Неравнодушие

Примечание от автора.

События в пьесе не следуют строгой хронологии и библейскому порядку жизни Иисуса Христа. Некоторые эпизоды сжаты, объединены или вовсе опущены.

Факты и сюжетные детали не претендуют на полную достоверность — из Писания взяты лишь ключевые образы, мотивы и идеи. Это сделано сознательно, чтобы ярко донести главную мысль произведения, поэтому текст стоит воспринимать как художественное высказывание, а не как пересказ Священного Писания.

Действующие лица.

ПИСАТЕЛЬ (Учитель / образ Христа) — главная фигура произведения, Творец мироздания и автор Книги жизни, воплотившийся в собственном сюжете. Проповедует, исцеляет, страдает на кресте и воскресает.

ГИСТАС — разбойник, думающий лишь о материальной выгоде и физическом выживании. Отклоняет учение Писателя, хулит Его на кресте.

ДИСМАС — разбойник, изначально поддавшийся на искушение, но раскаявшийся на кресте и уверовавший в Писателя («благоразумный разбойник»).

ОГРАБЛЕННЫЙ — человек, ставший жертвой нападения разбойников. Сфокусирован лишь на земных благах и деньгах, обвиняет Творца в равнодушии и не верит Ему.

СЛЕПОЙ (затем — Неслепой) — человек, получивший физическое и духовное прозрение от Писателя, с благодарностью и верой принявший свой жизненный путь.

ЛЖЕПОКЛОННИК (и другие Лжепоклонники) — фарисеи и религиозные законники. Формально исполняют обряды, но проявляют гордыню, лицемерят и в итоге предают Писателя на казнь.

ГОНЦЫ (Первый, Второй, Третий) — вестники, приносящие Писателю печальные известия из земной жизни (о вражде земляков, смерти Лазаря и казни Иоанна Крестителя).

УЧЕНИКИ — последователи Писателя, слушающие Его проповеди, записывающие учение и свидетельствующие о Его Воскресении.

СТРАЖНИКИ И ТОЛПА — жители, поддавшиеся влиянию лжепоклонников, требующие распятия Писателя и насмехающиеся над Ним.

Пролог.

(Сцена во мраке. Тишина. Появляется резко вспышка света, и светильник освящает небольшой круг на сцене, на которой стоит человек — ПИСАТЕЛЬ. Он медленно поднимает голову и смотрит на свет, затем медленно идет, будто прохаживаясь. Говорит тихо.)

ПИСАТЕЛЬ:

Я б мог оставить это «ничего»,

(проводит рукой по темноте)

Мне не было нужды в Своем творении.

Я не искал на свете никого,

Вполне Я полон в вечности мгновенья.

Я не нуждаюсь, чтобы вы любили

Я есть любовь внутри Себя же.

Не нужно Мне, чтоб оценили,

И чтоб к кому-то быть Мне ближе.

(достаёт блокнот с пустыми страницами и берет ручку)

И мог б оставить белый лист.

Не потерял б ничто, Я все имею.

И был бы Мой блокнот пречист,

Я б мог не воплощать идею.

Не знал бы мир больных калек,

Не знал бы войн и болезней.

Не клял Меня бы человек,

Среди скорбей и мрачных дней.

(Пауза. Писатель останавливается. Приподнимает подборок и обводит взглядом зал. Вид полный истинного величия. Голос тверд.)

Я вам отвечу коротко и ясно,

Как мог Я все то допустить,

Когда на свете Мне подвластно:

Спасти могу и судьбы изменить.

Где были вы, когда Я полагал основы,

Для мира в том, где вы живете?

Когда прописывал для атомов сюжеты?

И путь на много лет комете?

Моих чернил узнали компоненты?

А из чего Я создавал блокнот?

(предлагает взять блокнот зрителям)

А знаете, какие брал я инструменты?

Каков был мыслей Моих ход?

Вы изучили бытия фрагменты,

Чтоб боль свою хоть как-то объяснить.

Нашли в законах мира аргументы,

Чтоб без Меня науку воплотить.

Но между строк вы упустили смысл,

Узнав, как штрих ложится на страницы.

Прости, создание, не расслышал,

Не понял ты «как» и «зачем» границы?

Вы не глупы, но так слепы к истокам,

Что на безумцев стали быть похожи:

Пошли все по погибели дорогам,

Лишь бы поверить: не был Я возможен.

(С хлопком закрывает блокнот. Закусывает губу и качает голову, с горечью смотрит на зрителей.)

Другие говорите: «Равнодушен

Тот, кто создал весь этот мир.

Ему Его герой не нужен,

Небес заботит только пир.»

О как же много обвинений,

Я слышу много тысяч лет!

Сколько узрел в Себе сомнений

Со стороны Своих людей.

Но, главное, кричат герои:

«Творец вселенной! Есть Ты где!?

Возможно, допустил Ты сбои

Во внутренней нашей борьбе.

Я тот, кто есть. Я книг Творец.

(усмехается и быстрым шагом уходит к концу сцены, быстро проговаривая дальше:)

Герои не поймут зачем,

Будут вопить от боли до небес,

И так десятки тысяч лет.

Мой Замысел вместить не в силах,

Творения, зря в своей черте,

Не понимают, что в чернилах

Я тоже вписан на холсте.

Картина 1.

Сцена 2.

(Ограбленный падает на колени и хватается за голову. Кричит. А Писатель медленно встает с камня, на котором проповедовал и подходит к Ограбленному. Небольшая толпа учеников встает позади. Некоторые записывают на дощечках что-то).

ОГРАБЛЕННЫЙ:

О горе мне! Как я несчастен!

Разбойники сейчас напали!

И дьявол точно тут причастен!

Все что имел без спросу взяли.

Что делать мне, теперь кто скажет?

Чем накормить себя, жену?

Долг мытарь мне продлить откажет,

Преступников я прокляну!

ПИСАТЕЛЬ:

(подходит и встает рядом, положив руку на плечо в поддерживающем жесте)

Не проклинай в слепом отчаянье.

Оставь свой гнев и эту боль.

В твоем скорбящем же молчанье

Я разделяю всё с тобой.

Я слышу каждый всхлип от боли,

И вижу слезы, сосчитал,

И соберу их на ладони,

В том тексте, что Я написал.

Поверь, однажды все воздастся,

И справедливость не мертва.

Во тьме свет правды отзовется,

Когда воскреснут все слова.

ОГРАБЛЕННЫЙ:

(отнимает руки от лица и изумленно спрашивает:)

О, что я слышу! Кто ты, друг?

Кто Ты, бродячий Проповедник?

Откуда знаешь мой недуг?

Кто же таков мой Собеседник?

(Из-за кулис выходят люди в хитонах и таллитах — Лжепоклонники Писателя. Они доходят до остальной толпы сзади как раз к тому времени, когда Писатель начинает свой ответ:)

ПИСАТЕЛЬ:

Я Сын Творца. Я тот, кто есть.

(Лжепоклонники возмущенно вздыхают и начинают перешептываться)

Принес для вас благую весть.

Настало время для чудес,

Настало время перемен.

Я отдаю Себя за вас,

Чтоб души ваши не кончать.

Так требует любви рассказ!

Людей Я буду освящать.

Я Муж скорбей, изведавший болезни,

И Чудный Я Писателя Советник.

Я Агнец, что ведомый на закланье,

И Нового Завета Я вам вестник.

ОГРАБЛЕННЫЙ:

(со смехом)

Ты «муж скорбей»? Да что ты знаешь!

Ты чист и сыт, ты в одеянии.

Ты беды только наблюдаешь!

Не знаешь, как же может ранить.

И если Тот Ты, кто сказал,

То я вдвойне тебе не верю!

Ты, верно, о Себе соврал.

Другого факта не имею.

Писатель может все на свете.

Перо как взял — и нет проблем.

Ему легко в Своем совете,

Но до людей Он глух и нем.

ПИСАТЕЛЬ:

(печально, старается достучаться.)

Вы не глупы, но так слепы к истокам.

Услышь, дитя, что Я пришел.

Не равнодушен к Своим строкам.

Вас стороной не обошел.

Вы дороги мне неимоверно,

Я знаю каждую печаль.

Я рядом с вами неизменно,

И очень сильно вас мне жаль.

Я не с небес смотрю бесстрастно,

Я Сам по вашей шел земле.

И вынужден страдать Я часто

В зловещей мира темной мгле.

И помню каждый день я страшный,

Когда мне приносили весть.

И как пронзал мне душу жгучий

Удар, что тяжело так снесть.

(Из-за кулисы выбегают по очереди гонцы. Писатель указывается на них. Как только один гонец добегает до учителя, он падает на колени и докладывает о происходящем. А затем убегает снова за кулисы. Писатель указывает рукой для Ограбленного на пришедшего первого гонца, как бы показывая воспоминания.)

ПЕРВЫЙ ГОНЕЦ:

Те, с кем Ты рос, Учитель Благий,

Уже идут на Вас с камнями!

А друг, что был с Тобою рядом,

Оброс к Тебе к сердцу стенами!

ВТОРОЙ ГОНЕЦ:

Почил Твой Лазарь, друг любимый,

Четыре дня, как он ушел.

Скорбят в тоске сестры незримой:

«О только если б Ты пришел!»

ТРЕТИЙ ГОНЕЦ:

Крепись, Учитель, он казнен! —

Двоюродный Твой брат, казнен…

И головы Он был лишен,

Так Иродом стал осужден.

ПИСАТЕЛЬ:

(качает головой, падает на колени и плачет)

Я плакал с вами и рыдал!

Познал всю горечь этих бед!

И Сам всю боль переживал,

И со слезой встречал рассвет.

Не чужд Мне плач, не чуждо горе,

Я знаю тяжесть людской боли.

Пошел на то по Своей воле,

Спасителя занять чтоб роли.

ОГРАБЛЕННЫЙ:

Ты Сам страдал? Какой пустяк!

Не одурачишь Ты меня!

Коль не даешь мне грош в кулак:

Ты равнодушен, знаю я!

ПИСАТЕЛЬ:

Оставь ты хлеб! Иди за Мной,

И вечный хлеб Я подарю.

Ты обретешь душе покой,

Тебя, создание, люблю.

ОГРАБЛЕННЫЙ:

(отмахивается и будто не слышит больше Писателя)

Пойду искать я хлеб и грош,

В Творце мне нет надежды!

Он скрыл от нас Свое лицо,

Не может дать монеты.

Сцена 3.

(Ограбленный уходит. Писатель встает с колен и отряхивается. В зале пару мгновений еще сохраняется траурная тишина по ушедшей душе. Из толпы слышится «Замолчи», «Не трогай Учителя». Но несмотря на это через толпу вырывается человек в поношенной одежде и слепой.)

СЛЕПОЙ:

О, прояви ко мне же милость!

Писатель мой, нуждаюсь я!

И знаю, для Тебя то малость,

Лишь бы была воля Твоя.

Я потерял способность видеть

Тот мир, что создан был Творцом.

Не дай сюжету нас обидеть —

Верни мне свет перед лицом!

Я б так хотел увидеть море,

И облака над головой.

Я улыбнусь любой погоде —

Ее бы видеть пред собой.

Но я страдаю. И не мало.

Я вижу только темноту.

Но, верю, что с Тобой начало

Того, чтоб воплотить мечту.

ПИСАТЕЛЬ:

(улыбается и одну руку кладет на плечо Слепого, а вторую его на глаза.)

Иди, мой друг, спасла тебя

Та вера, что ты сохранил.

Тебя я исцелю, любя,

И за грехи тебя простил.

(Лжепоклонники еще более возмущенно зашептались, махая руками. Слепой же прозревает. Он застыл и смотрит Писателю в глаза, хватаясь за Него руками. Его глаза — первое что увидел Слепой.)

НЕСЛЕПОЙ:

Грехи простил?...

( А затем он начинает плакать и смеяться. Радуется.)

НЕСЛЕПОЙ:

И был слепым, теперь я зряч,

Слава Творцу, Писателю!

И для души моей Он — врач,

Обрел я путь к Спасителю!

Как мудро Он меня лишил

Возможности смотреть на мир!

Он тем меня благословил

И к сердцу путь Отца открыл.

Земное зрение — пустяк,

Коль нет покоя в глубине.

Я был душою слеп и наг,

Пока Он не явился мне.

(Неслепой, радуясь, убегает на кулисы. Писатель улыбается, стирает слезу с глаз, и тихо говорит, что Неслепой уже не слышит)

ПИСАТЕЛЬ:

Ради таких, как ты, пришел

И воплотился в Своей книге.

Сегодня сына приобрел

В этом прекрасном светлом миге.

Как ты страдал, слепым живя!

Я видел все. Не равнодушен.

Но Я искал тебя, любя.

Ведь ты с душою Мне был нужен!

И эту боль Я допустил,

Чтоб ты в нужде ко Мне побрел.

В сердце свое чтоб ты пустил,

Моё спасение приобрел.

И как хирург я возьму скальпель

И буду больно плоть сдирать,

И из твоих слезливых капель

От смерти душу избавлять.

Сцена 4.

(из толпы выходит самый смелый Лжепоклонник.)

ЛЖЕПОКЛОННИК:

Как смеешь Ты прощать грехи?

Кто дал Тебе такой право?

Слова Твои пусты, глухи,

В них только для людей отрава!

Писателя закон храним,

Мы знаем каждый Его стих.

И согрешил Ты перед Ним,

В субботу дерзко исцелил.

Иль не читал в Его в законе,

Что надобно хранить Субботу?

Ведь этот день на Своем троне —

Творец окончил всю работу!

ПИСАТЕЛЬ:

Я милости хочу не жертвы.

Я человека нынче спас!

А вы твердите про запреты,

Открыть забыв на смысл глаз.

Творца не вы узнали лично,

Вид благочестья лишь неся,

Да так, чтоб было все публично,

И возвышая лишь себя.

ЛЖЕПОКЛОННИК:

Да что Ты мелишь, человек?

Нас обвиняешь в лицемерии?

Открой глаза на Свой же грех!

И доведу Тебе до сведения.

(указывает рукой на других лжепоклонников)

Мы все — поклонники Творца,

Писателю всю жизнь отдали,

Чтобы понять Его слова.

И больше всех Его познали!

И молимся мы каждый день,

На людях — подаем пример.

Тем занимаемся везде.

Каков на это дашь ответ?

Напомню также я Тебе,

Что мы имеем за заслуги:

Храним посты в грустном лице.

Еще расскажут тебе люди:

Милостыню несем другим,

Мы не скрываясь, не стыдясь.

Ведь так Писатель нас учил,

К тому идем все мы, гордясь.

ПИСАТЕЛЬ:

«Поклонники Творца» твердите?

Но вы Его же не узнали!

Как получилось так, скажите:

Творца во Мне вы не признали!

Молитвы ваши ни к чему,

Вы ни ко мне в них говорили,

И перешли давно черту,

На углах улиц лишь молились.

Поститесь, чтобы похвалили,

Сказали, как вы хороши.

Творца же в этом не постигли,

В сем деле не было души.

Милостыня ваша никчемна,

Все напоказ, для вашей славы.

И не было в том вовсе смысла,

Так что скажу вам: вы не правы.

Поклонники? Скорей покайтесь!

К Творцу вас грешники поближе.

С небес гордыни вы спуститесь,

Ведь сердце ваше четко вижу.

ЛЖЕПОКЛОННИК:

Что Ты сказал? Да как Ты смеешь?

Сравнил поклонников с низом!

Я обещаю — пожалеешь,

И не забудем мы о том.

Забыв порядок и устав,

Ты пожалел того слепца?

Не смей судить, кто прав — не прав,

И строить из себя Творца!

Иначе вспомним про закон,

Поднимем камни мы с земли,

То будет наш тебе поклон,

(издевательски поклоняется, параллельно поднимая камни. Его примеру следуют другие лжепоклонники.)

За речи дерзкие твои.

ПИСАТЕЛЬ:

За что убить меня хотите?

За добрые мои дела?

Не понимаю Я, скажите,

За что убьете вы из зла?

За то, что не прошел Я мимо

Того, что слеп был так давно?

За то имя Мое гонимо?

У вас в душе ли так темно?

ЛЖЕПОКЛОННИК:

За то убить тебя готовы,

Что называл Себя Творцом.

За то с Тобой будем суровы,

Отныне будешь мертвецом!

(Лжепоклонники бросаются в погоню и кидают камни в Писателя, все герои скрываются за кулисами. Свет выключается)

Картина 2.