Финансист. Серия «Карьерист»

– Скажите, Дэвид, а до вас кто-то уже пробовал работать в таком.. э-э-э.. формате? – Демьян даже не знал как относиться к услышанному.

– Ну, конечно! Например фонд Medalion от «Ренессанс Технолоджис».

– Я признаться никогда не слышал о таком фонде…

– Это естественно, ведь это один из самых закрытых фондов во всей финансовой системе США. Но далеко не единственный! Medalion специализируется на количественных методах инвестирования и за последние 30 лет его средняя доходность составляла не менее 40% ежегодно. Они заработали около 50 миллиардов прибыли! Это больше, чем у фонда Сороса или знаменитого Рэя Дэлио.

– Невероятно! Но как такое становится возможным?

Лицо Дэвида Митчелла выглядело возбужденным, его переполняла энергия энтузиазма, которая невольно стала передаваться и Демьяну.

– Ну, в целом идея здесь достаточно простая. Нам надо дешево купить и дорого продать, т.е. фактически речь идет о поиске оптимальных моментов для входа и выхода из позиции. Вся торговля бумагами основана на этом постулате и каждый трейдер ищет собственный способ для определения этих оптимальных моментов смены направления тренда. Мы называем их «сигналами». Сигналом может служить всё, что угодно – для одних новости, для других некая заранее рассчитанная цифра, для третьих – перегиб на графике. Многие создают собственные коэффициенты или индикаторы и рассчитывают их в онлайн-режиме. Например, можно использовать простейшее пересечение скользящих средних с разными временными периодами в качестве базы расчета.

– А «Ренессанс», как это делают они?

– О, я вижу вы не на шутку заинтересовались этой темой! В случае с «Ренессанс Технолоджис» все гораздо сложнее. По сути эта фирма является этакой коммерческой версией Манхеттенского проекта. Вам знаком этот термин?

– Да, это когда в Америке собрали лучших ученых из самых разных областей для разработки атомной бомбы и прочего ядерного оружия.

– Всё верно. Здесь точно так же, но с мирным уклоном. Основатель этого семейства фондов когда-то работал в NASA, но был уволен за свои политические взгляды, которых никогда не скрывал. Оставшись не у дел, он собрал единомышленников – таких же гениальных математиков, как он сам, и они сконцентрировались на количественных методах анализа фондового рынка, создали свои собственные алгоритмы. Грубо говоря, они находят больше сигналов, чем другие, и основывают на них свои «предсказания», а это позволяет им создавать лучшие стратегии управления капиталом.

– Но это же какая должна быть вычислительная база? Какие должны быть компьютерные мощности?!

– Похоже вы разбираетесь в этой теме, Дэмиен.

– Немного. У меня в свое время была собственная компьютерная фирма и мы писали довольно серьезное программное обеспечение для финансовой сферы.

– О, как интересно! А вы, оказывается, родственная душа – мы тоже многое сами пишем. – Дэвид с интересом посмотрел на Демьяна, а потом наклонился и проникновенно прошептал: – У «Ренессанса» одни из лучших компьютеров в мире. Многие слышали о силиконовой долине, но то чем располагают парни из фонда Medalion в сотни раз круче! Ведь их аналитики располагают колоссальным количеством и качеством информации, которую надо обрабатывать. Я наводил справки об их основателе – в семидесятые Джим Саймонс занимал должность исследователя в Институте оборонного анализа, где он проводил работу по выявлению сообщений на фоне помех. По сути он был первоклассным дешифровальщиком. Цель алгоритмической биржевой торговли очень похожа – построить модели, которые улавливают торговые сигналы из хаоса, создаваемого рынками. Часто эти сигналы очень тихие, но, тем не менее, они могут помочь определить, как будет меняться цена акций, облигаций или барреля нефти. Это комплексная, я бы сказал многомерная задача, ведь колебания цен зависят от многих фундаментальных причин и процессов, а иногда и от нерационального поведения людей, совершающих покупки и продажи. Несмотря на то, что Саймонс лишился работы в Институте оборонного анализа после того, как осудил войну во Вьетнаме в своём открытом письме в NewYork Times, приобретённые им во время криптографической работы связи и навыки помогли создать сначала Renaissance, а спустя несколько лет и Medallion.

– Дэвид, у меня возможно глупый вопрос, но почему нельзя просто стать вкладчиком его фондов?

– По многим причинам, но основных две. Во-первых, все фонды Саймонса закрытые, то есть по идеологическим соображениям они работают только на благо тех людей, кто работает внутри самой фирмы. Знаете, недалеко от залива Лонг-Айленд есть местечко Old Field – там расположены самые роскошные виллы с собственными пирсами, теннисными кортами, бассейнами и зелеными аллеями. Всё это богатство и есть ривьера Ренессанса, потому что самые богатые жители этого района – это те почти триста ученых, которые работают в данном хедж-фонде.

– А вторая причина?

– Вторая причина – это особенность применяемых фондом математических моделей. Любая модель имеет свои ограничения. Их стратегии, основанные на количественных методах анализа, работают лишь с определенным размером инвестиций. Если сумма активов под управлением превысит определенный порог, то они сами начнут сильно влиять на рынок и алгоритмы перестанут работать. По моим оценкам они стараются не превышать размера активов в 10 миллиардов долларов и поэтому каждые полгода снимают излишнюю накопившуюся прибыль со своих инвестиционных счетов и попросту тратят её на роскошную жизнь.

– Похоже, они могут себе это позволить.

– О, да! Доходы этих трехсот человек превосходят ВВП некоторых стран. Так что и для нас это является отличным ориентиром и мотиватором.

***

Вот так и состоялось случайное знакомство Демьяна с Дэвидом Митчеллом. Проникнувшись взаимной симпатией, они стали часто встречаться и обсуждать разные идеи инвестирования. Говорил в основном Дэвид, почти каждый день у него появлялись все новые и новые идеи и ему было необходимо с кем-то ими делиться. Он словно бы обкатывал их на Демьяне, хорошо зная что аналитический мозг Бондарева быстро позволит выявить неточности суждений или наоборот сможет подсказать перспективное направление для дальнейших раздумий.

В дальнейшем Демьян Петрович перевел часть своих средств в фонд Митчелла, став полноправным пайщиком. С тех пор они встречались всё чаще и чаще, и Демьян все больше погружался в специфический мир финансов и больших сделок. Тем более, что его богатый опыт управленца был весьма на руку Дэвиду, который часто оказывался не в состоянии правильно осознать русскую специфику ведения бизнеса. Его американский менталитет не мог мириться с произволом в части исполнения законов, и как следствие Дэвид постоянно писал обращения в контролирующие органы и советы директоров крупных компаний, а когда они оставались без ответа, то не стеснялся подавать заявления в суд, чтобы отстоять права своего фонда как миноритарного акционера.

Вот и сегодня едва Демьян открыл стеклянную дверь офиса «Сигмы», как сразу же услышал громкий голос Дэвид, который в свойственной ему открытой и несколько импульсивной манере пытался что-то доказать невидимому собеседнику по телефону. Положив трубку и заметив Демьяна в офисе, Дэвид махнул ему рукой, приглашая зайти к себе в кабинет.

– Как дела, Дэмиен? – вместо приветствия громко спросил он. – Я вас не видел почти неделю. Что-то случилось?

– Здравствуйте, Дэвид – Демьян пожал протянутую руку. Он не горел желанием рассказывать свои злоключения иностранцу и даже не до конца понимал зачем пришел в офис «Сигмы». Вероятно, ему просто хотелось занять себя чем-то чтобы освободиться от неприятных мыслей, которые крутились у него в голове после убийства Савицкого. – Все в порядке, просто был… немного занят. Но сейчас появилась свободная минутка – вот решил зайти вас проведать.

– Вы как нельзя кстати! У меня тут намечается одна очень важная встреча с представителем службы по контролю над финансовыми рынками. Я давно собирался донести до них некоторые важные моменты, в которых у них похоже нет совершенно никакого опыта. Встреча внеплановая, но очень важная, так что мне обязательно нужно съездить к ним лично. И как нарочно у нас именно сегодня собрание акционеров тракторного завода «Ильич». Я хочу просить вас съездить на собрание за меня и послушать как они там проголосуют. Сегодня важный день – должны утвердить выплату больших, я бы сказал рекордных дивидендов по нашим акциям. Мы давно ждали этого дня. Сможете съездить?

– Ну, да. В принципе я сейчас не сильно занят.

***

Честно говоря, Демьян был даже рад этому поручению. Уж лучше с головой уйти в работу, чем постоянно гонять разные мысли в своем сознании. Машину пришлось оставить около проходной завода, так как на территорию без заранее заказанного пропуска автотранспорт не пропускали.

Предъявив свой паспорт и миновав турникет, Демьян Петрович вновь оказался на улице, но теперь уже со стороны завода. «Ильич» был довольно старым машиностроительным предприятием региона, основанным задолго до того дня, когда он получил имя предводителя международного пролетариата. Его специализацией был выпуск сельскохозяйственной техники, которая в последние пару лет вдруг стала пользоваться повышенным спросом у покупателей. Этому способствовало много факторов – от интереса бизнеса к аграрному хозяйству до международных санкций, которые существенно ограничили возможности импорта необходимой техники. Было ли это счастливым случаем, прозорливостью Дэвида Митчелла или результатом его супер-методик, но так или иначе, а крупный пакет привилегированных акций завода, купленный фондом «Сигма» годом ранее, феноменально подскочил в цене, а теперь еще и обещал принести немалые дивиденды. Насколько знал Демьян, Митчеллу удалось выкупить почти все «префы», которые только были доступны на свободном биржевом рынке – фонд был крупнейшим акционером завода и внезапное осознание этого факта как-то внезапно изменило внутреннее ощущение Демьяна.

С ровно выпрямленной спиной, он шел мимо старых кирпичных корпусов без окон высотой с пятиэтажный дом и чувствовал как настроение начинает резко подниматься. Его радовало теплое солнце, бодро чирикающие воробьи и мерный гул, раздававшийся из-за стен заводских корпусов. Он шел по широкой улице внутри этого маленького мирка со своими собственными дорогами, домами и лужайками. Это действительно был целый город, внутри которого была даже собственная железная дорога! И вот сейчас он, Демьян Бондарев, был совладельцем всего этого огромного хозяйства.

Желая запечатлеть свои ощущения в памяти, Демьян остановился на перекрестке и огляделся по сторонам. Вокруг было абсолютно пустынно. Очевидно, что все рабочие были на смене и никто не слонялся без дела по улице. Из широкой арки производственного ангара натужно гудя выехал большой погрузчик и неспешно покатил вдоль стены, выкрашенной в странный оттенок голубого цвета. Демьян проводил его взглядом и посмотрел левее. Там располагалась самая настоящая городская площадь довольно больших размеров. В центре нее в окружении старых высоких тополей и темно-зеленых елей на широком постаменте стоял огромный памятник Ленину, который залихватски сняв головной убор, указывал рукой со скомканной кепкой куда-то в сторону светлого будущего. Словно бы опровергая авторитет вождя мирового пролетариата, прямо на его руке сидела крупная черная ворона и энергично чистила свой блестящий клюв прямо о гранитный рукав. Вождь ничего не мог с этим поделать и лишь хитро щурился на ворону, словно пытаясь ей сказать что-то вроде «что же вы делаете, товаищ?!». Демьян улыбнулся этой картинке.

Позади памятника высилось бело-желтое здание заводоуправления, на ступеньках которого стояли люди в костюмах. Демьян взглянул на часы и ускорил шаг. До начала собрания акционеров оставалось всего десять минут.

***

В зале было душновато. Небольшой актовый зал на втором этаже заводоуправления не был рассчитан на присутствие такого большого количества людей. Демьян Петрович был искренне удивлен такой многолюдности, но присмотревшись к присутствовавшим повнимательнее, понял что большинство из них были работниками предприятия, которые во времена приватизации видимо обменяли свои ваучеры на акции родного предприятия. Люди были хорошо знакомы между собой и активно переговаривались.

Как и положено вскоре были выбраны секретарь и председатель собрания, затем представитель совета директоров очень кратко озвучил итоги работы предприятия за прошлый год. Особенно многообещающе прозвучала цифра в 850 миллионов рублей чистой прибыли – зал дружно зааплодировал. Демьян искренне радовался вместе со всеми, ведь цифры ясно говорили о том, что предприятие живо и твердо стоит на ногах. Далее акционерам представили новых кандидатов в члены Совета директоров, среди которых были трое мужчин и одна женщина. Лицо одного из мужчин, Аркадия Смирнова, было Демьяну знакомо. Он вспомнил, что видел его буквально на каждом рекламном щите, призывавшем голосовать за «закон и порядок» на ближайших выборах депутатов в Государственную Думу. Через пару минут его кандидатура была успешно утверждена общим собранием. Два других мужика в утверждении не нуждались – как оказалось они представляли интересы нового крупного акционера, который консолидировал в своих руках более 50% голосующих акций. А вот это уже было интересно!

Демьян хорошо помнил, что Дэвид говорил о том, что акции завода «Ильич» были сильно распределены среди коллектива и мелких инвесторов, а тут выяснялось что буквально за пару недель до пресловутой «отсечки», то есть даты определения состава акционеров, кто-то полностью изменил расклад сил. Когда секретарь собрания бодро зачитал краткую справку по вновь утвержденным членам совета директоров, настроение резко упало – они оба были представителями банка-кредитора завода. Да, не просто банка, а «Монолита».

Предчувствие неотвратимой беды моментально накатило на Демьяна, который буквально ощутил, что почва уходит у него из под ног. Он всегда верил своему чутью и сейчас оно словно колокол било внутри него тревогу, пытаясь предупредить об опасности. Демьян непонимающим взором смотрел на аплодирующих людей в зале, пытаясь понять с какой стороны ждать беды. Он уже понял, что люди в зале ничего не решали, они были просто массовкой и послушно поднимали свои карточки для голосования, словно повинуясь чарам злого волшебника.

Беда обрушилась внезапно. Следующим пунктом повестки дня был вопрос о распределении прибыли за прошлый год, и тут произошло немыслимое. Представитель совета директоров предложил принять решение дивиденды по обыкновенным и привилегированным акциям не начислять и не выплачивать, а полученную прибыль направить на финансирование «программы модернизации производства и реструктуризации кредитного портфеля». Понимая, что сейчас произойдет непоправимое, Демьян Петрович вскочил со своего места и метнулся к микрофону. Какой-то человек плотного телосложения в темном костюме внезапно преградил ему дорогу, но Демьян ловко обошел его и успел схватить микрофон за секунду до того как другой плотный мужчина перехватил его руку.

Демьян потянул микрофон на себя, автоматически заламывая мизинец охранника и мягко отводя его руку в сторону. Тот скрежетнул зубами, охнул и выпустил микрофон. В ту же секунду Демьян громко на весь зал обратился к члену совета директоров:

– Извините, пожалуйста, но я не согласен с вашим предложением!

– Представьтесь, молодой человек, – строго произнес мужчина с трибуны в ответ.

– Меня зовут Демьян Бондарев, я представляю управляющую компанию инвестиционного фонда «Сигма». Нам принадлежит почти 60% привилегированных акций завода «Ильич» и по уставу мы имеем право на получение фиксированного дохода в виде ежегодного дивиденда на уровне не менее 15% от размера чистой прибыли!

– Уважаемый господин Бондарев, представляя столь крупный инвестиционный фонд, вам следовало бы знать, что владельцы привилегированных акций не имеют голосующего права на собрании, а решение о выплате дивидендов относится именно к прерогативе общего собрания акционеров.

– Но ведь в уставе записано, что… – он не смог договорить так как его оборвали на полуслове.

– Еще раз повторяю, что решение о выплате дивидендов относится к прерогативе общего собрания акционеров, а вы на нём голоса не имеете.

Мужчина на трибуне говорил твердо, тщательно отчеканивая каждое слово. Зал одобрительно загудел, в то время как оправившиеся от заминки охранники уже недвусмысленно подошли вплотную к Демьяну, намереваясь вывести его из зала. Он попытался сказать, что это является нарушением прав акционера и устава предприятия, но микрофон оказался выключенным и его никто не услышал. Охранники уже оттесняли его к выходу, в то время как секретарь собрания объявил голосование. Зал дружно поднял свои карточки, битва была проиграна.

Демьян ошеломленно посмотрел в сторону совета директоров и увидел на лицах представителей МонолитБанка надменные ухмылки. Он понял, что все это было заранее спланированной акцией.

***

Выйдя из здания на улицу, Демьян медленно побрел в сторону проходной. Ощущение полного бессилия и злобы переполняло его. Внутри всё кипело и в голове крутился всего один вопрос – неужели, он никогда не сможет защитить себя от вездесущей власти Монолитбанка и им подобных?!

Сзади из раскрытых окон актового зала послышался очередной залп аплодисментов. Видимо, дрессированные болванчики послушно проголосовали за очередную аферу банкиров и мажоритарных акционеров, связанных с государством и коррумпированными спецслужбами. Собрание было окончено.

Пока он медленно брел по территории завода, мимо него проехали несколько дорогих автомобилей – акционеры разъезжались после собрания. Внезапно одна из машин притормозила рядом с ним и из блестящего черного мерседеса вышел тот самый вновь избранный Аркадий Смирнов. Он приветливо махнул Демьяну, привлекая его внимание и сделал несколько шагов навстречу.

На Смирнове был одет красивый темно-синий костюм, белоснежная сорочка с запонками и неяркий полосатый галстук. На вид ему было около пятидесяти, но тело оставалось стройным и подтянутым, светлые прямые волосы были аккуратно зачесаны с ровным пробором справа. Лицо без мимики приветливо улыбалось, но Демьян сразу обратил внимание на неестественность этой улыбки:

– Демьян Петрович?

– Да.

– А я – Аркадий Смирнов. Мы с вами вместе были на этом собрании.

– Да, я вас помню. Да и лицо ваше висит на каждом плакате…

– Ах, да.. эти выборы. Я знаете ли сам довольно спокойно отношусь к этому выдвижению, даже знаете я в какой-то мере и не желаю этой известности и публичности. Но что поделать? Приходится оправдывать доверие народа… – человек с фарфоровым лицом вновь широко улыбнулся.

– Вообще-то народ вам пока еще это доверие не оказал – выборы состоятся только через месяц. Или у вас уже все решено, как это было с нашими дивидендами?!

Смирнову явно не понравились слова Демьяна, но он себя сдерживал:

– Я много наслышан о вас, Демьян Петрович. – Внезапно сказал он, не желая развивать предыдущую тему.

– Вот как? Интересно откуда? – вдруг Демьяна пронзила неприятная мысль и та струна внутреннего напряжения, которая не давала ему покоя последние полчаса вдруг стихла, подсказывая правильность его догадки. – Вы тоже из МонолитБанка?

– Не совсем, хотя в остроте ума вам не откажешь. Я представляю отдельное направление в нашей структуре, так сказать инвестиционное подразделение «Монолит Кэпитал».

– Всё ясно. Дальше можно не продолжать.

– О, не спешите с выводами, Демьян Петрович. Я понимаю, что вы расстроены итогами голосования, но в жизни всегда так – кто-то проигрывает, а кто-то выигрывает. Тут главное правильно выбрать сторону. Вы согласны со мной?

Тон Смирнова стал вкрадчивым словно у дьявола, да Демьян и не сомневался, что сейчас перед ним стоит один из слуг дьявола. Он не счел нужным отвечать и медленно двинулся в сторону проходной завода. Смирнов зашагал рядом с ним, в то время как из его лимузина вышел охранник и пошел сзади, держась от них на некотором отдалении. Машина также медленно пришла в движение.

– Признайте, Демьян Петрович, это была красивая комбинация. Сначала наш банк выпустил для «Ильича» конвертированные облигации и помог заводу с привлечением заемных средств, а затем мы провели скупку этих облигаций. В отличие от акций эта операция происходит на внебиржевом рынке, а потому абсолютно незаметна для участников рынка. Ну, а когда в наших руках оказалось достаточное количество облигаций, то мы сконвертировали их в акции и законно получили требуемое количество мест в Совете директоров. Остальное – дело техники.

– Вы предельно открыты, – заметил Демьян.

– Конечно, а зачем мне что-то скрывать от вас? Я знаю, что у вас блестящий ум и вы всё равно скоро узнали бы эту информацию. Так что да, я открыт и честен с вами.

– О вашей честности это никоим образом не говорит.

– Ну, перестаньте упрямиться, Демьян Петрович. Давайте говорить откровенно! Вы давно знакомы с нашей структурой, но всё это время вы… как бы это помягче сказать… находитесь не с той стороны. – Смирнов сделал небольшую паузу и остановился, глядя прямо на Демьяна. Внезапно он перешел в резкое наступление: – Поймите же, наконец. Ваша энергия, ум и рвение похвальны, но вы постоянно ставите не на ту лошадь… Ваши принципы неверны, они мешают видеть вам истинную природу мира.

– И в чем эта природа по вашему?

– Здесь все просто. Деньги правят миром, а мы правим деньгами.

– Ого! И впрямь откровенно.

– Сейчас на нашей стороне сила, а через месяц у нас будет власть!

– Вы так уверены в своей победе на выборах?

– Конечно. Мы никогда не играем в игры, правила которых нам неизвестны. Я бы даже сказал, мы предпочитаем сами писать правила этой игры.

– То, что вы делаете – незаконно!

– Помилуйте, Демьян Петрович! – Смирнов смотрел на него как на ребёнка, сказавшего полную глупость. – Зачем быть слугой закона, если можно быть его Хозяином?

– Хозяином?

– Да, вы всё верно услышали. Наша структура уже давно является хозяином многих процессов происходящих в этой стране.

– Мне не нравятся люди, которые говорят о своей Родине – «в этой стране». Не очень патриотично для будущего депутата или губернатора.

– А я свой долг отдал родине еще в Анголе. – спокойно сказал Смирнов. – Мы с вами умные люди и поэтому можем говорить прямо. Я открыто предлагаю вам перейти на нашу сторону. Со своим аналитическим умом, везением и капиталом вы получите самую шоколадную жизнь, о которой когда-либо можно было мечтать. Разве вы не устали?! Вам не надоело всё это? – Смирнов обвел рукой, указывая на выбитый асфальт улицы и старые дореволюционные стены заводских корпусов. – Послушайте, хватит бороться с несправедливостью! Пора понять, что умнее было бы поступить наоборот.

– Использовать лазейки и несовершенства закона себе на благо?

– Вот именно. У вас будут надежные союзники и неограниченные ресурсы. Мы с вами сможем…

– «Нас с вами» никогда не будет, – решительно перебил его Демьян. – Я благодарю вас за потраченное на беседу время и предельную откровенность, но ваша искусительная беседа не изменила моих принципов и взглядов на жизнь. Я знаю, что вы можете раздавить любого человека, но хочу чтобы вы осознали простую мысль. Мы с вами никогда не будем по одну сторону. Прощайте.

Демьян развернулся спиной к Смирнову и решительно зашагал прочь.

– Как знать, Демьян Петрович, как знать…

Аркадий Смирнов постоял какое-то время, прокручивая в своей голове произошедшую беседу и прикидывая её результаты. На его лице появилась блуждающая улыбка и он, развернувшись, опустился на заднее сиденье плавно остановившегося около него лимузина. Охранник закрыл за ним дверцу и ловко обежав машину, сел на переднее место. Черный блестящий автомобиль быстро набрал скорость и стремглав выскочил через КПП завода.