- -
- 100%
- +
Встреча рассвета, была давней игрой отца и дочери.
– Пап, а где ночует солнце? – спросила она лет в пять.
– Думаю, за дальней казармой. Оно всегда туда прячется.
– А почему просыпается за речкой?
– Где же ему умываться, как не на речке? Проснется затемно и к речке бегом. Умоется, просохнет на ветках деревьев и засияет ярким светом. За день устанет, покраснеет от натуги, и опять спать.
Первый раз Ксения встретила настоящий рассвет на рыбалке, когда они семьей отдыхали на реке. Она увидала его красоту, и это было такое необычное зрелище, завораживающее, создающее атмосферу праздника нового дня.
– Говорят, если при первых лучах солнца, задумать себе хорошее настроение, весь день будет хорошим, а если еще с ним поговорить – удачный, – говорил отец.
– А что говорить, папа?
– Стихи читай, песни пой о рассвете, утре, солнце. Да просто скажи ему: – « Здравствуй, солнце!» Новый день дает надежду. Я не встречал ни одного стиха о рассвете, которые бы небыли светлыми, радостными.
Прошло минут сорок после ухода Ксении, когда Ксения Никитична, ее бабушка, увидела у калитки сыны Виктора.
– Явился, голубчик. Нет ее, целый день тебя ждала, на пруд ушла. Ты давай, жених, переодевайся и догоняй, и даже не думай ее обидеть. Плед на диване возьми, у воды прохладно.
Владислав еще издали увидел девушку. Она одна стояла на берегу в лучах заходящего солнца. Он залюбовался подружкой. Стройная фигурка, со следами темного загара, как будто собиралась делать зарядку, положа руки на пояс. Ватага мальчишек чуть не сшибла его с ног, бегом возвращаясь в деревню.
– Сеня! – окликнул он девушку.
– Славка! – прошептала она и зашагала на встречу. – Я так тебя ждала, – говорила она, повиснув у него на шее.
Они просидели на берегу всю ночь, укрывшись пледом, рассказывая друг другу о своей жизни в перерыве между жаркими поцелуями. Мечтали и фантазировали о будущем. Когда, казалось, все было сказано, Ксения взяла Владислава за руку.
– Идем со мной, – сказала она тихо и повела его в рощу.
Солнце ужу выходило из-за горизонта, но в роще рассвет едва брезжил. Она лежала на пледе юная, красивая и желанная. Он не спешил, все еще не веря в происходящее, а Ксения лишь стыдливо прикрыла глаза. Под двумя полосками ткани оказались две светлые полоски кожи, которые он покрывал нежными поцелуями…
– Сень, ты девушка? – смутившись, спросил он. – Прости, я не ожидал этого.
– Уже нет. Тебя это пугает? Не ожидал, что девственница поведет тебя в лес?
– Меня это радует. Я так тебя люблю, – говорил он, целуя ее.
– Давно? – спросила она, приподнимаясь, подперев голову одной рукой, разглядывая его, а пальцем второй руки водя по его торсу.
– Года три. Ты чего? – спросил он, боясь ответной реакции на подобный раздражитель.
– Экзамен по анатомии сдаю. Если ты не забыл, я в медицинский университет поступаю. Ты же меня разглядывал.
– Давай на пруд. Бабушке что скажем?
– Она сама догадается и спрашивать не станет. Бабушка у нас мудрая. Она, давая разрешение на твой приезд, знала, что это произойдет рано или поздно.
Они собрали свои вещи и голышом, под пледом бегом побежали к пруду. Прохладная вода не сразу остудила горячие тела влюбленных, а солнечные лучи, отражаясь от гладкой поверхности пруда, освещали их ярким светом.
Вернулись домой счастливые и уставшие.
– Ты, Слава, особо не расслабляйся, тебя огород с вечера дожидается, – сказала бабушка, выходя из дому. – Пока Сеня тебе поможет вспомнить, что и где, я стол к завтраку накрою двум полуночникам.
Слава не возражал. Когда он проводил свои каникулы в деревне, а это было практически каждое лето, полив маленького огорода был его обязанностью. Некогда с вечера, поливай рано утром. Он был благодарен бабушке Ксении, как он называл ее, что она принимает его, как и прежде «двоюродным» внуком. Хозяйства, кроме десятка кур, у Ксении Никитичны не было, участок, вместе с домом и гаражом, составлял 10 соток, а если учесть цветник перед домом, земли под огородом было мало. За завтраком бабушка расспрашивала его о родителях, об учебе, а после завтрака отправила внуков спать по разным комнатам.
– До обеда я вас будить не буду. Пообедаете, отправитесь в магазин, а потом гуляйте.
– Бабушка обо всем догадывается, но молчит, мне так под ее взглядом неловко становится, – говорил Владислав через неделю. – Мне сон приснился, где она говорит: – « Ты, Славка, совсем совесть потерял. Девчонке всего семнадцать, а ты ее растлеваешь», я даже проснулся.
– Бабушка и слова такого не знает. Но это не правда. Это я беру у тебя бесплатно уроки взрослой интимной жизни. И поверь, мне нравится и учитель, и его уроки. У меня есть вопросы по пройденной теме. Закрепим, и можно начинать новую.
– Тебе смешно? Издеваешься? Ну, держись, преподам я тебе урок вдоль спины!
– Мне весело и я готова поделиться с тобой этой радостью, – говорила Ксения, убегая.
– Иди сюда, дитя природы! – догоняя ее, говорил он, закрывая ее рот поцелуем. Она ничего не имела против, а через некоторое время мир взорвался ослепительным фейерверком. Влад удивился, когда, открыв глаза спустя несколько минут, обнаружил его целым и невредимым.
Через две недели Владислав вернулся в училище, а Ксения нашла свою фамилию в списке студентов первого курса под номером 20. Два года они жили ожиданием коротких зимних и летних каникул. Ни бабушка, ни отец Ксении не были против их отношений. Отец Ксении, приезжавший к матери на выходные, сам завел разговор.
– Знаешь, мама, Сеньке нашей восемнадцать. Пусть живет сердцем. Чем больше мы ей будем запрещать, тем больше будет соблазн. Виктор звонил, говорит, Славка жениться хочет на Сене после училища. Женятся или нет, трудно гадать. Они счастливы сейчас, пусть так и будет.
– Хорошо, что ты это понимаешь, сынок. Я подумала, ругать меня будешь, что не углядела, да скрывала. Это любовь Сашенька. Вспомни себя и Милу, да и я за твоего отца в 18 вышла. Кого мы спрашивали? Кого слушали? Сами решали, сами ошибались и сами же исправляли свои ошибки. Всему свое время.
Глава 2
Ксения Морозова, успешно сдав экзамены за второй курс, проходила трехнедельную практику в городской больнице. Работа была не «пыльная». Мой пол, выноси судна, отнеси анализы в лабораторию, да меняй постели. « Чтобы быть санитаркой в больнице, нужно обязательно закончить два курса университета, а для медицинской сестры необходимо три курса, чтобы получить сертификат и допуск, – думала она, возвращаясь из лаборатории. – Все правильно. Я даже с этим не всегда справляюсь, везде нужен навык. За три недели не переломлюсь». Ее мысли вернулись к приезду Владислава. «Он обещал приехать не позднее 15 числа, а я так и не решила, где продолжу обучение. В Пскове медицинского института нет, но есть колледж, который готовит фельдшеров, медсестер и акушеров. Что на это скажут родители? Мне больше нравиться фельдшер. Учитывая мои сданные предметы, меня могут взять на третий курс, и учиться придется всего год и десять месяцев. Надо поговорить с папой, надо этот вопрос решать», – думала Ксения, возвращаясь с практики домой.
– Пап, мне надо с тобой. Я боюсь, мама меня не поймет, поэтому я расскажу все тебе и попрошу совета.
– Сень, ты беременна? – спросил отец. – Как-то издалека начинаешь. Давай без предисловия, не заставляй меня волноваться.
– Я не беременна. Я хочу уехать со Славой в часть. Там нет рядом вуза, но там есть медицинский колледж, где я смогу закончить учебу и получить профессию фельдшера. Документы из университета я забирать пока не буду. Решу вопрос там, вернусь обратно, и вместе решим, как лучше и безболезнее преподнести это маме. Я очень его люблю. Что будет, если он не захочет ждать окончания моей учебы здесь? Я не стану врачом, но я стану счастливой женщиной фельдшером. Что скажешь?
– Что тут скажешь, Сенька? – улыбнулся отец, обнимая ее за плечи. – Ты сама это придумала или Славка подсказал?
– Славе я не говорила об этом. Я хочу сама принять решение, чтобы не искать потом виновных в неправильном выборе своей профессии. Он приедет просить моей руки. Мы говорили с ним об академическом отпуске, свадьбе, но я подумала, зачем терять год. Восстановлюсь я или нет, а так профессия у меня уже будет через два года. Ты считаешь меня легкомысленной? Бросить учебу, к которой так стремилась, чтобы выйти замуж.
– Маленькая, моя. Ты у меня самая умная девочка. Все ты правильно решила. Поступай так, как лучше для тебя. Люби, живи сердцем и ни о чем не жалей, а я всегда буду рядом, – сказал отец, обнимая ее и понимая, что дочь выросла и ему стоит с этим смириться. – Получишь профессию, а высшее образование, можешь получить и позже, если захочешь. Тебе всего девятнадцать, вся жизнь впереди.
Владислав приехал вместе с отцом, как и обещал 15 июля. Они остановились у Ксении Никитичны, чтобы «не мозолить глаза» Людмиле, как сказал Холодов старший. Впереди у них было два выходных дня, когда совместно с Морозовыми им предстояло обсудить все детали предстоящей свадьбы и переезда к месту службы Влада. Они обговорили все, и пришли к единому мнению. Беда пришла, откуда не ждали. 18 июля 2005 года отца Ксении расстреляли в служебной машине. К приезду машины скорой помощи, он уже был мертв. Организацией похорон занималось УВД. Похоронили Александра Морозова, соблюдая все воинские почести, на скромном кладбище рядом с отцом. Так решила его мать. После поминок, вместе с хозяйкой и ее внучкой, в дом вернулись армейские друзья Мороза – Холод, Медведь и Берлога. Ксению Никитичну уложили в кровать и оставили под присмотр Ксении и Владислава. Мужчины сидели под деревом за импровизированным столом.
– Холод, как думаешь, найдут отморозков? – спросил Медведь.
– Отморозков, может, и найдут, а вот заказчика искать не будут. Я поговорил с мужиками и сделал свои выводы. Не было причины его убивать. Видимо решили напугать или предупредить, а вышло, как вышло. Ликвидировать с гарантией, применили бы оптику или взрывчатку, не привлекая внимания. Но, возможно, расчет был сделан именно на то, чтобы так подумал не только я.
– Суки, блин! У него три войны позади. В таких переделках побывал на чужой земле, а смерть дома достала, средь бела дня, – возмущался Берлога.
– Завтра с утра, по обычаю, едем к Морозу, а потом вы мужики езжайте в часть. У вас служба, у меня отпуск, я останусь. Никитичну поддержу, пенсию переоформлю, с Сенькой вопросы порешаем. Через год, в первый выходной перед годовщиной встретимся, тогда и плиту поставим.
– Мы с Берлогой в огороде будем. Ты уж нас оставь одних. Понадобимся – позовешь, – сказал Медведь, беря бутылку водки и шагая вслед Берлоге, который тихо пел: « А нас осталось только трое…».
Холодов знал друзей не первый год. Это временное их уединение он разделил бы с ними, чтобы напиться, а слезы утраты выдать за пьяный угар. Но, он помнил о Никитичне, к которой был ближе остальных и которой тяжелее всех. Помнил о Ксении и своем сыне, которые через месяц собирались пожениться. Вот кому он сейчас нужен с трезвым умом. « Теперь это моя семья, – подумал он. – Мила, стерва, с поминок домой уехала, и плевать ей на всех. Дочь и ту не пожалела».
– Слав, у наших отцов «позывные» от фамилии. А почему Берлога? – спросила Ксения, положа ему свою голову на грудь.
– Фамилия у Берлоги – Ямской. От какого слова происходит? Кроме слов «ямщик» и «яма», других вариантов нет. Слово «яма» в сочетании со словом «медведь» и дает слово «берлога». Яма для медведя. Вот и получалась великолепная «зимняя» четверка: Мороз, Холод, Медведь, Берлога.
– Понятно. Твой отец остается дней на десять, а тебе когда в часть?
– Не переживай, неделя у меня еще есть. Свадьбу перенесем на год. Тебя не смущает отсутствие штампа в паспорте? – говорил Владислав невесте, крепко обнимая ее.
– Не смущает. Мне трудно привыкнуть к тому, что каникул уже не будет. Ты звони мне чаще, и приезжай, если будет возможность.
– Постарайся уснуть. Тебе надо отдохнуть и быть сильной. Ты теперь одна надежда и опора у бабушки. Нас будут разделять всего 300 км. Мы будем часто видеться, если позволит служба.
Случившееся несчастье и события последних дней, изрядно вымотали Ксению и морально и физически. Страх за состояние бабушки был сильнее и она держалась. Теперь бабушка спала, и Ксения позволила себе короткий отдых. На следующий день, после посещения кладбища, бабушка слегла. Она не вставала с постели, не ела, не разговаривала. На все вопросы только качала головой. Днем Ксения держалась, а ночью давала волю слезам. В одну из таких ночей, бабушка услышала плач внучки и, как будто приобрела второе дыхание. « Что же я старая делаю? Сашу моего не вернуть, а что будет с Сеней? Кто о ней позаботиться? Рано ты Никитична собралась к сыну, ты внучке здесь нужна», – говорила она себе. Сил, громко позвать внучку, не было. Она смахнула стакан с водой, чтобы шумом привлечь внимание.
– Что случилось, бабуля? Тебе плохо? – спросила Ксения с тревогой в голосе.
– Присядь, – тихо попросила бабушка. – Не плач, лапушка. Я обязательно поправлюсь. Прямо с утра и начну. Ходите с Витей и Славкой, как тени глядя на меня. Не правильно это все. Душа болеть будет долго, но я справлюсь, мы вместе справимся.
Ксения Никитична через три дня встала с постели, а через неделю уже хозяйничала на кухне. Холодов сделал все что обещал и вернулся в Москву через десять дней, Владислав уехал на три дня раньше.
Прошел год. Ксения окончила третий курс университета и получила сертификат медицинской сестры. Друзья ее отца собрались в доме накануне годовщины и привезли с собой две одинаковые гранитные плиты для друга и его отца. Холодов избегал Ксении, и она сама спросила о Владиславе.
– Дядя Витя, что у Славы случилось? У него проблемы? Он стал мне реже звонить, а если звонит, разговора не получается. Может он передумал на мне жениться? Так я не настаиваю. Он не может приехать или не хочет?
– Приедет он, обязательно приедет. И свадьба будет, если ты захочешь.
В этот момент Ксения не придала значения последним словам. Друзья отца к вечеру уехали, а через день приехал и Владислав.
– Почему ты так долго задержался? – спрашивала Ксения, обнимая и целуя его.
– Мне не следовало встречаться с Медведем. Как говорит мой отец: – « Дружба дружбой, а служба службой». Но это не все, Сеня, присядь. Мне трудно и стыдно об этом говорить, но нельзя начинать жизнь с обмана. Я тебе изменил, и, возможно, скрыл бы это, но она ждет ребенка. Мне нет оправдания, я раскаиваюсь, только поздно посыпать голову пеплом. Я не собираюсь связывать свою жизнь с женщиной, которую не люблю, но я не могу оставить ребенка. Прости меня, если сможешь и прими решение сама.
Он замолчал, и мир для Ксении рухнул. Тот маленький мир, о котором они мечтали ни один год и который был так близок. Ей хотелось кричать: « А как же я? Что делать мне?», но он оставил за ней право выбора, а голос пропал, и она молчала. Когда молчание слишком затянулось, Ксения посмотрела на Владислава глазами полными слез.
– Оставь меня одну. Мне надо подумать, – сказала она, глядя мимо него.
« Что тут думать? Я не смогу и не хочу делить его с другой женщиной. Он будет помогать ей до рождения малыша и после, а значит, будет с ней видеться. Я изведусь от ревности сама и изведу его, даже если не будет повода. Пусть возвращается, а я остаюсь дома. У него хватило мужества признаться, а у меня хватит сил справиться с предательством. Хотя какое это предательство? Мы ведь даже не женаты. Многие пары не доходят до загса, и мы одна из них», – думала она, глядя в окно.
– Как ты, Сеня? К тебе можно?
– Плохо, но ты входи. Ответь мне на один вопрос. Сколько длятся ваши отношения?
– Они закончились месяц назад, а длились чуть дольше.
– Значит, это не был внезапный порыв? Что же ты не подумал о безопасном сексе, если он был при трезвом уме и светлой памяти? Ты целый месяц спал в чужой постели, откровенно признаешься в этом и просишь меня принять решение. Изволь! Тебе надо жениться на матери своего ребенка, не портить себе карьеру по службе и забыть обо мне. Я справлюсь, а вот простить тебя не смогу. Я любила тебя всегда и была счастлива. Ты меня предал. Предал и даже не подумал о том, как мне больно слышать некоторые подробности. Уходи. Мне нечего больше тебе сказать.
– Я очень виноват перед тобой и ехал сюда, не надеясь на легкое прощение. Ты приняла сказанное мною слишком буквально, а это ошибка. Быть знакомым месяц и спать месяц, два разных понятия. Я служу не в монастыре, и я все еще холост, заметь, не по своему желанию. Было бы лучше, если бы я солгал, и ты узнала обо всем на месте? Как и кем бы выглядел в твоих глазах? Я тоже был очень счастлив с тобой, и всегда любил и люблю только тебя. Помни об этом. Прощай.
Ксения Никитична видела приход Владислава, но в дом не спешила, давая возможность молодым пообщаться наедине. А вот уход его, ее насторожил и она, почувствовав неладное, заспешила в дом, застав внучку в слезах.
– Сеня, внученька, что случилось? Почему Слава ушел?
– Бабуля, родненькая моя, оставь меня одну. Я расскажу тебе все потом, – ответила Ксения, захлебываясь слезами.
– Поплачь, милая, я тихонечко посижу и спрашивать ни о чем не буду.
Ксения то плакала, то затихала, а бабушка, сидела рядом и гладила ее по волосам.
– Бабуля, у Славы есть другая, и она ждет ребенка, – сказала она, все еще всхлипывая, и рассказала обо всем.
– Напрасно ты его прогнала. Он молод, ему женщина рядом нужна, а не двухнедельные свидания два раза в год, какими бы они хорошими не были. Он ведь ехал к тебе с надеждой, а ты его за порог. Не люби он тебя, прислал бы письмо или позвонил. Теперь сама страдаешь и его заставляешь. Любовь, Сеня, не только верность, но и прощение. Судить легко, а ты попробуй его понять. Поживи в его шкуре месяц, другой, а потом делай выводы. У вас все просто, изменил, значит подлец, изменила, значит шлюха. Что бы ни случилось, прислушивайся к себе. Слушай свое сердце.
Их разговор продолжался бы еще, но его прервал телефонный звонок. Звонила мама Ксении. После секундного приветствия, заговорила:
– Будь добра, в субботу в 11 часов появиться дома. Мы обедаем у Даниловых после регистрации. В 12 часов Павел Владимирович за нами заедет. И, пожалуйста, оденься прилично.
– Ты мой гардероб знаешь. Говори прямо, что надо надеть. Без меня никак нельзя выйти замуж за миллионера? – язвительно спросила Ксения. – Я приеду.
– Вот ты опять сердишься. Что плохого в том, что Мила выходит замуж? Траур закончился, жизнь продолжается, ей всего 43 года. Поживешь в хорошем доме, в достатке, без лишних хлопот. Университет рядом, не толкаться в маршрутке. На выходные будешь приезжать ко мне.
– Я попробую, но не уверена, что у меня получится. Это ни она везет меня в дом к своему новому мужу, это муж берет ее в жены с взрослой дочерью. Разницу улавливаешь, бабуленька?
Ксения познакомилась с Павлом Владимировичем Даниловым и его дочерью Вероникой (все звали ее Никой) неделю назад.
После гибели отца, Ксения больше жила у бабушки, чем в городской квартире с мамой. Мама занималась собой, устраивая свою личную жизнь. Времени на девятнадцатилетнюю дочь у нее не хватало. Пару фраз за завтраком, столько же за ужином.
– Мама, тебе совсем не интересна моя жизнь?
– А чем твоя жизнь может быть интересна? Ночью дежурства, днем учеба, по выходным опять дежурства. Что ты мне можешь рассказать?
– Хотя бы то, что я скучаю. Разве этого мало?
– Ты скучаешь не за мной, а за отцом. Тебе не хватает его, а меня тебе давно заменила бабушка. Не надо прикидываться казанской сиротой.
Ксении понравились Даниловы. Они с Никой быстро нашли общий язык. Разница в возрасте у них была всего полтора года. Павел Владимирович живо интересовался ее успехами, планами и вовсе не казался «чужим дядькой». Теперь мать выходит замуж и переезжает к мужу. « Попробую, может, приживусь. У меня своя комната, дом мне нравится, а не получится, вернусь к бабушке», – думала она, собирая свои нехитрые вещи. После переезда, мать отказалась от своей доли в квартире, купленной отцом, в пользу Ксении и оформила документы на нее. « Квартиру можешь сдавать в аренду. Будут тебе деньги на карманные расходы, ведь живешь ты на всем готовом», – говорила мать. Месяц прожили в согласии. В сентябре начался учебный год, и девушки полдня проводили каждая в своем университете. Почувствовав себя хозяйкой в доме, мать по поводу и без повода воспитывала Ксению, при этом ставя в пример Нику, которая совсем не была ангелом. Через два месяца Ксения взбунтовалась.
– Скажи, мама, чего ты добиваешься? Ты ушла с работы, но не уволила прислугу, ты поощряешь проступки Ники, но прилюдно воспитываешь меня по пустякам. Ты меня стыдишься? Хочешь, чтобы я ушла? Павел Владимирович мне чужой, а относится ко мне по-отцовски, хотя мог меня игнорировать.
– Он мог бы быть твоим отцом.
– Так сделай тест на отцовство, и я смогу ему на тебя пожаловаться, – сказала с сарказмом Ксения, даже не придав значения сказанному. – Я уезжаю к бабушке. Можешь спать спокойно, я не вернусь. Объясни сама мой уход своему мужу. Причину придумай сама. Будешь скучать, позвони.
С этого времени Ксения навещала мать только в день ее рождения и праздники, хотя дом Даниловых посещала чаще. «Всем здравствуйте! Я к Нике, она меня ждет», – говорила она в таких случаях, и никогда не слышала, чтобы мама сказала: – «Освободишься, зайди ко мне» или « Оставайся на ужин, дочка», или спросила: – «Как поживает бабушка, как учеба?». Но всегда знала, перед уходом Мария Петровна передаст ей пакет с чем-нибудь вкусным.
Владислав приехал в августе 2007 года. Был выходной день, и Ксения три часа назад заступила на суточную смену.
– Там молодой, симпатичный мужчина тебя спрашивает, – сказала медсестра с соседнего поста.
Ксения вышла из-за стола и прошла к выходу.
– Ты? Зачем ты приехал? – увидав Владислава, спросила она.
– Увидеть тебя. Мне есть, что тебе сказать.
– А мне, Слава, нечего. Кроме того, что у меня есть молодой человек, я постаралась все забыть, начать жизнь сначала, пусть так и будет. Извини, мне надо идти, меня ждут. Прощай.
Они оба стояли по разные стороны двери несколько минут, и им было одинаково плохо. Она не дала ему возможности рассказать о переменах в его жизни, а он, чувствуя свою вину, не настаивал, услышав о сопернике. Выйдя из здания больницы, он направился по знакомому адресу, в дом Ксении Никитичны.
– К маме приезжал, решил навестить, – говорил он, доставая гостинца для бабушки. – Как Сеня?
– Раз пришел, значит видел. Нет у нее никого, и не было. Одно занятие: работа, учеба, дом. К матери только по праздникам ездит. Подружки из группы по выходным приезжают. Ты на нее, Слава, не сердись. Причина во мне. Не бросит она старуху одну, ты ее характер знаешь. Простила она тебя давно, да только так ей легче, боится, что не поймешь, а так, вроде ты виноват.
– И что мне делать?
– Сможешь ждать, жди, а на нет, и суда нет. Тебе решать. Я поговорила с ней год назад, но она сказала, что тема эта закрыта. Что ж ей в душу– то лезть. Молчу теперь.
« Ждать, говорите, Ксения Никитична. А чего ждать? С моря погоды? Не буду я больше ждать, – выпалил в сердцах Владислав, вернувшись в город, и с размаху забросил телефон в Неву. – Забыть, забыть все, что нас с ней связывало, – разрывая фото Ксении на мелкие кусочки, говорил он.
Больше Владислав и Ксения не встречались. Мало того, Ксения избегала встреч и с отцом Владислава. Только от бабушки она узнавала о приездах Холодова в годовщину гибели отца и его гостинцах. Приезжал он в выходной, а Ксения с бабушкой ходили на кладбище в будние дни.
Во время учебы, Ксения сдружилась с девочками из группы. Все они были иногородними. Две из них жили в общежитии, а одна, как и Ксения в пригороде. Вместе учились, помогая друг другу, готовились к экзаменам, вместе отдыхали.
Ксения была студенткой шестого курса, когда в апреле 2009 года умерла бабушка. Умерла тихо. Ксения вызвала скорую помощь, зная, что ей уже не помочь. Она сквозь слезы позвонила подругам и Нике, которую просила помочь. Павел Владимирович, новый муж матери, перезвонил ей сам. Успокоил и прислал в помощь человека, который обещал все организовать. Молодой человек, представившийся Артемом, оказался расторопным и деловым. Он, видя состояние Ксении, все узнавал через соседей, но учитывал ее просьбы. « Не надо пышных похорон, как и поминок. Бабушка не любила этого, да и люди придут проститься простые. Сделайте все просто, без показухи», – говорила она. Ника пришла проститься с едва знакомым человеком, чтобы поддержать подругу. Матери Ксении на похоронах бывшей свекрови не было. Она позвонила дочери через два дня. Ксения плохо помнила этот разговор, но все, что наболело, высказала: