Убийство по переписке

Глава 4

Ада настежь распахнула окно. Холодный воздух мгновенно заполнил кабинет. Несмотря на пасмурный день, её настроение было отличным. Она любила перемены. Встреча со строптивым детективом – одна из них. Куда это их заведёт, сказать сложно, и может статься так, что ничего хорошего не выйдет. Но это не повод избегать общения с ним. И дело не только в том, что ему нужна помощь.

Телефон на столе зазвенел, Ада сняла трубку.

– Мисс Гиллард?

Услышав его голос, Ада улыбнулась. Вот так и начинают верить в силу мыслей.

– Здравствуйте, Нэт.

– Вас ещё интересует моё расследование?

– Очень! Как оно продвигается?

– Медленно. Хотите ещё раз поучаствовать в нём?

– И что нам предстоит?

– Визит к врачу Дороти Максвелл. Мне интересно ваше мнение о нём.

– Когда поедем?

– Хотелось бы – завтра. Но если не сможете…

– Давайте сегодня? Или у вас другие планы?

– Чем быстрей, тем лучше. Во сколько за вами заехать?

– Через полчаса. Успеете?

– Успею.

Повесив трубку, она позвала Ченга.

– Позвони Картеру и Мэддисону. Извинись и перенеси встречу.

– Мэддисон устроит скандал. Что ему сказать?

– Скажи: «Это новое задание». Пусть тренирует выдержку до конца недели. Давно пора. Мы с ним об этом говорили, он не должен зависеть от меня.

– А Картер?

– Его запиши на ближайшие дни. Он идёт на поправку, стал гораздо лучше спать, благодаря твоим снадобьям.

– Не только им, – сдержанно улыбнулся Ченг.

Врач, лечивший Дороти Максвелл, жил и работал в левом крыле старого дома, напротив кабака с говорящим названием «Хмельной Оскар». Благодаря ему тихая днём улица на закате просыпалась и до самого утра бурлила в разгульном веселье.

Квартира доктора Олдриджа занимала весь второй этаж, а приёмная – первый. Всё в ней было начищено до блеска и ради пущей стерильности протёрто каким-то едким средством. От запаха хлора у Кроу закружилась голова. В надежде ослабить приступ он с минуту не дышал и старался сосредоточить внимание на остроносой даме средних лет. Это была мисс Деррик – старшая из двух медсестёр, работавших у Олдриджа.

Её резкий голос ударил Кроу по ушам:

– Вы записаны?

– Мне сказали: с острой болью можно без записи.

– Кто сказал? – Мисс Деррик окинула строгим взглядом сначала Кроу, а потом и мисс Гиллард.

Он прикрыл глаза и сжал зубы. Даже эта чёртова боль может иногда пригодиться. Главное – не дать ей захватить себя полностью.

Когда он качнулся, мисс Гиллард подхватила его под руку.

– Я сейчас же позову доктора, – забеспокоилась мисс Деррик.

Поняв, что перестарался, Кроу поспешил её успокоить:

– Всё не так серьёзно, обычная мигрень.

– Тогда подождите здесь, – мисс Деррик указала им на кожаный диван.

Убедившись, что пациент сел и не грохнется на пол посреди холла, она скрылась за дверью кабинета врача.

Кроу посмотрел на мисс Гиллард:

– Вы мешаете мне работать.

– Ваша игра уж больно похожа на правду.

– Вы сейчас не мой врач.

– И кто же я?

– Придумайте сами.

Мисс Деррик распахнула дверь кабинета и пригласила их войти.

Олдридж – лысоватый мужчина чуть старше пятидесяти – неловко поднялся, зацепив угол стола. Его взгляд забегал между Адой и Кроу. Белёсые глаза навыкат словно проткнули шилом, настолько неподвижными казались узкие зрачки.

– Что привело вас ко мне? – спросил он, скривив губы, и дважды дёрнул головой.

Кроу хотел ответить, но Ада его опередила:

– Моего младшего брата с детства мучают сильные головные боли.

Она погладила Кроу по голове и подтолкнула к креслу.

– Садись, малыш.

И бросив взгляд на его лицо, едва не рассмеялась. Распахнутые глаза, застенчивая улыбка. Милый мальчик! Сейчас и она бы поверила, что он младше её лет на семь. А то и на десять. Вот же плут!

Олдридж уставился на Кроу.

– Мы обращались ко многим врачам, – продолжила Ада. – Но всё без толку.

– И почему же выбрали меня?

– Нам рекомендовала вас Бренда Максвелл. Она подруга нашей матери.

– Максвелл? – Олдридж прищурился и нервно мигнул.

Ада на мгновение закусила губу и глянула на Кроу. Он и не думал спасать положение – в серых глазах мелькнула насмешка. Придётся выпутываться самой. Она собралась с мыслями и заговорила доверительным тоном:

– Мы знаем, что её дочь умерла. Но Дороти долго болела, спасти её было невозможно.

– Рад, что вы так считаете! – воскликнул Олдридж, подойдя к ней слишком близко.

Он ощупал её взглядом сверху донизу и протянул руку.

Пожав её с напускной готовностью, Ада отметила, какой холодной и липкой была его ладонь. На бледном лице Олдриджа расплылась перекошенная улыбка.

Аде захотелось достать платок и тщательно вытереть руки. Она опять посмотрела на Кроу. Тот основательно увлёкся, изображая наивного дурачка. Похоже, вовсе не собирается вступать в разговор.

Но Олдридж обратился к нему:

– Расскажите, что вы чувствуете?

Кроу выпалил сразу:

– Когда просыпаюсь, она болит. Тут! – Он ткнул себя пальцами в висок. – Сильно! – Затем стукнул ладонью по лбу. – И тут! Мама говорит: скоро пройдёт.

Проследив за его движениями, Олдридж спросил:

– Что принимаете?

Ада не сводила с Кроу глаз, заметив, что от лёгкого удара тот поморщился и на мгновенье сжал зубы.

Он захлопал ресницами и перевёл взгляд на неё.

– Какие-то таблетки.

Она перечислила несколько названий. Кроу наверняка знал каждое, но обладать такой памятью милому дурачку не положено.

Олдридж подёргал себя за ухо и сказал:

– Я выпишу новое лекарство, оно появилось совсем недавно. Будем надеяться, поможет.

Он протянул Кроу рецепт. Ада перехватила его, пробежалась взглядом по неровным буквам.

Кроу скосил глаза, пытаясь их рассмотреть. Но Ада быстро убрала рецепт в сумочку. И сделала вид, что смущена, переходя к истинной цели их визита:

– Извините за любопытство… Но наша мама очень переживает после смерти Доди. Для неё это личная трагедия, Доди была её крестницей. Отчего она умерла, мы так и не узнали. Расспросы неуместны, в семье такое горе. Не могли бы вы рассказать, что случилось?

– Не уверен, что имею право, – задумчиво ответил Олдридж, изучая её грудь.

Ада сложила руки в умоляющем жесте.

– Мой бедный брат любил Дороти, собирался на ней жениться. Неизвестность убивает его!

Кроу подался вперёд и опустил голову, скрывая улыбку. Олдридж глянул на него, почесал затылок, потом нос и наконец сжалился над несчастным влюблённым.

– Терминальная почечная недостаточность на фоне хронического нефрита.

Ада оживилась.

– Моя подруга тоже страдает от нефрита. Не могли бы вы ей что-нибудь прописать? Чем вы лечили Дороти? Может, есть какое-то новое лекарство?

– Сначала я должен осмотреть её.

– Она сейчас в Перте. Но их семейный врач открыт всему новому. Скажите, как оно называется. Я передам ей, и он примет решение.

Пожав плечами, Олдридж выписал ещё один рецепт. Ада забрала его, стараясь не коснуться влажных пальцев. Недобрый взгляд Кроу она оставила без внимания: взялся за роль простофили – играй до конца.

– Спасибо вам огромное, – проворковала она. – Мы, наверное, пойдём, не будем вас больше отвлекать. Вставай, милый. – Ада потянула Кроу за рукав. – Только осторожно, а то голова опять разболится.

– Пусть посидит в холле. – Олдридж подошёл к ней совсем близко. – Нам надо обсудить дальнейшее лечение вашего брата.

От учащённого и несвежего дыхания Олдриджа её передёрнуло.

– Я не могу оставить его одного, он такой беспомощный. Но мы ещё вернёмся.

Ада взяла Кроу за руку и повела к двери. Но, сделав неверный шаг, оступилась и уронила сумочку. Как раз у стеклянного шкафа с лекарствами. Поднимая её, она скользнула взглядом по наклейкам: ничего подозрительного, обычный набор терапевта.

Как только они ушли, Олдридж вернулся за стол. День с утра не заладился. Настроение скакало, как сумасшедшая обезьяна, резкие звуки заставляли вздрагивать. Но последние десять минут вернули его к жизни. Он думал исключительно о том, куда бы спровадить полоумного пациента и остаться наедине с его сестрой. Олдридж облизнул пересохшие губы: сладкая конфетка, с такой он не прочь переспать. Но пора и делом заняться. Олдридж дёрнул ящик стола, достал коробочку с пилюлями и задрожал от ярости. Сколько раз повторять мисс Деррик, нельзя принимать без записи?! Эта безмозглая курица опять ослушалась. Пора разобраться с ней. Уволить – и дело с концом!

Когда они отошли от дома настолько, что их не было видно из окон, Кроу обогнал Аду и встал на её пути.

– Отдайте рецепты.

– Так просто? Вы бросили меня на съедение мерзкому ловеласу.

– Роли назначали вы.

– Я предложила вам сыграть младшего брата, а не милого идиота.

– Вы отлично справились.

Ада довольно улыбнулась. Щёлкнула замком сумочки и достал один из рецептов. Кроу забрал его, но на этом не остановился.

– И второй.

– Второй вам не нужен.

– Решать мне.

Сделав шаг назад, Ада вынула рецепт. Кроу потянулся за ним, она спрятала руку за спину.

Серые глаза стали гораздо светлее. Ада ждала, пытаясь предугадать его действия. Давай же, тигр! Покажи зубы!

Кроу развернулся и пошёл обратно к дому. Она едва успела его догнать.

– Куда вы?

– Попрошу Олдриджа выписать новый рецепт.

– А куда делся этот? – Ада помахала листком перед его носом.

Кроу даже не попытался схватить.

– Скажу, что вы не только моя сестра, но и лечащий врач. Его предписание лучше вашего, вы разозлились и уничтожили рецепт.

– Решили внезапно поумнеть?

– Это уже неважно.

Ада смяла рецепт и запихнула его поглубже в карман пиджака Кроу.

– Знаете, что меня в этом радует? – спросила она.

– Что?

– Вы умеете не только врать.

– Когда я вам врал?

– У нас всё ещё впереди.

Он ухмыльнулся и, вытащив рецепт, расправил его. Название вряд ли о чём-то ему сказало. Скорей всего, он даже не смог прочесть каракули Олдриджа.

– И что это?

– Препарат на основе морфина. Кстати, не такой уж и новый. Будете принимать?

Кроу помотал головой, но рецепт не вернул. Ада не стала настаивать.

– Что скажете об Олдридже? – спросил он.

– В своём деле он разбирается. Судя по тому, какое лекарство выписал «моей подруге», да и вам тоже. И сам сидит на том, что так легко назначает.

– Почему так решили?

– Среди моих пациентов хватает наркоманов со стажем. Олдридж на них похож.

За десять минут до полуночи Кроу остановил форд под неоновой вывеской «Хмельного Оскара». С этого места был отлично виден подъезд, а также окна приёмной и квартиры Олдриджа, закрытые плотными шторами. Ворота, ведущие во двор, были не только не заперты, но и распахнуты гораздо шире, чем днём.

Фонари на крыльце и керосиновые лампы, расставленные на окнах кабака, согревали промозглую темноту мягким зазывающим светом. Каждый раз, как двери «Хмельного Оскара» открывались, до Кроу долетал густой запах сигаретного дыма, смешанный с ароматом тасманского перца. Музыкальный автомат играл без остановки. Бархатный голос Синатры обволакивал безмятежностью, но его то и дело заглушали пьяные возгласы и смех. Волшебство мгновенно исчезало, не успев ничего изменить.

Высокий худой забулдыга в потёртом костюме пересёк улицу и свернул на дорожку, ведущую к дому. Вдавил кнопку звонка и не отпускал, пока не открыли. Консьерж перекинулся с ним парой фраз и захлопнул дверь. Забулдыга пнул её, немного потоптался и ушёл ни с чем.

За ним подтянулись ещё двое. Они появились из дверей кабака и были одеты куда лучше первого. Консьерж с поклоном пустил их в дом, где они находились совсем недолго, и вышли в приподнятом настроении.

Так продолжалось всю ночь. Гостей «Хмельного Оскара» тянуло к дому Олдриджа, словно к источнику силы. Похоже, доктор-трудяга работает в ночную смену.

Раннее утро выгнало засидевшихся гуляк из кабака: они нетвёрдой походкой разбредались кто куда. Следующие два часа улица оставалась почти безлюдной.

Без пятнадцати девять появилась мисс Деррик. Она шла, чеканя шаг и высоко задрав подбородок. Утренние тени сделали её длинный нос ещё острее. Чего бы её ни ожидало, она готова дать отпор, подумал Кроу.

Его глаза начинали слипаться, четверть часа пролетела незаметно.

Угловатая шатенка лет двадцати вышла из трамвая и, двигаясь, как лунатик, поплелась вдоль домов. Её рассеянный взгляд скользил не останавливаясь, но за машину Кроу зацепился. Верней, не за неё саму, а за неоновые отблески на чёрной блестящей поверхности.

Вывеска издала треск и, мигнув, погасла. Шатенка мгновенно очнулась и рванула к подъезду с неожиданной скоростью. Поднимаясь по невысоким ступеням, она умудрилась дважды споткнуться. Кроу потерял к ней интерес. Наверняка вторая медсестра Олдриджа, опоздание не сулит ей ничего хорошего.

Перед машиной Кроу остановилось такси. Сэм Максвелл вылез из него и, кутаясь в непромокаемый плащ, направился к дому. Кроу не спускал глаз с его сутулой спины. Брат Дороти удивительно похож на сестру: энергия в его теле того и гляди иссякнет.

Консьерж поклонился ему, как постоянному гостю, и пропустил внутрь.

Сэм провёл у Олдриджа каких-то десять минут. Вышел на крыльцо, постоял, угрюмо глядя по сторонам. Медленно спустился и, шатаясь, побрёл к воротам, затем через дорогу перед машиной Кроу. Не удержался на ногах и опёрся на её капот. С трудом вернул себе равновесие, чтобы продолжить путь, и скрылся за дверями «Хмельного Оскара».

Зал был практически пуст. Официанты наводили порядок после ухода ночных гостей и разносили кофе тем, кто решил остаться. В воздухе стоял удушливый запах перегара и табачного дыма. Музыкальный автомат заполнял пространство безысходным блюзом.

Сэм устроился в одной из четырёх ниш. Попросил бутылку коньяка, и, как только она оказалась у него, перевернул её над бокалом. Коньяк полился через край. Сэм вытер лужу рукавом и какое-то время сидел неподвижно, словно пытался что-то разглядеть в тёмно-янтарной глубине. Его лицо застыло, став подобием посмертной маски, затем исказилось гримасой горя. Он пошарил в кармане. Достал пузырёк, вытряхнул на ладонь таблетки, кинул их в рот и запил коньяком.

Кроу сел напротив.

Сэм поднял мутные глаза и несколько секунд пытался осознать, кто перед ним.

– Вы?! – Он отпрянул. Рука, которая сжимала пузырёк, затряслась, Сэм спрятал её под стол. – Зачем вы таскаетесь за мной?

– Что это? – спросил Кроу.

– Не ваше дело! – Сэм попытался встать.

Кроу не дал ему этого сделать, отнял пузырёк и повторил вопрос:

– Что это?

– Лекарство от боли.

– И что у тебя болит?

– Всё!

– Сколько ты съел?

– Какая разница? Всё равно не поможет.

– Сколько?

– Три.

– Ты едешь со мной.

– Куда?

– К врачу или в полицию.

Сэм безразлично пожал плечами и, качаясь, встал.

– Ещё один кукловод по мою душу. Действуйте! Мне не привыкать.

Он помахал руками, изображая тряпичную марионетку. И вцепился в бутылку с намерением сделать ещё глоток.

Кроу вырвал её, вернул на стол.

– С тебя хватит. Идём.

В машине Сэм быстро отключился, предоставив Кроу возможность самому решать, куда его везти.

Ада спустилась в холл и встала на последней ступени лестницы.

Ченг и Кроу пытались усадить в кресло изрядно пьяного незнакомца. Тот что-то бормотал, дополняя невнятные слова вялыми жестами.

Она не спешила выдавать своё присутствие, но Кроу обернулся.

Ада медленно подошла к нему, не спуская взгляда с его лица.

– Нэт, я рада вас видеть в своём доме в любое время… дня и ночи. Но объясните, что здесь происходит?

Она развернула его к свету: глаза спокойные, тёмно-серые, зрачки – в норме. Но вид уставший. И эта лёгкая щетина – совсем не в его стиле.

– Где вы ночевали?

– В машине.

– Спали?

– Нет.

Она хотела задать ещё один вопрос, но передумала. С этим можно разобраться позже. Главное – он абсолютно трезв, в отличие от своего спутника. Тот растянулся в кресле, склонив голову на грудь, и дышал очень медленно. Могло показаться, что вовсе не дышит.

– Кто это? – спросила Ада.

– Брат Дороти, Сэм Максвелл.

– Что с ним? – она подняла голову Сэма за подбородок.

– Вышел от Олдриджа, глотал эти таблетки. – Кроу вынул из кармана пузырёк и повернул его наклейкой к ней. – И запивал коньяком.

Она встревоженно посмотрела на Сэма.

– Сколько он съел?

– Три.

– Давно?

– Двадцать минут назад.

Ада приложила пальцы к сонной артерии Сэма. Сердце билось ровно, но слабо, губы начинали синеть. Она потрясла его за плечо.

– Сэм… Сэм… Вы меня слышите?

Он даже не шелохнулся.

– Он может умереть, – сказала она. – Ченг, займись им.

Кроу собрался помочь, но Ада его остановила:

– Он справится.

– Может, отвезти его в больницу?

– Ченг приведёт его в порядок. Если что-то пойдёт не так, позовёт меня и доставит его в больницу. Идёмте со мной.

Они поднялись в её кабинет.

– Отдайте таблетки, – сказала Ада, закрыв дверь за спиной Кроу.

Он глянул на пузырёк, повертел его и спрятал в кулаке. Колеблется, подумала Ада. Понять бы почему. Если он пристрастился к морфину, дело значительно хуже: придётся плутать в его бесконечной лжи. А врать он умеет. С его упрямым характером это дорога в никуда.

Ада протянула руку.

– Ну же…

Кроу положил пузырёк на её ладонь.

– О чём так долго думали? – спросила она. – Не хотели с ними расставаться?

– Считаете меня наркоманом?

– Нет. Но могу и ошибаться.

– Что это за лекарство?

– Вам оно неизвестно?

Он отрицательно покачал головой.

– Ещё один препарат на основе морфина. Вы должны сказать мне, если будете его принимать. Я ваш врач. Будете?

– Нет.

Глава 5

Мел слонялся по дому без дела. Все задания выполнены, скука смертная, справляться с ней тяжелей всего. Босс всю ночь где-то пропадал, явился только к полудню и прямиком отправился спать. Раздавать поручения некому. Заглянув на кухню, Мел вызвался помочь Грейс. Та велела содрать чешую со здоровенной форели. Он ухватил рыбину за хвост, но скользкая гадина шмякнулась на пол. С картошкой тоже не вышло – с неё он срезает слишком много.

Не найдя другого занятия, Мел пристроился у барной стойки в гостиной и распахнул блокнот на странице, где набросал портрет Фионы. Окинул его свежим взглядом: добавил несколько штрихов, сделал ресницы длиннее и принялся за волосы. Он мог бы стать художником. Талант есть, ему не раз говорили, но все эти рисунки – детская забава. Деньгами уж точно не разживёшься. Разве что станешь великим и помрёшь в нищете.

Кроу вошёл в гостиную. Увидев его, Мел захлопнул блокнот и уронил карандаш. Тот закатился под барную стойку.

– Валяешь дурака? – спросил Кроу.

– Я всё сделал! – возмутился Мел, пытаясь дотянуться до карандаша, рука не пролезала.

– Что узнал? – Кроу приподнял стойку.

Мел схватил карандаш.

– Много всякого.

– Рассказывай.

– У Сэма куча долгов. Поговорил с букмекером, нашёл его офис на соседней улице. Парень – их постоянный клиент. Задолжал приличную сумму, отдавать не спешит.

– Он где-нибудь работает?

– Служил клерком. Месяц назад уволили за пьянство.

– Что ещё раскопал?

– Узнал про отца Дороти. Он не вернулся с войны, пропал без вести. Бывших жильцов тоже нашёл. Справился у торговки, её лавка напротив дома Максвеллов. Дочь Гибсона дружит с женой мясника, его магазин – на той же улице. Застал её дома, она дала адрес.

– С Фионой о встрече договорился?

– Да! Мы проговорили десять минут.

– Так долго? О чём?

– О вас, – буркнул Мел. – Пересказать?

Кроу помотал головой и нахмурился, скривив губы, будто его угостили какой-то гадостью.

– Она ждёт нас обоих, – добавил Мел чуть веселее. – В среду на следующей неделе. Раньше не сможет. Сначала – похороны Дороти, потом собирается к матери.

– Значит, успеем съездить в Мельбурн, надо разобраться с адресатом. Закажи билеты.

– Но это же старик. Вряд ли Дороти писал он.

– Если так рассуждать, и Дороти не та, кому писали. Хотя теперь есть сомнения.

– Какие?

– Её отравили таллием.

У Мела перехватило дыхание.

– Ого! А Райдер знает?

– Да.

– Значит, работаем вместе?

Кроу неохотно кивнул.

Поезд медленно тронулся и начал набирать скорость. Мел лёг, отвернувшись к стене. Всего через каких-то две минуты его дыхание стало едва заметным.

Кроу сидел напротив с книгой в руках. Ненавистный стук колёс выколачивал из него силы. Долбил и долбил, не давая справиться с болью. Пытаясь её унять, Кроу цеплялся взглядом за строки, но те расплывались – смысл прочитанного ускользал.

Свет ночника резал глаза. Позволив векам сомкнуться, Кроу погрузился в гудящую темноту. Мрачные образы заполняли её, поднимаясь из памяти. Гул стремительно нарастал, становился грохотом взрывов. Сквозь него пробивались вопли людей, их серые лица были измазаны землёй и кровью. Тех, что явились первыми, Кроу знал хорошо, помнил облик каждого до мелочей. Другие – совсем незнакомые – давили бесконечной виной. Лежали вдалеке, сливаясь в грязно-лиловое месиво.

Его трясло. Холод шёл изнутри, усиливался с каждым ударом сердца. Воздух наполнился вонью. Её никак не могло быть в купе, но она вызывала тошноту, делая дыхание мучительным.

Он мог распахнуть глаза, попытаться скинуть видение. Но продолжал покорно тонуть. И всего за миг до того, как оборвётся связь с реальностью, потянул себя обратно. Ринулся сквозь морок что было сил. Не чувствуя смысла, ни малейшего желания вернуться. Боль помогла ему – накатила девятым валом. Он открыл глаза, судорожно вдохнул. Мёртвые лица зависли в воздухе, но свет ночника поглощал их одно за другим.

В эту игру на грани безумия он играл не первый раз. Балансировал на краю внутренней пропасти, создавая иллюзию контроля. Какое-то время это работало. Но война упорно сочилась сквозь запруду, которую он возвёл на её пути. Пытаясь не замечать этого, Кроу отключал эмоции. Жизнь становилась мутной мелководной рекой с унылым течением. И всё же по ней можно плыть, пока не затянет трясина прошлого.

Он прижался затылком к стене в надежде хоть на секунду ослабить боль и вспомнил слова мисс Гиллард. Тогда, у неё на приёме, Кроу посчитал их странной идеей, какие осеняют врачей, когда вылечить пациента невозможно. Он слышал подобное не раз. Но никто ещё не говорил так уверенно, как мисс Гиллард. Почему бы не сделать то, что она предложила? Хуже точно не станет.

Найти часть тела, до которой не доставала боль, оказалось непросто. Но всё же такая была, и не одна. Пальцы рук почти не участвовали в общей симфонии, если не сжимать их настолько сильно.