Танцующая среди львов

Танцующая среди львов

Повесть

Глава 1

По команде Василия лев прыгнул через горящий обруч. Раздались аплодисменты. Ральф повернулся к публике и зарычал.

Василий окликнул его:

– Место, Ральф!

Лев не отреагировал, спрыгнул с тумбы и направился к решётке. Василий подскочил к нему, снова выкрикнул команду и стеком указал на тумбу. Ральф отбил стек и оскалился. Зрители закричали. В их крике смешались страх и восторг. Ещё два льва спрыгнули с тумбы и направились к дрессировщику. Остальные львы тоже начали проявлять беспокойство. Из-за решётки униформисты направили в хищников струю воды из брандспойта. Один лев отскочил, а два других бросились на дрессировщика. От одного Василию удалось увернуться, защитившись стеком, но другой, Ральф, впился клыками ему в плечо, одновременно полоснув когтями по груди.

– Матрос! – крикнул Василий.

С тумбы спрыгнул самый большой лев. Он бросился на Ральфа и вцепился клыками ему в ногу. Ральф ощетинился, зарычал, развернулся и кинулся на Матроса. Два других последовали его примеру. В зрительном зале началась паника. Матрос отбивался от трёх львов, защищая дрессировщика. Заминки хватило Василию, чтобы выбраться из клетки. Струями воды, холостыми выстрелами, криками, вилами помощники все же загнали львов в клетку-тоннель, по которой те по одному нехотя покинули арену.

Василия отвезли в больницу.

Двумя часами позже доктор в приемном отделении сосредоточенно записывал что-то в журнал. Сидевший на кушетке Василий пытался надеть больничную пижаму на забинтованную грудь и плечо. Из-под бинтов сочилась кровь.

– Как же вас, батенька, угораздило такую профессию выбрать? – спросил доктор. – У вас кожа вся в дырках да в ссадинах, места живого нет.

– Да я особо и не выбирал, – ответил Василий. – У меня родители работали в цирке, и я после школы окончил цирковое училище. К выпуску с товарищем подготовили акробатический номер, ничего особенного, так, дурачились. Наполовину акробаты, наполовину клоуны. Синхронно двигались, падали, веселили публику. Видите ли, в шестьдесят пятом в ходу был другой юмор.

– Интересный вы человек, батенька, – улыбнулся доктор. – У вас рука и плечо в клочья, а вы рассуждаете о разновидностях юмора.

Василий пожал здоровым плечом:

– Почему же не поговорить о юморе? Люди и перед смертью анекдоты рассказывают.

Доктор кивнул:

– Знаю, знаю, не в первый раз вас, цирковых, лечу и зашиваю. Все геройствуют, почти все хохмят. Через одного рассказывают анекдот про концепцию, которая изменилась.

Василий вздохнул:

– А что концепция? Вы не согласны, что надо принимать судьбу? Анекдот про концепцию, наверное, все знают и вспоминают, а мы, цирковые, особенно. Юрий Никулин рассказал этот анекдот санитарам, которые везли его на операцию. Сама операция тогда прошла нормально, а вот сердце не выдержало. Великий комик даже в последние минуты жизни нам показывал, можно воспринимать жизнь веселее, чем она есть на самом деле.

Доктор миролюбиво замахал рукой:

– Вы, цирковые, как раз и делаете жизнь ярче и веселее, чем она есть на самом деле.

Василий согласился:

– Правильно, и я об этом. Делаем жизнь публики ярче. Кстати, не задумывались, за счёт чего?

– За счёт чего? – поднял на него глаза доктор.

Василий ответил:

– В цирке мы все рискуем. И акробаты, и фокусники, и гимнасты, и мы, конечно, дрессировщики. Даже те, что с маленькими собачками и с кошками.

Доктор отрицательно помотал головой:

– Ну, степень риска все-таки разная. Отметины, оставленные собачками, и раны от ваших подопечных, все же отличаются, и разница огромная.

Василий не согласился:

– Большие собаки, доги, чёрные терьеры, южнорусские овчарки, тоже не плюшевые игрушки.

Вера шла из магазина с пакетом продуктов. Можно было послать кого-то из подчинённых, но она захотела сама прогуляться по Донецку. Давно здесь не была. Когда-то здесь жили мамины родители – бабушка с дедушкой. Сейчас, в 2015 году, на окраине города по ночам звучат взрывы, и днем, как говорят, тоже иногда прилетает.

На углу дома, чуть ниже таблички с названием улицы, была приклеена красочная афиша с изображением стройной женщины в облегающем красном костюме. Вокруг неё разевали пасти огромные львы. Надпись на афише сообщала: «Известная дрессировщица Вера Вольская со своими белыми львами в нашем Донецком цирке».

Вера теребила ворот своей любимой серой водолазки. Давно бы пора выкинуть, да привыкла, в ней удобно. Дополняли нехитрый наряд серые джинсы стрейч и кроссовки. Обычная незаметная одежда обычной городской женщины. Волосы стянуты резинкой в «конский хвост» на затылке, лоб прикрыт чёлкой. А как ещё ходить в магазин? И вообще она любила такую причёску.

Невдалеке, у площадки для мусорных контейнеров, девочка лет двенадцати смотрела, как дерутся собака и кот. Вера остановилась и тоже засмотрелась. Стычка была в разгаре: то собака гоняла кота, то кот нападал на собаку.

Девочка обратилась к Вере:

– Хочу взять себе эту собаку. Это щенок почти.

Вера улыбнулась:

– Тогда я возьму себе этого кота. Он тоже ещё молодой.

Она достала кошачий корм, насыпала немного на ладонь и протянула коту.

– Кис-кис-кис.

Кот потерял интерес к своему противнику и подошёл к женщине. Однако корм с руки не взял и смотрел с опаской. Тогда Вера высыпала корм перед котом и сделала шаг в сторону. Кот понюхал угощение и начал жадно есть. Собака неуверенно смотрела на эту картину.

Девочка поманила её:

– Иди сюда. Собачка, иди ко мне.

Собака не шелохнулась.

Вера вновь засунула руку в продуктовый пакет, достала оттуда кольцо копчёной колбасы, отломила половину и протянула девочке:

– Покорми. С этого начинается знакомство.

Девочка откусила кусок колбасы.

– Вкусная, – быстро прожевав, заключила она.

Затем отломила ещё один небольшой кусок и протянула собаке. Робко вильнув хвостом, собака подошла, взяла из руки колбасу и тут же проглотила, почти не разжёвывая. Девочка аккуратно протянула ещё кусок, который собака снова моментально съела.

Вера недовольно покачала головой:

– Вообще-то солёное мясо животным лучше не давать, но сейчас ему всё что угодно покажется чёрной икрой. Зачем тебе щенок? Домой-то с ним пустят?

Девочка отдала собаке последний кусок и ответила:

– А дома нет, разрушили снарядами. Он у нас был как раз с той стороны, откуда прилетает. Мы живем с бабушкой. Папа на войне, мама в Москве, кассиром работает в две смены. Зарабатывает на квартиру в Подмосковье.

Вера кивнула:

– Понятно. А бабушка пустит собаку?

– Не знаю. Пустит, наверное, – пожала плечами девочка.

– У вас кошка есть? – спросила Вера.

– Нет.

Вера удивлённо подняла брови:

– Странно. У бабушек часто бывают коты или кошки.

Её собеседница уверенно ответила:

– Бабушка говорит, что пока у человека есть человек, коты не нужны. А я – человек, и я у бабушки есть.

Вера улыбнулась:

– Тут я с твоей бабушкой поспорю. Одно другому не мешает.

– Знаю. Я тоже так думаю, – ответила девочка. – Поэтому я хочу стать дрессировщицей.

Вера снова удивилась:

– Вот это поворот!

Девочка показала на афишу и восхищённо выдохнула:

– Хочу стать такой, как она!

Вера посмотрела в ту же сторону и, улыбаясь, спросила:

– Она тебе никого не напоминает?

Девочка внимательно посмотрела на изображение и пожала плечами. Тогда Вера отставила ногу на носок и подняла вверх руку.

Девочка недоверчиво подошла к афише поближе, но тут же вернулась и удивлённо взглянула на Веру:

– Да ладно! Это вы!

Вера кивнула.

Новая знакомая неожиданно заявила:

– Зачем вам тогда котёнок? Это не ваш уровень. Ваш уровень – львы.

– В первом отделении у меня номер с кошками, – пояснила Вера. – Я их нахожу вот так, на помойке, или покупаю котёнка за пять рублей, чтобы не утопили. И всех вожу с собой по гастролям, даже тех, кто не работает.

«Когда я придумала сделать номер с кошками? – пронеслось в голове. – Когда работала в мамином номере с собаками. Однажды вдруг поняла: мешаю маме работать. Значит, надо делать что-то своё. Тогда мы и решили сделать что-то лично для меня. Кто конкретно решил, кто эти «мы»? Мама, папа? Ах да, дедушка. Он сказал, почему-то нет номеров с ламами, и мы решили сделать такой номер. Вот ведь как, задумалась о кошках, а пришла к ламам. Но это справедливо, они были первыми. Да, да. Значит, купили мне двух лам. И когда я начала их дрессировать, поняла, это что-то за гранью! Возможности у них очень ограниченные, они пугливые, да ещё плюются».

Почему-то вспомнился тупой, но смешной и популярный анекдот:

«– Гиви, ты помидоры любишь?

– Кушать люблю, а так – нет».

И никто – ни рассказчик, ни слушатели – не знают, что значит «а так – нет», но многим почему-то смешно. Примерно так же и с ламами: они красивые, смотреть на них приятно, а так – нет. В дрессуре они очень сложны. Надо было снова думать, что делать. С ламами было невозможно, очень тяжело. И не нужно! Потому что это неоправданно.

– А как вы стали дрессировщицей? Что для этого надо? – спросила девочка.

Вера усмехнулась:

– Разве сразу расскажешь об этом. Это вся жизнь – так потихоньку, потихоньку. Как же я тебе расскажу всю свою жизнь за несколько минут?

– Ну хоть немножко, хоть совсем чуть-чуть, – девочка умоляюще сложила перед собой ладони.

– Надо родиться в цирке, – ответила Вера. – Мой папа работает в цирке, и мама тоже, мои дедушки и бабушки – все работали в цирке. Мне трудно было не стать цирковой артисткой, так же как всем остальным трудно стать артистами цирка. Вот и всё. Так что хвалиться тут особо нечем.

Девочка не согласилась и горячо заспорила:

– Ну как же! Вы вошли в клетку со львами. Вы, а не кто-то другой. Не папа за вас вошёл и не мама, вы вошли!

Вера искренне рассмеялась:

– Сама удивляюсь до сих пор, как так получилось.

Она показала на лавочку недалеко от дома:

– Посидим? Расскажу, только быстро и коротко. Как тебя зовут?

– Юля, – представилась девочка. – А мне вас как называть? Можно тётя Вера или по имени и отчеству.

Вера и Юля направились к лавке. Вера держала в руках котёнка. За Юлей послушно шла собака.

– Меня даже двоюродная племяшка не называет тётей, – усмехнулась Вера. – Называй Вера Васильевна.

– Хорошо, Вера Васильевна, – кивнула девочка.

Вера начала рассказ:

– Я уже сказала: мой папа из цирковой семьи и мама тоже. Они познакомились, когда папе было девятнадцать лет, а маме семнадцать… Так, стоп. Это слишком издалека. Я начала выступать в номере мамы сразу после школы. Затем самостоятельно работала с ламами.

– Ой, я видела лам в зоопарке, – обрадовалась Юля, – лохматенькие такие.

– Вот-вот, им самое место в зоопарке, – согласилась Вера.

– Почему?

– Давай не будем сейчас про лам, а то я так до ночи не расскажу, а у меня вечером выступление, – улыбнулась Вера. – Так вот, потом меня взяли на гастроли в Бельгию, я работала в номере с Куклачёвым. Он в той программе был клоуном. Тогда я впервые увидела в работе его питомцев, а ведь до той поры кошек вообще терпеть не могла. Нельзя сказать, что мы с Куклачёвым выступали на равных. Он был ковёрным и развлекал публику, когда нужно было сменить реквизит, но хедлайнером был именно он. Знаешь, что это такое?

– Это музыкальная группа, ради которой все идут на общий концерт. Они всегда выступают в конце.

– Да, хедлайнер – это участник представления, – кивнула Вера, – больше остальных привлекающий внимание публики. Его имя стоит в заголовке афиши. И выступает он обычно действительно в конце общей программы.

Тут Юля опять повернулась к афише, где имя «ВЕРА ВОЛЬСКАЯ» было набрано самым крупным шрифтом, и многозначительно взглянула на Веру. Та улыбнулась и согласно кивнула. Да, сейчас она хедлайнер. А в то время Куклачёв выступал и в конце, и в середине, и в начале представления, но именно на него шла публика. И выступали они вовсе не «вместе», она была у него в программе со своими ламами. Тогда она только подумала, а затем уже твёрдо решила, что тоже станет хедлайнером.

– А кошек я терпеть не могла вот почему, – продолжила Вера. – В детстве, когда папа делал аттракцион в Харькове, я от какого-то котёнка заразилась лишаём. С тех пор я всегда их обходила десятой дорогой. А тут, значит, посмотрела номер у Куклачёва и думаю: «Может, мне взять кошек?» Это сейчас в цирке много номеров с кошками, а тогда они были редкостью. И я, значит, решила к ламам добавить кошек. Прибавила себе ещё больше головной боли. Кошек тоже очень сложно дрессировать.

Ну, вернулись мы из Бельгии и решили, что добавляем к ламам кошек. Первые котята у меня появились в Брянске. Я дала объявление, и мне принесли двух рыжих котят. Одного я потом нашла на помойке в Кисловодске, ещё одного тоже в Кисловодске принесли. А один раз котёнка принесли ребята, которые занимались львами. Где-то нашли. Такой красивый, глаз не отведёшь.

– А вы сами тогда уже львами занимались? – спросила Юля.

– Нет, тогда ещё не занималась. Мы набирали гораздо больше котов, чем нужно было для программы. Не все же поддаются дрессировке. И тех, кто не шёл в работу, я, конечно, пристраивала в добрые руки. Так что у меня конвейер. Находила, адаптировала и выпускала либо на манеж, либо кому-то отдавала.

Вера снова задумалась. Вспомнился забавный случай.

– Я работала в цирке шапито, а это не стационарный цирк. Передвижной цирк работает летом, поздней весной и ранней осенью. Вольер с кошками стоял на улице. А работали мы в одной и той же передвижке, это передвижной цирк, с 1995 по 1998 год, то есть четыре года подряд. Зиму работали в стационарах, летом – в шапито. И приехали мы как-то, по-моему, в Бугульму. В общем, где-то это было в Татарстане. То ли в Бугульме, то ли… Нет, вроде в Бугульме. Или это был Нижнекамск какой-то? Ну неважно. Какой-то город в Татарстане.

Девяностые годы. Тогда ещё бандитские группировки были. И в наш цирк к директору пришли бандиты требовать откат за то, что мы работаем в этом городе. Но цирк же был государственный. В общем, они не поняли, почему им отказали. Мы отработали выступления, и я тогда уехала в Москву по каким-то делам. Вдруг муж звонит и говорит: – «Слушай, у нас Самсунга украли».

Самсунгом звали кота. Кроме Самсунга были и Грюндиг, и Филипс, и Шарп, и Сони. Это были известные марки музыкальной техники, в основном – магнитофонов. Тогда эти слова сами для молодёжи были как музыка. Обладание магнитофоном подобной фирмы сразу поднимало тебя в глазах окружающих.

– Назвали так по приколу? – засмеялась Юля.

– Да, по приколу. Ну так вот, муж мне позвонил, сообщил о пропаже. Я расстроилась. Как украли?! А кот был чудесный! Ну надо же! Как вот люди вообще поняли, что надо брать именно его? Рядом с ним сидели бездельники, которых я так ничему и не научила.

– Может быть, воры были на представлении? – предположила Юля.

– Да ладно! Все коты рыжие, все одинаковые. Такое стечение обстоятельств. В общем, они украли Самсунга. На следующий день позвонили, выкуп требовали. Но через какое-то время они, наверное, поняли, что с государственного цирка ничего не получить, и вернули нам нашего Самсунга. А один раз, по-моему, всё там же в Татарстане, сильный ветер поднялся и крышу с вольера немножко сдуло. И все мои коты, они же всё-таки коты, по сетке поднялись, вылезли в эту дырку в крыше и разбежались.

Вера ярко вспомнила, как она в тот день пришла кормить питомцев, а в клетке – пусто! Она тогда сильно растерялась. В отчаяние, конечно, не пришла, но очень расстроилась.

Она стала звать их, как поступил бы на её месте любой человек – и взрослый, и ребёнок.

Звала, впрочем, без особой надежды:

– Кс-кс-кс-с! Самсунг! Грюндиг! Шарпик! Соник!

Со стороны могло показаться, что она рекламирует магнитофоны в новом магазине импортной техники.

– Я раньше думала, – продолжила Вера, – если кот убежал, значит, насовсем, тем более в незнакомом городе. Но нет. Они где-то заныкались по уголочкам. Я, когда пришла, по кличкам начала их звать. И смотрю, они все ко мне по одному бегут. Так что коты изменили моё мнение о них.

Глава 2

Два молодых акробата исполняли на манеже эксцентричный номер «Весёлые официанты». Парни дурачились и под ритмичную музыку синхронно танцевали с подносами, на которых громоздились бутылки и бокалы, тарелки и приборы. Акробаты прыгали, изгибались совершенно невообразимым образом, но содержимое подносов, даже бокалы с налитыми в них напитками, оставалось в целости. В какой-то момент парни так заигрались, что начали смешно и нелепо падать, но и тогда с подносов ничего не упало и даже не пролилось. Публика восторженно хлопала.

В это время у занавеса стояли, наблюдая за номером, пожилой инспектор манежа и молоденькая девушка.

– Ребята в этом году заканчивают цирковое училище. Этот номер – их дипломная работа. Кстати, номер показывали по телевизору, – сообщил инспектор.

– Смешной номер, – улыбнулась девушка. – Кстати, я тоже учусь в цирковом училище.

– Задорные ребята, – улыбнулся инспектор.

– Особенно вон тот, с усами, – девушка подбородком указала на одного из акробатов.

В конце номера музыка закончилась, официанты-акробаты резко восстановили равновесие и пошли к занавесу.

К ним на манеж вышел клоун и спросил:

– Ну, что, донесли?

Парни гордо протянули свои подносы:

– Донесли!

Клоун закричал:

– Я вас ждал целый час! Мне это надоело! Сыт по горло!

С этими словами он обеими руками ударил по подносам, которые держали акробаты. Тарелки, вилки, бутылки, бокалы – всё со звоном посыпалось на манеж. С тарелок высыпались спагетти, из бокалов вылились напитки. Публика увидела, что тарелки и фужеры всё это время ничем не были прикреплены к подносам, жидкость и продукты в посуде тоже были настоящими. Публика буквально взревела от восторга. Клоун бросился наутёк. Акробаты закричали и, размахивая кулаками, пустились вдогонку.

На арену выбежали два униформиста. Один собрал подносы и посуду, другой шваброй протёр покрытие от разлитой жидкости.

За кулисами клоун выговаривал молодым акробатам:

– Что вы вцепились в свои подносы! Бью по ним так, что потом руки болят. Я должен чуть коснуться, а вы уже их отпустить. Ясно?

– Конечно, ясно, – рассмеялся один из акробатов, тот, что с усами. – Мы можем вообще их в тебя бросить, когда ты скажешь, что тебе надоело ждать.

– Да ну тебя, Вася, – махнул рукой клоун, – я с вами серьёзно, а ты шутки шутишь.

Он оттянул красный нос на резинке, почесал под ним, ещё раз махнул рукой и ушёл. Ребята снова засмеялись.

– Слышь, молодой, тобой поклонница интересовалась.

Акробаты обернулись. Рядом стоял инспектор манежа. Он обращался к парню, которого клоун только что назвал Васей.

– Какая поклонница, где? – спросил парень с тонкими юношескими усиками.

Инспектор кивнул на кулисы:

– Стоит в форганге.

– А почему вы ей не сказали, что там находиться нельзя? – снова спросил Вася.

– А что, считаешь, надо сказать? – усмехнулся инспектор.

Парень на секунду задумался. Затем подошёл к кулисам и незаметно посмотрел на девушку. Она стояла, повернувшись лицом к кулисам, будто собираясь, но не решаясь зайти.

– Она как – ничего, симпатичная? – улыбнулся Вася.

– Ничего… Да она обворожительна! Эх, будь я моложе… – инспектор мечтательно вздохнул и обратился к напарнику Василия. – Ты вроде куришь?

Тот с готовностью кивнул.

– Пойдём в курилку сходим? У меня есть несколько минут, пока на манеже номер с собачками.

Мужчины отправились курить. Василий вышел и остановился в проёме форганга. Он смотрел на девушку, которая тоже смотрела на него и улыбалась.

– Я почему-то так и думала, что ты сейчас выйдешь, – сказала девушка чарующим голосом.

– У тебя очень красивый голос, – сделал комплимент Василий. – Такие голоса обычно бывают у певиц, причём оперных, а не тех, которые только на сцене крутиться умеют.

– Танцевать я тоже умею хорошо, – улыбнулась девушка и вдруг сделала пару танцевальных движений под ту музыку, которая звучала для номера на манеже.

– Как тебя зовут?

– Виолетта.

– Может быть, прогуляемся вечером в парке, Виолетта? – предложил молодой акробат.

– Может быть, – кивнула Виолетта.

– Слушай, ты ведь учишься в цирковом? Я тебя там видел много раз.

– Да, я поступила на два года позже тебя.

– Так ты меня знаешь?

– Конечно. Кто ж тебя не знает! Не у каждого номер показывают по телевизору. Тем более в начале пути. Значит, то ли ещё будет, да?

– Конечно, – вроде бы скромно, но при этом абсолютно уверенно сказал Вася.

Вечером они встретились в парке. Вокруг гуляли отдыхающие, дети катались на аттракционах, с танцплощадки слышалась музыка.

– Пойдём потанцуем? – предложила Виолетта.

Василий засмеялся:

– Ты в училище не натанцевалась?

– В училище – учёба, а тут мы отдыхаем, – улыбнувшись, возразила она.

– Ты очень красиво двигаешься, – Василий тоже изобразил танцевальное движение, подражая девушке. – Я на твоём фоне вообще потеряюсь на этой танцплощадке.

Виолетта махнула на него рукой:

– Ой, не кокетничай. Как вы, акробаты, двигаетесь, дай бог каждому.

Василий аккуратно сменил тему:

– У меня сейчас родители на гастролях. Хочешь, поедем ко мне в гости.

Виолетта рассмеялась:

– Чтобы я стала одной из твоих лёгких побед и на следующий день ты меня забыл?

– Я не такой, – обиделся Василий. – Ты мне правда нравишься.

– Ты мне тоже, – улыбаясь, сказала девушка. – Иначе я бы не стала пятый раз смотреть твоё выступление. Всё-таки пошли на танцплощадку!

– Пошли, конечно, – согласился Василий.

Ещё через несколько дней они в очередной раз шли по аллее парка.

Виолетта спросила:

– Ну что, родители твои ещё не вернулись?

– Нет. Вернутся через месяц, только к моему выпуску. Специально подгадали. Но потом снова уедут.

Глаза Василия озорно засверкали.

Виолетта сложила руки на груди:

– Что смотришь?

– Я же говорил, ты мне нравишься. Вот и смотрю.

– Поехали.

– Куда? – спросил Василий, хотя уже подхватил её под руку, увлекая за собой к метро.

С этого дня и до приезда родителей они проводили вместе всё своё время. А через месяц, когда Виолетта уже вернулась в общежитие, они снова вышли погулять в парке вечером.

– Вась, мне без тебя плохо! – вздохнула Виолетта. – Мне в общежитии плохо не потому, что это общежитие, а потому что там нет тебя.

– Виолочка, мы могли бы снять комнату, – взяв её руку, ответил Василий, – но на следующий день после выпускного я уезжаю в Сочи, ты же знаешь. Наш номер уже поставили на конвейер. Мой график составлен на четыре месяца вперёд. И я его уже видел.

– А как же я? У нас – всё? Всё закончилось?

– Ничего не закончилось, – замотал головой Василий. – Я буду тебе писать. И приезжать буду всегда, когда смогу.

Виолетта грустно покачала головой и сказала:

– Значит, всё-таки всё кончилось.

– Я же говорю, ничего не кончилось, – горячо возразил Василий.

Глаза Виолетты предательски заблестели, но она изо всех сил сдерживалась, чтобы не разреветься.