- -
- 100%
- +
– Так, где будет находиться объект? – с нетерпением в голосе спросил Алишер.
– На девяносто процентов на четвёртой остановке автобуса. Там крупный универмаг, туда едут все люди, и легче всего затеряться. Зашёл в универмаг, вышел, прошёл на автобусную остановку, снова вернулся в универмаг. В движении зафиксировать объект труднее. А в поликлинику ходят только больные, в спальные районы – те, кто там живёт.
– Логично, но объект будет всё же на третьей остановке. Могу поспорить. – Алишер взволнованно мял в руке носовой платок.
– Не откажусь, поспорим, – усмехнулся Семён.
– На ресторан, нет лучше варьете, в субботу приезжает ансамбль из Прибалтики, – предложил Алишер, чёрные глаза его выражали тревогу и сомнение.
– Варьете? Этого только нам, холостякам, не хватало. А, вообще, интересно посмотреть, как мужики из Средней Азии это выдержат. Среди зрителей женщин точно не будет, – разрядил обстановку Семён.
Аман засмеялся, Алишер промолчал.
Семён с ребятами закрутили свою карусель, проехали по остановкам автобусов один, второй, третий круг. Объекта нигде не было. Правда, на втором круге Аман заметил человека среднего роста лет тридцати, с лицом европейского типа в белой соломенной шляпе, серых брюках, в светлой рубашке-безрукавке в небольшую клетку, подошёл к нему, завёл разговор. Человек оказался обут не в чёрные туфли, а в коричневые сандалии, отсутствовал свёрток из бумаги. Выяснилось, что он изрядно выпил пива, возвращаясь с ночной смены домой. Явно это был не объект. Алишеру повезло больше, на третьей остановке автобуса он обнаружил в толпе хозяек, едущих на рынок, человека, чьи приметы полностью совпадали с разыскиваемым лицом. За исключением свёртка из коричневой бумаги. Мужчина стоял на остановке недалеко от женщин и спокойно дожидался своего автобуса. Алишер обошёл его со всех сторон, внимательно разглядывая, сделал условный знак в сторону автобуса, на котором подъезжал Семён. Затем решительно подошёл к мужчине и сказал:
– Вы, зафиксированы, назовите пароль.
Мужчина удивлённо посмотрел на него, оглянулся по сторонам, а затем, немного заикаясь, произнёс:
– Что-что? Какой пароль, я ничего не знаю.
Теперь пришло время удивляться Алишеру:
– Не валяйте дурака, приметы полностью совпадают, достаньте из кармана пакет, выполняйте задание согласно инструкции, – недовольно проговорил он.
– Какой пакет? Не впутывайте меня в ваши дела, – ещё сильнее заикаясь, произнёс мужчина, у него стало подёргиваться веко на левом глазу, он полез в карман и дрожащей рукой достал пачку папирос «Беломорканал». Прикурил, ломая спички, и отошёл в сторону, оглядываясь по сторонам. Время было на исходе, к Семёну и Алишеру присоединился Аман. Они заметно поникли, Алишер нервно ходил по остановке, разглядывая людей, проезжающих в автобусах, Аман молча стоял у чинары, что-то обдумывая.
– Так, офицеры, что приуныли? – с усмешкой спросил Семён. – Поедем брать молодца, он уже дожидается нас. А вечером с тебя варьете, Алишер.
– Я не поеду, – угрюмо ответил Алишер.
Показался автобус. Семён и Аман сели в него и поехали на четвёртую остановку. До контрольного времени оставалось двадцать минут. Они проехали одну остановку и вышли. Семён оставил Амана на остановке проводить наблюдение, а сам пошёл в универмаг. На первом этаже блестящий шлифованный мрамор пола был залит ярким солнечным светом. Он врывался в широкий зал южным буйным огнём из огромных окон во всю стену. Солнечные блики подстерегали покупателей всюду, погружая их в расплавленное золото, заставляя прикрывать глаза. Только у стены, где стояли прилавки и витрины, пролегала спасительная полоса тени.
Семён двинулся туда, прошёл мимо человека, явно больного, вызывающего сложное чувство тревоги и жалости. Он находился недалеко от прилавка, рассматривая большими безумными глазами проходящих мимо людей. Незнакомец был одет чисто и опрятно в китель и галифе военного образца сорок пятого года и выглядел даже интеллигентно. Но его рот был широко открыт, влажные большие губы беспрестанно облизывал длинным языком, похожим на змеиное жало. Густые чёрные волосы чуть тронуты сединой. Бросалось в глаза, что у него удивительно правильные черты лица, видимо, в прошлом мужчина был красив.
Он поворачивался налево, направо и кругом, словно на военном плацу, строевым шагом подходил к большим фикусам, стоящим в кадках, отдавал им честь и возвращался на прежнее место. Человек производил жалкое и одновременно трагическое впечатление. Семёну показалось в его поведении нечто неестественное и наигранное. Ощущение неприятия, жалости и желания что-то изменить возникло у чекиста.
Он интуитивно, на одно мгновение взглянул в глаза незнакомцу, стараясь проникнуть в ту сущность, что пряталась там за завесой игры, и была его правдой, его настоящим я. По крайней мере, такие ощущения возникли у чекиста.
Самое удивительное то, что, уловив взгляд Семёна, больной перестал шагать и остановился. Закрыл рот, сделал шаг навстречу лейтенанту, меряя его взглядом с головы до ног. Лицо его приобрело жёсткое и властное выражение. Он посмотрел на руки Семёна, они явно не вязались с его костюмом рабочего. Потом взглянул на лицо и вдруг громко, на весь магазин, сказал: «Кей джи би». Никто из покупателей не обратил на них внимания на его слова, кроме одного человека.
Семён заметил лёгкий поворот головы и безразличный взгляд молодого худощавого мужчины в светлой застиранной рубашке в широкую полоску. Он, не торопясь шёл вдоль витрин, направляясь к дальней двери на выход из здания. Не отрывая глаз от Семёна, больной вначале растянул свои губы в широкой улыбке, а потом захохотал. Протягивая к нему свои белые руки, он начал скороговоркой говорить:
– Дай пять копеек, дай пять копеек, дай пять копеек, – он подступил к лейтенанту вплотную, загораживая ему дорогу. И продолжал просить деньги. А мужчина, похожий на разыскиваемого объекта, уходил всё дальше.
– Дайте этому попрошайке пять копеек, а то не отстанет, – услышал Семён за своей спиной голос женщины. Он быстро достал из кармана мелочь и ссыпал её больному в ладонь, а сам двинулся вслед за человеком в светлой рубашке, не забывая делать вид, что разглядывает товар на витринах. Семёну показалось, что за ремнём брюк у незнакомца засунут небольшой бумажный свёрток. Это было уже интересно.
Лейтенант почти настиг этого незнакомца у самой двери, но, когда вышел, за замешкавшейся в дверях женщиной на улицу, незнакомца и след простыл. Ни среди идущих к остановке людей, ни среди стоящих у магазина мужчин человека, похожего на объект, не было. Семён, озабоченно поглядывая по сторонам, пошёл на остановку, до контрольного срока оставалось буквально пять минут. Слева росло несколько деревьев, ближе к остановке высились толстые развесистые чинары. Из-за одного из деревьев его окликнул Аман:
– Семён, иди сюда, – приглушённым голосом сказал он, выглядывая из-за дерева. – Ты явно кого-то потерял. Человек, похожий на того, кого мы ищем, прошёл вон к тем деревьям, – показал он на чинары у остановки автобуса. – Но у него рубашка не в клетку, а в полоску.
– А свёрток за ремнём ты у него не заметил?
– Нет, я его плохо разглядел.
– Тогда я иду первым, а ты за мной, чуть поодаль.
Семён быстрым шагом пошёл к островку деревьев, растущих у остановки. Листья на деревьях были серо-зелёного цвета, покрыты многомесячной несмываемой пылью, давно не видавшей дождей, не то, что изумрудная зелень деревьев родного приморского города.
По пути лейтенант попросил сигарету у невысокого мужчины в белой косоворотке, невозмутимо стоящего на самой жаре и смачно пускающего клубы дыма. Семён не курил, но сигарета входила в его план. Вот они, стволы чинар, расходящиеся кверху, как толстые карандаши в стакане. Из-за одного выглядывали носок чёрной туфли и серая штанина. Человек стоял, прислонившись к дереву, терпеливо дожидаясь автобуса. Взгляд его скользил по людям, снующим по улице, утопающей в не проходящем летнем зное. Лейтенант сбавил шаг. Он приближался к незнакомцу сбоку. При этом внимательно смотрел на его одежду. Приметы совпадали с разыскиваемым объектом. «Но почему его рубашка в полоску, а не в клетку? Не могли же организаторы так над ними подшутить, – думал Семён. – Всё должно решиться сейчас, один взгляд должен вынуть его душу, и тогда ничего он не сможет скрыть. Всё станет ясно, объект это или нет».
С этого момента лейтенант действовал автоматически, все его мысли и желания были сконцентрированы на одном: разгадать, раскусить объект и зафиксировать. Первое серьёзное задание, хотя бы и учебное, нужно выполнить, от этого будет зависеть и его дальнейшая служба. Поравнявшись с человеком у дерева, Семён остановился, держа между средним и указательным пальцем сигарету и, протягивая её незнакомцу, произнёс, внимательно глядя ему в веснушчатое лицо:
– У вас не найдётся огонька? – незнакомец равнодушно скользнул взглядом по рабочей одежде Семёна, его порванной шляпе, из дырки в ней забавно торчал кусок соломки наподобие пера. Что-то вроде усмешки тронуло его губы. Не глядя лейтенанту в лицо, он протянул ему зажигалку, которую держал в руке. Семён на секунду остановился, не отрывая взгляда от рубашки незнакомца. Она настолько выгорела на солнце, что остались одни вертикальные полоски, но там, где была заправлена в брюки, просматривалась и горизонтальная полоса. Протянутая рука человека с зажигалкой, как и рука Семёна с сигаретой, повисла в воздухе. Человек изумлённо взглянул в лицо лейтенанту, и их взгляды встретились. В тёмно-голубых глазах мужчины мелькнула тень, скорее мысль, которую Семён сумел прочесть. «Кто это, дворник или мясник? Или это маскарад?» Это был профессионал, он всё продумывал и просчитывал. Семёну уже не нужно искать панамку, которую незнакомец засунул за пояс и пакет из обёрточной бумаги, торчащий между веток. Теперь всё стало ясно.
– Вы зафиксированы, назовите пароль, – серьёзно и немного торжественно сказал лейтенант, выпрямляясь во весь свой рост. Незнакомец удивлённо поднял брови.
Глава 3
«Вот это да! Этот работяга из спецшколы?!» – отразилось на его лице.
– С каких пор контрразведка стала так маскироваться? – с сожалением в голосе произнёс объект. Он положил зажигалку в карман брюк, потом снова её достал и протянул Семёну.
– Спасибо, не курю, – отклонил её тот. На лице объекта было написано откровенное разочарование: «Как он, профессионал, попался буквально на последней минуте контрольного времени».
– Эх! Повезло же тебе, не часто такое бывает, – с нескрываемой обидой в голосе сказал объект. Подошёл Аман.
– Это наш товарищ, – представил его Семён объекту.
– Да, я его давно вычислил и в магазине скрылся. А там ты, оказывается, дежурил.
– Меня зовут Семён, – представился лейтенант. – А то, что везёт, так это точно. По понятным причинам не буду спрашивать твоё имя. Меня интересует тот мужчина в магазине, который меня раскусил. Знаешь кто он такой?
– Какой ты, прыткий, подожди про мужика. Одно дело доделай, забыл спросить пароль? Я тоже могу забыть, – съехидничал объект. – Пароль запомни: «Дустлик». Знакомо такое слово?
– Знакомо, это переводится, как дружба, подружимся? – Семён протянул руку. Напряжение спало, этот парень профессионал и было понятно, почему он расстроился. Объект тоже немного оттаял и произнёс:
– Вижу, парень ты хороший, дам тебе совет, лучше этого больного не трогай. Он из нашей конторы, полковник, Наркисов Исаак Керимович. Работал начальником отдела в республиканском комитете. Перспективный был товарищ. Но завёл любовную интрижку с родственницей члена ЦК компартии республики. Хотя сам был женат. Бурный роман, красивая любовь. Доброжелатели позавидовали и доложили. Здесь восток, его обычаи нужно уважать. С полковником поговорили, но он не оставил свою любовь, взяли в разработку. Тут же в его отделе пропал совершенно секретный документ. У нас такое случается со строптивыми сотрудниками. У полковника был выбор: тюрьма или психушка. Он симулировал помешательство, лёг в психушку. Секретный документ нашёлся. Всех это устроило. Полковника отправили на пенсию по болезни. Вот такие дела.
– Понятно, товарищ объект. Но почему ты находишься в районе этой остановки автобуса, а не предыдущей. По плану учений ты должен быть там? – поинтересовался Семён.
Лицо парня посуровело, он вздохнул, оглянулся по сторонам, словно кого-то ожидая. Помолчал, раздумывая, посмотрел на лейтенанта.
– И ты это знаешь?! Всем растрезвонили! Объясню, но только между нами. А как бы ты поступил, если бы тебя посадили, как подсадную утку, бери её голыми руками? Я вышел на Ивана Ивановича, слышал о таком? И доложил, как посреднику. Он изменил условия игры и перевёл меня в этот район. Вот так, тебе Семён вдвойне повезло. Иначе, зафиксировал бы меня хороший пай-мальчик, а не ты, – объект улыбнулся. А сейчас ребята вам пора. Вас ждёт Иван Иванович. – Он назвал улицу, где под тенью высоких чинар, с густою кроною стояла белая «Волга» разведчика.
В этом красивом азиатском городе Семёну нравились широкие аллеи деревьев в скверах. Тень от них полностью закрывала асфальтовые дорожки. Это были даже не скверы, а улицы, соединяющие параллельные магистрали. Солнце здесь не плавило асфальт, а воздух не обжигал лёгкие. Семён снял шляпу и, помахивая ею, как веером, неспешно шёл по аллее. Несмотря на свой наряд, теперь он не был похож на рабочего. В его походке чувствовалась военная выправка, добрый проницательный взгляд карих глаз притягивал и вызывал удивление. Здесь так открыто смотреть непринято.
Рядом шагал Аман, сдержанная улыбка блуждала у него на губах. «Скоро приедет Алия и сын Али. Пускай он ещё в утробе матери, отец поговорит с ним. Я отец, – с гордостью думал Аман. – А сегодня мы выполнили первое важное задание».
Навстречу, весело разговаривая и, как бы случайно, стреляя чёрными большими глазами в сторону молодых офицеров, стремительно двигалась стайка девушек с книгами и тетрадями в руках. Все в одинаковых длинных платьях с яркой национальной расцветкой и женских, такой же расцветки, шароварах, выглядывающих из-под платьев. На головах тюбетейки.
Одна из девушек была выше других ростом. Непокрытые волосы заплетены в две толстые чёрные косы, которые уложены в красивую причёску, делая её грациозную головку на длинной шее очень привлекательной. Проходя мимо Семёна, она взглянула на него. Даже не взглянула, а только подняла и опустила длинные изогнутые ресницы. И тут же споткнулась на ровном асфальте. Книги и тетради выпали из её рук и ровной дорожкой скользнули к ногам лейтенанта. Семён с улыбкой на лице несколько манерно наклонился и стал собирать тетради. Девушка тоже сделала движение, чтобы наклонится, но потом выпрямилась и сделала шаг в сторону. Подруги, хихикая, скромно остановились поодаль. Семён собрал книги и тетради в стопку, взглянул на надпись на одной из них. Государственный университет, иностранные языки, первая группа и ещё цифры, похожие на номер телефона. Протянул стопку девушке. Она нерешительно сделала шаг в его сторону, оглянулась на подруг, словно прося разрешения, взяла книги и тихо сказала:
– Спасибо, – на лейтенанта посмотрели большие прекрасные глаза, в них он уловил любопытство и грусть. Семён улыбнулся и сказал по-английски:
– Пожалуйста, учитесь на пятёрки, – губы девушки тронула улыбка, её глаза заискрились и сразу потухли. Лицо стало строгим, глаза повлажнели и стали ещё печальнее, она резко развернулась к подругам. Одна из девушек позвала:
– Асмира, ты скоро?
Потом они, смеясь и весело обсуждая происшествие, весёлой стайкой двинулись в сторону университета, корпуса которого выглядывали из-за деревьев. Семён остался стоять на месте, провожая глазами студенток. И был вознаграждён, чёрная головка, возвышающаяся над остальными, на секунду обернулась, и ему показалось, что ему подарили улыбку. Он поднял руку и непроизвольно потёр лоб. А потом обратился к Аману, с любопытством наблюдавшему за происходящим,
– Аман, запиши в блокнот цифры, – и лейтенант назвал несколько цифр.
– Что это за цифры, – удивился Аман.
– Пока и сам не знаю.
– Ты, Сеня, с ходу подмётки рвёшь. Запомни, восточные девушки горячие и очень хитрые. И почти все мечтают выйти замуж за русских. И знаешь почему?
– Почему? – Семён сделал серьёзное лицо.
– Чтобы не сидеть одной в квартире под замком у телевизора, пока муж с приятелями ест плов в ресторане. Ты знаешь, я по национальности казах, но учился на факультете «узбекский языка и литература». Там в большинстве девушки, они только об этом и говорили. Я подсчитал, восемьдесят восемь процентов об этом мечтают.
– Молодец, Аман, ко всему подходишь основательно.
– А как же иначе, я очень взрослый человек, без пяти минут отец, – он гордо посмотрел на Семёна. – А тебе это светит не скоро.
– Как знать, женится уже пора. Служба без верной подруги – дело тяжёлое.
– Хорошо, Сеня, что ты это понимаешь. Женим тебя здесь, свадьбу сыграем. Но только есть одна проблема.
– Какая проблема? – подыгрывая Аману, сделал озабоченное лицо Семён.
– Калым надо будет заплатить. За такую красавицу, да ещё с высшим образованием тысяч тридцать, а если семья богатая, то и все пятьдесят.
– Не пойму логики, почему больше платить, если семья богатая, – удивился Семён. Аман усмехнулся:
– Что здесь непонятного. Богатым всегда надо больше денег, чем бедным. Вообще-то это шутка. Сейчас в городе калым платят чисто символически.
– Ну, это мы ещё посмотрим, – с серьёзным выражением произнёс Семён.
– У тебя очень интересный ход мыслей, Сеня. Ты говоришь так, как будто всё уже решил, – со смехом сказал Аман.
– Стратегическое планирование, – нарочито важно произнёс Семён, но не удержался и тоже рассмеялся.
– И я вначале смеялся, когда решил жениться на Алие без калыма. Пока её старшие сёстры не наняли людей, которые так меня избили, что я подняться не мог. Моя жена родом из отдалённого аула в Казахстане, а там древние обычаи ещё живут.
– И что? Заплатил калым?
– Нет, не заплатил. Женились без него. Когда родится сын, я куплю подарки, и мы с женой поедем к её родителям просить прощения. Встанем на колени перед воротами дома, будем посыпать голову дорожной пылью. И так будем стоять, пока нас не простят и не пригласят в дом. Выйти замуж без калыма – это не получить родительского благословления, а нарушать обычаи предков нельзя. Но нас простят, потому что у нас будет сын Али.
– Ты прав, Аман, родителей нужно уважать.
Незаметно они подошли к деревьям, густо росшим вокруг пятачка асфальта на пересечении сквера и пешеходной дорожки. Там спряталась белая «Волга», все двери её были открыты. С заднего сиденья выглянул Иван Иванович и пригласил лейтенантов сесть на передние сиденья. Они сели, поздоровались. Сзади рядом с разведчиком сидел Алишер. Иван Иванович взглянул на них:
– Вот и вся бригада в сборе. Молодцы, вы сработали грамотно и успешно, как и запланировал ваш командир. За грамотную организацию поиска скажите ему спасибо, – Иван Иванович похлопал Семёна по плечу. – Но это ваша общая победа. И твоя победа тоже Алишер, хотя сейчас ты и расстроен. В нашем деле результат можно получить, только вместе, дружно, работая головой и ногами. Опер должен работать на земле. Приписками шпиона не поймаешь. Хочу вам пожелать уважать друг друга и дружить, – Иван Иванович улыбнулся. – И ещё хочу сказать главное: успех чекиста зависит от умения превращать нужных людей в людей, которым нужны вы. Подумайте об этом. И желаю вам хорошо отдохнуть на варьете.
Аман и Семён удивлённо взглянули на разведчика, а потом на Алишера. Тот покраснел. Иван Иванович перехватил их взгляд и рассмеялся:
– Ребята не будьте предвзяты, даю честное чекистское слово, о варьете я узнал из других источников. Алишер в ответ благодарно улыбнулся.
Когда выходили из машины, Иван Иванович попросил Семёна задержаться и дал ему номер своего телефона:
– Если захочешь проведать аксакала или посоветоваться, заходи в гости.
Узбекская девушка, с которой случайно повстречался Семён, дома готовилась к занятиям в университете со своей двоюродной сестрой и лучшей подругой Динорой. Солнце быстро катилось к горизонту, обещая уменьшения дневного зноя. Они вышли во двор под чинары, где уселись за низкий столик посекретничать и попить чай.
– Асмира. – обратилась к ней Динора. – Тот парень, что собирал твои тетради такой смешной, он так галантно тебе поклонился.
Асмира улыбнулась:
– У него хорошее произношение. Представляешь, если он грузчик, а говорит на английском, действительно смешной, правда?
– Он не грузчик, у нас такие молодые русские грузчиками не работают, совсем не похож. У него лицо, как у сына заместителя директора строительного треста.
– Почему именно заместителя? – удивилась Асмира.
– Разве ты не знаешь, что во всех серьёзных организациях директор узбек, а заместителем обязательно русский, специалист, инженер, он и делает основную работу.
– Ой, Динора, любишь ты придумывать. От бабушки научилась.
– Я не придумываю, я от твоего отца слышала. А если бы этот парень оказался сыном заместителя директора, ты бы вышла за него замуж?
– Не знаю, – покраснела Асмира. – А почему ты спрашиваешь. Тем более, он русский.
– Ну и что, зато он добрый и… – Динора рассмеялась. – Он красивый и умеет так галантно кланяться.
– Да ну, тебя, – делая рассерженное лицо, сказала Асмира. – Вряд ли он захочет жениться на узбекской девушке, такое бывает редко.
– Значит, ты об этом подумала! – Радостно воскликнула Динора.
– Только сейчас, после твоих слов, – ещё сильнее покраснела Асмира.
– Неправда, признайся, он тебе понравился, ты даже ему улыбнулась. Ну, признайся, признайся! – Динора схватила Асмиру за руки и начала их трясти. – Я чувствую, что вы снова встретитесь.
– В чём признаваться? Чтобы ты снова проболталась бабушке?
– Нет-нет, сестрёнка. Такого больше не повторится. Ну, прости меня.
Она обняла Асмиру.
Глава 4
В концертном зале яблоку негде было упасть. Вокруг полукруглой сцены рядами в шахматном порядке стояли столики. И почти все уже были заняты. Заказы были сделаны заранее, но некоторые гости ещё только подходили. Первый ряд столиков находился в двух метрах от сцены. Его занимали исключительно мужчины с золотыми перстнями на пальцах, одетые в дорогие костюмы. Золотые зажимы и запонки с драгоценными камнями украшали галстуки и рубашки. Все – молодые и среднего возраста мужчины, с жёсткими взглядами, холёные, упитанные, с выпирающими животиками, на головах расшитые тюбетейки. Первый ряд столов ломился от шампанского и армянского коньяка, шашлыков из телятины и баранины, ароматного плова, фруктов и сладостей.
Алишер уверенно прошёл в первый ряд, приглашая за собой Семёна, Амана и Рафика, лейтенанта из Еревана. Их стол в первом ряду стоял почти посередине полукруга сцены. Завидное место, как объяснил Алишер. По его расчётам в этом месте будет танцевать прима варьете. Он предложил выпить до начала представления, чтобы потом не было страшно.
– А что может произойти? – удивлённо спросил Рафик, стройный, с гордой осанкой лейтенант, всегда любезный и немногословный.
– Когда начнётся, тогда и поймёшь. Это что-то! Волной может снести! – со смехом ответил Алишер.
– Какой волной? – на этот раз не выдержал Аман.
– О, это сложное чувство, так просто и не объяснить, – ответил Алишер, разливая в рюмки коньяк. Щёки его покрылись румянцем. – Выпьем товарищи офицеры за нашу успешную операцию и лично за тебя, Семён. Не обижайтесь на меня за самонадеянность.
Все его поддержали. На сцене в это время заиграла музыка, выбежал конферансье, похожий на клоуна, и начал смешить публику. Его принимали сдержанно. Народ был занят и серьёзно разогревался.
Семён из любопытства внимательно оглядывал зал, всё пространство – мужские головы и тюбетейки, ни одной женщины. Недалеко от их стола мелькнула голова мужчины с густыми чёрными с проседью волосами. «Что-то знакомое, он на кого-то похож, не может быть?» – удивился Семён.
Грянула музыка из фильма «Гусарская баллада», по сцене прошагал отряд девушек в офицерской форме гусаров царской армии. Лакированные сапожки отбивали ритм, нарумяненные щёки девушек горели, выправка и повороты были отменной чёткости. Но больше всего зрителям понравились белые рейтузы гусар, соблазнительно обтягивающие их бёдра. Зал разразился аплодисментами. Гусары показали несколько танцевальных сцен, имитирующих воинскую службу.
Не успел строй девушек-гусаров уйти со сцены, как в вихре танца вылетели высокие, стройные красотки в коротких юбочках, белых блузках, малиновых курточках-безрукавках. Они в танце строились в шеренги, колонны и снова рассыпались, потом начался невообразимый, летящий канкан на самом краю сцены. Стройные ноги взлетали выше головы. Они всего на полтора, два метра не доставали до первых столиков. Прозрачные колготки не скрывали блестящих, отливающих серебром трусиков. Запах манящей женской плоти сверху, со сцены наполнил пространство. Зал загудел, заворчал мужской хрипотцой, стали раздаваться пьяные выкрики. Десятки горящих чёрных глаз впились в это невиданное для большинства зрителей азиатской, скромной республики действо.