Отряд-3. Контрольное измерение
- -
- 100%
- +
– Любое, – подтвердил Арнольд. – Но в определенных пределах.
– А как их определить, пределы эти?
– Я думаю, эмпирическим путем.
– Эмпи… что?
– Опытным, значит, – подсказала Аня.
– Это совершенно не опасно, – сказал Арнольд. – Дом просто не подчинится, если вы, например, захотите кого-нибудь убить.
– Убить – это как раз самое простое. Тут ничья помощь нам не требуется. Ну ладно. Сами попросили….
Валерка ненадолго задумался.
– Хорошо, – его глаза блеснули. – Начнем с чего-нибудь попроще. Для начала. Дом, слушай мою команду! Хочу…. Хочу взлететь! Под самый потолок.
Люди дружно ахнули.
Неведомая сила подхватила рядового Стихаря и медленно подняла его в воздух. Высоко. Под самый потолок.
– Метров пять, однако, – заметил Вешняк, задирая голову. – Не меньше.
– Эй, Валера, ты как? – осведомился Майер.
– Отлично, Руди! – засмеялся из-под потолка Валерка, болтая ногами. – Мне понравилось! Эй, дом, а теперь сделай так, чтобы я оказался на морском берегу!
Ничего не произошло.
– Только в пределах стен, – прокомментировал Арнольд.
– Тогда хочу вернуться на землю, – пожелал Валерка. – Точнее, на пол.
Желание его немедленно исполнилось.
– Ну, кто следующий? – спросил Арнольд.
– Давайте я, – сказал Велга.
– Прошу.
– Хочу, чтобы стены, потолок и крыша и все предметы в доме, кроме тех, что находятся в этом зале, стали абсолютно прозрачными!
И тут же стены и потолок исчезли. Над головами людей раскинулось бесконечное в своей синеве небо с редкими белоснежными облаками, а вокруг…. Вокруг с трех сторон до самого горизонта простирались, поросшие лесом холмы, а с четвертой, в просветах между деревьями, сверкало под солнцем море.
– Ух ты… – завороженно, присвистнул Шнайдер. – Такого даже у сварогов не было… Хотя нет, вру. Помните, в самом начале, когда мы в соседних комнатах очнулись? Стены вдруг стали прозрачными, и мы увидели Карсса и друг друга?
– Да, – сказал Дитц, оглядываясь, – впечатляет. А теперь, Дом, сделай, как было.
И стало, как было.
Некоторое время отряд молчал, переваривая увиденное.
– Скажите, – спросила Аня. – А если несколько человек одновременно выскажут различные желания?
– Дом выполнит их все, – утвердительно кивнул Арнольд.
– По очереди?
– Зачем по очереди? Сразу.
– А, это нечто вроде хорошего компьютера, который может единовременно выполнять несколько операций, да?
– Можно сказать и так. Вообще, насколько я знаю, все чудеса Дома основаны на технологиях, которые оперируют величинами, сравнимыми с размерами молекул и атомов. То есть, любые материальные предметы, любое вещество, начиная от обычной, допустим, серебряной ложки и, заканчивая тончайшими, изысканнейшими и сложнейшими по составу французскими, испанскими и прочими винами, которые вы можете в любую минуту отведать, созданы или могут быть созданы Домом буквально из воздуха.
– Как это из воздуха? – не понял Вешняк. – Воздух он же и есть воздух. Как из него можно что-то сделать или создать? Сделать можно из дерева, металла, этой… как ее… пластмассы….
– Из мяса, – подсказал Валерка.
– И винограда, – добавил Майер.
– Ну да. Еще из пшеницы или ржи. Из камня. А как можно сделать что-то из воздуха? Я, конечно, десять классов не заканчивал, но в школе тоже учился. И помню, что все состоит из молекул и атомов. Воздух – это кислород. И еще какие-то газы, которые не вредны человеку.
– Азот, – подсказал Велга. – Причем азота гораздо больше чем кислорода.
– Да, наверное. Ну, и как, я вас спрашиваю, может кислород или тот же азот превратиться в серебро, из которой сделана серебряная ложка, о которой говорил Арнольд? Серебро – это серебро. Металл. А кислород – это кислород. Газ. Вы как хотите, но, по-моему, нам тут кое-кто пытается пудрить мозги.
– Что скажешь, Арнольд? – обратился к мажордому Хельмут. – Мы люди военные, грубые и недоверчивые. К тому же разведчики. Давай, оправдывайся.
– Мне оправдываться не нужно, – сказал Арнольд с неизвестно откуда взявшимся достоинством. – Пусть виноватый оправдывается. А я ни в чем не виноват. Что же касается кислорода и серебра, то, если желаете, могу прочесть лекцию по химии и физике. Чтобы стало понятнее.
– Не надо, – быстро сказал Валерка. – Терпеть не могу лекций. Особенно по физике.
– Не говоря уже о химии, – ухмыльнулся Майер.
– А я бы послушал, – задумчиво сказал Хейниц. – Интересно.
– Вот ступай в свои апартаменты и слушай на здоровье, – предложил Майер ефрейтору. – Арнольд, дом может прочесть лекцию нашему Карлу?
– Конечно. Любую лекцию на любую интересующую тему. И даже любым голосом.
– Все равно, это какой – то фокус, – упрямо насупился Вешняк. – Эдак, можно пожелать, например, голую бабу (извини, Аня). И что, она из воздуха возникнет? Живая и настоящая?
– Очень свежая мысль! – восхитился Валерка. – И как это я сам не додумался!
– А ты попробуй, – предложил Шнайдер.
– Так, мальчики, – засмеялась Аня. – Разрешаю, но предупреждаю, что я в этом не участвую. Играйте в свои игры сами.
– И я, – добавил Малышев и обнял ее за плечи.
– Еще бы ты участвовал, – усмехнулась Аня.
– А вам никто и не предлагает, – озорно блеснул глазами Стихарь. – Тили-тили-тесто – жених и невеста…. Так что там у нас с голыми бабами, Арнольд?
– Э-э… – мажордом явно был смущен. – Мне бы не хотелось при даме….
– Бросьте, Арнольд, – подбодрила его Аня. – Я сказала, что в этом не участвую, но не сказала, что вовсе не хочу об этом знать. Давайте, рассказывайте. Тут все свои и вообще взрослые люди. Всем нам давно известно, что мальчикам время от времени нужны девочки.
– А девочкам – мальчики, – подмигнул Валерка.
– Случается, – с улыбкой кивнула Аня.
– Ну, если так…. В общем-то, никаких препятствий. Пожелаете женщину – будет вам женщина. Любая на выбор.
– Погоди, погоди, – поднял руку Валерка. – На выбор… Из чего выбирать-то? Ты давай толком говори.
– Так я и говорю. Требуете у Дома образцы и выбираете. Он вам покажет сначала голографические снимки. Это такие объемные фотографии. Когда остановитесь на интересующей вас модели, Дом представит ее вам уже в живом виде.
– Что значит, модели? – спросила Аня. – Они что, не люди?
– Людского в них вполне достаточно. Иногда, даже слишком. Если конечно иметь в виду те цели, для которых они предназначены. В общем, я думаю, вы вряд ли отличили бы их от настоящих, не предупреди я об этом. Но, если говорить строго, то они, действительно, не люди. Впрочем, как и я. Это Искусственные Существа.
– Во, – сказал Вешняк, – я и говорю. Дурят нашего брата.
– Не, Серега, – возразил Валерка. – Ты натурально не понимаешь. Ну, подумай сам, рязанская твоя башка, какая тебе разница? Посмотри на Арнольда. Он же настоящий! И снаружи, и внутри. Те же клетки, что у нас. Правда, Арнольд?
– Совершенно верно. Я же вам уже говорил. Только искусственно созданные.
– Вот видишь, – упрямо нагнул голову сержант. – Искусственно! А что искусственное, то ненастоящее. Я так думаю.
– А я тебе еще раз говорю: балда ты! Мягкий? Мягкий. Теплый? Теплый. Две руки, две ноги, одна голова? Именно так. Разговаривает? Разговаривает. Даже пьет и ест. Юмор понимает. Что тебе еще надо, дурында?
– Сам ты дурында! – не сдавался Вешняк. – Я против Арнольда ничего не имею. Его таким сделали, и он не виноват. Я о другом. Андроидов помнишь?
– Ну….
– Баранки гну. Они что, люди?
– Мы не андроиды, – запротестовал Арнольд. – Андроиды – это человекоподобные роботы. Они созданы из искусственных материалов и запрограммированы определенным образом. А мы, Искусственные Существа, живые и…
– Душа у вас есть? – перебил его сержант.
– Что?
– То самое. Я спрашиваю, есть ли у вас, живых, как ты говоришь, искусственных существ, бессмертная душа? У нас, людей, есть.
– Я… – Арнольд явно растерялся. – Я не очень понимаю, что это такое.
– Потому и не понимаешь, что ее у тебя нет, – вздохнул Вешняк и закурил. – Эх вы, бедолаги….
Неловкое молчание зависло над столом.
– Я лично вообще не понимаю, при чем здесь душа, – пробормотал Валерка. – С ней, конечно, лучше, но мне для начала и без всякой души сойдет. Был бы человек хороший.
– Тебе резиновую бабу дай, и она сойдет, – сказал Вешняк.
– Ты, Рязань, говори да не заговаривайся…
– Отставить, – негромко приказал Велга.
– Вот к чему приводит излишнее философствование, – наставительно заметил Дитц. – Как только начали размышлять да рассуждать – все. Настроение упало, боевой дух на нуле. Эх вы, а еще разведка! Так, принимаю решение. Ну-ка, Арнольд, организуй-ка нам вина. Того самого. Испанского и французского. Да побольше! Раз уж мы на отдыхе, то приказываю личному составу отдыхать и веселиться.
– Да, – подтвердил приказ Велга. – Отдыхаем. И на полную катушку!
Глава третья
Жизнь солдата на войне трудна и скупа на радость по многим причинам. И внезапная смерть от вражеской пули, штыка, мины, осколка снаряда или бомбы – не главная из них. Как ни странно. Потому что к смерти, когда она случается на твоих глазах чуть ли не ежедневно, люди привыкают. И даже гибель близких товарищей уже не рвет сердце на части, а лишь вызывает в нем тупую и глухую боль. Боль, к которой привыкаешь тоже. Ну, болит и болит. Подумаешь. Старые раны, вон, тоже, бывает, ноют к дождю, так что ж теперь, бросить винтовку и отправиться домой? Нет. Долг и присяга не велят, родина твоя, командир и товарищи боевые, которые рядом и которым ничуть не легче, чем тебе.
Да, можно привыкнуть к смерти, можно. И даже к голоду можно притерпеться. До поры до времени, конечно. А вот к чему нельзя – так это к постоянному недосыпу и отсутствию женщин. К недосыпу, потому что он отупляет и высасывает те самые силы, которые необходимы для победы над врагом и – главное! – для победы над самим собой. Потому-то солдат и спит при каждом удобном случае. Да и неудобном тоже. Кто никогда не засыпал на ходу в маршевой колонне, тому этого не понять. А женщины…. Ну, это и ясно и без объяснений. Если ты нормальный молодой и здоровый мужик, то находится долгое время без женщины для тебя не просто трудно и вредно, но даже как-то, прямо скажем, и противоестественно…
Так или примерно так думал лейтенант Красной Армии Александр Велга, перебирая роскошные каштановые волосы, лежащей у него на коленях девушки. Точнее, Искусственного Существа. Впрочем, лейтенант, как ни старался, не мог себе представить, что это какое-то там искусственное существо, а не самый что ни на есть настоящий живой человек. Только женского пола. Не мог, вероятно, потому, что слишком привык в своей, пока еще не очень длинной, но насыщенной войной жизни всецело полагаться в первую очередь на зрение, слух, обоняние и осязание. То есть, на те корневые человеческие чувства, которые его, практически, никогда не подводили. Вот и сейчас, на песчаном берегу теплого и ласкового моря, под лучами незнакомого, но ласкового солнца, он не мог (а может, и не хотел) не доверять этим своим чувствам.
Какого, действительно, черта!
Да, элемент чуда в ее появлении (а также в появлении еще семерых ее товарок) несомненно, был. И, прямо скажем, весьма значительный элемент. Но разве за последние недели и месяцы они не навидались чудес? Еще каких! Что там говорить, – начиная с того дня, как высокомерные свороги выкрали два взвода разведки – советский и немецкий – из лета сорок третьего года и переправили их на свою древнюю прародину Пейану, всеразличные чудеса просто стали привычной частью их, солдат Второй мировой войны, обыденной жизни.
Так что хрен с ними, чудесами. Надо наслаждаться сегодняшним днем и теми возможностями, которые он предоставляет. А возможности эти довольно велики. Просто какие-то необъятные возможности…. Надо же, действительно, стоило только захотеть, и каждый боец получил себе желанную подругу. При этом Арнольд еще и прямо намекнул, что в случае чего никому не возбраняется выбрать другую. И даже не одну…. Фу ты, черт, просто разврат какой-то…
Александр почувствовал что краснеет.
Или это просто солнце? Надо срочно охладиться.
– Пойдем, искупаемся? – предложил он.
Карина (так она назвалась, когда Велга выбрал ее из голографического каталога и приказал Дому осуществить… э-э… доставку) открыла глаза (чудный ореховый цвет!) и улыбнулась:
– Пойдем!
И тут же, легко поднявшись с колен лейтенанта, танцующей походкой, направилась к прибою.
Полоска ткани на груди, полоска ткани на…. Н-да, в наше время, помнится, купальники были совсем другие.
Велга специально чуть приотстал, чтобы лишний раз посмотреть на девушку сзади.
Дитц, как истинный ариец, думал он, не отрывая взгляда от гладких загорелых и страшно соблазнительных женских бедер, еще несколько часов назад уверял, что главное в женщине – это задница и грудь. Я помнится, возражал. А теперь, вот, пожалуй, готов согласиться….
– Товарищ лейтенант, давайте к нам! – позвали его.
На границе прибоя и сухого песка расположились Карл Хейниц и Сергей Вешняк со своими подругами (ефрейтор предпочел маленькую изящную брюнетку, а сержант, наоборот, крупнотелую веснушчатую шатенку), Михаил Малышев и Аня Громова. Остальных видно не было.
Кто в Дом направился, а кто-то, у кого терпелки не хватило, и просто в лес, усмехнулся про себя Александр, благо, никого, кроме нас, на всей планете нет. Если верить мажордому Арнольду, конечно. Смешное имя – Арнольд…. Почему Арнольд? Отчего, например, не Арчибальд? Вот интересно, действительно ли мы одни на всей планете? Неплохо бы проверить на всякий случай… Или не надо? Это, наверное, привычка срабатывает – проверять место обитания. Условный рефлекс, так сказать… Или безусловный? Черт, все забыл… Нет, все-таки, кажется условный. А Хейниц с Вешняком, ишь ты, сидят на виду и держатся вместе. Стесняются, наверное. Надо же, у кого-то из нас еще стеснительность какая-то осталась…. Хотя, чего здесь, спрашивается, стесняться? Себя, что ли? Брось, брось. Ты, вон, тоже пока Карину к себе в Дом не пригласил и в лес не потянул. Хотя вы уже четыре с лишним часа как знакомы. На самом деле тоже стесняешься, хоть и сам себе в этом признаваться не хочешь. Что, в общем, очень странно. Вспомни, например, Город и день рождения у хозяйки борделя. Там и тень стеснения в душе не шевелилась. А здесь отчего-то все другое. И ведь, все, вроде бы, должно было быть наоборот. Там-то, в Городе, были натуральные женщины, хоть и проститутки, а здесь – Искусственные Существа. Да и проститутки-то не настоящие, а так… временно исполняющие роли. Нет, запутался я что-то. Это от вина, наверное. От вина и от солнца. На солнце, как известно, пить вредно… С одной стороны я, как уже было решено, не чувствую, что Карина – Искусственное Существо (хотя, возможно, еще и почувствую, когда дело до главного дойдет) и поэтому, наверное, немного стесняюсь. Опять же она не проститутка по определению… А кто? Как назвать женщину, созданную специально для всяческого ублажения мужчин, но при этом не берущую за свои услуги деньги? То есть, не женщину, а искусственное существо. Но я не чувствую, что она… тьфу-ты, опять двадцать пять за рыбу деньги! Нет, так дело не пойдет. А как? Ведь она могла достаться и другому. Тому же Валерке Стихарю, например. Или Хельмуту. Да любому из нас! Или не могла? Погоди, я как-то сразу об этом и не подумал, оказывается. А между тем, это интересный вопрос: каталог был один на всех или для каждого свой?..
– Саша, ау!
Звонкий голос Карины вторгся в его раздумья, и Велга неожиданно обнаружил себя неподвижно стоящим в полосе прибоя со взглядом, направленным к далекому и пустому горизонту.
– Иди сюда, ко мне!
Она заплыла уже метров на пятьдесят от берега, и теперь махала ему из воды рукой.
Велга улыбнулся, тряхнул головой и побежал навстречу невысокой прозрачной волне.
Это море было очень похоже на Черное. Разве что вкус воды несколько иной – не такой горький. В остальном же Александр не видел принципиальных различий. И это ему нравилось. Лезть в совершенно незнакомое море он бы, пожалуй, поостерегся. Впрочем, тот же Арнольд уверял, что здесь, возле Дома Отдохновения, нет крупных хищников, которые могли бы представлять опасность для людей. Это касается и моря, и окрестных лесов…
– Догоняй! – крикнула Карина и безупречным кролем направилась прочь от берега.
А я ведь, пожалуй, не догоню, подумал Александр, плавает она явно лучше меня. Но сдаться без боя? Никогда!
Метров через сто с лишним он потерял беглянку из вида, понял, что выдыхается и перешел на спокойный брасс. Рядом вынырнула Карина и улыбнулась во все свои тридцать два безупречных зуба.
– Что, Саша, слабо женщину победить в честном соревновании?
– Только не на море, – признал свое поражение Велга. – В лесу или в поле я бы тебе сто очков вперед дал. Но на воде… Уволь. Тут мне за тобой не угнаться. И вообще, откуда я знаю, может, ты русалочьего племени?
– Да! – захохотала она и плеснула ему в лицо. – Я – русалка! И сейчас зацелую тебя до смерти, красавчик. Разве ты не знал, что русалок нужно опасаться и держаться от них подальше? А ты, дурачок, за мной поплыл…. Ну, теперь, пеняй на себя!
Она обхватила голову Велги ладонями, ее полураскрытые губы коснулись его губ, прижались крепче, маленький ласковый язычок скользнул ему в рот….
Они окунулись в воду с головой.
Велга задержал дыхание и открыл глаза.
Незнакомая толстобрюхая рыба, чуть шевеля плавниками, замерла неподалеку и озадаченно уставилась на двух невиданных существ, занимающихся под водой непонятно чем….
Изящная прозрачная медуза, насквозь пронизанная солнечным лучом, медленно проплыла мимо и поднялась к поверхности….
Рука Карины решительно скользнула лейтенанту в плавки…
Они выбрались на берег далеко в стороне от того места, где зашли в воду, добежали до леса, и там Велга, не переставая целовать шею и лицо Карины, повалил девушку в мягкую и густую, как будто специально выращенную для этого траву…
День оказался необычайно длинным. Потом от Арнольда они узнали, что сутки на Лоне (Лона – таково было название планеты) продолжались 26 земных часов, а Дом Отдохновения располагался в широтах, куда никогда не заглядывала зима. Отряд в неполном составе (не хватало Руди Майера и Валерки Стихаря) собрался внизу, в обеденном зале, когда солнце уже наполовину завалилось за лесистые холмы.
Велга пришел с Кариной, Хейниц с девушкой по имени Ева, Дитц и Вешняк сочли нужным оставить своих подруг наверху.
– Непорядок, – безапелляционно заявил Дитц, усаживаясь за стол и пристраивая на грудь салфетку (по излишне влажному бледно-голубому блеску его глаз, Александр сообразил, что друг Хелмут изрядно навеселе). – Мало того – форменный бардак. Если солдат опаздывает на ужин, значит случилось нечто из ряда вон выходящее. Где Майер и Стихарь?
– Вообще-то команды явиться в столовую к определенному часу не было, – заметил Велга. – Брось, Хельмут, люди отдыхают. Имеют право.
– А чувство долга? – вскинул брови обер-лейтенант. – Или даже просто чувство товарищества? Где оно, я вас спрашиваю? Согласен, что в вопросах …э-э… любви каждый сам по себе. Хотя я могу припомнить пару случаев, когда…
– Лучше не надо, – быстро сказала Аня.
– Да, верно, прошу меня извинить… Арнольд, что у нас сегодня на ужин?
– Что пожелаете, герр Дитц!
– Да уж пожелаю… Кстати, Арнольд, скажите, как нам поступать в таких вот случаях?
– Каких именно?
– Когда мне необходимо срочно с кем-нибудь связаться. Как сейчас, например. Я, скажем, хочу отдать приказ непосредственно своему пулеметчику Рудольфу Майеру. Или просто с ним поговорить. Как мне это сделать? Неужели я должен подниматься наверх? Или здесь есть что-нибудь вроде телефона?
– Действительно, Арнольд, – поддержал Хельмута Велга. – Вопрос своевременный. Я тоже хотел об этом же спросить, но как-то за разнообразными и приятными событиями сегодняшнего дня запамятовал. Надежная связь – это главное для военного человека. А мы люди военные. Даже на отдыхе. Мало ли что может произойти.
– Здесь с вами ничего не может произойти, – улыбнулся Арнольд. – Лона – на редкость безопасная планета. А связь… Во-первых, у каждого из вас в апартаментах есть мощный коммуникационно-развлекательный центр. Просто я не успел еще вам показать, где он находится и как им пользоваться. С его помощью можно связаться друг с другом. Но это вещь стационарная. А для мобильной связи… Одну минуту.
Арнольд хлопнул в ладоши и громко позвал:
– Домохранитель! Ты мне нужен! – и добавил уже тише. – Сейчас он придет и мы все решим. Кстати, если с кем-нибудь надо в пределах Дома связаться очень уж срочно, то достаточно попросить сам Дом сделать это. Или приказать ему – это уж как вам удобнее.
– Каким именно образом? – спросил Дитц.
– Очень просто. Хлопаете в ладоши и говорите, с кем вас соединить. Правда в данном случае получится режим громкой связи. То есть, слышать разговор будут все, кто находится рядом.
– Это ерунда, – провозгласил Хельмут. – У старых боевых товарищей не может быть секретов друг от друга. Ну-ка, попробуем…
Он резко хлопнул в ладоши и хорошо поставленным командирским голосом рявкнул на весь зал так, что непривычный к подобному тону Арнольд заметно вздрогнул:
– Дом, слушай команду! Немедленно соедини меня с Рудольфом Майером! Я хочу его услышать.
Тишина. Лёгкий шорох. И, наконец, мягкий мужской голос:
– Вы на связи. Говорите.
– Р-руди! – гаркнул обер-лейтенант. – Ты где ошиваешься?! Немедленно к нам!
– Ох, ч-че… Простите, господин обер-лейтенант, это вы?
– Нет, господь бог. Ты чем там занят?
– Разрешите доложить, отдыхаю, господин обер-лейтенант!
– Я вот тебе сейчас устрою отдых… Товарищи, понимаешь, ждут тебя и Стихаря, а они отдыхают!
– Понял, господин, обер-лейтенант. Бегу. Так, рыбка, извини – служба. Но я скоро вернусь, и тогда мы продолжим. Ух, как мы продолжим! Можешь даже не одеваться…
Дитц захохотал, остальные засмеялись.
– Ох, простите, господин, обер-лейтенант, это я не вам…
– Надеюсь!
– Руди! – позвал Велга.
– Слушаю.
– Зайди там по дороге к Стихарю и тащи его тоже сюда. Скажи – я приказал. Нехорошо отрываться от коллектива.
– Есть!
– Дом, – приказал Дитц. – Конец связи.
– Есть конец связи, – тут же откликнулся голос.
– Вот это, я понимаю, – удовлетворенно заметил Хельмут. – Быстро и качественно.
– Здесь все так, – заверил Арнольд. – Именно, что быстро и качественно. Завтра, если пожелаете, я устрою вам большую экскурсию по Дому. Тут есть еще много чего интересного. И все это в вашем полном распоряжении. Но для того, чтобы пользоваться, надо знать чем и как.
– Обязательно, – кивнул Велга. – Завтра – обязательно.
– Именно, что завтра, – поддержал Дитц. – Сегодня мы еще гуляем… Официант, коньяк!
Официант явился одновременно с Домохранителем. Последний выглядел как невысокий лысоватый мужчина в летах и с солидным брюшком. Пока Хельмут и остальные делали заказ, он почтительно, но с достоинством ожидал чуть в стороне.
– Вот, – представил его Арнольд. – Прошу любить и жаловать. Наш Домохранитель собственной персоной!
– К вашим услугам, – слегка поклонился тот.
– В непосредственном ведении Домохранителя, – объяснил Арнольд, – находятся все технические службы Дома. Если я осуществляю, так сказать, общее руководство, то он заведует непосредственно хозяйством. Коммуникации, транспорт, производственные службы – все на нем.
– Завхоз, если по-нашему, – сказал Вешняк.
– Да, именно так, – кивнул Арнольд. – Очень точное сокращение. Именно завхоз.
– А как вас зовут? – спросила Аня Домохранителя.
– Меня зовут Домохранитель, – ответил тот. – Если желаете, можете дать мне человеческое имя. Но до сей поры его у меня не было.
– Странные тут у вас порядки, – обратилась Аня к Арнольду. – У кого-то есть имена, у кого-то нет. Дискриминация!
– Ни в коем случае! – запротестовал мажодром. – Никакой дискриминации у нас не может быть хотя бы потому, что мы – Искусственные Существа, а понятие дискриминации может относиться в полной мере только к людям…
– Я могла бы поспорить с этим утверждением, – перебила его Аня, – но сейчас не стану. Настроение не то.
– Я должен заметить, – сказал Арнольд, – что вы в полном праве менять здешние порядки так, как вам заблагорассудится. Вы тут полные хозяева.
– Пока не появится Распорядитель, да? – усмехнулась Аня.
– Даже не знаю… – растерялся Арнольд. – На этот счет я не получал никаких указаний.
– Ладно, бог с ним, – махнул рукой Велга. – Разберемся. Так что нам может предложить господин завхоз?
Глава четвертая