Семейные узы

Глава 10

Молодой человек «истязал» себя упражнениями на домашнем тренажере. Лицо и футболка на теле были мокрыми от пота, а он, взглянув на часы, продолжал. По его установленным правилам, до конца занятий оставалось семь минут. Через семь минут, закончив упражнения, с трудом перебрался в инвалидную коляску и закрыл глаза. «Отдышусь, приму душ и до вечера отдохну за работой. Как не крути, мне повезло гораздо больше, чем Сергееву. Прости, очень жаль, что это случилось, – сказал он негромко вслух. – Чем больше проходит времени, тем чаще вспоминаю нашу последнюю встречу. Кто же знал, что она рискнет собой, чтобы угробить нас».

– Третий день, она, как привязанная, едет за мной. Господи, она стала еще сумасшедшие, чем была. Женщине сорок лет, а ведет себя, как подросток, влюбленный в кумира, – говорил Максим, садясь в машину. – Решила взять меня измором: ночные звонки и дневная слежка.

– Вы о ком говорите? – любопытно спросил его пассажир.

– О дочери нашего шефа. Видишь красный седан? За рулем сидит драгоценная Елена Борисовна, которая решила, вернуть себе старую игрушку. А старая игрушка – это я.

– Максим Львович, Вы бы уступили даме. От вас не убудет, – улыбнулся пассажир.

– Сергей Сергеевич, пятнадцать лет назад я с радостью уступил ей и повел под венец, а десять лет назад развелся, получив роскошные рога. Теперь у меня есть любимая жена и двое сыновей. Я не предам их даже за компанию ее отца в качестве приданого. Она больной человек с диагнозом «шизофрения». Обычного человека держали бы в психушке, а эта на свободе и вытворяет, что хочет.

– Знаете, отвергнутая женщина хуже вулкана. Она сжигает все на своем пути, для нее нет невозможного. Это иногда даже пугает. Достается только Вам или и жене?

– Досталось и старшему сыну. Она пыталась его украсть. Отец выслал ее из страны, а она вернулась через десять лет. Не смотря на то, что могу потерять работу, я Громова предупредил: перейдет к действиям – я ее убью.

– Вы же сядете и надолго. Это не выход. Давайте ее разыграем. Мы с Вами одного роста и веса. Цвет волос почти одинаковый. Одеты оба, как будто в униформу. Только у Вас глаза карие, а у меня серо-зеленые и голос другой, и манеры. Сходство во внешности есть, но на этом все и заканчивается. Она на это не купится, а я бы мог попробовать. Покатал бы ее по городу часика два-три, – говорил Сергеев, глядя на Егорова.

– Сегодня ты с ней покатаешься, поиграешь в прятки, а что будет завтра? – усмехнулся Максим.

– Хотите, я с ней «случайно» познакомлюсь? Скажу, что мы едва с Вами знакомы. Представлюсь проверяющим из налоговой или какой-то другой конторы. Я похож на солидного мужчину? Между делом, поинтересуюсь, что ей нужно от Вас конкретно? Я смогу понравиться такому типу женщин, как она?

– Это пустая затея, хотя я не могу тебе запретить делать то, что тебе хочется. Знакомься, встречайся, солидный мужчина, а если что-то выгорит – буду твоим должником, – говорил Егоров. – Знаешь, у меня младший сын Егор Егоров. Мне стоит дождаться внука по имени Егор и будет три в одном, как у тебя.

– Со мной все гораздо проще – я из подкидышей. Назвала медсестра Сергеем, а дальше мудрить не стали и решили: пусть будет Сергеев Сергей Сергеевич. Мы в кафе заедем?

– Все по плану, Серега!

Они остановились у кафе. Красный седан припарковался поодаль. Максим вместе с Сергеем вошли в кафе.

– Мадам будем завтракать с нами, – спросил Сергей, садясь за столик.

– Мадам может только испортить нам завтрак, – ответил Максим.

– Максим Львович, можно я сяду за руль после кафе?– спросил Сергеев.

– Садись. Права есть?– согласился Егоров.

– Права в кармане. Водительский стаж десять лет. Штраф заплачу сам, – говорил Сергеев, доставая из кармана и протягивая ему свои документы. – Это Вам в виде залога. Покатаем мадам дворами, может «потеряется»?

– Надевай уже и мой пиджак, если хочешь устроить маскарад, – говорил Максим, через полчаса выходя из кафе. – Машину не угробь.

Женщина, стоящая у красного седана села за руль, как только увидела выходящих из кафе мужчин. Они действительно внешне были чем-то похожи. Сергеев сел за руль. Манера вождения у него была своеобразная. Он дважды проскакивал на желтый свет светофора, объезжая пробки дворами.

– Кажется, Ваша мадам заблудилась, – усмехнулся он.

– Ошибаешься, Сергеев. Несется следом с запрещенной в городе скоростью. Ты смотри, что вытворяет.

Красный седан, обгоняя машины, приближался. Вот уже его бампер коснулся машины Максима в районе задней пассажирской двери и начал «выталкивать» ее на встречную полосу. Скорость седана была больше скорости хетчбека. Сергеев не мог уйти вперед, прибавив скорость, мешали машины впереди и не мог уйти вправо – мешал седан. По встречной внутренней полосе ехал КамАЗ. Столкновения было не избежать. Сергеев вывернул руль влево в паре метров от него и «встретился» с газелью, а красный седан, по инерции попал под передние колеса КамАЗа. «Вот и приехали, Серега, – пронеслось в голове Максима, который не нашел пульса не шее Сергеева. – Пусть она думает, что ты – это я», – снимая кольцо и надевая его на палец Сергеева, – успел подумать он и потерял сознание. Теперь мужчины стали похожи еще больше. Их лица и руки были посечены, порезаны осколками, и залиты кровью, а тела напоминали испорченные манекены.

Он пришел в сознание и вспомнил все. Понял, что в больнице. Чего он не знал: как он сюда попал и давно ли здесь? Максим решил выяснить это в первую очередь, а до этого момента молчать о том, что знает. Он выслушал доктора спокойно и теперь знал, что его доставили в больницу пять дней назад. Пострадало лицо, которому требуется пластика и позвоночник, без операции на котором он станет инвалидом. Ближе к обеду его навестил следователь. Беседа была односторонней. Посетитель знал, что пострадавшему трудно говорить из-за травм и бинтов на лице. Его руки до локтя тоже были в бинтах.

– Доктор сказал, что у Вас амнезия. Будем надеяться, что она кратковременная. Я расскажу Вам то, что мне известно, может это Вам поможет. Вы ехали с Максимом Егоровым в его машине. Его пытались убить, спровоцировав ДТП. Это не было случайностью. Виновница всего – Елена Громова, и действовала она целенаправленно. Егоров и Громова погибли. Их похоронили три дня назад. Вы Сергеев Сергей Сергеевич, при Вас были найдены документы. Опознавать Вас в бинтах нет смысла. У Вас есть какие-нибудь особые приметы, кто бы Вас смог по ним признать? Вот и наших погибших опознать было трудно, но помогли вещи, документы и кольцо. И Вы, и Егоров работали в одной компании. Я оставлю телефон, он, скорее всего, Ваш. Ничего не вспомнили? Я сообщу в компанию, что Вы пришли в себя. Они должны Вам помочь или хотя бы попытаться это сделать. Я видел Ваше фото после аварии. С таким лицом, вы не сможете получить даже паспорт. Поправляйтесь. Мы еще увидимся. До свидания.

После ухода следователя стало не легче, а невыносимо трудно. Он сам себя похоронил, надев кольцо на палец Сергеева. Он двое суток думал, как ему поступить. Юридически его нет, он мертв и похоронен. Есть Сергеев, который, скорее всего, станет инвалидом с изуродованным лицом. Доктор сказал, что пострадали не только кожные покровы, но и лицевые кости. Вешать такую ношу после похорон не просто жестоко, а чудовищно. Жить по чужим документам – преступление. «В любом случае, я должен найти помощника, союзника, а лучшей кандидатуры, чем Влад нет», – думал он. С трудом набрав короткое сообщение «Больница 3 палата 6 Сергеев», он отправил его Владу. Колосов приехал часа через три. Медсестра провела его к больному.

– Здравствуйте, Сергеев. У Вас ко мне дело?

Больной с перевязанной головой, где свободными от бинтов были только глаза и рот, показал ему рукой в бинтах на стул и жестом пригласил сесть у изголовья.

– Мне трудно говорить. Не удивляйся, и главное дослушай до конца, – тихо попросил его больной, и голос показался Владу чуть знакомым. – Я не хотел, чтобы получилось именно так. Маскарад придумал не я, а Сергеев, когда Елена следила за мной. Я только надел кольцо ему на палец, зная, что она захочет убедиться. Я не думал о том, что она погибнет. Рассчитывал, что признаюсь во всем позже, но опоздал. Я лишился не только лица, Влад, я инвалид и вряд ли смогу ходить.

– Ты идиот, Егоров! Какой же ты идиот. С тебя снимут бинты, и ты уже не сможешь быть Сергеевым, – в сердцах говорил, почти шепотом, Влад.

– Ошибаешься. Ты был на опознании? Ты лицо его видел? Мое лицо выглядит не лучше, если не хуже. Ты можешь мне помочь? Сергеев сотрудник Вашей компании и это тебе, как-то поможет.

– Я хочу тебе помочь. Говори, что нужно делать? – волнуясь, спросил Влад.

– Найди мне для начала хорошего пластического хирурга и нейрохирурга. Я должен знать: на что я могу рассчитывать. Не будет ли моя рожа вызывать отвращения и смогу ли я встать на ноги? Деньги у меня на счете есть, я мальчишкам на учебу копил. Как дела у Даши?

– Плохо, – ответил Влад и коротко рассказал о днях с момента трагедии.

Максим слушал, прикрыв глаза и сжимая ладонями одеяло.

– Ты понимаешь, что я не могу вернуться таким. Ты знаешь ее. Она будет спасать меня, упустит мальчишек. Постепенно они станут ненавидеть меня, стыдиться. Влад, это ни на один день, ни на неделю, нужно время, – с болью в голосе говорил Максим.

– А я дурак, такие похороны тебе организовал, – усмехнулся Влад. – Я рад, что ты живой, хотя и не совсем здоровый. Как там Даша говорит: – «Прорвемся!» Я найду докторов, а ты соберись и не раскисай. Ты юрист или хвост собачий?

– Спасибо. У меня кратковременная амнезия, которая дает мне время, а ты постарайся, хотя бы до приговора врачей, язык держать за зубами. Мне возвращаться с того света будет проще, если я буду знать, что смогу не быть обузой для семьи.

Прошло два месяца, Максиму сделали пластику и ни одну и операцию на позвоночнике. Влад привез его к себе на квартиру с новым лицом, на котором были еще видны следы пересадки кожи. Теперь прежнего Максима выдавали только глаза. Даже нос и голос стали немного другими, а в волосах появилась редкая седина. Дело оставалось за ногами – они не «хотели» ходить. Он изматывал себя упражнениями, но восстановление шло слишком медленно. Ноги его «держали» и он мог стоять, но это все, чего он пока добился. По квартире он передвигался в коляске, иногда выезжал на ней на улицу. Еще находясь в клинике пластической хирургии, Максим уже помогал Владу по работе в качестве юриста. Влад, с помощью Александра, скачал все программы и материалы с рабочего компьютера на новый ноутбук. Теперь Максим работал в квартире Влада. Он был в курсе того, что случилось с Громовым, какое завещание тот оставил и теперь решал вопросы перехода компании к новым владельцам. Это Максим дал Владу координаты старого друга, которого звали Леонид.

– Послушай, Влад, у нас на площадке Василий Макарович сдавал свою квартиру студентам. Сможешь узнать: сдал или еще раздумывает? – спросил Максим, вспомнив соседа.

– Сергеев, ты хочешь съехать от меня? Чего тебе не сидится? – спрашивал Влад. Он называл его так, когда сердился на поступки Егорова. – Ты создаешь проблемы не только себе, но и мне. Как я буду с тобой связываться? Приходить тайком по ночам? А, как ты один будешь справляться в квартире? Ты ненормальный!

– Влад, я очень скучаю. Мне у тебя удобно, живу, как барин, но создаю неудобства тебе. Мне очень страшно, Влад. Я боюсь, что встреча с ними, даже случайная, может оказаться последней. Но и хочу знать: стоит ли мне воскрешать из мертвых, а главное, когда?

Двадцать пятого августа Влад перевез Максима в квартиру по соседству с Дашей, заплатив хозяину до Нового года. Хозяин квартиры не узнал в Максиме бывшего соседа, да и виделись они редко. Сдавая свою квартиру, Макарович редко контролировал жильцов.

– Не апартаменты, но жить можно. Все не новое, но добротное и крепкое, проверенное годами. Как вы будете убирать сами?

– Справимся, отец. Можно в проеме кухонной двери турник сделать?

– Можно. Но будешь съезжать – железку оставь. Не надо мне интерьер портить.

– Ваш интерьер о месте на свалке мечтает, – сказал Влад старику, открывая холодильник.

– Ты найди такую технику. Холодильнику почти тридцать лет, а он лучше нового температуру держит и машина стирает.

– Влад, не нуди. Мне эта спартанская обстановка, только на пользу пойдет. Я должен привыкать все делать самостоятельно.

– Ладно, самостоятельный ты мой. Начинай разбирать сумки с продуктами и одеждой, привыкай, – говорил Влад, ставя сумку с продуктами у холодильника, а с вещами у шкафа. – Просьбы, пожелания будут? Часов в девять вечера приеду. Звони.

– Спасибо, Влад, – сказал Максим, пожимая ему руку и надевая очки в оправе с простыми, но дымчатыми стеклами. «Если бы, четыре месяца назад, мне кто-то сказал, что мы с ним станем друзьями, я бы рассмеялся ему в лицо. Влад действительно очень изменился, – думал Максим, проводив его. – Я всегда его ревновал к Даше, к моей Даше. Знал, что она с ним встречается крайне редко, по необходимости и после звонка, и ревновал. Мы встречались с ним в доме ее отца, и я опять тихо ревновал. Отношения Влада к Даше и вызывали у меня ревность. Он был очень внимательным к ней, проявляя излишнюю заботу. Может, он ее до сих пор любит, а может, я сам все выдумал? Влад позволил усыновить мне Никиту. Откуда парень об этом узнал и как поведет себя дальше? Влад наладил отношения с семьей. Он мог, в сложившейся ситуации, не помогать мне, а воспользоваться ею. Я оказался неправ. Возможно, он жалеет о том, что потерял Дашу, но он знает и то, что эта потеря без возврата. Он помогает мне не ради меня, ради нее. Даша, узнав все, может не простить ему такого обмана, он об этом знает, но не бросает начатого. Как все в нашей жизни запутано. Бывший муж и настоящий начинают дружить. Такое возможно? Стоп! Муж Даши мертв и похоронен. Мне еще стоит доказать, что я жив». Разложив вещи и продукты, он сел за стол и открыл ноутбук. Ему стоило закончить работу до того времени, когда приедет Влад.

Глава 11

Максим увидел сыновей на следующий день, гоняющими футбол во дворе вместе с мальчишками. Он спустился на лифте вниз и теперь, сидя в коляске, наблюдал за ребятами, которых не видел семьдесят дней. Он знал, что к приходу матери, ребята вернуться домой и направил свою коляску к подъезду.