Моё безумие
- -
- 100%
- +
Я закрыл глаза и подхватил её, когда она запнулась и чуть не упала по дороге в дом. Виктория испепеляла меня взглядом, но впустила. Я не знаю, как Марина прошла незамеченной перед ней, но её строгий взгляд заставляет и меня повиноваться ей.
— Я позвонила Кристоферу, он скоро будет.
В ответ на её слова я кивнул и сказал, что мне лучше уйти. Однако Марина закричала из кухни, что это невозможно, потому что не позволит мне уйти. Виктория тем временем остановила её, когда она потянулась к плите и ножам.
— Тебе пора спать, — Виктория вела Марину, но при этом не прикасалась к ней.
Затем осторожно уложила её на диван, где она просто вырубилась. Дыхание и судороги в теле наконец прекратились. Виктория тяжело вздохнула и протёрла лицо руками, после чего начала приближаться ко мне, чтобы, наверное, отчитать, хотя я ничего не сделал.
— Почему я снова вижу тебя рядом с ней?
— Когда мне запретили подходить к ней?
— Когда у неё начали учащаться приступы из-за твоего присутствия.
Я сдержался, чтобы не ответить, и только начал движение в сторону выхода, как дверь распахнулась, и передо мной возник Адриан Рузель — отец Марины, и сам Кристофер позади него.
— Что ты тут делаешь? — спросил Кристофер, а я мысленно начал жалеть, что не успел уйти раньше.
Адриан смотрел на него недоумевающе, а на меня — исключительно убийственным взглядом.
— Где Марина? — спросил он меня.
Его выражение лица было мрачным.
Я не ответил, но продолжал смотреть на него в упор, чтобы показать, что он не вправе приказывать мне. Хотя я нахожусь в его доме, думаю, это глупая идея.
— Она уснула. Это моя вина, — сказала Виктория.
— Как ты могла уснуть? И что этот парень делает здесь? — начал Адриан и прошёл в гостиную, вернее, к дивану, чтобы проверить Марину, которая крепко спала.
— Он пришёл ко мне, — сказала Виктория.
— Пришёл к тебе? — недоумевал Кристофер, переглядываясь между нами.
Его отец подозрительно посмотрел на Викторию, а та выглядела убедительной, приняв уверенную позу, а потом он неодобрительно покачал головой.
— Ты должна сохранять своё целомудрие, — ответил он, а Виктория закатила глаза.
Однако я не стал задерживаться и, бросив прощальный взгляд на Марину, которую заботливо укрывал одеялом её отец, поспешил уйти.
Захлопнув дверь, я вышел на свежий воздух, пытаясь переварить всё, что произошло, но внезапно я услышал, как дверь позади меня вновь открылась.
— Хочешь снова получить по морде? — спросил Кристофер.
Я закатил глаза и развернулся.
— Вижу, и ты горишь желанием, чтобы я снова сломал тебе нос.
Он подошёл ко мне так, будто четыре года нашей дружбы вовсе не существовали, и будто я нахожусь на первом месте в списке его ярых врагов. Хотелось ударить его по голове, чтобы он очнулся и перестал вести себя как идиот.
— Это серьёзно, держись подальше от Марины, если хочешь сохранить нашу дружбу.
— Я говорил тебе об этом уже сотый раз, — я протёр переносицу, пытаясь совладать со своим разумом и чувствами. — С твоей сестрой у меня ничего нет.
— Ты точно так же говорил своему лучшему другу перед тем, как опозорить его сестру?
После его слов я уже не сдержался, когда во мне пробудилась необузданная ярость, сметая всё на своём пути. В особенности такие слова, как «хладнокровие», «разум», «самоконтроль».
Я рывком стянул его за воротник рубашки и прошипел:
— Лучше тебе взять свои слова обратно.
— Разве это вернёт то, что ты совершил?
— Заткнись, придурок, — я оттолкнул его подальше от себя, чтобы не действовать в соответствии с убийственными мыслями в голове. Однако он лишь усмехался на мою реакцию, как какой-то маньяк, который был рад провоцировать меня.
— Не смей больше приближаться к Марине, она натерпелась достаточно дерьма, чтобы ты ещё и её обижал.
Я нервно провёл рукой по волосам, после чего незамедлительно высказал всё, о чём думал с тех пор, как увидел приступ Марины.
— Я не знаю, что вы задумали и почему скрываете её болезнь, но ей нужна помощь.
— Мы прекрасно понимаем, что ей нужно, и без твоего совета, — оскалился он, подавшись вперёд. — Разберись со своими демонами, Мерт, а мою сестру оставь в покое.
Он толкнул меня и собирался вернуться домой.
— Она меня коснулась, — сказал я, вспомнив, что его предупреждения насчёт касаний были ложными. — Ты и это придумал, чтобы я лишний раз не коснулся её?
Он повернулся ко мне с расширенными глазами, которые выдавали лишь шок и недоумение. Кристофер подошёл ко мне достаточно близко и тихо спросил:
— Ты её касался во время приступа?
— Выключи свои собственнические наклонности хотя бы на секунду, — возмутился я. — Это она коснулась меня.
— Ты врёшь, — непонимающе уставился он на меня, наверное, пытаясь понять, насколько мои слова правдивы. — Она бы не смогла.
— Но она коснулась, — убедительно сказал я. — Когда она в последний раз виделась со своим врачом?
Он молчал, низко опустив голову и задумавшись.
— У неё нет конкретного врача, мы находим ей разных специалистов, чтобы они не назначили ей психбольницу.
— В таком состоянии она может навредить себе и окружающим.
— Значит, ты посоветуешь надеть на неё смирительную рубашку и запереть в психушке?
— Если будет необходимость, — нейтрально сказал я, глядя ему в глаза, которые с каждой минутой наполнялись влагой.
— Как я могу отправить свою сестру прямиком в её самый ужасный кошмар?
— Тогда ты станешь для неё убийцей, или она твоей.
— Марина не настолько больна.
— Она не знает, что делает в моменты приступа, забывает абсолютно всё, и нет гарантии, что она не убьёт кого-то или себя в первую очередь.
— Закрой свой рот.
— Ей нужно лечение. Её приступы ведь увеличились.
— Заткнись, чёрт возьми, — обессилено прошипел он и сел на выступ тротуара, яростно протирая глаза, чтобы избавиться от предательских слёз.
Я присел рядом с ним и позволил тишине окутать нас, а свет фонаря с улицы озарял наши фигуры. Кристофер, склонившись вперёд, изредка тяжело дышал, пытаясь совладать с чувствами.
Я не прикасался к нему, потому что знал, что он не переносит физический контакт, если слишком поддавался эмоциям. Я успокаивал друга как мог, хотя несколько минут назад хотел разукрасить его лицо и заставить его заткнуться. Сейчас же мне его безумно жаль. Безысходность медленно убивает его и его семью, начиная с самой Марины.
Глава 8. Эпилепсия.
Определение:
Эпилепсия — это хроническое неврологическое заболевание, которое характеризуется аномальной электрической активностью в головном мозге и повторяющимися приступами. Они могут проявляться в виде потери сознания, судорог, а также в виде других сенсорных или психических нарушений.
Марина
Мое сердце сегодня уже несколько раз угрожало выскочить из груди и убежать от хаоса, однако меня больше пугала компания парней, которые привязались ко мне и окликали.
С дрожащими руками я вытащила телефон и, как только собиралась найти контакт брата, чтобы позвонить, его у меня отобрали.
Я оглянулась, и увидела, что несколько парней и одна девушка окружили меня.
— Моему другу ты понравилась, можешь дать ему номер? Говорит, что не может тебя упустить, — подмигнул один из парней, а другой толкнул его в бок.
— Ты чего так смотришь? Нам нужен только номер, — сказал другой парень, противно улыбаясь.
Среди них была еще и девушка, которую я сначала приняла за парня, потому что у нее была короткая стрижка. Именно она отобрала у меня телефон, пока я растерянно оглядывалась, сопротивляясь панике.
— Кажется, я нашла, — щелкнула пальцами девушка, печатая что-то на моем смартфоне. — Назови свои цифры.
— Зачем? — спросил парень.
— Запишу твой номер у нее, придурок.
Я наконец решилась тихо попросить:
— Прошу, верните мне мой телефон.
— Секунду, — издеваясь, ответила девушка, имитируя мой испуганный голос.
Я закрыла голову руками и села на корточки, чтобы не вызвать новый приступ. Но это уже было невозможно, дрожь завладела каждой клеточкой моего тела. В голове стало невыносимо тесно, и казалось, что она через секунду обязательно взорвется. И после этой мысли я провалилась во тьму, а мое тело продолжало дрожать от боли, пока мой разум был выключен.
Это как провалиться в сон без картинок и сумасшедших сюжетов, просто темнота с болезненной дрожью, которые крепко обнимали, не выпуская из объятий.
***
Я проснулась на диване и несколько минут уставилась на белый потолок, затем, повернув взрывающуюся от боли голову, заметила отца, который спал рядом со мной в кресле. Он подпёр ладонью щеку и уснул в таком положении. Взглянув в окно, я поняла, что сейчас глубокая ночь.
Моё лицо озарила улыбка, но она быстро исчезла, когда я почувствовала боль и беспомощность в теле. Я не могла даже поднять руку. Даже оставаться в реальности теперь казалось настоящим квестом, когда поблизости обитала тьма, готовая раскрыть для меня свои пустые объятия.
Я лениво моргнула и даже не поняла, как снова уснула, но после устало открыла глаза, когда солнечные лучи пробирались сквозь закрытые шторы и осветили моё лицо. Прищурившись, я попыталась встать, по-прежнему не ощущая связи с настоящей реальностью, для меня существовал лишь разум. Постепенно я начала приходить в себя и, уже глубоко вздохнув, осмотрелась.
Я по-прежнему лежала на диване в гостиной, откуда открывался вид на отца, который готовил завтрак, а Каин возле него что-то рассказывал, буквально не умолкая ни на секунду.
Проигнорировав всё, я присела на диване и схватилась за ноющую голову, ощущая беспорядочные мысли, однако, как и всегда, пыталась найти знакомые фрагменты ускользающих воспоминаний до приступа. Я ничего не помнила, и это выводило меня из себя.
Кудрявые волосы закрыли весь мой обзор на окружающий мир, но через некоторое время вблизи раздался голос отца:
— Марина?
Я подняла голову, получив еще порцию пульсирующей боли, а кожа зудела, как от пищевой аллергии. Хотелось искупаться, но дрожащие ноги неспособны продержаться без опоры даже минуту.
Папа поставил на стол стакан с водой, чтобы случайно не коснуться меня, и мои таблетки: зеленые, голубые. Их было настолько много, что при виде них мне становилось тошно. Почему я не могу обойтись без них? Почему я не такая, как все? Почему после приступа хочется умереть?
— Ура. Ты проснулась, — подошел мелкий брат и сел рядом со мной, держа дистанцию.
Они все прекрасно понимали, что я не переношу прикосновения и лишние разговоры. Особенно не люблю разговаривать.
В ответ я просто кивнула, натянув подобие улыбки, после чего послышался звук открывающейся двери, и появилась Кристина. Моя сестра.
— Как ты себя чувствуешь, чертовка? — сказала она и, поставив сумку на стол в прихожей, подошла ко мне.
Она поцеловала папу в щеку, тот нежно улыбнулся, пока сестра потрепала по голове Каина и посмотрела на меня.
— Моргни, если хорошо себя чувствуешь, — усмехнулась Кристина, а мне захотелось пошутить в ее присутствии.
Я широко раскрыла глаза, чтобы не моргнуть, в ответ услышав её фырканье.
— У тебя что-то болит? — обеспокоенно спросил отец.
— Пап, всё нормально, — ответила за меня Кристина. — Если будет невыносимо болеть, тогда она обязательно скажет. Она уже взрослая.
После её слов я почувствовала себя ответственной и захотела доказать ей это, приняв более оживленное выражение лица. Она одобрительно кивнула, потом сообщила рассеянному отцу, что на кухне что-то подгорает. Он рывком встал и начал суетиться там, а Кристина, еще спросив, как у меня дела с учебой, ушла помочь ему.
Она хотела поговорить с папой наедине, я это знала, но смолчала, потому что хотела услышать их разговор, однако из-за шума вытяжки доносились лишь фрагменты:
— Какой промежуток между приступами?
— Только две недели.
— Только две? — возмутилась сестра. — Раньше было два месяца.
— Всё из-за того парня, я сказал Кристоферу держаться от него подальше, потому что у него плохие намерения.
Они говорят про Мерта? При чём тут он?
После этого ничего важного они друг другу не сообщили, поэтому я надела наушники, чтобы заглушить все звуки, и стала смотреть обучающие видео, как создавать эстетичный альбом с красивыми фотками.
Я не надеялась, что моя амнезия после приступа спадет в ближайшие несколько дней, потому что в данный момент мое тело напряжено, и должно пройти достаточно времени, чтобы мой разум успокоился и начал восполнять то, что потерял.
Даже мои воспоминания после той самой встречи с Мертом, когда я проникла к нему в квартиру, вернулись частично. Я вспомнила лишь его злобный взгляд, когда он заметил меня у себя в квартире. Потом, как они с братом размахивали кулаками, затем — пустота. Я никогда не вспоминаю то, что происходило во время приступа. Эти воспоминания бесследно исчезают во тьме, будто их вообще не существовало.
***
Прошло четыре дня. Ко мне вернулись воспоминания лишь о встрече с мамой и толпе подростков, которые отобрали у меня телефон, вызвав приступ.
Я не знаю, как во время приступа осталась невредимой, когда вокруг были плохие люди и машины через дорогу.
Когда я спросила Вики, как я оказалась дома, она сказала, что нашла меня сама и уложила спать. Естественно, я не поверила ей, потому что в данный момент никому не доверяла, даже себе. Я считала, что все вокруг мне врут и хотят навредить.
Но одно радует меня настолько сильно, что я улыбаюсь каждый раз, когда вспоминаю об этом. Встреча с мамой. Я наконец встретилась с ней, хоть и чувствовала и вела себя нервно. Ее теплые глаза и нежные слова оставили глубокий отпечаток в сердце. Именно ей я верю. Она не навредит мне, хотя папа убеждает меня в обратном.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.