Арсанты. Затерянные миры

Когда они наконец вышли на ровную поверхность, Стоун с удивлением увидел целый поселок, окруженный водяным рвом и высоким деревянным частоколом из острозаточенных бревен. С мокрого дерева на землю капала вода от прошедшей недавно грозы, а невдалеке Джек увидел высокие самодельные ворота, которые распахнулись при их приближении.

* * *

Капитан Филипп Ван дер Деккен сидел на широкой террасе внутреннего двора своего дома и неспешно пил вино, когда ворота распахнулись и вошел вечно веселый старпом Дидрич со своим отрядом.

Слуга был из недавно пойманных, а потому мел полы крайне неумело и всё время забывал подливать вино капитану. Хмуро посмотрев из под густых черных бровей на корявые движения человека пытающегося согнать большую лужу воды с пола террасы, Ван дер Деккен пробасил:

– Неси сюда целый ящик, дьявол тебя раздери! Не видишь что ли, что охота прошла успешно и нам со старпомом полагается награда?! – Филипп громко рассмеялся, приглашающим жестом подзывая к себе Дидрича. – Ну, как прошло?

– Дерзкий парень попался, двоих уложил. Стивенсону насмерть голову раскроил, а коротышка Монди наверняка станет уродом.

– Вот как? – рыжебородый капитан с любопытством посмотрел в сторону приведенного пленника, которого с двух сторон за цепи держали охранники. Затем с интересом взглянул на куртку в руках старпома – А это что?

– Нашли в лесу, – ответил Дидрич, с удовольствием вытягивая уставшие за целый день ноги в стоптанных сапогах. – Думаю, это его одежда. Размерчик сам видишь какой…

Слуга с трудом принесший тяжелый ящик с дюжиной звенящих бутылок, внезапно замер, уставившись на широкую нашивку “Атлантис Корпорейшен”, вышитую на спине куртки.

– Что встал?! – недовольно прорычал на него Ван дер Деккен.

– Простите меня, господин…

– Не господин, а капитан! – раздраженно поморщился рыжебородый крепыш в красивом расшитом золотыми нитями кафтане. – Ставь сюда, дурень!

Ван дер Деккен смахнул рукой пустые бутылки на пол, освобождая стол для новой порции выпивки. Бледное испуганное лицо слуги напрягало его столь же сильно, как и неспособность запомнить форму обращения.

– Кто он уже выяснили? – поинтересовался капитан.

– Нет, – крякнув отозвался Дидрич, с удовольствием делая большой глоток из горла пузатой бутылки. – Он ничего не помнит…

– “Глупыш” что ли? – оживился Филипп и внимательно посмотрел в сторону пленника. Затем зычно распорядился: – Пусть подойдет ближе!

Появление “глупышей” на острове уже давно интересовало Ван дер Деккена, и не только потому что за них хорошо платили. Филипп хотел разобраться ПОЧЕМУ за них так хорошо платили?

Мужчина в кандалах был молодым и мускулистым, в его глазах капитан увидел признаки дерзости и непокорности. На его голове запеклась кровь, а рубаха на левом плече была густо пропитана кровью. За годы проведенные на острове он научился хорошо разбираться в людях и это качество не раз помогало ему выбираться из переплетов.

– Кто ж ты такой? А?! – громко рявкнул на него Филипп, надеясь звуком своего громоподобного голоса освежить память пленнику.

Мужчина молчал. Ван дер Деккен понимал, что это не только из-за упрямого характера пойманного, но и из-за того, что как правило, “глупыши” были не в состоянии связать и пары слов и неизменно впадали в ступор при расспросах о своем прошлом. Пауза явно затянулась, но тут топчущийся неподалеку слуга нерешительно произнес:

– Позвольте сказать слово, мой господин. Я знаю этого человека… Он – преступник…

Ван дер Деккен резко вскочил со своего места, и схватив за грудки перепуганного человечка, поднял его вверх так, что ноги слуги повисли над землей, беспомощно болтаясь в воздухе.

– Я же приказал называть меня капитаном! – рявкнул рыжебородый пират, бешено вращая огромными глазами из под густых бровей. – Тебе это ясно?!

– Да, мой госп… мой капитан. Всё ясно!

– Отведите пленника в клетку до утра и проследите, чтобы он был хорошо привязан, – распорядился капитан, не поворачивая головы. – А теперь скажи-ка мне откуда ты знаешь, что он преступник? Ты был с ним в одной банде?! – Яростно глядя на слугу, капитан резко опустил его на землю и положил ладонь на эфес своей длинной зазубренной сабли.

– Нет, капитан. Просто я… присутствовал когда его судили…

– А, так ты – судья, значит?! – Филипп недобро сверкнул глазами. – То-то мне рожа твоя показалась противной с самого начала!

– Нет-нет, вовсе нет, – залепетал слуга. – Я… скорее, государственный чиновник, – мужчина тут же принялся изворачиваться, поняв что этот ответ тоже не нравится его нынешнему хозяину. – Я был советником по хозяйственным делам у одного влиятельного человека.

– Ах, советником! Шибко умный что ли? – со смехом спросил Ван дер Деккен, хватая со стола очередную бутылку и откупоривая её ловким жестом крепкой ладони. – А чего раньше не сказал?

– Вы не спрашивали, капитан, – Недавний слуга скромно потупил глазки. – Я ведь и финансовую грамоту хорошо знаю и учет вести могу.

– Учет, говоришь? – снова усмехнулся Ван дер Деккен. – Ладно. Тогда не гоже тебе здесь полы мести! Пойдешь к старпому Дидричу и он определит тебя на учет провизии для рудников. Ну, а не справишься – я тебе бошку отрежу, ха-ха-ха! – заливисто расхохотался капитан, хитро поглядывая на улыбающегося старпома, который уже поднялся со своего места и направился следом за своим отрядом.

– Вы не пожалеете, милорд – заискивающе улыбнулся слуга и собрался было идти следом за старпомом, когда его остановил окрик сзади.

– Да, не сейчас, идиот! Завтра пойдешь, а сегодня у тебя тут еще полно работы, – под общий хохот разбойников капитан отшвырнул пустую бутылку в сторону и указал ему на гору мусора. – Разве нет?

– Да, капитан, – слуга покорно склонился в знак согласия, когда Ван дер Деккен прошел мимо него, спрыгивая на песок и запевая какую-то старую портовую песню. При этом скулы прислужника начали подергиваться от злобы.

Отойдя шагов на двадцать в сторону ворот, капитан вдруг резко выхватил саблю и ловко поддел её кончиком небольшой кокосовый орех, лежащий в мокром песке. Подбросив его в воздух, Ван дер Деккен молниеносным движением не глядя разрубил его пополам, довольно хмыкнув себе под нос и отхлебывая еще вина из бутылки. Почти у самого выхода со двора он на секунду остановился и обернулся в сторону всё ещё стоящего в поклоне слуги.

– Слышь, как звать-то тебя, советник?

– Раньше меня называли мистер Смит, капитан.

– Ишь-ты! Мистер! Ладно хоть не “ваше величество”, – Ван дер Деккен пнул сапогом корзину с мусором: – Чтоб к утру всё было чисто, мистер Смит!

Капитан вышел за ворота, и Смит немного погодя разогнулся. В его глазах бушевала ярость, ведь он не привык кому-то кланяться и повиноваться. Пьяный голос Ван дер Деккена, орущего пиратскую песню, еще долго доносился из-за остроконечной ограды, напоминая пленнику в каком странном и незавидном положении он здесь оказался.

Впрочем хитрость и коварство бывшего сенатора Кейна оставались его тайным оружием в любых условиях. Обманывать власть имущих было его профессией и сенатор не сомневался, что недалек тот день когда пьяница Ван дер Деккен окажется под его влиянием. Сегодня он сделал большой шаг на этом пути и твердо понимал, что это было лишь началом его пути. Пути к власти …и мести.

Из-за непонятного временного парадокса Смит оказался на острове на несколько месяцев раньше Джека и также был пойман людьми Дидрича. До этого он был уверен, что попал сюда один и многого натерпелся прежде чем ему удалось втереться в доверие и приблизиться к капитану, пусть и в таком дурацком статусе. Вся его растерянность и мнимая глупость была тонкой игрой, чтобы однажды иметь возможность воткнуть нож в спину своему противнику. Да, он претерпел немало унижений за это время, но зато теперь он может злорадствовать и мстить!

Смит всегда знал, что однажды встретит Стоуна. Когда он очутился в этом странном месте, голодал и жил один, то он думал, что так будет всегда. Отчаяние его положения было трудно описать словами и он даже пару раз подумывал о самоубийстве. Дни тянулись за днями, а недели складывались в месяца, пока однажды линза не выбросила на остров одного из солдат стражей, которого принесли в поселок на носилках. Тот был тяжело ранен и вскоре умер. Однако появление человека, который попал сюда из другого пространства, человека воевавшего на его стороне в тот злополучный день битвы с арсантами – всё это вселило в Смита надежду, что он не останется здесь одиноким. Линзы периодически вышвыривали на остров людей из другого времени и этот факт сенатор уже успел хорошо изучить. Он верил, что однажды это произойдет и со Стоуном, Пирсоном и прочими арсантами. Верил и ждал. Ждал и готовился. И остров не обманул его надежды. Первая жертва его мести уже была здесь и Кейн довольно улыбнулся, поднимая лицо к хмурому небу над головой. Стоун его не помнил, зато Кейн помнил всё и прощать не собирался.

* * *

После того как Халид отказался помочь Хельге с преследованием стражей, девушка буквально начала охоту на своих врагов. Её одержимость идеей найти склад артефактов несколько пугала Морония, но антиквар был вынужден признать, что она не лишена смысла.

Каждый день они отправлялись в различные места пустыни, чтобы попытаться опросить местных жителей и выяснить не видели ли они в своем районе людей в голубой униформе, перемещающихся на больших грузовиках. А с учетом того, что по-арабски мог говорить только Мороний, то Хельга таскала его за собой, наматывая десятки километров, отчего антиквар заметно осунулся и исхудал. Помимо опроса местных жителей и бедуинов, они также периодически часами сидели в засаде вдоль трасс, проложенных прямо в пустыне, разглядывая в бинокль проезжающие вдалеке машины.

Сегодня они переместились в сторону Басры и расположились внутри проржавевшего танка, наполовину занесенного песком. В этом районе было огромное количество брошенной бронетехники еще с тех самых времен, когда иракские войска подверглись беспощадной бомбежке американской авиацией за свою попытку вторгнуться в расположенный в паре сотен километров южнее богатый Кувейт. Тогда буквально за пару дней “войска международной коалиции”, как называла их продажная пресса, разбомбили все шоссе ведущие в сторону Кувейта, вместе с тысячами автомашин на них. Их остовы вперемешку с танками, бронетранспортерами, полицейскими джипами и сгоревшими дотла гражданскими автобусами уже два десятилетия валялись вдоль “шоссе смерти”, медленно утопая в песках.

Басра была крупным аэропортом и Хельга разумно предположила, что стражи могут им воспользоваться для тайной переброски артефактов в свои хранилища. Подкрутив регулировку бинокля, немка постаралась принять удобную позу, в которой ей предстояло провести несколько ближайших часов. Мороний только тяжко вздохнул, осознавая какой мукой для него будет просидеть в тишине пару часов в душном нагретом солнцем железном остове гусеничной машины. Отхлебнув из фляжки приличную порцию воды, он немного поерзал на жестком сиденье танка, а затем не справившись с искушением поговорить, вернулся к излюбленной теме.

– Вы вот меня спрашивали по пути сюда об иллюминатах, о том что ими движет. И я вам вот что на это скажу, – антиквар почмокал губами, собираясь с мыслями, и неспешно продолжил: – Я думаю, что изначальная идея технократии вовсе не так уж и плоха. Кстати, выдвинул её еще Платон в своем трактате под названием “Государство”. Он предположил, что общество которым управляет не тот, кто сильнее физически, а те кто обладает соответствующими знаниями, будет развиваться более эффективно. И конечно же, он считал, что такими людьми являются именно философы. Кстати, замечу что идеи Пирсона об управлении миром одаренными арсантами полностью ложаться в эту концепцию.

– Вы вроде бы хотели рассказать мне про иллюминатов и стражей, а не про арсантов? – немного недовольно произнесла Хельга, внимательно изучая проезжающий по дороге грузовик.

– Да, так я об этом и говорю. Дело в том, что эта идея столь же древняя, как и конфликт с идеей об аристократии. По сути речь идет о том, кто должен править миром – умные или знатные. Знать ведь тоже появилась не на пустом месте. В древности считалось, что знатный человек должен обладать целым рядом добродетелей. Правда, на деле это конечно совсем не так, и как мы хорошо знаем, аристократические сословия часто подвержены вырождению, равно как и монархические династии. Но знать обладает несколькими вещами, которые позволяют ей оставаться у власти несмотря ни на какие проблемы. Это прежде всего деньги и огромные связи с себе подобными.

– Я не понимаю к чему вы ведете, – нетерпеливо сказала немка, не отрываясь от бинокля.

– А к тому, что какими бы умными ни были иллюминаты, они никогда не могли пробиться наверх! Аристократы, олигархи, а в древние времена еще и священнослужители всегда образовывали правящую элиту, которая напрочь перекрывала им дорогу. И собственно в ответ на это появилась конспирология, иными словами идея о создании тайного правительства, которое не враждовало бы с власть имущими слоями, а проводило бы свою политику точечно и целенаправленно, постепенно меняя мир к лучшему.

– Что-то непохоже, чтобы они сильно преуспели в этом, – заметила Хельга.

– Ну, да… – Мороний вздохнул и с грустью поднялся. На улице начинало темнеть и он осторожно распахнул крышку люка и высунул голову наружу, чтобы иметь возможность дышать более чистым воздухом. Его бородка крутилась во все стороны, словно пулемет в поисках цели. Посмотрев в сторону клонящегося к закату солнца, он задумчиво продолжил: – Знания – это ведь странная штука. Часто они представляют собой грозное оружие и понятно, что орден просветленных иллюминатов крайне опасался, что их понимание законов мироздания может попасть не в те руки.

– А вам не кажется странным, что за несколько тысяч лет этот орден так и не сумел изменить человечество? – вдруг в лоб спросила девушка. – Вы всё время говорите о каких-то тайных знаниях, магических заклинаниях, прикосновении к источникам ПМЦ и бесконечной хитрости, а в действительности стражи как были жалкой кучкой людей, так ею и остались. Нет ли тут какого-то противоречия?

– Вы правы, – со вздохом протянул антиквар. – Я и сам ломаю голову над этим последние дни. Стражи действительно ведут свою историю чуть ли не от шумеров с их знаменитой “Книгой о власти”, и они и вправду имеют доступ к огромным знаниям, а сейчас еще и к государственным ресурсам. Но что-то постоянно мешает им добиться своих целей и я никак не могу взять в толк что именно. Здесь и вправду есть какая-то загадка, однако я не могу понять с какой стороны подобраться к ней.

– Так может быть это просто кучка фантазеров-мистиков, группа вечных неудачников? Они из века в век проигрывают битву с официальной властью, а потому окружили себя ореолом таинственности и балдеют от этого? Может они попросту не способны на что-то большее и им нравится называть себя “магистрами” и таким образом тешить своё уязвленное самолюбие? Когда-то они боролись против власти монархов, но сейчас-то им что надо?

Хельга отвлеклась от бинокля и повернулась лицом к старику. Её слова звучали как тирада, но с ними было трудно спорить. Мороний и сам задавался подобными вопросами, а потому лишь задумчиво посмотрел вдаль. Действительно, всё это больше напоминало игру в политику – игру увлекательную и бесконечную. Тайные общества приложили руку ко многим революциям, свержению монархии, отказу от религий в пользу обычного гуманизма. Сначала это были не особо удачные якобинцы во время французской революции, потом более успешная революция, давшая независимость Америке от британской короны. Иллюминаты собирались построить новый мировой порядок, но какой? Ради чего? Антиквару постоянно не хватало какого-то звена, чтобы завершить логическую цепочку.

Немка вновь прильнула к окулярам своего бинокля, а Моронию почему-то вдруг вспомнилась однодолларовая банкнота США, секретно нарисованная в 1928 году русским мистиком Николаем Рерихом и сплошь испещренная тайными знаками и подсказками для своих. Над усеченной пирамидой и всевидящим оком, там присутствовала надпись на латыни “Annuit Coeptis”, что означает “он одобрил начинания” или “они одобрили дела наши”. Обычно считается, что речь идет о боге, но… Тут Морония прошиб холодный пот. Но ведь иллюминаты, масоны и стражи напрочь отвергают идею существования бога, искренне веря в верховенство науки! Тогда о ком здесь идет речь?!

Стараясь не упустить эту мысль, Мороний интуитивно почувствовал, что возможно это и есть недостающий ключ, который поможет раскрутить весь клубок, интересующих вопросов. Внезапно его внимание переключилось на странную точку в небе. Она быстро перемещалась, превращаясь в подобие птицы, и антиквару показалось, что он видит что-то хорошо знакомое.

– Э-э-э… Хельга! Мне кажется, что это совершенно невозможно, но…

– Да, бросьте. Мои слова вовсе не являются вопросом, на который вам обязательно надо отвечать, – девушка решила, что Мороний все еще хочет что-то объяснить ей насчет иллюминатов.

– Нет, я совсем не про это… Я про… – старик замялся, будто боясь произнести это вслух. – В общем вам лучше самой это увидеть… Мне кажется, что я сошел с ума, потому что я вижу виман Джека.

– Что?! – немка буквально подпрыгнула внутри кабины разбитого танка. – Виман Джека?! Вы в своем уме?

– Не уверен… говорю же, вам лучше самой это увидеть!

Когда Хельга вынырнула из люка, то её глазам предстало поразительное зрелище. В голубом небе был отчетливо виден серебристый силуэт летающей машины, в точности такой же какая была у Стоуна, когда он вывез их из владений Черного культа. Но это было невозможно, ведь его машину сбили спидеры армии Пирсона и она исчезла где-то под песками пустыни! Сам Джек тогда именно по этой причине был вынужден воспользоваться конницей Халида. Но что в таком случае они видят сейчас?!

Капсула из серебристого металла с невысокой надстройкой в хвостовой части пронеслась над их головами в сторону шоссе и оба спутника увидели четко блеснувший отсвет оранжевого солнца на небольшом крыле птицы. Нет, это точно не было видением, а значит перед ними и вправду была та самая небесная колесница царицы Савской. Тогда может быть это Джек?! Сердце Хельги учащенно забилось, предвкушая радость долгожданной встречи. Может быть он вернулся и теперь ищет своих друзей?!

Хельга буквально выскочила из танка, размахивая руками вслед беззвучно пролетевшему кораблю. Девушка громко закричала, пытаясь привлечь к себе внимание пилота, но оранжевые дюзы быстро удалялись, на ходу превращаясь в три яркие точки на горизонте.

– Джек! – с надеждой радостно произнесла Хельга. – Мороний, он вернулся!

– Смотрите! – Прокричал возбужденный старик. – Он нас заметил! Он садится на шоссе!

– Бежим скорее!

Хельга буквально задыхалась от охватившего её радостного волнения. Подхватив, поданный ей рюкзак, девушка закинула лямки себе на плечи и подала руку Моронию, который зацепился полами своей одежды за острый край люка и теперь никак не мог выбраться наружу. Старик одновременно рвался вперед и смотрел вдаль, на серебристую капсулу.

– Подождите! – вдруг сказал он.

– Я не могу ждать! Вы разве не видите?! Он нашел нас, он вернулся, Мороний!

– Скорее прячьтесь! Сюда! – буквально завопил антиквар. – Это… это не может быть Джек! Смотрите!

Девушка недоуменно обернулась и её глазам предстала страшная картина. Серебристая капсула буквально обожгла своими огненными дюзами кабину, проезжавшего мимо огромного грузовика-трейлера. В панике водитель выпрыгнул из автомобиля на ходу, и с дикими криками побежал в пустыню без оглядки. Его напарник видимо получил более сильные ожоги и уже не мог сам бежать. Он лишь сумел приоткрыть дверцу кабины и вывалился на дорогу, словно большой темный куль. Содрогаясь от боли, он забился под колеса грузовика, ища спасение, в то время как серебристая капсула пару раз заметно дернулась и почти упала на дорогу, перегородив её своим корпусом.

В сумерках немка видела как из кабины быстро вышла мужская фигура, и вскрыв каким-то инструментом дверцы, сразу же проникла в кузов.

– Джек…, – едва слышно прошептала она, прижимаясь всем телом к земле.

Вскоре фигура выскочила обратно на дорогу и быстро прошла вдоль борта грузовика. Склонившись около раненого, мужчина казалось протянул ему руку, чтобы помочь подняться. Но уже через секунду рука дернулась и пара коротких вспышек озарила пространство. Это были выстрелы.

– Джек…

– Нет, это не Джек! – злобно прошептал Мороний, прижимая своей рукой голову Хельги к самому низу. После такого циничного убийства свидетеля ограбления, никак нельзя было, чтобы пилот заметил их здесь.

Когда со стороны шоссе послышался шум, Мороний метнул короткий взгляд на место происшествия. Сейчас в нем не было страха, только злоба и решимость защищать Хельгу до конца. Прищурившись, старик смотрел как серебристая капсула вимана неровно поднялась в воздух, словно бы пилот еще не совсем освоился с управлением. Зависнув над дорогой, корабль медленно развернулся и взял курс в сторону убежавшего водителя. Резко рванув с места преступления, капсула скрылась за дюнами. Можно было не сомневаться, что водителя ждала участь его напарника.

– Это не Джек, – снова твердо произнес Мороний, приподнимаясь на локте и всматриваясь в вечерние сумерки. – Это не может быть он…

– Но тогда кто это был? Ведь это его корабль!

Вопрос Хельги так и повис без ответа в вечереющей тишине пустыни. Старик крепко обнял девушку за плечи и решительно произнес:

– А вот это мы выясним, обязательно выясним…

* * *

Пол дня они шагали по пыльной дороге под изнурительным солнцем, которого не было видно из-за дымки, но лучи которого озаряли своим теплом всё вокруг. Стоун шел среди других пленников, точно также закованных в старые ошейники. Гремя цепями, группа из восьми мужчин, приговоренных к работам на рудниках, шла в сопровождении шестерки охранников. У одного из них на длинной перевязи через плечо висела большая морская раковина, которую видимо использовали как горн или рог для подачи сигналов. Дидрич шел в конце отряда и это показалось Джеку немного странным. Ему почему-то подумалось, что хитрый старпом выбрал это место не случайно. Он, словно бы чего-то остерегался и таким образом отгородился от неведомой опасности живым щитом, прикрываясь своими пленниками.

Помимо них сбоку шла единственная женщина. Судя по старой, сильно оборванной одежде, молодая мулатка принадлежала к низовому сословию. Она не сидела на цепи как остальные, но и не относилась к охране. Джек предположил, что женщина была чем-то навроде прислуги в их отряде и потому занимала промежуточное положение в иерархии маленького людского каравана.

Дорога была долгой и утомительной. Выйдя еще на рассвете, отряд постоянно шел по белоснежному пляжу вдоль кромки моря, не рискуя углубляться в спасительную тень под кронами зеленых джунглей. Почему они не могли идти под деревьями? Это казалось Стоуну неразумным, ведь охрана мучилась от жары точно также, как и пленники, обливаясь потом и вяло шагая по бокам от вереницы рабов.

Дорога шла вдоль извилистой береговой линии. Остров был весь покрыт скалами и их серо-черные спины вздымались высоко в небо, теряясь в белой дымке. Зеленые мхи и лишайники разноцветными пятнами густо покрывали склоны, лишь изредка уступая пространство для деревьев и кустарника, росших на отвесных стенах и небольших пологих выступах. В некоторых местах были видны белые полоски ручьев и в целом картину можно было бы назвать идиллической. Если конечно не принимать в расчет монотонный перезвон железных оков и вонючий запах пота, идущий от немытых тел.

Что ж, теперь он хотя бы знает кто он. Преступник. Никаких деталей ему не сообщили, с ним вообще никто не разговаривал с прошлого вечера, когда черноволосый и рыжебородый капитан распорядился отправить его в клетку. Странный, однако, видок был у этого капитана – свирепый, властный, с разноцветными пятнами волос и прищуренным бесоватым взглядом.

На утро его вывели и приковали к остальным пленникам, людям чьи глаза были полны ужаса и страдания. Все они теперь шли молча, словно сознавая, что этот путь был билетом в один конец. Рядом с Джеком шел довольно неприятный тип по имени Билли. Он не представился, но Стоун запомнил это имя когда Дидрич в самом начале пути подошел к нему, и поглядывая на кандалы, отчетливо произнес:

– Мне жаль, Билли, что так вышло. Но таковы правила…

– Капитан был не прав, старпом, и ты это знаешь! – язвительно процедил сквозь зубы, тот кого называли Биллом. – По кодексу нам положена равная доля трофеев, а тут дело не чисто. Да, и долговязый Генри погиб только из-за того, что капитан не выдал ему спайса! Вот скажи мне, как можно ходить в джунгли без спайса?! А?

– И всё же, Билли, любой мятеж карается смертью. Ты был отличным канониром и мы через многое прошли вместе, но я обязан исполнить приказ капитана. Очень прошу тебя – не наделай глупостей. Я не хочу убивать тебя…