Наследника заказывали?

Глава 4

Глаза мамы загораются лихорадочным блеском. У меня мороз пробегает по коже: кажется, мамуля решительно настроена выдать меня замуж за правильного, с ее точки зрения, человека.

– Мама, не пугай меня. Я каждый раз вздрагиваю, когда ты так говоришь. Я сама разберусь.

– Разберется она! Ты у меня как кошка, все время влюбляешься в дворовых котов, а на благородных персов даже не смотришь.

На это мне ответить было нечего, увы. В школе я сохла по двоечнику и хулигану, в универе не спала ночами из‑за отвязного сыночка депутата, а устроилась на работу и сразу влюбилась в первого клиента, который обобрал меня до нитки.

И все эти кавалеры оказались первостатейными гадами. Видимо, не умею я выбирать мужчин. Может, и правда, прислушаться к словам умудренной житейским опытом женщины?

– Ма‑ма, не начинай! Что у тебя за идея?

– Абби нам еще пригодится, вот увидишь!

Мастифа, услышав свою кличку, настораживается и на всякий случай уползает с глаз долой.

– Для чего?

– С помощью нашей умницы мы создадим первую случайную встречу.

– Ты же говорила, что у босса нет собаки.

– И что? Владик каждое утро делает пробежку в соседнем с его жилым комплексом парке. Три километра туда и три километра обратно. Завтра ты возьмешь Абби и составишь ему компанию.

– Завтра?

– А чего тянуть? Помнишь, у нас десять дней.

– Но он на меня даже не посмотрит.

– Значит, заставим. Нужно, чтобы Абби убежала. Ты кинешься за ней, выскочишь на дорожку и столкнешься с боссом. Он поможет тебе поймать собаку, так и познакомитесь.

– Ничего не выйдет, – я с сомнением смотрю на мастифу. – Даже представить не могу, чтобы эта лентяйка куда‑то побежала.

– Да, незадача, – мама на секунду замолкает, потом радостно вспыхивает, – я пойду с вами и кину Абби мяч. Она побежит, ты за ней и… прямо во Владика головой. Как тебе?

– Твой босс увидит мяч и поймет, что все спланировано.

– Тогда выпущу из сумки кошку. Абби побежит на ней, ты за Абби и…вы с Владиком столкнетесь.

– Где ты возьмешь кошку?

– Да, незадача!

Мама захватывает в горсть подбородок, задумчиво качает головой и снова задорно встряхивает кудряшками. «Может, мне ее замуж выдать? – неожиданно меня озаряет идея. – Вон сколько энергии! Словно это ей двадцать три года, а не мне».

– И что делать?

– А, решено! Будем импровизировать.

Но импровизировать, не зная местности и маршрута босса, – то еще занятие. Пришлось вечером поехать на разведку. Мы внимательно рассматривали беговые пути, пока не нашли лужайку на пригорке, с которого открывался отличный вид на парк. Это место и стало нашей смотровой площадкой.

Мама будит меня рано утром. Прическа «гнездо токующего глухаря», макияж «я только проснулась, но свежа, как персик», наряд для пробега «посмотрите на мои прелести» – и мы готовы к ответственной миссии по завоеванию олигарха.

Чтобы ничего не перепутать, вызвали такси.

– Владик выходит на пробежку в шесть часов, – горячо шепчет мне мама в машине, – потом – душ, утренний кофе, и он выезжает на работу.

– Но сейчас только пять утра, – зеваю я и прижимаю к себе Абби. – Ты мне выспаться не дала.

– Нам нельзя опаздывать. Упустим свой шанс.

В парке еще пусто, но здорово! Я первый раз так рано выхожу из дома. Оказывается, легко дышится, когда загазованная столица еще спит. Воздух наполнен свежестью и ароматом лета, где‑то рядом задорно поет птичка. Я с удивлением пытаюсь найти ту птаху, которая выводит занятные трели. Неужели в Москве есть еще какие‑то птицы, кроме голубей и воробьев?

Открытие за открытием!

Мы взбираемся на пригорок, с которого открывается прекрасный вид на пруд, где плавают кругами утки, на цветник, расположенный неподалеку, на беговую дорожку с отличной амортизацией. Каждый шаг по ней пружинит и подбрасывает ввысь, отчего хочется встать на носочки, раскинуть руки, как крылья, взлететь высоко‑высоко в небо и раствориться в облаках. Там хорошо! Там нет ни долга, ни бандитов, ни олигарха, которому непременно нужен наследник.

Я с удовольствием разминаю затекшие ноги, делаю несколько наклонов: вдруг и правда придется догонять Абби, хотя сама в это не верю и кошусь на нашу красавицу: гуляет, обнюхивает кусты и деревья, задирает ногу, оставляя метки.

– Варя, смотри! – мама протягивает мне театральный бинокль, который на всякий случай прихватила с собой. – Видишь ту группу мужиков в колготках? Кажется, среди них босс.

– Кажется, или точно он?

– Вроде он. Капюшон на голове, лицо скрывает.

– Где?

Я ничего не могу разглядеть, поворачиваюсь и наконец вижу несколько бегунов, приближающихся к нам с левой стороны пруда. Все мужчины молодые, высокие, спортивно сложенные и одетые в специальные костюмы для бега: лосины, шорты, куртки с капюшонами.

– Видишь?

– Мама, и какой из них твой босс? Они все одинаковые! – шиплю я.

Мама выхватывает бинокль и пристально вглядывается вдаль. Я начинаю нервничать. Абби ложится у моих ног и никуда удирать не собирается, но постоянно шевелит ушами, тревожась.

– Смотри, вон тот, у которого черные колготки с зелеными разводами, – говорит мне мама. – С ухоженной щетиной.

– Они все со щетиной. Откуда я знаю, ухоженная она или нет!

– Все, некогда разговаривать! – прекращает перепалку мама. – Давай! Абби, вперед!

Мастифа поднимает голову, шумно вздыхает и на всякий случай прячет хвост. Мама вытаскивает из сумки мячик, показывает собаке и замахивается, намереваясь бросить.

Абби отворачивается и закрывает глаза.

Мама растерянно смотрит на меня.

– А что ты хотела? – развожу я руками и облегченно вздыхаю: план проваливается, можно ехать домой.

– Нет, что за псина! А ну, вставай! – мама тянет Абби за ошейник. Та поднимается, но начинает пятиться задом. Мама смотрит на беговую дорожку, на мастифу, на меня и вдруг выбрасывает мяч вперед, толкает меня и шипит: – Быстрее! Беги за ним!

От неожиданности теряю равновесие и наклоняюсь вперед. Мама придает мне ускорения ладонью по спине, и я несусь с горки, как шальная, не разбирая дороги. Теперь, наконец, понимаю мамин великий замысел: тоньше действовать – это ломиться, как танк, сквозь кусты и пыхтеть от усердия.

Вдруг чувствую, как по ногам меня кто‑то бьет. Оглянуться не успеваю: мимо золотистой молнией сверкает дурмашина, по кличке Абби, и… врезается в одного из бегунов. Тот падает, я – сверху.

Контакт состоялся.

Мы мгновение смотрим друг на друга. Ничего такой, Владик, симпатичный. Я уже открываю рот, чтобы извиниться, как он сталкивает меня с себя, вскакивает на ноги.

– Смотреть надо, куда бежите!

– Я случайно. Простите, – бормочу я, барахтаясь на дорожке. «Хоть бы руку предложил, джентльмен называется, мать ети!» – выползает едкая мысль. – Собака под ноги бросилась.

– Воспитывать надо свою псину, – заявляет это чмо и разворачивается, чтобы убежать, так и не подав мне руки.

Я сажусь, от обиды чуть не плача, и выкрикиваю ему вслед:

– А у вас случайных неприятностей не бывает? Это вам воспитания не хватает! Хам!

Мужчина вдруг разворачивается, подлетает ко мне и резко наклоняется. Его глаза горят огнем, угол рта приподнимается. Так и кажется, что он сейчас зарычит на меня. Я падаю на спину: свят‑свят! От такого бешеного лучше держаться подальше.

И тут происходит непредвиденное: я только вижу, как сбоку мелькает силуэт мастифы, и наша ленивая и супер‑дружелюбная девочка всей массой в пятьдесят килограммов обрушивается на мерзавца, посмевшего обидеть хозяйку.

Владик (если, конечно, это был он) падает на меня и пригвождает мое бедное телок беговой дорожке. А сверху, как вишенка на торте, ему на затылок капает слюна Абби. Я вижу, как она переливается всеми цветами радуги.

Миссия, думаю, завершилась полным провалом.

Глава 5

Новость, принесенная адвокатом, не давала мне работать весь день. Голову сломал, что же делать? Казалось бы, не такой великий труд состряпать ребенка, но этот маленький человечек станет потом претендовать и на дядино состояние, и на мое, и на деньги моих родителей.

При таком раскладе хочется, чтобы его родила достойная женщина и желательно естественным путем без этих современных ухищрений.

– Влад! Влад! Вернись к нам! – окликает меня Настя и плюхается рядом.

Она делает глоток шампанского, потом начинает обмахиваться салфеткой: только что зажигала рок‑н‑рол на танцполе, взмокла.

Я, Стас Гомельский, Настя и Ирина, невеста Стаса, сидим в клубе и празднуем подписание Настиного контракта. Стол ломится от деликатесов, в ведерке со льдом остывает «Дон Периньон», друзья веселятся, а мне не до смеха, загрузил адвокат голову по полной программе.

– Что?

– Ты, о чем задумался?

– О детях, – отвечаю я и наблюдаю за реакцией друзей.

– О чем? – хохочет Стас. – А что, уже есть наследник на подходе?

Настя хмурится и обиженно отодвигается.

– Пока нет, но нужен.

– Так в чем дело? Женись.

– Запросто. Настена, выйдешь за меня?

– Ну, ты даешь! – восклицает Ирина и всплескивает руками. – Разве так предложения делают?

Поворачиваюсь к Насте, внимательно смотрю на нее. Я, конечно, шучу, но, как известно, в каждой шутке есть доля правды. Одно дело гадать, согласится Настя на брак или нет, и совсем другое убедиться самому.

Она теряется, краснеет, но отводит взгляд, теребит в руках салфетку, потом в сердцах бросает ее на стол и встает.

– Ты, наверное, шутишь? – ее зеленые глаза темнеют и становятся похожи на море перед грозой.

Настя – настоящая красавица. Все при ней: точеная, тоненькая фигурка, светлые длинные волосы, потрясающие глаза и губы. Когда она идет по подиуму, меня охватывают приступы ревности. Мне хочется встать и увести ее подальше от глаз похотливых мужиков, которые пялятся на мою женщину.

Не знаю, это любовь или чувство собственности, но с Настей мне легко: непринужденные отношения без обязательств и взаимных упреков.

– Вовсе нет. Поженимся и сразу сделаем малыша. Чего тянуть? Мне уже тридцатник стукнуло.

– Какие дети? Ты спятил? У меня контракт на три года.

– Я знаю, но все же…

– Вот через три года мы можем вернуться к этому разговору, но не сейчас. Ты только представь, что у нас будет за семья: я в Париже, ты в Москве, редкие встречи на нейтральной территории. Да и ребенка я не могу родить сейчас: нарушение договора грозит огромной неустойкой.

– Плюнь на нее! Я заплачу.

– Дорогой, ты давишь на меня, – Настя реально сердится. Она не ожидала атаки с этой стороны. – Я не могу принять такое решение с бухты‑барахты. У тебя что, прихоти, как у беременной?

– И правда, Влад, ты куда‑то торопишься? – встает на защиту Насти Стас. – Раньше тебя вопрос детей не интересовал. В честь чего завелся?

– Просто задумался о бренности бытия., – не вдаюсь в подробности я. – У меня дядя умер в Австралии. Так и прожил жизнь бобылем, ни семьи, ни детей. В старости, что называется, и воды некому было подать.

– Ой, прости, прости! – Настя садится рядом, обнимает меня и кладет голову на плечо. – Я не знала.

– Я и сам не знал.

Говорить больше не о чем. Настроение вечера пропадает, поэтому мы собираемся домой. Настя льнет ко мне в машине, гладит мое колено, но я поворачиваю в сторону ее дома.

– А прощальная ночь? – она обиженно надувает губы. – Я же завтра улетаю.

– Когда вернешься, наверстаем, не переживай.

Я торможу у ее подъезда, провожаю подругу до дверей и наклоняюсь для поцелуя, но он получается кривым и неловким: что поделаешь, не то у меня сегодня настроение.

Дома наливаю в стакан скотч, бросаю несколько кубиков льда и только после выпитого расслабляюсь.

Просыпаюсь неожиданно среди ночи, потому что кажется, что в комнате я не один. Открываю глаза – пусто. Напряженно прислушиваюсь – тишина. Поворачиваюсь набок, смотрю на часы: четыре утра, рано. Еще можно час поспать.

Закрываю глаза и тут слышу легкие шаги. Осторожно сажусь в кровати. Кто это? Вор? Но в нашем жилом комплексе зверская охрана, да и на десятый этаж никто не заберется.

Вот щелкает дверка холодильника, скрипит паркет в гостиной, кто‑то надсадно кашляет и сморкается. Холодный пот бежит по моей спине, нервы натянуты, как канаты, в крови бушует адреналин. Осторожно встаю, беру настольную лампу и с ней наперевес иду на цыпочках к кухне.

Дверь внезапно распахивается: на пороге стоит неизвестный старик в белой одежде. В полумраке призрачного света уличных фонарей он кажется привидением.

– А вот и ты, племянничек! – заявляет старик и идет на меня. – Где мой наследник!

Я пячусь задом, ногами натыкаюсь на край дивана и падаю на него. Дядя тянет руки к моему горлу. Костлявые пальцы обручем смыкаются на шее. Я пытаюсь вывернуться, бью старика ногами и руками, но они проваливаются в пустоту.

– Нет, нет! – кричу я и… сажусь в кровати.

Я дома, в своей спальне. Первые лучи солнца уже пробиваются сквозь неплотные шторы и гуляют по подушке, упакованной в черную наволочку с рисунком из редких веточек цветущей сакуры. Меня трясет от пережитого ужаса. Сердце колотится в горле. Тело покрыто липким потом.

Это был чертов сон! Всего лишь сон!

Нет, надо выколотить из башки мысли о ребенке. Не нужно мне дядькино наследство. Обойдусь!

От принятого решения становится легко на сердце. Душ, спортивный костюм, – и я готов к пробежке. Привычный маршрут успокаивает, любимая музыка настраивает на рабочий лад. Так, что у нас там сегодня по плану?

Мяч выскакивает из кустов неожиданно. Я подпрыгиваю, чтобы не наступить на него, но тут вижу, как на меня летит огромная собака. Бросаюсь в сторону и… сталкиваюсь с женщиной. Тройную атаку не выдержит ни один человек. Я падаю на дорожку, сверху с размаху сваливается девица. Болью взрывается все тело. От злости выкрикиваю первое, что приходит в голову.

– Смотреть надо, куда бежите!

И вместо извинений девица вдруг начинает хамить. Я вскакиваю. Терпеть не могу таких нахалок! Хочется схватить ее и встряхнуть хорошенько. Ярость, как раскаленная лава, бурлит в груди.

Наклоняюсь и… опять оказываюсь на земле, придавленный на этот раз злобной псиной. И куда исчезли все люди, что бежали следом за мной?

– Мать твою! – вырывается у меня.

Я чувствую мерзкое собачье дыхание на своей шее, и влажные капли падают за шиворот. От отвращения мутится в глазах, а желудок сводит спазм.

– Тихо, не шевелитесь, – шипит девушка.

– А ты не командуй!

Выстрел пронзительных, синих глаз пронзает до печенок. Ух, ты! Какая злючка‑колючка! Незнакомка открывает рот, чтобы сказать очередную гадость, и тут интонация ее голоса меняется:

– Абби, девочка, мне ничего не угрожает. Отпусти нас.

– Девочка, да это настоящая слониха! – рычу я.

– Абби, проказница, ты что делаешь? – доносится встревоженный, но до боли знакомый голос.

Что это? Остатки ночного сна?

Тяжесть внезапно исчезает. Я встаю, поворачиваюсь и вздрагиваю от ужаса: на меня смотрит Фантомас.

Глава 6

«Мама? Черт! Зачем она вылезла из кустов. Сейчас ее узнают и сдадут нас в полицию», – отчаянно думаю я.

Бегун упирается руками в дорожку, легко отталкивается, встает и… вскрикивает. Я тоже сажусь, но из‑за его ног не вижу, что так испугало взрослого мужика. Но тут он делает шаг в сторону, я поднимаю голову, и… моя челюсть отваливается, и только что слюна не капает с подбородка, как у Абби.

– Что это? – потрясенно спрашиваю я.

Незнакомое чудовище с головой, замотанной по брови косынкой, в темных огромных очках и с голубой кожей вдруг вцепляется в меня и рывком поднимает на ноги. Абби нарезывает вокруг нас круги, не подпуская близко появившихся на дорожке новых бегунов.

– Простите, простите, нас. Не обращайте внимания. Занимайтесь своими делами, – бормочет мама низким голосом и тянет меня за собой.

Я не успеваю опомниться, как мы уже карабкаемся на пригорок, оставив за спиной ошарашенного Владика. Или не Владика? Леший знает, под кем я лежала на дорожке. Как писал Есенин, «лицом к лицу лица не увидать, большое видится на расстоянье».

И почему мне именно сейчас вспомнились эти слова? Может, потому что мой нос только что щекотала прядь волнистых волос? Правда, не пшеничного, а черного цвета, но разве это важно?

Я оглядываюсь, но мама не дает мне остановиться и толкает все дальше. Мы наконец оказываемся далеко от дорожки. Мама устало опускается на траву. Я вижу, как подрагивают ее губы, как она нервно лезет в сумочку, достает бутылку с водой и опрокидывает в рот несколько капель.

– Мамочка, успокойся. Все хорошо! – я сажусь рядом и обнимаю ее за плечи. – Все получилось, даже лучше, чем мы планировали. Сама говорила, будем импровизировать.

– Да, говорила. Но знаешь, – вдруг с силой восклицает она, – как я перепугалась?

– Знаю, конечно, знаю. А это что это? – я показываю рукой на ее лицо. – Ну, ты даешь! Бедному твоему боссу стало дурно, как он увидел такое чудовище.

– А… это, – мама прикасается к лицу и пытается улыбнуться. – Глина. Голубая. Надо же что‑то было придумать. Вот и сообразила.

– Но откуда она у тебя? – потрясенно поинтересовалась я.

– Купила несколько дней назад. Маску хотела сделать, да так и завалялась в сумке.

– Но как тебе пришло в голову такое?

– Случайно. Полезла за шарфиком и увидела. А дальше – дело техники. Нельзя же было допустить, чтобы Владик меня узнал, вот и помчалась выручать тебя в таком виде. А все Абби виновата!

– Не ругай ее. Мне даже приятно, что она меня защитила. Правда, малышка?

Я беру мастифу за голову и треплю ее, она не вырывается, в обычно грустных глазах играют смешинки.

– Давай домой собираться.

– Ты пойдешь в таком виде? – я показываю на лицо.

– Нет, нужно смыть. Придется идти к туалетам.

Прячась за кустами и деревьями, мы благополучно разыскиваем парковый клозет, мама смывает глину. Какое счастье, что можно наконец отправляться домой!

Первая встреча состоялась. Будет ли вторая, неизвестно, но жизнь на месте не стоит. Мама уехала на работу. Она немного нервничала, я тоже, но день завершился без приключений.

– Тебя босс не узнал? – спрашиваю я, как только мама возвращается с работы.

– Смотрел задумчиво, словно хотел о чем‑то спросить, но так и не спросил.

– Фу, даже легче стало! – выдыхаю я. – Если еще и ты работу потеряешь, нам не выжить.

– Ничего, прорвемся. Пора следующую встречу готовить.

– Как? Опять? Ты еще не успокоилась?

– И не собираюсь. Разве я когда‑нибудь отказывалась от цели?

Это точно! Папа называл мамулю нурсом – неуправляемым реактивным снарядом. Она постоянно кипела идеями, успевала одновременно выполнять несколько дел. Мама могла убирать квартиру, попутно готовить обед, мыть окна, стирать белье и смотреть сериал, причем не пропустив ни слова.

Я не такая. Я в папу, человека спокойного, уравновешенного и веселого.

– Варька, жизнь так прекрасна! – он кружил меня по комнате, собираясь в горы, без которых не мыслил свою жизнь. – Как вернусь, привезу тебе памирский самоцвет.

Не вернулся, погиб, спасая друга, сорвавшегося со скалы. Их так и нашли в расселине вместе, в одной связке. Браслетик из памирской розовой шпинели нашли у него в кармане. Это единственная вещь, которую я категорически отказалась продавать в ломбард, но и носить его не могу, так и лежит в коробочке.