В оковах любви

– Если отпущу, обещаешь убрать когти? – спросил Саид.

– Только если будешь следить за языком.

– Тогда мы зашли в тупик: я не обязан следить за тем, что говорю.

– К дипломатии у тебя действительно никаких способностей.

– Я этого и не говорил, – резко сказал Саид.

– Мне не нравится то, что ты говоришь. Совсем.

– Я не пытаюсь причинить тебе вред, – приглушенно сказал Саид. – Но говорю чистую правду. Не пытаюсь выдать ситуацию за что-то другое, сделать приятнее. Все непросто. – Он выпустил Хлою и отступил. – Но мы переживем это, и Аден тоже. Если все сделать правильно, у него все будет хорошо. Он тут главный, а не мы.

Сердцебиение отдавалось у Хлои в висках, голова кружилась.

– В этом мы можем согласиться, – сказала она.

– Тогда, может, хватит драм?

– Как только ты перестанешь вести себя как дурак.

Саид свел темные брови.

– Никто не смеет так со мной говорить, – заявил он без тени высокомерия.

Он просто констатировал факт, и Хлою это не удивило. Она не понимала, откуда у нее смелость так с ним разговаривать. А может, это не смелость, а необходимость оттолкнуть его. Гнев безопаснее, чем притяжение, которое она испытывала. Намного безопаснее.

– Люди, которые знают, как вести себя в приличном обществе, так не разговаривают, – заявила она.

– Я много времени провожу в неприличном обществе.

– Это очевидно. – Хлоя скрестила руки на груди.

– Разговор окончен.

– А как же ужин?

– Как ни странно, я предпочту поужинать у себя. Или во вражеской тюрьме. Все лучше, чем здесь.

– Ты… ты…

– Я открою счет на твое имя. Ты будешь получать щедрое жалованье. Завтра я встречаюсь с прессой… – Он внезапно замер, тело свело напряжением. – Мы не будем выносить Адена к людям, но в маленьком конференц-зале к нему пройдут представители прессы, у которых есть пропуска. Ты будешь держать его на руках на протяжении всех интервью, но не будешь говорить.

– Мне молчать? – возмутилась она.

– Вопросов о теории струн не будет, а значит, говорить тебе не нужно. Можешь идти.

– Могу?

– Ты все время переспрашиваешь. Пустая трата времени.

– Я… ты меня так отсылаешь?

– Ты же не хотела со мной ужинать. А теперь жалуешься, что тебе не надо этого делать?

– Я хотя бы получу ужин у себя в комнатах?

– Нет. Будешь сидеть на хлебе и воде. Как все мои слуги. Разве ты не знала, что в пустыне живут варвары?

– Я серьезно!

– Я тоже. Осторожно, а то тебя прикуют за ногу к моей кровати.

И словно электрический ток заискрил между ними, пронизывая все жаром и энергией. Хлоя не могла отвернуться, хотя и хотела. А затем у нее в сознании вдруг возник образ, отчетливый и реальный. Она, привязанная к кровати, под его большим мускулистым телом. Абсолютная сила. Абсолютная власть. А она совершенно беспомощна, во власти мужчины, не способного на нежность.

Всплеск страха прогнал дурман.

– Ты отвратителен, – бросила она.

– Может, и так. – Его взгляд не изменился. – Меня еще и не так называли; и я допускаю, что немало из этих определений – правда. Вполне вероятно, даже все.

– И тебя это не смущает?

– Какая мне разница, что думают другие? Я создан для того, чтобы достигать результата. Не для того, чтобы завоевывать публичное признание, но для того, чтобы поддерживать безопасность моего народа. Любыми средствами.

– Но теперь-то ты глава страны. У тебя другая работа.

Темные глаза стали ледяными.

– Я здесь до тех пор, пока Аден не сможет занять свое место. Ни минутой дольше.

– А как же Аден? Ты его ближайший родственник. Ты… хотя бы попытаешься вести себя прилично? Ради него?

По лицу Саида пробежала тень; теперь его выражение было пугающе пустым. Мертвым.

– Для Адена лучше всего, если я буду держаться подальше. Как я и собираюсь.