Дедушкины Истории

Тилли и Крош провели в Хрустальном Лесу много времени. Они играли, смеялись, бегали по хрустальным тропинкам. Они познакомились со всеми обитателями леса — со стеклянными оленями, которые больше не были печальными, со стеклянными птицами, которые пели весёлые песни, со стеклянными бабочками, которые кружились в танце. И лес, который раньше был холодным и грустным, теперь стал тёплым и радостным. Тилли научила жителей леса смеяться. А они научили её радоваться. Она узнала, что радость — это не что-то далёкое и недостижимое. Радость — это то, что внутри тебя. Это то, что ты можешь найти в самых простых вещах. В улыбке друга. В лучах солнца. В звоне хрустальных колокольчиков. В смехе. И когда пришло время возвращаться домой, Тилли не грустила. Она знала, что всегда сможет вернуться в Хрустальный Лес. Она знала, что всегда сможет найти там своих друзей. Она знала, что всегда сможет улыбнуться и засмеяться. Потому что теперь она умела. Она обняла Кроша на прощание. Его стеклянные руки были прохладными, но в них чувствовалась теплота. — Спасибо, — сказала она. — Спасибо за всё. Крош улыбнулся. — Это тебе спасибо, — сказал он. — Ты научила нас смеяться. Ты научила нас радоваться. Ты вернула нашему лесу жизнь. Тилли покачала головой. — Нет, — сказала она. — Это вы научили меня. Вы показали мне, что радость — это не что-то внешнее. Это то, что внутри меня. Это то, что я могу найти сама. Она улыбнулась ему на прощание. И это была самая тёплая, самая искренняя улыбка, которую когда-либо видел Хрустальный Лес. Потом она повернулась и пошла по тропинке, которая вела обратно в её мир. Она шла и чувствовала, как что-то в ней изменилось. Она больше не была той девочкой, которая никогда не улыбалась. Она была девочкой, которая умела радоваться. Девочкой, которая знала, что счастье — это не что-то далёкое. Это то, что всегда с тобой. Нужно только захотеть это увидеть.

Когда Тилли вернулась домой, мама и папа ждали её. Они бросились к ней, обняли её, спросили, где она была. Тилли посмотрела на них и улыбнулась. Это была её вторая улыбка. Но она была такой же тёплой и искренней, как и первая. — Мама, папа, — сказала она. — Я была в Хрустальном Лесу. И я научилась смеяться. Мама и папа посмотрели на неё с изумлением. Они не могли поверить своим глазам. Их дочь, которая никогда не улыбалась, стояла перед ними и улыбалась. И её улыбка была такой красивой, такой светлой, что они сами невольно улыбнулись в ответ. — Милая, — прошептала мама, и слёзы радости потекли по её щекам. — Ты улыбаешься. Ты действительно улыбаешься. Тилли кивнула. — Да, — сказала она. — И я больше не буду грустить. Потому что я поняла, что радость — это тоже магия. Магия, которая согревает даже стекло. И она засмеялась. Её смех, звонкий и радостный, разлетелся по всему дому, наполняя его светом и теплом. И с этого дня Тилли больше никогда не переставала улыбаться. Она улыбалась, когда видела что-то красивое. Она улыбалась, когда ей было хорошо. Она улыбалась, когда ей было грустно. Потому что она знала, что даже в самые тёмные времена можно найти что-то, что заставит тебя улыбнуться. Она знала, что радость — это не что-то, что приходит извне. Это то, что живёт внутри тебя. Это то, что ты можешь найти в самых простых вещах. Это то, что ты можешь подарить другим. И она дарила. Она дарила свою улыбку всем, кого встречала. Она дарила свой смех всем, кто был рядом. Она дарила свою радость всему миру. И мир становился ярче. Мир становился теплее. Мир становился добрее. Потому что радость — это магия. Магия, которая согревает даже стекло. Магия, которая живёт в каждом из нас. Нужно только захотеть её найти. Нужно только захотеть улыбнуться. Нужно только захотеть засмеяться. И тогда всё изменится. Тогда даже самый холодный, самый хрустальный лес наполнится смехом. Тогда даже самое печальное сердце засияет от счастья. Тогда даже самая обычная девочка станет волшебницей. Волшебницей, которая умеет дарить радость. Волшебницей, которая знает, что счастье — это не что-то далёкое. Это то, что всегда с тобой. Нужно только захотеть это увидеть. Нужно только захотеть улыбнуться. И тогда весь мир улыбнётся тебе в ответ.

Бум и Планета Мягких Облаков

В одном дремучем лесу, где высокие ели касались своими верхушками неба, а ручьи журчали так мелодично, что казалось, будто сама природа поёт колыбельную, жил-был медвежонок по имени Бум. Он был большим, косолапым и невероятно сильным. Его лапы были такими широкими, что могли обхватить ствол молодого дерева, а его объятия были такими крепкими, что даже самые крупные медведи кряхтели, когда он пытался их обнять. Но была у Бума одна беда: он был очень неуклюжим. Куда бы он ни шёл, что бы он ни делал, всё вокруг него ломалось, падало и разбивалось. Если он хотел сорвать ягодку малины, он вырывал весь куст с корнем. Если он хотел погладить бабочку, он случайно смахивал её крылышки. Если он хотел поиграть с друзьями, он нечаянно ломал их игрушки. Бум очень расстраивался из-за этого. Он не хотел быть неуклюжим. Он не хотел всё ломать. Он мечтал быть мягким, нежным, аккуратным. Но его тело, казалось, жило своей собственной жизнью. Оно было слишком большим, слишком сильным, слишком тяжёлым для этого мира, полного хрупких и нежных вещей. Каждое утро Бум просыпался с надеждой, что сегодня всё будет по-другому. Он давал себе обещание быть осторожным. Он старался ступать тихо, двигаться медленно, думать прежде, чем что-то делать. Но каждый день заканчивался одинаково: разбитой посудой, сломанными ветками, испорченными игрушками и грустными лицами друзей. Друзья Бума, другие лесные зверята, любили его. Они знали, что у него доброе сердце. Они знали, что он не хотел ничего ломать. Но они также знали, что рядом с ним нужно быть начеку. Они прятали свои самые любимые вещи, когда он приходил в гости. Они старались не подходить к нему слишком близко, когда он играл. Они боялись, что и их он случайно сломает. Это было очень обидно для Бума. Он чувствовал себя чужим в этом лесу, среди этих маленьких, лёгких, изящных существ. Он чувствовал себя слишком большим, слишком неуклюжим, слишком неправильным. Однажды, после особенно неудачного дня, когда он случайно раздавил целое гнездо с птичьими яйцами, Бум ушёл в самую глубь леса. Он не хотел никого видеть. Он не хотел ничего слышать. Он хотел просто побыть один, подальше от всех этих хрупких вещей, которые он постоянно ломал. Он шёл и шёл, пока не забрёл в незнакомое место. Там, среди вековых деревьев, он увидел странное свечение. Оно было мягким, пушистым, словно бы сотканным из света и воздуха. Бум замер. Он никогда не видел ничего подобного. Свечение становилось всё ярче и ярче, и вскоре он понял, что это не просто свет. Это был портал. Портал в другой мир. Бум не знал, что делать. Он боялся. Но в то же время он чувствовал какое-то странное притяжение. Словно бы этот портал звал его. Словно бы там, за этой светящейся дымкой, его ждало что-то важное. Что-то, что могло изменить его жизнь. Он сделал шаг вперёд. Потом ещё один. И ещё. И вот он уже стоял в самом центре свечения, и оно окутывало его со всех сторон, тёплое и мягкое, словно бы объятие матери. Бум закрыл глаза. Он почувствовал, как что-то поднимает его вверх, как земля уходит у него из-под ног, как он летит куда-то в неизвестность. Это было страшно и одновременно захватывающе. А потом всё стихло. Бум открыл глаза и ахнул.

Он стоял на облаке. На самом настоящем облаке. Оно было мягким, пушистым, словно бы состоящим из сахарной ваты. Оно было таким лёгким, что Бум почти не чувствовал под собой опоры. Он посмотрел вокруг и не поверил своим глазам. Он находился в удивительном мире. Всё вокруг было сделано из облаков. Облачные деревья, облачные цветы, облачные ручьи, которые текли, тихо журча, словно бы переливаясь через край. Воздух был таким лёгким, таким чистым, таким сладким, что Бум невольно зажмурился от удовольствия. Он никогда не чувствовал себя так хорошо. Здесь не было тяжести. Здесь не было грубости. Здесь всё было мягким, невесомым, нежным. Бум сделал осторожный шаг вперёд. Облако под его лапами мягко прогнулось, но не сломалось. Он сделал ещё один шаг. И ещё. И с каждым шагом он чувствовал, как что-то в нём меняется. Тяжесть, которая всегда давила на его плечи, начала уходить. Неуклюжесть, которая всегда мешала ему, начала отступать. Он чувствовал себя легче, свободнее, счастливее. Он шёл по облачным тропинкам, и облака под его лапами не ломались. Они лишь мягко прогибались, а потом снова принимали свою форму. Это было удивительно. Бум никогда не думал, что он может быть таким. Он никогда не думал, что он может не ломать вещи. Он никогда не думал, что он может быть нежным. Он шёл и шёл, пока не вышел на большую облачную поляну. И там он увидел её. Облачную девочку. Она сидела на облачном цветке и плела венок из облачных лепестков. Она была такой лёгкой, такой воздушной, такой прозрачной, что Бум сначала даже не понял, что она живая. Он подумал, что это ещё одно облако, принявшее форму девочки. Но потом она подняла голову, и он увидел её глаза. Они были огромными и голубыми, как небо в ясный день. Они были полны любопытства и… страха. Девочка смотрела на него, и в её взгляде было что-то такое, что заставило сердце Бума сжаться. Это был страх. Настоящий, неподдельный страх. Она боялась его. — Привет, — сказал Бум, и его голос прозвучал в облачной тишине чуть громче, чем он хотел. Девочка вздрогнула и прижала к себе венок, словно бы он мог защитить её. — Ты кто? — спросила она, и её голосок был тихим, дрожащим, словно бы она боялась, что даже звук её голоса может что-то сломать. — Я Бум, — сказал медвежонок, стараясь говорить как можно мягче. — Я медвежонок. Я пришёл из другого мира. Я не хочу тебя обидеть. Девочка посмотрела на него с недоверием. — Ты такой большой, — прошептала она. — И такой… тяжёлый. Я боюсь, что ты меня сломаешь. Бум почувствовал, как что-то сжалось в его груди. Он знал этот страх. Он видел его в глазах своих друзей. Он чувствовал его каждый раз, когда кто-то отстранялся от него. Но здесь, в этом мире, где всё было таким мягким и нежным, этот страх был особенно острым. — Я не хочу тебя ломать, — сказал Бум, и его голос дрогнул. — Я никогда не хочу ничего ломать. Но я такой неуклюжий. Я всё время всё ломаю. Я не знаю, как быть другим. Девочка посмотрела на него, и в её глазах что-то изменилось. Страх начал уступать место чему-то другому. Чему-то похожему на понимание. — Меня зовут Пуша, — сказала она. — Я живу здесь, на Планете Мягких Облаков. Я никогда не видела никого, кто был бы сделан не из облаков. Ты… ты другой. Бум кивнул. — Да, — сказал он. — Я другой. Я тяжёлый. Я неуклюжий. Я ломаю вещи. Пуша опустила глаза. Она посмотрела на свой венок, на облачные лепестки, которые были такими хрупкими, такими нежными. — Я тоже боюсь, — сказала она тихо. — Я боюсь, что меня сломают. Я боюсь, что кто-то придёт и раздавит меня. Я боюсь, что я исчезну. Бум посмотрел на неё, и его сердце сжалось от сочувствия. Он понял, что они похожи. Они оба боялись. Они оба чувствовали себя хрупкими и незащищёнными. Они оба хотели быть в безопасности. — Я не сломаю тебя, — сказал Бум, и в его голосе была такая решимость, что Пуша подняла на него глаза. — Я обещаю. Я буду очень осторожным. Я буду очень нежным. Я не хочу, чтобы ты боялась. Пуша смотрела на него долго, внимательно. Она смотрела на его большие лапы, на его косолапую походку, на его добрые глаза. И что-то в её взгляде изменилось. — Хорошо, — сказала она наконец. — Я верю тебе. И она улыбнулась. Это была первая улыбка, которую Бум увидел на этой планете. И она была прекрасна.

С этого дня Бум и Пуша стали друзьями. Они проводили вместе всё время. Бум учился быть осторожным. Он старался ступать как можно тише, двигаться как можно медленнее, думать прежде, чем что-то делать. Это было трудно. Его тело привыкло к другому. Его лапы привыкли хватать, ломать, разрушать. Но он старался. Он старался изо всех сил. Пуша помогала ему. Она показывала ему, как нужно обращаться с облачными вещами. Она учила его быть нежным. Она говорила ему: «Представь, что ты держишь в лапах бабочку. Ты не хочешь её раздавить. Ты хочешь, чтобы она жила. Ты хочешь, чтобы она летала. Ты хочешь, чтобы она была счастлива». Бум слушал её и старался. Он представлял, что всё вокруг — это бабочки. Облачные цветы, облачные деревья, облачные ручьи. И он старался быть осторожным. Иногда у него получалось. Иногда нет. Иногда он всё ещё что-то ломал. Но с каждым днём он становился лучше. С каждым днём он становился нежнее. Пуша видела это. Она видела, как он старается. Она видела, как он меняется. И она начала ему доверять. Она начала подходить к нему ближе. Она начала играть с ним. Она начала смеяться. Бум чувствовал, как что-то в нём меняется. Тяжесть, которая всегда давила на его плечи, начала уходить. Неуклюжесть, которая всегда мешала ему, начала отступать. Он чувствовал себя легче, свободнее, счастливее. Он чувствовал себя… нежным. Однажды они играли на облачной поляне. Они строили облачные замки. Бум старался быть очень осторожным. Он брал облачные блоки своими большими лапами и аккуратно ставил их друг на друга. Пуша помогала ему. Она подавала ему облачные украшения и показывала, куда их лучше прикрепить. Они строили и смеялись. Это было так весело, так радостно, так… легко. И вдруг случилось то, чего никто не ожидал. Пуша стояла на краю облака и пыталась прикрепить к башне замка облачную звезду. Она тянулась вверх, тянулась изо всех сил, и вдруг потеряла равновесие. Она пошатнулась. Она взмахнула руками. И она упала. Она падала с облака, вниз, в пустоту, которая простиралась под ними. Бум замер. Его сердце остановилось. Он смотрел, как его подруга падает, и не мог пошевелиться. Всё вокруг словно бы замедлилось. Он видел, как облака под ней прогибаются, словно бы пытаясь её поймать. Он видел, как её глаза расширяются от страха. Он видел, как её руки тянутся к нему. И тогда он прыгнул. Он прыгнул так, как никогда в жизни не прыгал. Он прыгнул, не думая о том, что он неуклюжий. Он прыгнул, не думая о том, что он тяжёлый. Он прыгнул, не думая о том, что он может что-то сломать. Он просто прыгнул. И он поймал её. Его большие лапы, которые всегда всё ломали, которые всегда были такими неуклюжими, которые всегда приносили только проблемы, — эти лапы поймали Пушу. Они поймали её бережно, нежно, аккуратно. Они поймали её так, как будто она была самой хрупкой вещью в мире. Они поймали её так, как будто она была бабочкой. И они не сломали её. Они не сломали ни облачка. Они просто держали её, крепко и нежно, и Бум смотрел на неё своими добрыми глазами, и в этих глазах было столько любви, столько заботы, столько нежности, что Пуша почувствовала, как страх уходит. Она больше не боялась. Она чувствовала себя в безопасности. Она чувствовала себя защищённой. Она чувствовала себя любимой. — Ты поймал меня, — прошептала она. — Ты поймал меня. И не сломал. Бум посмотрел на неё, и на его морде появилась широкая, счастливая улыбка. — Да, — сказал он. — Я поймал тебя. Я поймал тебя, и не сломал. Я не сломал ни облачка. Он посмотрел на свои лапы. Они всё ещё держали Пушу. Они были большими, сильными, неуклюжими. Но они были нежными. Они были бережными. Они были любящими. И в этот момент Бум понял что-то очень важное. Он понял, что сила — не в грубости. Сила — в умении быть бережным. Сила — в умении быть нежным. Сила — в умении любить. Он опустил Пушу на облако. Она стояла перед ним, целая и невредимая. Она смотрела на него, и её глаза были полны слёз. Но это были слёзы счастья. — Спасибо, — сказала она. — Спасибо, что поймал меня. Спасибо, что не сломал. Спасибо, что ты такой, какой ты есть. Бум обнял её. Осторожно, нежно, бережно. Он обнял её так, как будто она была самой драгоценной вещью в мире. И она не сломалась. Она просто прижалась к нему, и они стояли так долго, чувствуя тепло друг друга.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.