Дочь предателя

Больших отелей в поселке не было, да и самих домов можно насчитать не больше восьмидесяти. Но поселок славился именно своей уединенностью, возможность отдохнуть на великолепном побережье Ионического моря и отведать великолепную кухню. Всегда свежие морепродукты: устрицы, крабы, креветки. Их привозили ранним утром рыбаки и сдавали в местные таверны, которых здесь было много для небольшого поселка, чуть больше десяти, плюс пара ресторанов на берегу.

Если подняться чуть левее вдоль берега, то можно увидеть небольшую виллу, которая спряталась за высокими эвкалиптами. Вилла была небольшая, но красивая. Белоснежное здание в два этажа, своим фасадом выходило окнами на скалистый берег. Огороженная территория, высокий забор, за которым ничего не было видно. Здесь я чувствовала себя в безопасности и подальше от любопытных глаз. Да и кто бы мог подумать, что мы с дочкой живем в таком прекрасном месте, как маленький поселок на огромном полуострове.

– Мама, – Дашка вбежала на кухню, стягивая на груди полотенце, в которое ее завернула ее няня. Ноги босые, с волос капает вода, загорелые плечики в каплях воды, – Я хочу есть.

– Даша, сколько раз говорила, после бассейна в душ, а потом сушить волосы? – упрекнула дочь, отставляя большую миску с греческим салатом в сторону. Овощи я нарезала, осталось только заправить оливковым маслом и положить саганаки (сыр).

– Мама, – сморщила смешно носик дочка и я улыбнулась.

Дашка в этот момент была такая интересная и откуда у нее эта мимика, я так не делала.

– Пойдем, высушим волосы, смотри, какая лужа с тебя натекла, – указала ей на плиточный пол и повела дочь в свою комнату, чтобы просушить волосы феном.

Там быстро сполоснула дочку под душем и принялась сушить длинные волосы. Дашка вертелась, сидя на стульчике, вот егоза и минуты усидеть не может. Волосы длинные, светло-русые, некоторые пряди выгорели на солнце почти до белизны. Загар у дочери почти как молочный шоколад, она целыми днями пропадала на улице или у моря с няней, где у нас была своя беседка.

– Мама, смотри, какую я нашла ракушку, – протянула Дашка мне перламутровую раковину с рыжими полосками. Она каждый день притаскивала в дом эти ракушки целыми горстями. Няня и горничная незаметно уносили эти запасы обратно во время уборки, но кучки на столе и тумбочке у Дашкиной кровати пополнялись с завидной регулярность. Причем дочка даже не замечала, что периодически кучки уменьшаются.

– Красивая, но мне кажется, у тебя там уже мешок похожих. – улыбнулась я. Расчесала и заплетала две толстых косы закрепив резиночками с бабочками.

– Нет, это самая красивая, – не согласилась Дашка.

– Конечно, вчера тоже красивая была.

– Вчера была с коричневыми и серыми полосками, а эта с рыжими, эх, мама, – укоризненно отчитала меня дочь.

– Ладно, пойдем обедать. Мне кажется сегодня очень жарко, – вздохнула я, спускаясь в большую прохладную столовую.

Ставни на окнах были прикрыты, тихо шумел кондиционер, который я выключила, чтобы не продуло дочь. Мне очень нравилась наша вилла. Она каким-то чудом уцелела после того, как все имущество моего отца забрали в счет долгов холдинга перед акционерами. Здесь я родила, здесь и жила уже почти шесть лет. Близость к морю, уединение и спокойствие, то, что мне было тогда нужно. Море успокаивало, порой конечно вызывало тревогу в сезон штормов, когда волны подступали почти к нашему порогу, но все это забывалось весной и летом. Распускались цветы, море становилось лазурным и такой красоты, что захватывало дух.

Сама вилла была небольшая с белеными стенами и плетеной мебелью. Коврики ручной работы, легкие белые шторы на окнах, средиземноморский стиль: просто и богато. Да, папа обставлял виллу по своему вкусу, здесь даже картины на стенах были подлинники каких-то знаменитых художников.

Я прошла в кухню и достала из холодильника лимонад, который сделала из апельсинов, добавив туда лайм для кислинки. Греческий салат заправила и выложила на блюдо тушенную в пряностях рыбу. Дашка будет недовольна, она не очень любит рыбу, но ест, правда при этом ворчит, когда я пытаюсь убедить ее о пользе такой еды. Она обожает креветки, может, есть их целыми днями, если бы ей дали такую возможность.

– Мама, а мы вечером пойдем гулять? – спросила дочка, когда я выложила на тарелку ее порцию.

– Посмотрим по погоде, к вечеру обещали грозу, – дочка принялась есть, пытаясь не притрагиваться к рыбе, – Чтобы съела все, иначе мороженного не будет, – тут же напомнила я, и Дашка со вздохом ковырнула рыбу.

– Противная рыба, – сморщилась она.

– Она вкусная, просто так пахнет, – не согласилась я. Скумбрия и правда имела острый запах, когда ее жарили. Дашка еще ела камбалу и форель, но сегодня рыбаки принесли замечательную скумбрию и я конечно взяла ее. Сама я рыбу очень любила в любых вариантах приготовления.

– Мне не нравится.

– Зато полезно. Ты растешь, тебе обязательно нужно ее есть.

– Мама, – заныла дочь, а я улыбнулась, рассматривая недовольную мордочку.

Не знаю, чтобы я делала без нее. Когда узнала о беременности в тот период, мне не то, что ребенка не хотелось, мне жить-то было тошно. Потом жесткий токсикоз, я и так сильно похудела после всего, что случилось, а тут меня выворачивало буквально от всего. Не тошнило только тогда, когда я сидела у моря, вдыхая соленый запах и купаясь в теплой воде. Море меня практически спасло, может, поэтому Дашка почти не вылезает оттуда.

Роды прошли на удивление легко, и впервые взяв в руки свою дочку, мою крошку, я стала совсем другим человеком. Держала эту хрупкую маленькую куколку в руках и рыдала на всю палату. Только сейчас поняла, как ее люблю и забыла от кого она, забыла что было, пока носила ее. Главное – это моя доченька, она и есть вот этот загорелый чертенок, в которого Дашка превратилась. Смотрю на нее, а сердце расцветает счастьем, моя, единственная, дорогая, конечно особенная, конечно не как все дети. Озорная, веселая, порой капризная, ни капли не сидящая на месте, но я так ее люблю, что порой пугаюсь этого чувства. Оно такое сильное, что я готова убить за нее, если будет нужно, и если ее попытаются у меня отобрать.