Курнос

– Курнос, ты чё такой странный? – миролюбиво спросил Каряга, глотая кашу.

– Сам ты Курнос… Егор, зови меня Егор! – огрызнулся Курнос, сделав гордое лицо.

– Ты чего, белины объелся? – поперхнулся Каряга, удивленно уставившись на мальчугана.

– Егор… зовут меня так!.. а то всё Курнос, да Курнос..

– Да успокойся… не с той ноги что ли встал?..

– Мать мне приснилась, – всхлипнул Курнос, протирая рукавом проступившие слезы, – и она меня Егором звала…

– Да ну… а говорил, что у тебя никого не было…

– Серый говорит, что у всех кто-нибудь да был… я вот вспоминать начинаю… правда, лицо опять забыл, как проснулся…

– Да уж, – пробормотал Каряга, задумавшись о своем, – а я вот помню свою мамку очень даже хорошо… красивая была такая… и добрая!

Курнос повернулся к Каряге.

– Да и отец был тогда ещё хороший.. у него даже машина была, представляешь!

– Да ну, что-то не вериться…. – недоверчиво выговорил Курнос.

– Я тебе отвечаю!!! Он не пил тогда… это после смерти мамки всё изменилось. Хм! – всхлипнул уже Каряга, откладывая в сторону тарелку, аппетит пропал от нахлынувших горьких воспоминаний.

– Костик! – от непривычного имени Каряга вздрогнул, – я теперь тебя буду только по имени звать!

– Спасибо Курнос… Егор, – улыбнулся Каряга, Курнос тоже.

– Как твой отец, ты его видел?

– Да нет ещё, мужики говорят, что в больнице он, избили его… чуть не умер даже!

– Жалко… так-то вроде он добрый у тебя…

– Да калдырь он поганый…

– Навести его в больнице, это же отец!

– Не знаю… посмотрим, может и сгоняю!

* * * *

На похороны друга, Сократ так и не пришел. На это было две причины. Во-первых, кто-нибудь мог пасти эти похороны, а светится в такой ситуации сродни самоубийству. Во-вторых, он не мог посмотреть в глаза жене Равиля…. Андрей отдавал себе отчет, что в смерти лучшего друга виноват именно он, и ни кто больше. Было такое чувство, что где-то надо напрячься, и повернуть время вспять, и сделать всё по-другому, а лучше вообще ничего не делать. Эти поганые деньги проложили прямую дорожку вниз, к его величеству Рогачу. Самое обидное, что деньги эти ушли вообще, куда – непонятно! Прям какое-то наваждение!

Игорь Борисович, после этого нападение перестал говорить с подчинёнными по душам, хотя раньше он нет, нет, а любил потрепаться обо всём. Доверие он потерял однозначно ко всем, а вот это уже напрягало. Сейчас главное не совершить ошибки, и Сократ это прекрасно понимал. Подчистил все записи на компе, в еженедельниках, выкинул все фотографии свои с Равилем, и даже в школьном альбоме убрал фотку друга. В первый же день после смерти Равиля, левую сим-карту, которую использовал для связи с другом, сломал и выкинул. Всё! Казалось бы, все следы подтёрты и зацепиться было не за что. Но на душе скребли кошки, какое-то чувство неудовлетворенности смутно нависало. Уже с самого раннего утра Сократ не находил себе место. Разболелась голова, но не от сотрясения головы, а скорей от третьего уже кофе за последний час. И вот… заиграл Чайковский в айфоне, лежащий на подоконнике у открытого окна. Горестно, Сократ посмотрел на телефон, чувствуя неминуемую беду.

– Сократ, дорогой мой, доброе утро! – нарочтиво весёлый голос Игоря Борисовича в трубке сразу не понравился Сократу.

– Доброе утро, Игорь Борисович! – поздоровался Сократ.

– Как головушка? Ты уже отошел после сотрясения? – с сочувствием спросил депутат.

– Не совсем еще, но в принципе вполне уже могу работать по-полной!

– Вот и хорошо, сынок, пора мне помочь… сегодня мне понадобиться твоя реакция и сила!

– Игорь Борисович, рад буду помочь!

– Тогда будь сегодня дома весь день, в любой момент может подъехать Гога, помнишь его? – конечно, его помнил Сократ, пару раз они пересекались на сходках воров в ресторанах, он прикрывал, так сказать, тылы своего тогда начальника, Игоря Борисовича. Этот кавказец привлекался только в очень горячие криминальные моменты, – …и с ним ты поедешь на одно дело, будешь моё имя представлять!

– Куда, если не секрет, Игорь Борисович? – насторожился Сократ, чувствуя подвох.

– Сократ, не спрашивай… я сам пока не знаю, как всё пойдёт… на месте разберёмся! Всё дорогой, Пока!

– До встречи… – тихо попрощался Сократ в уже гудящий, короткими гудками, альфон.

Сигнализация, сидящая в голове Сократа, трезвонила во всю мощь. Трясущей рукой Сократ положил мобильник, обратно на подоконник. Этой же рукой, Сократ автоматически вытащил сигарету из пачки. С пятой только попытки удалось зажечь зажигалку.

«Что делать? Бежать?» – мелькнуло в голове первая мысль. Гога был очень близким другом Игорю Борисовичу, их связывали «девяностые» годы. А что происходило тогда, можно было только представить… смотрели и «Брата» и там «Бумеры» всякие… А может наоборот, Сократ перешёл ту грань, которая разделяла Игоря Борисовича. И этот удар, полученный Сократом, приблизил к шефу?

– Дорогой… ты опять сегодня не идёшь на работу? – прервала мысли молодая девушка, подсаживаясь на колени Сократу.

– Киса моя, – облегченно выговорил Сократ, обнимая свою жену, – пока буду дома, отдохну чуток ещё.

– Вот и хорошо, – обрадовалась девушка, прижимаясь к мускулистой груди мужа,– может, в ресторан сходим?

– Дорогая, я бы с удовольствием, но ко мне должен прийти человек…

– А говоришь, отдыхаешь… – обиделась она.

– Не злись, солнышко, – поцеловал в такой милый носик жены, Сократ, – я тебе обещаю, что вечером сходим в театр!

– Обещаешь?

– Обещаю, дорогая!

– Ну смотри у меня… обманешь – накажу! – пригрозила девушка, вставая с колен мужа.

– Дорогая? – тревога в сердце била в набат, – если я тебя кое о чем попрошу, обещаешь – не спорить?

– Смотря о чём?.. – она заигрывающе моргнула ресницами.

– Анюта, я серьезно!

– Что случилось? – испугалась девушка, почувствовав тревогу в голосе мужа, и присела на рядом стоящий пуфик.

– Ничего милая… просто у меня очень важная встреча, и надо что бы ты уехала, прям сейчас, к моей матери, до вечера…

– А как же театр?

– Вечером я заеду за тобой и сходим на спектакль, ну как? Договорились?

– Милый… что-то случилось на работе? Это из-за того нападения? Тебя и так чуть не убили… – насторожилась жена.

– Анюта, Это не из-за нападения! С чего ты взяла! – большие усилия потребовалось, чтобы сделать такое, наивно-возмущённое лицо. Сократ чувствовал, что от мастерства этого обмана, многое зависело в этот момент.

– Ну ладно, Андрюша, уговорил! Сейчас я соберу вещи и поеду к твоей маме! – испытал облегчение Сократ.

– Хочешь, я помогу тебе собрать вещи?

– Не надо милый… знаю я твою помощь, ты тапки ищешь свои по полчаса, что уж говорить о моих вещах.

Вскоре вещи были собраны, а еще через пять минут, Сократ провожал отъезжающую «мазду» жены, не заехавшую, в этот раз, колесом на бордюр, что было редкость для Анюты. Помахав рукой, Сократ услышал в ответ клаксон, и облегченно вздохнул. Поднявшись в квартиру, он включил телевизор и опять налил кофе. Мысли путались, но надо было решать задачку как можно быстрей, а сперва, надо было сделать одно дело. Взяв телефон, Сократ набрал номер.

– Да! Слушаю!

– Мамочка, любимая, привет! – весело крикнул в микрофон Сократ.

– Ой, Андрюша! – выдохнула на том конце связи, мать.

– Мама, к тебе сейчас Анюта приедет!..

– Что случилось сынок?

– Да ничего… сюрприз готовлю для неё, кое-что хочу подарить большое!

– Ох ты и выдумщик! Что же это? От матери то не надо скрывать!

– Не скажу мам, вечером узнаешь!

– Секреты все у вас… ну да ладно… а вот почему сам так редко ко мне приезжаешь? Я же скучаю, сына!

– Знаю мама, я тоже скучаю… но дела, дела!

– Знаю я эти дела шалопай… как у вас дела с ребеночком-то? Понянчиться очень охота, пока не слегла…

– Мам… ну хватит уже, мы стараемся…

– Плохо стараетесь.. поговори с женой, пусть ванну принимает с содой и в церковь сходите оба!

– Ладно, мам, поговорю… – вздохнув, согласился Сократ, спорить с мамой было бесполезно.

– Поговори уж, постарайся!.. Ну да ладно… ну что сынок? Равильчик то уже работает у вас? – сменила тему мама.

Сократа как облили холодной водой. Воцарилось молчание, в висках застучало отбойным молотком. В глазах все закружилось…

– …мама… ты о чём? – плохо скрывая испуг, спросил Сократ, чувствуя подступающую тошноту. Треск фоновый в телефоне заглушил изменившийся голос сына.

– Ну, как же Андрюша… звонил твой начальник, такой обходительный и вежливый. Спрашивал про Равиля, говорил, что ты ему посоветовал пристроить на работу его…

– И что же ты? – севшим голосом спросил Сократ.

– Я всю правду и рассказала, что хороший такой парнишка, трудолюбивый… ну, Игорь Борисович и обещал его взять к себе!

– Больше он ничего не спрашивал? – спросил Сократ, поняв, что его как лоха вывели на чистую воду.

– Да нет… а что? Что-то не так? – насторожилась мать.

– Всё нормально, мам…

– Ну и? Работает?

– Работает, мам! – соврал Сократ тихим голосом.

– Ладно, сына, тут в окошко вижу твою… подъезжает! Пойду встречать…

– Иди, мам, иди!

– Счастливо, сына!

– Прощай, мамуля!

– Не говори, сынок «прощац» никогда, али ты думаешь, что скоро я ноги протяну?

– Нет, мама… что ты…

– То-то же, не дождётесь! – удовлетворенно выговорила мама и положила трубку.

«Скорей ноги я протяну… мамочка…» – мелькнуло у Андрея в голове.

Бежать! Надо прямо сейчас бежать, пока не поздно! Но куда? Как?.. А жена? Ладно, Анюту после забрать можно. Сперва надо найти схрон «непалёвый», а лучше свалить в другой город, как можно дальше! Продать квартиру, машины, снять все деньги… но времени нет на все эти манипуляции. Все эти мысли веером кружились в голове Сократа, пока он как сумасшедший, лихорадочно вытаскивал из заначек рубли и баксы, припрятанные в квартире. После Сократ залез на стул, и с верха шифоньера вытащил свернутый тряпичный комок, развернув содержимое, он вытащил пистолет.

– Родной мой, помоги! – как молитву, прошептал блеснувшему пистолету, и нервным движением заткнул его за пояс штанов, поближе к пояснице.

Окинув прощальным взглядом квартиру, Сократ подошёл к двери и стал медленно открывать её. В проступившую щель, Андрей осторожно просунул голову, держа руки за спиной, а ладонь на рукоятке, готовый в любой момент применить оружие.

– Што красавшик… свалыть хотэл? – в лоб упёрлось холодное дуло, акцент этот ни с чьим, нельзя было спутать… Гога собственной персоной, – рукы ввэрх подымы!

– Ээээ… – замычал Сократ, отступая назад и поднимая руки. Все мысли зашли в тупик при виде входящего Гоги, тот держал взведённый американский кольт, направленный в лоб. Это был тупик, и Сократ прекрасно это понимал. А еще он знал, что это карма за смерть лучшего друга… одно радовало, жены не было дома.

– Нэ хорошо, Нэ хорошо, – покачивал головой Гога, закрывая за собой входную дверь, – так поступат с Крымчыком… ох, как ты эго обыдэл!

– Может, договоримся? – с надеждой спросил Сократ, особо не надеясь.

– Обыжаэеш мэна, Гога нэкогда друзэй на дэнги нэ мэнает!

– Гога, я сожалею, но… – дальше Сократ не успел договорить, он тут же получил по голове ужасный удар битой, зажатой в другой руке Гоги. Андрей потерял сознание. Через пятнадцать минут, облитый бензином и заваленный, пропитанной горючим, одеждой, Сократ лежал на диване и колыхал синим пламенем. Не выполнил он последнее обещание, данное жене… сводить её в театр. Таковы мужчины…

Глава № 21

Обгоревший труп выгорел полностью, до черных обугленных костей. Стоящий дым от тлеющих обой и сплавленной мебели ещё не выветрился, не смотря на залитую пеной и водой квартиру. Пожарники сворачивали свои рукава, подшучивая над вымазанными сажей «операми». Железная дверь была вынесена вместе с железным косяком, и квартира теперь смотрелась, со стороны подъезда, ужасающи, что и привлекало соседей. Любопытные жители дома столпились на лестнице. Их тихие разговоры о произошедшем и версии о случившемся, так и сыпались, как из рога изобилия. Эта трагедия грозилась стать главной темой сплетен дома.

– Граждане, расступитесь! – раздался требовательный бас за спинами соседей. Те, беспрекословно прижались к стенкам, пропуская двух людей в белых халатах и с чемоданчиками в руках.

– Медэксперты!– важно прогнусавил старый дед с умным лицом.

Рядом стоящая бабушка, с уважением посмотрела на деда.

– Только ничего они не выяснят! – добавил старичок, поймав на себе взгляд старушки.

– Почему же? – заинтересовалась бабуля.

– Тут, видите ли, всё сгорело, и вряд ли следы или улики, остались… – многозначительно поставил ударение на последних словах, дед.

– А следы чего? – спросил кто-то из соседей.

– Ну как… если это убийство…

– Какое нафиг убийство? Нажрался, пьяный был, закурил и бац… заснул! – знающим тоном прервал рассуждения деда, мужчина с опухшим, щетинистым лицом.

– Валера, уж ты бы молчал! А то по себе всех судишь… алкаш чёртов!

– А что? Думаешь, я с головы взял? Это статистика! – виновато опустил голову Валера, видно женщина, сказавшая, была его жена.

– Вообще-то наш Андрей Иванович не пил, вроде…

– Как же, не пил… знаю я этих, новых русских… в тихаря глушат по-черному! – не унимался мужчина, но увидев брошенный колючий взгляд жены, примолк.

– Такой воспитанный был парнишка… проходит мимо, всегда поздоровается, улыбчивый такой… – плаксиво заговорила одна из женщин.

– А знаете, – произнесла бабуся, сделав паузу. Увидев, что многие поддались вперед во внимании, тихо, но с воодушевлением, продолжила: – его точно убили… в глазок я видела мужчину… он глазок мой чем-то прикрыл… но меня на мякише не проведешь!

После такой ошеломляющей новости, поднялся ропот среди столпившихся людей. Эта тема про пожар могла еще полгода обсуждаться, н дополнительная информация от старушки, всё кардинально меняла. Вопросы посыпались на старушку. Она, исполненная важности к своей персоне, деловито стала рассказывать дальше.

– Ну, значит, вижу я как к двери Андрея подошёл человек, судя по всему грузин или там армянин… короче аксакал какой-то. Оглядывается так осторожно по сторонам… я сразу смекнула, что-то тут не чисто! Прильнул, значит, он к двери Андрея, и что то там слушает… я думаю, ну вор точно! Он глянул на мою дверь, подошел к ней и бац! Закрыл глазок мой, жвачкой… я его потом кое-как отлепила… – все замерли на лестнице, боясь издать звук, на лицах читался вопрос – а что дальше? – а у меня то секрет есть в двери… вытаскиваешь, значит, ключ из скважины… и всё как на ладони! Ха!..

– Ах ты стерва… мегера! – неожиданно проревел Валера, прервав старушку, – а я всё думал, кто меня на прошлой недели моей Нюрке сдал… а эта старая клуша целыми днями сидит, пасёт всех со своего поста, нафиг!.. Сука!

– Заткнись, окаянный! – не выдержала рядом стоящая Нюра.

– Да я её!.. – не унимался Валера, от возмущения напрочь забыв про пожар.

– А ну, сволочь, закрой рот, герой херов.. пьянь поганая, – завелась теперь уже жена алкаша, – проститутку домой привёл… ещё и возмущается. Правильно Семёновна сделала, и впредь тебе неповадно будет! Сколько ты мне кровушки попил, болотная кикимора…

Не стесняясь стоящих людей, Нюра со всего маха лупанула по уху своего непутевого мужа.

– Так его, – поддержал женский коллектив стоящих соседей, умный дедушка, в солидарности с женщинами, удовлетворенно кивал головой.

– Ну ка шуруй домой… убила бы… – с горечью выдохнула Нюра и чуть не плача добавила, – на шлюх у него стоит, а на собственную жену на пол шестого! Козёл!

– Ладно, – покраснев от признаний жены, перед чужими людьми, огрызнулся Валера, потирая ухо, – сейчас наговоришь… а про свою фригидность молчишь? Дура!

Воцарилась тревожная тишина, от неожиданности Нюра опешила на несколько секунд, хватая ртом воздух. Валера напугался собственных слов и наглости, и весь сник.

– Ах ты чмо! – вырвался ужасный вопль из уст Нюры.

– Всё! Всё! – забормотал Валера, пятясь по ступенькам вверх, – Иду… иду, дура!

– Ну, козёл, теперь ты у меня попляшешь! – заорала женщина, пытаясь достать своего мужа руками. Валера ловко вывернулся и побежал вверх, по лестнице. Нюра припустилась за ним.

На скандал из сгоревшей квартиры вышли двое полицейских.

– Граждане, пожалуйста, разойдитесь по квартирам.. люди пытаются работать, а вы тут скандалите, – выговорил один из слуг закона, оттряхивая свои штаны. Другой стражник правопорядка вытащил сигаретку и закурил.

– Тут вам женщина про погибшего хочет что-то рассказать… – вкрадчиво сказал умный старикан, бросая на старушку виноватый взгляд.

– Ну и что? – безразлично выдавил полицейский, втягивая сигаретный дым в лёгкие.

– Как что? Вы же должны расследовать произошедшее… а вдруг это убийство?

– Да какое убийство? Вы тут детективы насмотрелись!? – попытался отмахнуться от назойливого старичка, курящий опер.

– А я говорю, вы обязаны расспросить эту женщину! Она кое-что интересное знает!..

– Слуша, дед, – психанул опер, – Сидел бы ты в своей комнатушке… ну чё?.. ну чё тебе надо?..

– Да как ты смеешь, молокосос? – лицо старичка покраснело от негодования, – Я ветеран Отечественной, прошёл пол России на своих двух, Польшу и Германию… до Берлина! И какая-та козявка, не дышавшая порохом на передовой… будет со мной так разговаривать?

На рассвирепевшего деда, курящий опер смотрел с раскрытым ртом, не в силах, что либо сказать. Сигарета выпала из пальцев.

– Дед… ты чего? – заискивающе спросил другой стоящий опер.

– Не смей со мной на «ты», я тебе в дедушки гожусь!

– Извините! Фахрат, иди за старлеем, пусть протокол составляет… будем опрос производить. Зря вы так дедушка на нас, всё равно чуть попозже опросили бы жителей… регламент такой!..

– Знаю я ваш регламент!

* * * * *

С утра Чача сидел на кухне попивая кофе с бутербродами. На столе перед ним лежали: большой тесак в самодельных ножнах, больше похожий на небольшую саблю, пистолет тт с вытащенной обоймой и патронами, и стальной кастет, блестящий от лучей восходящего солнца. Завороженным взглядом, Чача смотрел на раскиданное вооружение и поглаживал механически чашку с остывающим кофе.

– Детки… пора с вами встретиться! – зловеще зашептал Чача, – дядя идёт к вам…

Медленно, Чижов отложил чашку с напитком, в сторону, и протянул руки за тесаком. Заворожено вытащил нож из ножен и мрачно стал смотреть на холодную сталь. Улыбка мрачно играла на губах…

Глава № 22

Из СМИ и интернета.

«Сегодня на улице Академика Королева произошел пожар. По звонку одного из жителей дома были вызваны команды пожарных и спасателей. Между звонком и до приезда экстерных служб, прошло двадцать минут, и ещё две минуты спасателям пришлось потратить на взлом квартиры. Слаженная работа пожарных и спасателей не дала распространиться огню по всему жилому зданию. Выгорела только одна квартира, локальный источник огня. На месте происшествия обнаружен труп молодого мужчины. Обстоятельства смерти и личность погибшего выясняются.»…

«Погиб Андрей Иванович Сократов, 1984 года рождения, уроженец нашего города. Работал телохранителем депутата Курчатовского района Крымова Игоря Борисовича. После недавнего покушения в парке Металлургического района на депутата, Сократов оказался в больнице с черепно-мозговой травмой, которую он получил защищая своего работодателя. После лечения в стенах больницы №6, его направили долечиваться дома. В день происшествия, он отправил жену к матери из квартиры. А в 11 утра, повалил дым из квартиры. Когда пожар был потушен, его обгоревший труп был обнаружен на диване. После предварительной экспертизы, было установлено, что Сократов, в момент возгорания, был жив. Не считая гематомы на голове, полученные ранее при нападении в парке, других насильственных повреждений обнаружено не было. Следователи предварительно склоняются к версии самоубийства, выясняются причины, побудившие сделать этот шаг…»

Микрофоны ткнулись в сторону идущего Игоря Борисовича.

– Что вы скажете в связи с произошедшим самоубийством вашего телохранителя?

Игорь Борисович остановился и, сделав горестное лицо, печально посмотрел в камеру.

– Мне очень жаль, что такое произошло с лучшим моим помощником… скорблю его жене и матери, оставшихся без кормильца. Со своей стороны, я отдаю себе отчет, что защищая меня, он получил сильное сотрясение, и возможно это обстоятельство вынудило его пойти на этот страшный шаг! – сочувствие и сострадание так и выпирало. Щекастое лицо Игоря Борисовича покрылось легкой испариной.

– У вас нет подозрений о причине самоубийства? Может у него были финансовые долги? – микрофоны так и пытались ударить по носу депутата, но тот ловко уворачивался от этих нападок.

– Финансовые? Что вы… зарплата была у него неплохая, да и если бы у него были такие проблемы, он всегда мог обратиться ко мне, для решения их! Я всегда иду на диалог со своими работниками и с моими избирателями… и решаю проблемы в короткий срок! – глаза были искренние и честные.

– Уважаемый, Игорь Борисович, как вы поможете вдове? – интеллигентно спросил другой журналист.

– Ну, я взял на себя все обязательства похорон, и естественно, выделю энную сумму для вдовы и матери погибшего. И уверяю, они не останутся без дальнейшей помощи с моей стороны. – Перед камерой депутат полностью раскрепостился, и даже немного расслабил галстук, готовый к дальнейшим вопросам. Быть благородным и правильным, ему нравилось.

– Игорь Борисович, подскажите пожалуйста? Вы ведь заведуете «застройкой» нашего города, и контролируете строительные объекты на муниципальной территории?

– Ну да… не понял, к чему вы задали этот вопрос? – настороженно зыркнул глазами Игорь Борисович в сторону спросившего журналиста.

– Недавно вы дали добро на застройку торгового комплекса в 20 гектар в центре города, у реки Миасс… что вы можете сказать по этому поводу? Это же земли городского муниципалитета?.. – журналист был молодым человеком, с наглыми глазами, такие выскочки никогда не нравились Игорю Борисовичу.

– Ну, во-первых, это моя работа контролировать застройку, во-вторых, строительная организация будет под строгим контролем санитарно-эпидемических служб, и любое нарушение будет наказываться, а в третьих – вы из какой газеты? – с трудом сдержал раздражение депутат, с улыбкой глянув на спросившего.

– Из «Городских вестей» Игорь Борисович, и еще вопрос? Вы любите творчество Лепса и в частности песню «рюмку водку на столе»? – дерзко улыбнулся журналист, все стоящие журналисты, не сдержавшись, засмеялись от вопроса.

– Интервью закончено! – покраснел от злобы Игорь Борисович, бросая испепеляющие взгляды на журналистов. Однозначно его подвиги в Ютубе вошли в народ. Поворачиваясь от работников прессы и отпихивая рукой приближающую камеру, депутат договорил: – глупо господа!..

– Блять, суки! – психанул Игорь Борисович, выключая новости города на компьютере. После обеда, Игорь Борисович находился в офисе и отдыхал. С минуты на минуту должны были приехать полицейские со своими расспросами, об этом его предупредил час назад Петр. Сократа было жалко, но прощать предательство было нельзя, Гога отработал свои деньги на сто процентов. Старые кадры всегда работали на совесть, в отличие от этой молодежи, которые хотели много и сразу. Но потихоньку смерть Сократа отходила на второй план, в связи с новыми событиями дня. Откуда, этот чертов журналист нарыл про еще не начавшую стройку… именно с этого злополучного строительства, начались все проблемы. Зачем он подписался под него? Если на то и пошло, сто штук от Скляра, которые так и не заимел Игорь Борисович, были недооценённой суммой для этой сделки, и надо было просить больше. А вот теперь еще журналисты начинают задавать вопросы.

– Игорь Борисович! К вам полицейские! – заработал селектор.

– Аллочка, пусть заходят! – милостиво разрешил депутат, все еще думая про строительство и Скляра.

И когда появилась полиция со своими расспросами, мысли были уже приведены в порядок. Разговор прошёл мягко и гладко. Вопросы были обыденные, больше для порядка, явно, полицейские рыть глубоко о «самоубийстве» Сократова, не собирались. Игорь Борисович спокойно отвечал на вопросы, выражая сочувствие в связи с произошедшим. Наконец, уже у двери, Игорь Борисович стал прощаться с операми и пообещал сделать всё возможное со своей стороны, чтобы помочь вдове и матери погибшего.

– Как тяжело мне будет найти такого грамотного и опытного помощника… ну и в историю я попал… что мне теперь делать? – всё повторял Игорь Борисович, закрывая за полицейскими дверь. – Аллочка! Проводите, пожалуйста, людей! До свидания!

Всё было отлично, ничего не предвещало беду. Сразу же, как только ушли стражи порядка, Игорь Борисович налил себе полстакана коньяка из бара, и не закусывая, выпил одним глотком. Удовлетворенно кряхтя, депутат выдохнул резкие сивушные пары, после чего откинулся в кресле и закурил сигару.