Новая парадигма человека в свете православной психологии
- -
- 100%
- +
Прп. Максим Исповедник говорил о умозрительном невещественном слое бытия, Платон – о мире идей. Евагрий, один из первых, предложивших идею логоса[79], понимал «логос» каждой вещи как онтологическую основу, смысловой центр ее бытия. Также у прп. Максима Исповедника «логосы» суть смыслы земных вещей, их бытие предшествует творению чувственного мира; «логосы» – умная суть тварных вещей[80]. То есть, другими словами, логос – сущность, смысл, парадигма вещи.
Логос, являясь причиной бытия вещей, может быть назван «глубинной структурой» воспринимаемого мира.
О тварном бытии, существующем в двух видах, прп. Максим Исповедник[81] писал так: «Мир сущих, получивший начало от Бога, делится на умопостигаемый мир, образованный из умных и бесплотных сущностей, и на здешний мир, чувственный и плотский, который величественно соткан из многих видов и природ… При всем том, мир един и не разделяется вместе с частями своими, наоборот, путём возведения к своему единству и неделимости, он упраздняет различие их, происходящее от природных особенностей этих частей. Ведь они, неслиянно чередуясь, являются тождественными сами по себе и друг другу, показывая, что каждая часть может входить в другую как в целое. И обе они образовывают весь мир, как части образовывают единство; в то же время, они образовываются им, единообразно и целокупно, как части образовываются целым»[82].
«Они словно колесо в колесе» (Иез 1:16). Логосы отдельных вещей содержатся в более общих логосах, как виды – в роде. И если логос вещи – частное по отношению к Логосу-Родоначальнику, то становится понятной мысль богослова, что Бог «Все во всем», что Его Нетварные Энергии содержат мир. Он и поныне действует. «Он есть всё. Где возьмем силу, чтобы прославить Его? ибо Он превыше дел Своих» (Сир 43:28–30).
Маленькие «логосы» – это энергии ипостасного Логоса, на которые творчески как бы расчленяется единый Божественный Логос и посредством которых все в Нем объединяется, как соединяются радиусы в центре круга.
А. В. Нестерук цитирует прп. Максима Исповедника, говоря, что Бог присутствует во всех вещах тварного мира через логосы – предлежащие и формообразующие принципы этих вещей. Эти малые логосы берут свое начало в Логосе-Слове Божьем. Прп. Максим использует геометрическую аналогию с радиусами круга (известную со времен Прокла, Плотина и Дионисия Ареопагита) для описания отношений между Логосом – центром круга и логосами – радиусами, исходящими из центра и заканчивающимися окружностью, которая символизирует тварный мир. Эта аналогия облегчает иллюстрацию двоякой природы логосов как реалий одновременно трансцендентных и имманентных. Как радиусы круга, логосы исходят из центра, который символизирует Божественный Логос; в этом смысле они трансцендентны миру. С другой стороны, все радиусы заканчиваются на окружности – т. е. тварных вещах; таким образом, логосы, направляясь от Логоса в мир, своим имманентным модусом обращены «лицом» к миру. Каждый радиус имеет две крайние точки – начало и конец. В своем «начале» (в Божественном Логосе) логосы трансцендентны; в своем «конце» (их проявлении – манифестации в мире) они имманентны. Каждый логос в себе самом представляет единство трансцендентного и имманентного по отношению к миру, до конца не принадлежа этому миру; можно утверждать лишь о присутствии логосов в мире и не более, т. к. логосы, будучи нетварными, не разделяют онтологию тварных вещей, видимых и невидимых[83].
Будучи нетварными, эти логосы поддерживают все тварное, Бог присутствует в мире в Своих энергиях (т. е. в действиях, Действуя), ведь Премудрость Бога – это Его Нетварные Энергии, проявление Его Сущности вовне. Свт. Василий Великий понимал[84] «логосы» как «законы творенья».
Предвечное бытие сущности в логосах – в виде божественного замысла о ней – рассматривается прп. Максимом как потенциальное, и лишь когда вещь выводится в чувственное существование, она обретает актуальное бытие.
Свт. Григорий Нисский, прп. Максим Исповедник рассматривали материю как явление энергетического порядка, базирующееся на «стечении», соединении логосов разных качеств. Ничто из того, что образует тело, не является «телесным» – будь то его форма, цвет, вес, плотность, размер, влажность. Все эти качества представляют собой некие «проявления» (логосы), которые при соединении и становятся материей. На языке современной физики, отмечает Христос Яннарас, эта мысль свт. Григория Нисского могла быть выражена на языке длины волны, электромагнитного поля, теплового излучения – различных количественных характеристиках энергий[85].
Таким образом, «идея», «логос» является как бы скрепой, которая соединяет два мира – нетварный мир и феноменальный тварный мир.
Сущность, логос природы неизменен, сама же природа может изменяться – тропос[86]. Нетварные и вечные энергии = мысли Бога – есть силы, преобразуемые Его царственной волей во временные действия. Бог сам присутствует в каждой из них.
Трансцендентный Бог присутствует в мире личностно, присутствует в вещественном отсутствии[87] – это одна из антиномий христианского мышления.
Н. А. Соловьев и С. В. Посадский указывают: «Отцами Церкви (прежде всего Григорием Богословом, Дионисием Ареопагитом, Максимом Исповедником, Григорием Паламой и Марком Эфесским) было усвоено имя Бога ВСЁ и ВСЁ во ВСЁМ (также ВСЁ всего, ВСЁ во всех), имеющее библейские истоки, отражающее факт содержания мира в Боге в энергийной модальности Его бытия. Ими определялась особая диалектика, развивалась особая последовательность антиномий, в которой Бог различался от мира, будучи един с ним, и соединялся с миром, различаясь»[88].
Таким образом, тварный мир как бы двухслоен: 1) причинный, созидающий «парадигмальный», ноуменальный (или умопостигаемый) невещественный идейно-логосный слой, сущностный, и 2) феноменальный, вещественный (чувственно постигаемый) мир физических явлений и объектов.
И животные, и растения есть проекция творческих логосов.
Итак, в акте творения Святая Троица актуализирует ноуменальное и феноменальное тварное бытие.
Логосы – предлежащие и формообразующие принципы вещей.
Тварная сущность, логос (как целевая причина, замысел) выступает творящей силой, созидает «вещь», феномен тварного мира.
Феномен («конец») содержится в сущности (ноумене, логосе), «начале» потенциально. «Середина» – это «переход», процесс становления потенциального в актуальное.
Идеи святых отцов о логосах далее развивали религиозные философы.
3.2.2. Религиозно-философская мысль о единстве ноуменально-феноменального бытия
Оригинальное развитие святоотеческое учение о логосном строении тварного мира приобрело в конкретной метафизике о. Павла Флоренского. Отец Павел использует другую терминологию: «ноумен» (логос), «феномен» (вещь). «Конкретность для него означает не отсутствие духовного предмета, ноумена (когда реальность приравнивается к чувственной данности, к голому, эмпирическому факту), – пишет С. С. Хоружий, – но именно конкретный характер этого духовного предмета, обретаемый им за счет его непременной воплощенности в чувственном»[89].
Ноумен и феномен для о. Павла Флоренского – неотъемлемые стороны любого явления. «Нет никакого смысла или смыслов помимо тех, что воплощены и явлены. Связь явления и смысла, феномена и ноумена предстает обоюдной. Ноумен всегда выражен в чувственном, в определенном явлении. Феномен всегда имеет смысл, ноуменальное содержание, он – чувственный облик определенного ноумена»[90]. С. С. Хоружий, комментируя труды о. П. Флоренского, подчеркивал, что в учении философского символизма ноумен и феномен нельзя обособить друг от друга. Духовный предмет всегда конкретен, выражен в чувственном, а всякое явление есть выявление духовной сущности, чувственный облик определённого ноумена. В теории философского символизма о. Павел Флоренский утверждает, что феномен и ноумен взаимно представляют точное выражение друг друга, образуя неразделимое двуединство – символ. Конкретная метафизика – такой вариант символизма, где мир духовный максимально уподоблен миру физическому и наделен пространственностью. Прот. Павел Флоренский полагал, что ноумены пребывают в некотором особом пространстве, которое по отношению к физическому является «обращенным», «вывернутым», или «мнимым»: предметы и процессы в нем подчиняются таким законам, которые в точности обратны, противоположны законам природы (следствие предшествует причине). Оба эти мира образуют один мир, но – двойной, двусторонний: в физическом мире предмет видим физическим зрением как явление, в мире духовном он созерцается духовным зрением. Прот. Павел Флоренский выдвигает гипотезу о двуслойном строении реальности: двуслойное пространство состоит из «реальной» и «мнимой» сторон. Переход от одной поверхности к другой возможен через разлом пространства и выворачивания тела через себя. Таким образом, полагает С. С. Хоружий, очевидно, что философский символизм – разновидность платонизма, связывающая вещь и идею предельно тесно, до «неразличимого тождества» в символе.
Прот. Павел Флоренский, вероятно, более разделяет точку зрения Аристотеля, хотя он говорит об идеальном слиянии ноумена и феномена в совершенном мире. Но явление совершенно выражает смысл в совершенном (безгрешном) бытии; следствие онтологического искажения Вселенной – разрушение символического строения реальности. В явлениях падшего мира мы видим смысл искаженно. В несовершенном, падшем состоянии человеку стал не очевиден ноумен в феномене, и еще менее видим смысл.
Дальнейшее развитие учение об умопостигаемом мире получило в трудах религиозных русских философов В. В. Зеньковского и С. Л. Франка.
3.2.3. Развитие святоотеческих представлений о «логосе» и идеальной сфере бытия русской религиозно-философской мыслью
«Мир видимого бытия заключает в себе некое “причастие” идеального бытия, которое через это причастие уже становится имманентным миру», – так развивал эту мысль протопр. Василий Зеньковский[91]. Он, размышляя о развитии учения об идеях в античной философии и христианстве, отмечал: «Надо одинаково признать бесспорную реальность Премудрости в Боге, но и бесспорную реальность идейных корней в тварном бытии. Но как же соотносятся эти 2 понятия идеи между собой… идеи в тварном мире как его идеальная основа, как “корни” вещей, по своему содержанию, по своему смыслу ничем не отличны от идей, входящих в Премудрость Божию… в акте творенья через божественные энергии вечные божественные идеи, “засеменяя” тварное бытие, живут с этого момента нераздельной от мира жизнью. Так создается эта двойственность… – творение мира не есть поэтому лишь творенье материальной основы мира, но есть в то же время “засеменение” в этой материальной основе тех или иных форм, таящих в себе нормативный и поэтому и энтелехийный характер»[92].
«Уже давно и с неопровержимой убедительностью философская мысль достигла сознания, что “объективная действительность”, кроме совокупности эмпирически данного ее материала, содержит в себе еще нечто иное – именно то, что образует его “форму”. Это есть элемент, который называется “идеальным”, и который открывается чисто умственному, “интеллектуальному” созерцанию»[93].
«Идеальные формы вневременны – числовые и геометрические соотношения, соотношение тождества и различия, логической подчиненности длятся всегда, не возникают, не исчезают, существуют независимо от конкретных вещей. Идеально сущее есть на иной лад, чем конкретно существующие, локализованные в пространстве и времени “вещи” – именно есть в форме сверхпространственного и сверхвременного единства, мы не имеем права отрицать подлинность этого бытия», – пишет С. Л. Франк[94]. Он развивает такое понятие «реальности», в состав которой входит «объективная» действительность и сверхвременное, «идеальное» бытие. Франк полагает, что картина объективной действительности немыслима вне связи со своим основанием, т. е. со сверхмирной сферой всеединой реальности – Богом.
Итак, есть идеальная сфера, трансцендентная миру, но есть идеальная сторона и в мире, этому миру имманентная. Эта идеальная сторона мира не есть простая совокупность отдельных идеальных моментов, соответствующих многообразию эмпирического мира – это есть субстанция мира, связывающая мировое многообразие в мировое единство. Эта идеальная сфера, имманентная миру, онтологически близка к феноменальной сфере – она тоже тварная. Эти миры изоморфны друг другу, проникают друг в друга. Таким образом, можно признать, как заключает протопр. Василий Зеньковский, три сферы бытия:
1. Эмпирическая сфера;
2. Субстанциональная сфера – идеальное бытие, имманентное миру;
3. Абсолютная сфера – Премудрость Бога.
Н. А. Соловьев и С. В. Посадский отмечают: «В христианстве всецело ограничивающим действием Бог созидает номологический универсум необходимых причинно-следственных связей, полагает законы природы как систему регулярных отношений между явлениями. В этом действии Бог также созидает природные основания всех тварных существ, в силу чего природа всех тварных существ дана им необходимо… При этом существа не способны распорядиться этой природой… Через энергии-логосы естества все явления мироздания предстают частью Бога (μοιρα Θεου) – как сущие, в силу обладания бытием, произведенным и существующим в Боге. В то же время, такое причастие Богу отлично от обоживающего причастия, соответствующего логосам приснобытия, входящим в божественные логосы, соответствующие целям и путям промысла и суда (λόγοι προνοίαςκαὶ κρίσεως)»[95].
О предвечном бытии прообразов тварного мира помимо прп. Максима Исповедника говорили и св. Дионисий Ареопагит, и прп. Иоанн Дамаскин, и прп. Симеон Новый Богослов. Осуществляющиеся логосы существ, которые объединенно предсуществуют в Боге, и которые богословы именуют прообразами, эйдосами, премудростью Божией, мыслями Бога, предначертаниями или божественными благими хотениями, – определяют и создают все сущее, тварное бытие.
«Идея», «логос» является как бы скрепой, которая соединяет два мира – Нетварный мир и феноменальный тварный мир.
Можно увидеть некую аналогию в том, что богословы, рисуя Картину мира, говорят о Логосе Нетварном – умопостигаемом тварном логосе (идее, парадигме) и чувственном мире вещей (феноменах, объектах), а религиозные философы говорят о:
– Абсолютной сфере;
– Субстанциональной сфере – идеальном бытии, имманентном миру;
– Эмпирической сфере реальности.
Глава 4. Богословское понятие «энергии»
4.1. Богословие о Божественных энергиях
Бог-Троица творит мир Своими Действиями, Нетварными Энергиями. Дэвид Брэдшоу пишет, что слово energeia придумал Аристотель[96]. Термин «энергия» традиционно переводится с греческого языка как «действие». Бог, неприступный по своей природе, присутствует в Своих энергиях. Непознаваемый в Своей Сущности, Бог всецело открывает Себя в Своих энергиях.
«Катафатическое богословие, богословие “Божественных имен”, – писал Вл. Лосский, – утверждает, что Бог нисходит к нам в Своих энергиях, которые Его проявляют. В акте творения Единосущная Троица дает познание о Себе через Свои природные энергии. В Священном Писании даны Божественные имена в соответствии с энергиями, в которых Бог сообщается, оставаясь неприступным по своей Сущности. Одна из антиномий утверждает доступность недоступной Божественной природы, где недоступна человеку Сущность Бога, а доступны познанию Его энергии. Таким образом, следует различать непостигаемую Божественную Сущность (апофатическое богословие) и познаваемые (переживаемые) нетварные Божественные энергии – то, что “после” Сущности, внешнее по отношению к самому Троичному бытию – Благодать, Любовь, Премудрость. Эта трансцендентная Божественная сила, Благодать, действует в христианских таинствах и мистическом эффекте аскезы»[97].
Бог, Единая Сущность в трех ипостасях – Бог-Отец, Сын и Святой Дух, – нераздельны и неслиянны. Единосущный Бог обладает единой Божественной энергией, которая исходит от Отца и сообщается через Сына в Духе Святом. Проявление Святой Троицы вовне есть Ее Божественная Нетварная энергия, внешнее по отношению к самому Троичному бытию. В силу их перихорезиса три ипостаси обладают одной-единственной энергией.
Перихорезис Троицы можно полагать основой единства Её мыследействия: Намерение Отца, Слово Сына и Действие Духа, представляя Единую Энергию, выражаются в нераздельности Намерения – Мысли-Слова и Её Реализации-Действии.
Имена Бога, приведенные в Священном Писании – Благость, Премудрость, Величие, соответствуют Его свойствам, Энергиям, в Которых Бог сообщается, оставаясь неприступным по Своей Сущности. Имена Бога – это Его бытийные проявления.
«…Бог вмещается тварями, не разделяясь, ибо Благость не есть часть Бога, а Премудрость – другая, а Величие или Провидение – еще одна часть, но Он весь целиком есть Благость, весь целиком – Премудрость, весь целиком – Провидение и весь целиком Величие; ибо, будучи един, Он не разделяется, но весь обладает как своей каждой из этих энергий и являет Себя всецелый, присутствуя и действуя в каждой единенным, простым нераздельным образом»[98].
Различие между Божественной сущностью и энергиями проявляется в божественном существовании Бога в мире.
Рождать – свойство природы, творить – свойство ипостаси. Рождение Сына – акт сущности Отца, творение – Акт Божественной воли[99]. Именно Его Воля, а не Сущность была источником существования (твари). «Энергия есть та естественная сила (δύναμις), через которую изъясняется всякая природа», – говорит прп. Иоанн Дамаскин[100].
«Общая же Божественная сила (δύναμις) и энергия триипостасной природы творит вовне и делится на тысячи, ибо Бог всемогущ (πανταδύναμον)», – разъясняет свт. Григорий Палама[101].
«…Сила (δύναμις) и энергия Его проникает во все. Бог имеет ее как вечно следующую за [Его] сущностью и сопутствующую [ей], так что то и другое [потенция и энергия], несомненно, созерцается в [самой] сущности [Бога]»[102].
Сила Бога открывается в Его способности все творить.
4.2. Энергия тварного бытия
Премудрость Божья – Его Нетварная Энергия в икономии Домостроительства таинственно образует тварную энергию, которая является вселенской константой. Это – чудо, это тайна, недоступная человеческому разуму, имеющему свои пределы, «это непреодолимый для естествознания момент – переход из “ничего” в нечто», – как писал физик-богослов В. Н. Ильин[103].
По словам современного богослова прот. Олега Давыденкова[104], Дионисий Ареопагит называл Божественные исхождения, в которых Бог сообщает тварным вещам их сущность, силами, так как именно термином сила Ареопагит обозначает способность тварных вещей к определенному виду существования.
По мнению отца Олега, «сила» и «энергия» – основные понятия богословия – в современном языке утратили свое первоначальное значение и часто смешиваются. Прот. Василий Зеньковский[105] свою докторскую диссертацию посвятил философско-богословскому анализу понятия причинности, которая тесно связана с понятием силы. Понятие силы вводится в естествознание при изучении потока изменчивости во внешнем мире. Цель понятия силы – обосновать подвижность и изменчивость бытия: сила есть причина движения. Система сил, устойчивая во времени, мыслится им как находящаяся позади явлений и связывающая основные моменты бытия: тождество и текучесть. По словам прп. Максима Исповедника, сила принадлежит сущности, которая существует сама по себе[106]. Одно дело – сущность, а другое дело – сила: одна принадлежит тому, что существует само по себе (= субстанция), а другая – имеет бытие в чем-то ином. Если «сила» – способность к активности, действию, то «энергия», по Аристотелю, – это исполненность действия. Понятие энергии впервые, как уже говорилось, употребил Аристотель. В ранних своих сочинениях он ввел понятие энергии как энтелехии – исполненности; т. е. у Аристотеля два понятия энергии: это и деятельность, и цель деятельности = результат, – в таком понимании они (деятельность и цель деятельности) неразличимы. Например, человек видит и заодно уже увидел. Аристотель употребляет слово «энергия» для обозначения активного использования способности (такой, например, как зрение или мышление) в отличие от просто обладания способностью.
Мысль Аристотеля, по мнению иером. Иоанна (Булыко)[107], характеризуется размышлением над диадой сила – энергия. На первом уровне «сила» означает «возможность», а «энергия» – «практику». На втором уровне «сила» означает «способность, активную или пассивную» или «возможность стать или быть», а «энергия» – «действие или реальность», т. е. действенную реализацию этой способности или возможности. Понятие силы связано с действием и передается понятием «актуализация». Это понятие подразумевает «движение, перемены, становление». Понятие движения всегда связано с понятием силы и энергии.
Клод Ларше[108] полагает, что Аристотель[109] различал три смысла понятия «сила», которые могут быть переведены как «возможность, способность»:
1. Принцип движения или изменения;
2. Способность быть изменяемым и движимым другим существом или самим собой более, чем другим. Речь идет о пассивной силе;
3. Способность приводить все к благому концу или совершать все свободно.
Клод Ларше указывает, что эти три смысла заключены в двух пунктах, которые указывают на:
1. Транзитивность действия, т. е. способность предмета А производить изменения в предмете Б или даже способность одной части А производить изменения другой части А;
2. Способность вещи А приходить в новое состояние. Что касается понятия силы, Аристотель говорит о ней как о начале изменения, δύναμις есть αρχή изменения и движения.
С. В. Посадский[110] и Н. А. Соловьев замечали, что «Аристотель обозначил актуальное понятием энергия (ένέργεια), особо подчеркнув его происхождение от глагола движения (действовать – έργω)[111]. При этом Аристотель не дал этому понятию точного определения. Категории потенциального фиксировалась у Аристотеля через понятие способности-силы, динамис (δύναμις), подразумевающее смысловую оппозицию законченности, завершенности[112]. Отсюда актуальное и потенциальное рассматривалось через смысловую оппозицию законченного и незаконченного, завершенного и незавершенного, что особо подчеркивалось чередованием термина энергия с неологизмом энтелехия (έντελέχεια), означающим результативную законченность и завершенность, состояние исполнения, свершения, всецелой осуществленности. Аристотелевские понятия энергия и динамис были переведены на латинский язык как актуальность (actualitas) и потенция (potentia), в свою очередь, получив свои соответствия на русском языке в виде действительности и возможности». С. В. Посадский подчеркивал, что Аристотель таким образом ввел категориальную оппозицию актуального и потенциального требуя рассматривать возможность как подлинно сущее, позиционировав его объектом метафизики, включив его в реальный состав бытия. Он полагает, что философская мысль должна признать онтологический статус потенциального, рассмотреть возможное как бытие, неразрывно связанное с действительным, как лежащее в его основании и делающее действительное действительным, которое исключительно через связь с возможным становится тем, что оно есть.
Таким образом, обобщая смыслы понятия «энергия» в метафизике Аристотеля, можно сказать, что энергия означает у Аристотеля действие, переход от возможности к действительности. Это понятие Аристотель противопоставил понятию возможности. Энергия – это то, что реализовалось, а не осталось лишь только в потенции. Энергия – это цель возможности, ее действительность[113].
Прп. Максим Исповедник[114], согласно классическому определению Аристотеля, понимает силу как способность действовать. Эту способность он также относит к сущности или природе. Прп. Максим часто говорит о сущностной силе или о природной силе. Сила происходит от сущности и обитает в сущности. Сущность есть то, что имеет силу.
Свт. Григорием Нисским понятие энергии используется тоже в аристотелевском смысле и означает действие, отличное от силы.
Свт. Григорий[115] соотносит понятие энергии с понятием силы в смысле способности или возможности делать, производить или действовать. Энергия проявляет силу и дает возможность познать ее. «Именно в энергии познается сила»[116].
Действие относится ко всем природным существам в той мере, в которой они могут совершать действие. Относительно человека энергия означает энергию человеческой природы (что надо отличать от природы Божественной).
У свт. Григория, как и у свт. Василия Великого, понятия силы и энергии часто ассоциируется с понятием сущности и природы. Сущность, или природа, имеет силу, через которую она совершает действие. Свт. Василий Великий[117] учил, что энергия – это движение сущности. Триада: сущность – сила – действие, часто встречающаяся у свт. Григория, относится к человеку и к другим природным существам. Можно повторить, что сущность – это источник силы.