Каждое движение дается с большим трудом.

- Нужно купить нам кровать с умным матрасом, - угрюмо бреду в сторону ванной, чтобы умыться.

- Мам, а как думаешь, папа уже скучает по нам? - слышу тихий голосок моей кровинушки и вздрагиваю.

Замираю на мгновение и прикрываю веки. Сердце тяжелым грузом повисает, даже не бьется, а грудную клетку изнутри царапают кошки.

- Сонь, давай сначала в магазин, потом приготовим завтрак. И когда сядем за стол, поговорим о папе, - выигрываю себе время, чтобы подготовиться к неудобным вопросам.

Я не хочу, чтобы Руслан выглядел бездушным уродом в глазах дочери. Он ее папа.

И, что бы не случилось между мужем и женой, их общий ребенок навсегда останется общим ребенком.

Яхонтов любит дочь. Я знаю это точно! Он много для нее делал. Водил по выставкам, учил кататься на велосипеде, покупал ей одежду, дарил ей цветы, баловал. Сто раз за день мог сказать, что наша малышка самая красивая, умная, артистичная.

Руслан не пропускал ни одного спектакля Сони, возил ее на пробы в кино. Утешал ее, когда та не прошла кастинг.

Их детско-родительские отношения были идеальны. И я не думаю, что Руслан так легко откажется от Сони.

Пусть как муж он втоптал меня в грязь, сравнял с землей мою веру в счастливую и крепкую семью, разодрал мое сердце в клочки, я не буду вываливать свое отчаяние на Сонечку. И если Яхонтов захочет общаться с нашей девочкой, и она будет не против, то и я не встану между ними со своей обидой.

Ставлю перед Соней тарелку с овсяной кашей. Дочка тяжело вздыхает, но ложку в руки берет.

- Клубника невкусная, - констатирует факт. - Мам, а где папа вкусную клубнику покупает?

- Заказывает у своего друга.

- А ты можешь тоже вкусную заказать?

Сажусь напротив Соньки, перемешиваю свою кашу ложкой, закрываю глаза и шепчу:

- Я все могу, Сонечка. Просто мне нужно время, чтобы придти в себя.

Дочка молча кивает с каким-то глубоким пониманием моего состояния, жует кашу с кусочками клубники, осматривается:

- А чай будет?

- Поставь воду на плиту, - киваю в сторону унылого ковша.

- Нужно купить умный чайник, - на удивление поднимается из-за стола.

С улыбкой наблюдаю, как Соня сама наливает воду, включает газ, чиркает спичкой и ловко зажигает огонь.

- Когда мы вернемся к папе? Через месяц? Два? - оборачивается и в глаза мне смотрит с прищуром.

У меня кружится голова от ее вопроса.

- Малышка, ты же понимаешь, что папа сделал...

- Я не верю, что папа мог так поступить! Это какой-то розыгрыш, мам. Вы ведь были счастливы вместе!

- Были, - поджимаю губы и морщусь.

- Так не бывает! Не может такого быть, что вы не помиритесь и друг друга забудете! Кто угодно, но только не вы! - звонкий голосок дрожит от негодования. - Папа нас не бросит! Вот увидишь, он все исправит!

- Сонь, у папы теперь другие интересы. Молодая женщина и сын. А я...

- Это тупо, мам!

- Да, - выдыхаю низким, обезжизненным тоном. - Тупо. И я не знаю, что будет дальше, Сонь. Но нам с тобой нужно быть готовыми ко всему.

- К чему, например?

- К тому, что какое-то время мы поживем здесь. Нас ждет развод. Нужны деньги на адвоката. Поэтому придется потерпеть, малыш.

- Ты подашь на развод? - испуганно.

- А что мне еще делать, Сонь? Попробуй меня понять... твой папа любит другую женщину! У них родится общий ребенок и...

- Дурость какая-то! - падает на стул и за голову театрально хватается. - Папу околдовали! Он тебя любит, ма. Он скоро поймет, что мы его семья и вернется.

На глазах Сони блестят слезы, а на дне темных зрачков сияет надежда на лучшее.

- Если папа захочет проводить с тобой время, то я буду очень рада, Сонь.

- Захочет! - вскрикивает резко. - Он же мой папа! И твой муж! Ему будет плохо с другой семьей!

У меня нет сомнений, что Руслан будет претендовать на дочь и, возможно, потребует не только времяпровождение, но и совместную опеку. А вот я... я вряд-ли смогу вернуться к Руслану, даже если он позовет.

- Увидим, как все обернется, - стараюсь улыбнуться, чтобы смягчить страшную ситуацию.

- А если... если это все правда? Если папа женится на другой... будет растить с ней сына... а я? Я буду ему не нужна? - с ужасом лепечет, и слезы прыскают из ее глаз в стороны.

- Сонь, ты хочешь, чтобы я ответила тебе по взрослому? - двигаюсь ближе и хватаю свою малышку за руку.

Кивает и прижимается ко мне, ищет утешения. А у меня в груди пламя, на котором сгорают остатки души. Мучительно это все и очень сложно.

Я ожидала, что Сонька возненавидит Руслана также сильно, как я. А она к нему хочет. Она его по-прежнему любит.

И я люблю его. Если бы чувств не было, я бы уже успокоилась и пережила предательство.

- Я не могу залезть в голову к твоему папе, Соня. И пообещать тебе, что папа по-прежнему нас любит, не могу.

Дочка дрожит от слез. Глажу ее по волосам убаюкивающе, сама еле держусь. Губы кусаю до крови, чтобы тоже не начать рыдать.

- Мы можем только предположить, что будет дальше, - шепчу с дрожью. - Скорее всего папа захочет с тобой общаться. Мне кажется, что тебя он не бросит.

- А как же ты?

- А что я?

- Думаешь, ты ему не нужна? - шепчет.

- Была бы я ему нужна, он бы пошел к другой женщине?

Соня молчит. Вытирает слезки.

С прихожей слышен рингтон моего звонка.

Дочка встает и быстро выходит с кухни.

- Мам! Это папа звонит! - с наивной радостью. - Ало, папа! Привет!

15. Беременная гадюка

- Как дела, Сонь? – тупым взглядом уставившись в стену, выговариваю эти слова с огромным усилием.

Ночь была адовой. Просто адовой. В пустом доме вдвоем с кошкой, я думал, что просто свихнусь. Накатывала дикая апатия, затем лютая злость до косточек прошибала ознобом. Я хотел позвонить Лиле среди ночи и помчаться к ней.

Прижать ее своим телом к стене и сказать, что не отпускал. Вернуть свое. Забрать домой.