евротётки

– Я вот наблюдаю за ними, – слегка кивнул головой в сторону депутатов. – Им не дано заниматься политикой с их мозгами, им нужно быть домохозяйками, готовить пищу, воспитывать детей и ждать мужей с работы. Политикой должны заниматься мужчины, у женщин для этого не хватает ни фантазии, ни ума.

– Тише! – зашипел на меня Энтони, удивлённый моими словами. – Никогда не произноси это вслух, они могут нас услышать. Я согласен с тобой. Без нас они ничто. Если бы не охранники, все эти важные депутаты давно были бы умерщвлены или взяты в плен. Мы – настоящая власть, от нас зависит будущее не только Европы, но и всего мира. Ты согласен со мной?

– Полностью, – с важностью в голосе ответил я, приложив руку к груди. – Жалкие людишки возомнили себя властелинами мира.

Энтони воспринял мои слова с полной серьёзностью. Я так мастерски исполнил роль, перекликающуюся с его жизненными принципами. Он закончил свой десерт, и в принципе, должен был уйти, но почему-то сидел и с грустью смотрел на свои тарелки.

– Завтра они начнут заседать. Поверь мне, послезавтра они уже начнут возмущаться, что их никуда не выпускают. Им, видите ли, срочно нужно обновить гардероб, у них закончилась косметика, или они просто мечтают посидеть в кафе. А ещё через два дня они устроят бунт и наотрез откажутся работать в таких условиях. Они будут названивать спикеру парламента, жалуясь на невыносимые условия труда, и в конце концов потребуют нас заменить.

– Но нас ведь не заменят?

– Нет, конечно, мы не виноваты в сложившейся ситуации. То, что мы отлично выполняем свою работу, может привести к тому, что нас могут даже премируют. Поэтому чем раньше закончится этот период спокойствия, тем лучше. На следующей неделе я постараюсь организовать для них экскурсию и поездку в торговый центр, но, если они начнут плохо себя вести, всё это можно быстро отменить. Они обязаны слушаться и подчиняться нам.

Я наблюдал, как Энтони начинает выходить из себя. Майкл был прав, говоря о его вспыльчивости и импульсивности. Он терял контроль над собой, и меня охватывал страх, что он повысит голос, и женщины за соседним столиком услышат его.

– Может, обсудим это позже? – пытался я успокоить собеседника. – Мы говорим слишком громко, нас могут услышать.

В этот миг Энтони словно преобразился. Сжатые кулаки его рук мгновенно расслабились, и он начал стучать пальцами по столу, выводя какую-то ему известную мелодию.

– Знаешь, как я устал, – произнёс он с отчаянием в голосе, – устал не от работы, а от того, что мне приходится быть воспитателем для глупых созданий. Твой предшественник Альберт поступил умно: продержался ровно три месяца и написал рапорт о переводе. Я понимаю его, но теперь он просто рядовой. Зато рядом с ним нет женщин. С мужиками работать проще. Ладно, мне пора. Мартин будет ждать тебя в холле. До завтра.

Мартин ждал меня в холле с точностью, присущей пунктуальным людям. Я приветливо махнул ему рукой, и мы вышли на улицу.

– Хорошо, что вы тоже увлечены спортом, – заметил Мартин. – Энтони никогда бы не разрешил мне бегать в одиночку. Я тоже стараюсь поддерживать форму.

Я взглянул на мускулистого Мартина и понял, что он говорит правду.

В подтверждение своих слов он добавил:

– Я постоянно вожу с собой гирю. С ней много проблем на таможне, но я хочу выглядеть привлекательно для женщин. Вы понимаете меня?

Я отлично его понимал. Вспоминая свою юность, осознавал, что сейчас не стремлюсь к женскому вниманию. Суровые будни службы сделали меня чёрствым и равнодушным, и о романтических отношениях не могло быть и речи.

Мы начали пробежку, и темп задал Мартин. Он был вполне щадящим, и я без труда успевал за ним.

– Осенью здесь станет значительно оживлённее, – сообщил мой партнер. – Мы фактически находимся в самом сердце студенческого городка, среди множества общежитий и жилья для сотрудников университета. Однако сейчас лето, и все студенты наслаждаются каникулами, в то время как преподаватели находятся в отпусках. Я предполагаю, что мы покинем гостиницу задолго до того, как на этих улицах начнётся бурная жизнь.

Я молча кивнул в знак согласия. Честно говоря, особого желания поддерживать беседу с Мартином у меня не было. Вокруг гостиницы действительно царила тишина. У одного из жилых домов прогуливалась молодая пара, а где-то вдалеке доносились голоса нескольких людей, похоже, там отмечали какой-то праздник. Мартин пытался разговорить меня.

– Энтони упоминал, что вы побывали во многих горячих точках.

– Это правда, – ответил я, надеясь, что дальнейшие расспросы на этом закончатся.

– Я тоже хотел бы подписать контракт, – произнес Мартин. – Но моя невеста просит этого не делать. Она переживает за меня. Хотя за несколько лет я мог бы заработать на небольшую квартиру в родном городе.

– Откуда ты родом? – не выдержал я, решив поддержать разговор.

– Я из Австрии. Живу в пригороде Вены. Гринциг, возможно, слышали?

– Нет.

– А вы откуда?

– Я американец, но всю сознательную жизнь провёл в Германии и стал её гражданином.

Расспросы Мартина вызывали у меня лёгкое раздражение, я хорошо помнил, что говорил мне Майкл об этом человеке. Однако я понимал, что мне необходимо узнать о нём гораздо больше, нежели могло раскрыть скучное личное дело.

– Когда же ты собираешься жениться?

– Ещё не думал об этом, – буркнул Мартин. – Она – дочь полицейского, красивая, но с ужасным характером. Возможно, именно поэтому я её люблю. Кстати, это её отец посоветовал мне отправить резюме на эту должность, и вот теперь я здесь, но так скучаю по ней.

– Как её зовут?

– Кристина. Она из многодетной семьи. У неё есть старший брат, который тоже служит в полиции, и четыре младшие сестры. Самой младшей исполняется двенадцать.

– И как же ты с ней познакомился? – я неустанно задавал вопросы, остерегаясь встречных вопросов Мартина.

– Всё довольно банально: по профессии я журналист, работал в местной газете в разделе криминальных новостей. Я пришёл к ним домой взять интервью у её отца после того, как его подразделение разоблачило группу вымогателей. Мне она сразу понравилась, как только я её увидел, и я начал ухаживать за ней.

– Сколько тебе лет? – задал я очередной вопрос.

– 32.

– Ну, в принципе, уже пора заводить семью, – заметил я глубокомысленно.

– Не знаю, с этой работой, когда меня по несколько месяцев нет дома, о семье как-то не особо думается.

– А твои родители где?

– Живут в Мёдлинге.

– Это тоже Австрия? – спросил я, осознавая, что совершенно не знаю географию Европы.

– Да, мама у меня кондитер, а отец – автомеханик.

– Братья, сестры у тебя есть?

– Младшая сестра. Живёт с родителями. Осенью должна выйти замуж. Её муж совсем мне не нравится. Он из богатой семьи, нигде не работает, живёт на иждивении у своих родителей. Я понимаю, что так долго продолжаться не будет. Рано или поздно ему придётся начать зарабатывать самому, а у него ни специальности, ни образования нет. Но я не могу вмешиваться в личную жизнь своей сестры.

С тревогой я осознал, что вопросы у меня заканчиваются и следует ожидать расспросов Мартина о моей жизни. Мы уже довольно далеко отбежали от гостиницы, и пора возвращаться назад. Если раньше улицы были пустынными, то теперь мы забежали в район, в котором было много жилых домов, на первых этажах которых пестрели вывески разнообразных магазинов, точек общепита и других подобных заведений.

– Ты помнишь дорогу назад? – растерялся я, глядя на оживлённый поток автомобилей и большое количеством людей, несмотря на столь поздний час.

– Вы хотите вернуться? – спросил мой попутчик. – Энтони заранее предупредил меня избегать многолюдных мест.

– Кто же знал, что здесь будет так людно, – заметил я, вспоминая, что Энтони мне говорил то же самое. – Так ты помнишь дорогу назад?

– Я хорошо помню дорогу назад, – ободрил меня Мартин. – Я видел карту этой местности, и мы можем немного сократить маршрут.

Я взглянул на часы. Мы преодолели более половины запланированного расстояния. Вернуться можно было даже по короткому пути, тем более стрелка часов неумолимо приближалась к десяти вечера. Вспомнив наставления Энтони, я решил, что не стоит с ним ссориться из-за этого.

– Возвращаемся, – произнёс я решительно. – Показывай сокращённый маршрут.

– А вас не терзают воспоминания о войне? – с неподдельным интересом спросил Мартин.

– Нет, а что именно должно меня мучить? Я просто выполнял свою работу. Пусть и опасную, но тем не менее.

– Я знал многих, кто так и не смог оправиться от этих воспоминаний. Они не нашли путь обратно к мирной жизни.

– Со мной всё в порядке, – уверенно заявил я. – К тому же, полагаю, на войну следует отправлять только людей с крепкой психикой. Но, учитывая количество военных конфликтов в последнее время, где набрать столько солдат?

– Вам не жалко было убивать людей?

Я чуть сбавил темп. Я всегда старался избегать подобных разговоров, желая скорее забыть о войнах, смертях и ранениях. Но почему-то окружающие вновь и вновь стремились напомнить мне об этих неприятных моментах моей жизни.

– Нет, не жалко. Представь, что на тебя в лесу нападает медведь, и у тебя есть шанс защитить себя. Разве ты не воспользуешься этой возможностью?

– Это ведь животное, а тут люди.

– Поверь мне, некоторые люди хуже зверей.

Приближаясь к входу в гостиницу, мы с напарником вдруг заметили, как из неё выходит невысокий молодой человек. Несмотря на скудное освещение, я сразу уловил, что он явно неевропейской внешности. Нехорошее предчувствие закралось в душу.

– Ты знаком с этим человеком? – спросил я Мартина.

– Понятия не имею, кто это такой, – взволнованно ответил мой спутник.

В темноте было сложно разглядеть черты его лица. Незнакомец, покинув здание гостиницы, быстро свернул за угол и мгновенно исчез.

«Это же араб!» – промелькнуло у меня в голове.

Мы ускорили шаг, но подозрительный тип растворился в ночи. Когда мы наконец вернулись в гостиницу и подошли к стойке регистрации, я невольно воскликнул:

– Отсюда только что вышел молодой человек!

Пожилой поляк, отвлекшись от чтения книги, посмотрел на нас недоумевающим взглядом.

– Да, вышел. Это наш сотрудник. Он занимается ремонтными работами. Закончил смену и пошёл домой. Если у вас что-то сломается в номере: сантехника, электрика или мебель, – он придёт на помощь.

– Он поляк? – спросил я.

– Нет, – ответили мне немедля и тут же добавили, чтобы я не задавал лишних вопросов. – Ваши люди проверяли всех сотрудников. Его тоже.

– Он араб? – вновь задал я вопрос, удивляясь, как может быть так невежественен пожилой мужчина.

– Да, – подтвердили мне. – Не понимаю, что вас так волнует. Его привезли в Польшу в пятилетнем возрасте, здесь он учился и работает, получил польское гражданство. Никаких нареканий по поводу работы у нас нет. Да и ваши люди проверяли…

– Довольно! – перебил я пожилого мужчину. – Видимо, произошла какая-то ошибка. Спасибо за информацию.

Мы с Мартином поднялись на второй этаж.

– Как ты думаешь, Энтони уже спит? – спросил я его.

– Не думаю.

Довольно странно. Мы пытаемся защититься от посторонних контактов, а один подозрительный человек оказывается работает в гостинице. Он, наверное, уже разнюхал, кто мы, и эту информацию мог передать другим. Нет, мне срочно нужно поговорить с Энтони.

Я постучал в дверь его номера и, не дожидаясь ответа, дёрнул ручку. Как и ожидал, дверь оказалась заперта. Я постучал снова, было подозрительно тихо. Неужели Энтони тоже выбрался на прогулку? После нескольких настойчивых стуков внезапно раздался недовольный возглас:

– Кто там? Вообще-то я собираюсь ложиться спать

– Это Вальтер, – произнёс я. – Нам с Мартином нужно поговорить.

Через мгновение дверь открылась.

Энтони предстал передо мной в одних лишь трусах, что выдавало его намерение предаться объятиям Морфея. Он не распахнул дверь широко и смущённо произнес:

– Как вы не вовремя! Говорите, что случилось?

Я ожидал, что он пригласит нас внутрь, но Энтони явно не был рад нашему вторжению. Я не стал настаивать и прямо спросил:

– Ты знаешь, что один из сотрудников гостиницы родился в арабской стране?

– Может быть. Я не занимаюсь проверками, для этого есть специально обученные люди. Мне только сообщили, что всё чисто, и мы можем заселяться.

– Я знаю арабов лучше, чем вы все вместе взятые. У них сильно влияние кланового единства. Уверен, вся его семья уже знает, что в гостинице поселилась довольно странная делегация.

– Слушай, не паникуй, – широко зевнув, произнёс Энтони. – Пока ничего экстраординарного не произошло. Иди отдыхай, за завтраком мы всё обсудим. А если потребуется, тряхнём этого человека. Хочешь, я закажу повторную проверку?

– Ты так спокоен насчёт этого, – заметил я.

– И ты успокойся. Я пока не вижу поводов для волнения. А ты тоже полагаешь, что возникла чрезвычайная ситуация? – спросил он, глядя на Мартина, стоящего за моей спиной.

– Не знаю, – ответил Мартин. – Он какой-то подозрительный, вышел из гостиницы и моментально исчез, будто чего-то боялся.

Не попрощавшись, Энтони решительно закрыл дверь, оставив нас с Мартином в растерянности. Казалось, мы оторвали его от какого-то важного дела.

«А может быть, в номере с ним был кто-то ещё?» – мелькнула мысль, но я сразу же отогнал её. Энтони, конечно, любит внимание, но вряд ли у него хватает сил и времени на романтические интрижки.

Недовольный разговором, я направился в свой номер, пожелав Мартину спокойной ночи.

4

Я, конечно, обманывал и себя, и Мартина, когда уверял, что меня не тревожат воспоминания. Самые яркие мгновения из моего военного прошлого время от времени всплывали на поверхность, чаще всего во сне. Среди них особо выделялось одно воспоминание – день, когда мы едва не встретились лицом к лицу со смертью, попав в засаду ополченцев в Мали. Мы не раз оказывались в подобной ситуации, здесь, как и в Йемене, враг скрывался среди мирного населения. Однако в Мали атаки происходили даже в светлое время суток. Лишь я успевал закрыть глаза, как всё началось.

Слыша гул автоматных очередей, мы резко выскочили из “Черноута”, точно так же поступили и товарищи из других машин. Пули свистели со всех сторон, и я радостно осознавал, что пока ещё жив и не ранен. Я полз к автомобилю, надеясь укрыться за ним.

– Кажется, нас окружили! – крикнул кто-то.

Собравшись с силами, я приготовил автомат и пытался разглядеть, откуда ведётся огонь. Но даже немного приподнять голову было сущей проблемой. Мы были действительно окружены, огонь шёл как минимум с трёх сторон. Одна из пуль пролетела совсем рядом, и я понял, что, если не найду укрытие, следующая пуля может оказаться для меня фатальной.

– Чёрт, кажется, меня задели! – пронзительно закричал кто-то обессиленным голосом. – Суки!

Это было где-то недалеко от меня. Я решил приободрить раненого.

– Держись, брат. Куда тебе попало?

– Кажется, в плечо, – застонал тот же голос. – Чёрт, болит.

– Пригнись и ползи за мной.

– Не могу! К чёрту! Мы все здесь погибнем.

– Мы попали в засаду! – закричал кто-то. – Надо найти надёжное укрытие!

– Какое укрытие? Мы окружены, – раздался взволнованный голос с другой стороны. – Армейская разведка доложила, что здесь всё чисто. Чтоб им было!

Положение становилось критическим. Интенсивные автоматные очереди угрожали превратить нас в мишени, не позволяя найти укрытие под автомобилем. Я пытался проползти ещё пару метров, и вдруг одна пуля едва не попала мне в руку.

В воздухе витал страх и отчаяние. Становилось труднее дышать. С каждой секундой надежда на спасение угасала. Положение становилось критическим.

Я слышал, как пули вонзались в тела моих товарищей, то там, то тут доносились стоны и крики. Мы не раз становились жертвами засад, но такого ада не было никогда. Постепенно я осознавал, что это мой последний бой, и надежды на спасение не оставалось. Одна из пуль случайно угодила в бак с горючим. К счастью, он не загорелся, но это было лишь вопросом времени. Один из наших автомобилей уже был объят пламенем, а мой товарищ катался по земле, пытаясь сбить огонь с одежды. Мне требовалось срочно отползти в сторону, иначе я мог бы повторить его судьбу. И вдруг мы услышали гул вертолётов. Наши противники прекратили огонь, пытаясь понять, что происходит. Через несколько секунд на горизонте появились боевые вертолёты.

– Мы спасены! – воскликнул кто-то.

Воспользовавшись временным затишьем, я отполз от машины и укрылся за огромным камнем неподалёку.

– Мы спасены! – раздалось эхом по округе. Из вертолётов начали вести прицельный огонь по нашим противникам, и через десять минут исход битвы был предрешён. Эти же вертолёты доставили нас на базу. Из пятнадцати человек пострадавшими оказались двенадцать: восемь раненых и четверо убитых. Мне повезло. На лице была лишь одна царапина, но не от пули.

Удивительно, но после этих снов – воспоминаний я не ощущал себя раздавленным. Напротив, во мне закипала энергия, и я испытывал непреодолимое желание свернуть горы на своём пути. Эти воспоминания дарили мне такой прилив адреналина, что я не мог усидеть на месте, мне требовалась активная деятельность. Когда я спустился вниз в столовую, то удивился: кроме Энтони, в столовой сидели только двое наших подчинённых, и больше никого.

– Доброе утро! – поздоровался я и подсел к Энтони, который снова был одет слишком помпезно.

– Доброе, – ответил он, почти не отрываясь от завтрака, состоящего из яичницы, салата из свежих овощей и бутерброда с ветчиной.

– Успел заказать что-то? – поинтересовался он.

– Да, успел, – ответил я и с удивлением осознал, что, похоже, заказал то же самое, что сейчас с аппетитом уплетал Энтони.

«Простое совпадение», – подумал я, затем спросил с любопытством:

– А где все остальные?

– У женщин началось заседание. Трудовые будни наступили. Мы тоже сегодня приступим к работе.

– Как вас зовут? – осведомилась подошедшая работница столовой.

– Вальтер, – ответил я.

– Подождите минуту, я принесу ваш завтрак.

– Большое спасибо, – произнёс я, с интересом рассматривая фигуру привлекательной официантки с пышной грудью. Польки действительно очаровательны.

– А где наши коллеги?

– Они тоже заняты. Габриэль и Бенджамин дежурят возле дверей конференц-зала, Мартин и Даниил следят за камерами, а Майкл и Виктор контролируют вход в здание. А эти двое, – он показал пальцем на столик в глубине, – Райан и Сильвер, скоро позавтракают и заменят коллег.

– Мне срочно требуется с ними познакомиться. Я не успел запомнить их имена и внешность.

– Конечно, у тебя будет возможность встретиться с ними сегодня. Хотя Мартина и Майкла ты уже знаешь. Осталось всего шесть человек.

Я до конца не уловил, говорит ли Энтони в шутку или всерьёз. Осталось лишь шесть человек… Ничего себе!

Мне тоже принесли завтрак, и Энтони сразу же заметил:

– У нас с тобой одинаковые вкусы, – он пытался изобразить что-то вроде улыбки.

– Просто я не ем вегетарианское, а выбор был не слишком велик. Можно было выбрать салат с тунцом, но я его не очень люблю.

– Всё равно грех жаловаться, завтрак очень вкусный. Ты ешь, я не буду тебя отвлекать.

– Ты меня не отвлекаешь. Я хотел бы обсудить вчерашний инцидент. Мы можем как-то поговорить с этим арабом?

– Я не представляю, как это осуществить, чтобы не вызвать у него подозрения. Кстати, я запросил сегодня утром повторную проверку. Хочу, чтобы все результаты её направили нам.

– А в чём проблема нам самим с ним поговорить?

– Проблема в том, что мы не имеем никаких полномочий. Поговорить с ним можно только как частное лицо. Но он будет на смене только после обеда. Сейчас в гостинице только его сменщик – 60-летний мужчина по имени Шимон.

– Меня не интересует Шимон. Меня интересует подозрительный молодой человек.

– Его зовут Махмуд. Он сын сирийских беженцев. После окончания войны в Сирии его семья не пожелала вернуться. Это всё, что я пока знаю о нём.

– Частная беседа, говоришь, – задумался я. Я не собираюсь ждать, когда нам дадут разрешение, да и дадут ли вообще. Сейчас каждая минута может оказаться решающей.

– Делай, что хочешь, только будь осторожен и не совершай глупостей. Мы частное охранное агентство, нас нанимают, чтобы охранять различные делегации, вроде той, что мы сейчас представляем. Это хорошо, что ты такой подозрительный, для охранника это действительно хорошая черта. Но мне кажется, ты преувеличиваешь угрозу. Возможно, этот человек и не представляет опасности.

– Он-то, может, и не представляет, но его окружение вполне может оказаться экстремистским. А завербовать кого-то – это раз плюнуть.

Энтони закончил трапезничать и всем своим видом показывал, что хочет уйти.

– Что я должен делать сегодня? – спросил я, так и не поняв, что входит в мои обязанности.