Надежда патриарха

– Для сравнения: мой первый корабль, «Гиберния», вмещал сто тридцать пассажиров. «Галактика» – больше трех тысяч.

– Целый город. Ее капитан должен чувствовать себя губернатором колонии.

– Капитан Стангер? – Я лишь однажды его видел. В начале своей службы на Флоте он перелетал из одной колонии в другую, а потом обосновался в штабе Адмиралтейства в Лунаполисе. – Я его как следует и не знаю.

– Почему же вы его назначили?

– Я этого не делал. Я всего лишь Генсек. Улиссеса Стангера на «Галактику» назначали в Адмиралтействе, и я не видел причин это переигрывать. Его выбрали с учетом опыта межзвездных перелетов и отчасти, подозреваю, по политическим соображениям.

Я снова пожалел, что лучшие силы Флота концентрируются на одном корабле. Хотя при этом будет решено много задач. С полными грузовыми отсеками и тщательно отобранными пассажирами, «Галактика» может сразу основать новую колонию. Вооружения на ней достаточно, чтобы подавить любое восстание. Оборудованная двигателями последней модификации, в межзвездном пространстве она развивала весьма недурную скорость, хотя и оставалась заметно медлительнее быстроходных боевых кораблей. Но тут уж ничего было не поделать: эти корабли имели гораздо меньшую массу, и потому на те же перелеты им требовалось на несколько месяцев меньше.

Арлина взяла меня под руку. Ее кремовое платье сидело на ней как нельзя лучше, выгодно подчеркивая мягкие линии плеч.

– Ник готов говорить о своем Флоте бесконечно, – сказала она, увлекая меня за собой. – Позвольте, я с ним пройдусь, Лоис. – И мы пошли прочь.

– Спасибо, дорогая.

– У тебя был такой потерянный вид.

Она подвела меня к веселой компании, расположившейся у мраморного камина. Это были бизнесмены, надеявшиеся разнюхать что-нибудь полезное для их межзвездной коммерции. Но с ними стояли Дерек Кэрр и Джефф Торн.

Подошел официант с подносом, и я взял бокал искрящегося вина.

– Добрый день, сэр.

– Дерек! – Я широко улыбнулся. Как это похоже на него – именовать меня «сэром» после всех этих лет, когда он был главой правительства, то есть лицом, равным мне по чину. – Твои деловые переговоры идут хорошо?

– Ха, – хмыкнул он. – Кажется, мои земляки успели забыть, чем мы тут занимаемся. – Морщины на его лице стали заметнее. – Мы собираемся ослабить ту железную хватку, которой ты вцепился в перелеты. Вы и сами это знаете.

Только через наши трупы – то есть Флота, мистер Кэрр, – вскинул брови Торн. Впрочем, голос его звучал дружелюбно.

Окружающие навострили уши, и это несколько сбило нас с толку.

– Ты уже сколько лет так угрожаешь, – сказал я Дереку.

Существовали еще частные межпланетные корабли, и их было много. Но только корабли Флота совершали межзвездные перелеты. Отчасти вопрос этот решали деньги, отчасти – политика правительства.

– Я видел вас сегодня по голографовизору, сэр. Держались прекрасно, сэр.

– О, и ты тоже, – простонал я.

– Они до сих пор не могут понять, как вести себя с тем, кто просто стоит перед ними и говорит чистую правду, – усмехнулся он. – Я время от времени тоже пытаюсь так делать. Проблема в том, что наши плантаторы такие хитрюги. Лавировать и изворачиваться у нас – норма жизни.

Я скривился. После той гнусности, которая произошла на Фарсайде, я поклялся никогда больше не лгать, чего бы это ни стоило. И это помогало мне оставаться в здравом уме.

– Ник… – Дерек был одним из тех немногих, кто мог так ко мне обращаться. Его глаза посерьезнели. Я поднял брови. – Эта Лига экологического действия… Насколько это серьезно, по-твоему?

– Они убили наших кадетов! – взорвался Торн.

– Я не это имею в виду. Насколько серьезны их угрозы?

– Пока ничего определенного сказать не могу, – осторожно ответил я. – Мы о них ничего не знаем.

«Пока не знаем», – добавил я мысленно.

– Ты читал их манифест? – Да, во время полета.

– Там больше говорится о «Галактике», чем об окружающей среде. Ты обратил внимание?

– Этот корабль – просто символ, Дерек. Только и всего.

– Не стану пытаться подсказывать, как вам решать ваши проблемы, сэр, но…

– Пожалуйста, подскажи. – К его голосу я прислушивался, что вообще являлось редкостью.

– Я слышал один разговор о «Галактике». И в нем было что-то странное.

– Что же это?

– Как вы сказали, «Галактика» стала символом. Ее или любят, или ненавидят. «Зеленые» все как один причитают, что она дорого обошлась человечеству. На Флоте ее защищают, но «зеленых» презирают и ненавидят так сильно…

Торн тоже решил вставить словечко:

– Ребятишки немного разнервничались и гонят волну. Можно не обращать внимания.

Я кивнул в знак согласия.

Дерек внимательно на меня посмотрел:

– Вы точно так считаете?

– Да. – Голос мой звучал твердо, но в глубине души я не чувствовал уверенности. Господи, и зачем только я дал добро на финансирование этого строительства? Даже если бы «Галактика» не получила строки в бюджете…

– Я рад, что вы ее построили, – просто сказал Дерек. И продолжил с усмешкой:

– Вы увидите, что «Галактика» и «Олимпиада» будут использоваться как извозчики. Транспортники. Наилучшим вариантом для них будет – открывать новые колонии. – Он криво усмехнулся. – А наши соплеменники из далеких планетных систем весьма нуждаются в любых союзниках, которыми мы можем их обеспечить.

Даже будучи шуткой, это меня встревожило.

– Разве планета Надежда нуждается в защите, Дерек?

Между тем мое внимание переключилось на редеющую толпу гостей. Мне надо было обойти зал хотя бы для того, чтобы всем сказать «до свиданья».

– Не от вас, сэр. Это само собой разумеется.

Да уж. Во время моего визита в Сентралтаун, тамошнюю столицу, меня возносили как героя, чуть ли не боготворили. Так бы там и оставался всю жизнь.

Дерек задумчиво на меня посмотрел:

– Однако вы не вечно будете Генсеком. И, даже пребывая в этой должности, вы не можете управлять всеми делами с Земли.

Я хмыкнул:

– Я и не управляю Надеждой. – Всем было хорошо известно, что еще юным капитаном я помог Надежде отстоять независимость, когда Флот отказался поддержать ее и отразить атаки внеземных существ.

– Кое-кто жалеет, что вы этим не занимаетесь. О нет, не на Земле. – Он приглушил голос:

– Знаете епископа, которого патриарх послал в Сентралтаун?

– Нет.

Торн потер подбородок:

– Эндори? Это человек Сэйтора, и он консерватор. – Адмирал взял коктейль с подноса проходившего мимо официанта.

– Мы с ним уже с полдюжины раз сталкивались лбами, – сообщил Дерек. – Многовато он на себя берет. Даже угрожает объявить меня незаслуживающим доверия.

У меня перехватило дыхание. От лишения доверия до отлучения от церкви – один маленький шаг. А это уже совсем худо. Ни один человек, думающий о спасении своей души, не станет знаться с политиком, которого церковь лишила доверия. А после отлучения от церкви его будут сторониться даже жена и родные дети.

– Будь осторожен, – сказал я.

– У епископа меньше поддержки, чем он полагает. Сейчас религиозность в людях поослабла. Если заварится серьезная каша, я могу поставить на голосование вопрос об отделении церкви от государства.

– Дерек! – Я был не оскорблен, а просто шокирован. Он клятвенно поднял руку вверх:

– Только если не будет другого выхода. А ты, что, предпочел бы, чтобы я вынюхивал, не воруют ли наши плантаторы зерно?

– Боже упаси. – Я хлебнул из бокала.

– На других планетах дела обстоят неважно. Колонии всем уже поднадоели, и ты не представляешь, как они в нас нуждаются. Цены на поставляемые туда продукты питания и сырье растут как на дрожжах. Скоро торговый баланс будет в нашу пользу. И тебе нужна наша дружба, Ник. А ее не добиться неуклюжими угрозами и давлением.

– Не было ни единого случая, чтобы я…

– Не ты сам, а твое правительство. Правда, тебе не мешало бы почаще бывать в колониях.

– Он не может. – Со старыми привычками тяжело расставаться: Торн бросился на мою защиту. Даже на самом быстроходном корабле до Надежды пришлось бы добираться девять месяцев.

– О чем, по-твоему, мне не докладывают?

– Что касается колоний – то о смертных казнях через повешение, якобы за государственную измену или ересь. – Дерек покачал головой. – А на самом деле – всего лишь за болтовню на политические темы. Никаких революций там нет и быть не может.

– Разберусь с этим.

– Флот, конечно, поддерживает колониальных губернаторов. Кое-кто из наименее выдержанных капитанов настаивает на массовых казнях или бойкоте. В Сенате есть силы, которые хотят отобрать независимость у планеты Дальняя, вернуть ей колониальный статус. Говорят, что…

– Это все пустая болтовня. Я разберусь. – Неандертальцев везде хватает. Их страшат любые перемены.

– Как я уже сказал, тебе не вечно быть Генсеком. – Дерек смерил меня оценивающим взглядом. – Хотя несколько лет у тебя еще осталось.

– Поговорим об этом позже. – Дерек оставался у меня на ночь, как и руководитель моей администрации. С Джепенсом Бранстэдом мы дружили еще с тех давних времен, когда я, совсем юнцом, оказался в Сентралтауне. Званый ужин, по всем признакам, заканчивался. Арлина кидала на меня выразительные, как никогда, взоры. Я направился к дверям, где она стояла, провожая гостей.

– Какое облегчение! – Я стряхнул ботинки и поставил ступни на пуфик.

– Ты ботинки имеешь в виду? – нахмурилась Арлина. Она вытирала стол. – Это же были твои любимые друзья…

– Это был просто прием. – Я махнул рукой в сторону опустевших комнат. Помощники не спеша убирали пустые стаканы и остатки трапезы.

Бранстэд с удобством расположился на софе, Дерек сидел рядом с ним.

– Между прочим, насчет этой пресс-конференции в Девоне…

– Только не сейчас. Пожалуйста!

– …Когда Винце Канло лезет со своими вопросами, можно просто ответить уклончиво. Не обязательно с ним пикироваться.

– «Мир новостей» нас ненавидит, – с горечью бросил я. – Это марионетки Земельной партии.

– Тем больше причин его не раздражать. Соблюдать определенную дипломатию…

– Это не для Ника. Он никогда таким не был, – хмыкнул Дерек и стрельнул глазами на Бранстэда:

– Ты ведь давно с ним, мог бы и знать.

– А если бы ты увидел, как с ним обращаются, точно с игрушкой?

– Я бы сказал ему правду. – Дерек поджал губы и повернулся ко мне:

– Допускаю, что они оказывают на тебя какое-то давление, Ник. Политика в области охраны окружающей среды определяется не лично тобой.

– Уровень воды в Мировом океане поднялся не по моей указке. – Я старался, чтобы мой голос звучал не слишком угрюмо. – И не я вызвал оползни в Санта-Монике.

Арлина передала поднос с пустыми стаканами официанту и устроилась возле меня на подлокотнике кресла:

– Жалость ко всем нам, моя любовь? – Ее пальцы легли на мой затылок.

– Не совсем так, дорогая… – Я вздохнул. – Не могу же я всем нравиться.

– Ты нравишься мне. – Внезапно ее рот оказался рядом с моим, и она одарила меня долгим поцелуем. – А это все мышиная возня у твоих ног. – Еще один поцелуй. – Ты прекрасно держишься. Твой голос – как глас Бога. Когда Канло поднял вопрос о том, что сталось с Бангладеш…

Я стал терять терпение. Точно так же я себя чувствовал, когда «Весь мир на экране» пытал меня насчет возведения защитной дамбы в Нью-Йорке. Будто они не знали, что их вопросы работают на Лигу экологического действия. Разве могут журналисты поддерживать таких экстремистов?

– Тебе больше делать нечего, как только торчать у экранов голографовидения? – прорычал я.

– Это что-то новенькое, любовь моя. – Арлина пересела ко мне на колени – очаровательная, стройная женщина. Я почувствовал возбуждение.

– Хм. – Я беспомощно огляделся. – Надо помочь навести порядок в доме.

– Он застеснялся, – мягко сказала она Джеренсу, вставая с моих колен. – Или я ему надоела.

– Арлина! – воскликнул я, жалко улыбнувшись.

– Ночью ты должен будешь меня в этом разубедить, – со смешком промолвила она.

Я изо всех сил старался не покраснеть.

Заговорив с Дереком, я прошелся по комнате. Просто удивительно, как эти ребята умудряются везде устроиться с выпивкой-закуской. Как-то однажды я взял фонарик и…

– …патриархами? – услышал я хвостик какой-то фразы Джеренса, который теперь вежливо дожидался от меня ответа.

– А? – Я вынырнул из своих воспоминаний в настоящее.

– Мы должны подготовить эту встречу, – прозвучало терпеливое объяснение. Он знал меня много лет и поэтому не раздражался.

– А как мы можем это сделать? – Я не мог понять, чего от меня хотят. – Можно использовать бюджетную статью о религиозном образовании. Что там у нас запланировано на следующий год?

– Можно попробовать, но сомнительно, что удастся специально для этого собрать сессию…

– Ники! – Арлина шлепнула меня по плечу. Что-то в ее голосе заставило меня прервать разговор с Дереком. – Фити пришел. Наш Фити.

Я пристально на нее посмотрел.

– Хочет с тобой поговорить, – продолжила она.

– Нет.

– Пожалуйста, любовь моя.

– Нет. – Я отвернулся, но она схватила меня за руку и дернула. – Не покидай меня, Ник Сифорт!

– Поговори сама со своим сыном.

Дерек как бы между прочим поднялся с кресла и стал перемещаться к выходу. Я жестом остановил его. Он был моим старым другом, и у меня не было от него секретов.

– Ни сегодня, ни когда-либо, Арлина. После Девона…

– Ник, так дальше не может продолжаться. Вы оба – как маленькие дети.

– Не называй меня…

– Он ждет тебя в соседней комнате.

Я посмотрел на Дерека и Бранстэда, но они молчали.

– Ну?

Дерек пожал плечами:

– Я далек от всего этого…

– Проклятье!

– Давно вы в разладе?

– С год или около того, – пробурчал я. Арлина скрестила руки на груди:

– Почти три.

– И все это время ты чувствуешь себя несчастным, – сказал Дерек.

– Я не из таких. Он сам заслужил…

– Ради бога, Ник! Я знаю тебя сорок лет.

Пришлось мне пойти на попятную:

– Даже если бы мне самому этого захотелось – тут дело в принципе.

– Господин Генеральный секретарь, не будьте задницей. – Сказано было как бы в шутку, но глаза его глядели серьезно.

– Ты сегодня уже второй, кто мне на это намекает. – Долгое мгновение я смотрел на ковер. – Не знаю, надо ли мне его видеть. Это продолжалось так долго, и когда он оставил…

– Привет, па.

Я вздрогнул.

Филип стоял в дверях.

В свои двадцать четыре года он выглядел именно так, как я и хотел. Хорошо сложенный, опрятный, симпатичный – по крайней мере, на мой отцовский взгляд.

– Филип! – Я сделал было движение к своему любимому кожаному креслу, но сесть в него значило продолжить разговор. А мне хотелось совершенно противоположного.

– У тебя все в порядке? – спросил он.

– Ты затем пришел, чтобы это спросить? – Мой голос был предельно жестким.

Дерек с Бранстэдом обменялись взглядами, но ни один не произнес ни слова.

– Нет, сэр. – Руки Филипа принялись нащупывать карманы. – Когда я узнал о происшествии в Академии…

Я ждал молча, никакими поддакиваниями не поддерживая беседу.

Он перевел взгляд на мать:

– Мне лучше уйти?

– Может, будет время… – начал я.

– Ник! – Это встрял Дерек. Я сжал кулаки:

– Говори, зачем пришел.

– Мы ничего не могли с этим поделать, – откровенно сказал Ф. Т. – Клянусь Господом, – Его глаза искали мой взгляд в надежде увидеть в нем прощение.

– Филип, Совет по защите окружающей среды состоит из фанатиков, которые без конца создают нам проблемы. Вы задумали убийство наших кадетов? Нет. Но вы создали ту атмосферу, в которой подобное стало возможным. И это непростительно. – Джеренс открыл рот, чтобы изречь что-то благоразумное, но я остановил его жестом. – Да, вы это сделали, ваш Совет! Ваши постоянные нападки на нашу политику, эти подкопы под нас в Генеральной Ассамблее…

– Па, как вы можете противодействовать нам? Ты знаешь, что произошло в Бангладеш?

– Я был там.

Да, я побывал на крохотных островках, что остались от этой потонувшей в трясине страны.

– А ты знаешь, что творится в Голландии? Или в Луизиане? Что происходит в Микронезии?

– Может, хватит о политике, вы двое? – Дерек стоял, уперев руки в бедра.

Я не обратил на него никакого внимания.

– Филип, потребовались бы усилия многих поколений, чтобы повернуть вспять…

– Не потребовались бы. В нашем Совете провели исследования. Все просчитали. Я сам проверил все цифры, потому что это был мой проект. Через более или менее длительный срок реальная работа по защите окружающей среды на самом деле спасет…

– Через какой это срок? – пристально посмотрел я на него. – Опять же через несколько поколений?

– Замолчите, вы оба! – Дерек каждым своим дюймом в этот момент являл губернатора планеты Надежда.

– Тридцать лет, – упрямо сказал Фити.

– Мы должны платить больше, чем запланировано во всем бюджете этого года. Филип, у нас нет таких денег. – Сколько раз мы еще будем сталкиваться на этой дорожке – мой непримиримый сын и я?

– Уловы рыбы в южной Атлантике опять снизились. Это уже пятое лето…

– А импорт продуктов питания из колоний вырос. Одно уравновешивает другое.

Я посмотрел на дверь за его спиной, надеясь, что он поймет намек и уйдет.

– Не хочу при этом присутствовать. – В глазах Дерека сверкнул опасный огонек. – Джеренс, давай оставим этих лунатиков. – Он потянул Бранстэда за рукав. – Ник воображает, что он у себя в Ротонде и спорит с каким-то деятелем Земельной партии. – Он шмыгнул мимо меня. – А ты! – Он остановился на мгновение, чтобы пронзить взором Филипа. – На сегодняшний день тебе нечем гордиться. Как ни удивительно, ты ведешь себя как последний болван! – И он вышел.

Бранстэд последовал за ним, пожав мне на прощанье руку.

Воцарилась тишина.

– Что-нибудь еще? – вопросил я таким же непреклонным голосом.

– Вспомни, зачем ты пришел, – мягко вступила в разговор Арлина.

Филип собрался с духом:

– Да, сэр, есть кое-что еще.

– Что же?

– Отец, я тебя люблю, – промолвил он неуверенно. Я шагнул к выходу, но мои пальцы соскользнули с дверной ручки, а он подбежал ко мне и схватил меня за руку.

– Отец, умоляю тебя! – Он упал на колени.

– НЕ СМЕЙ ДЕЛАТЬ ЭТОГО! – Я с ужасом обнаружил, что занес над ним кулак. Но вместо удара поднял сына на ноги.

Когда-то, в моей молодости, один человек уже падал передо мной на колени, но я отказался пощадить его. И с тех пор это было для меня нестерпимым.

Я закрыл лицо руками:

– Фити, уйди, прошу тебя.

– Сэр, между нами не должно быть таких отношений.

– Ты сам это сделал. Кто обыскивал мой кабинет? Кто копировал для Земельной партии секретные бумаги, касающиеся экологических вопросов?

– Мне было всего девятнадцать, и я был такой глупый! Они сказали, что это им поможет.

И цинично предали его.

– Ты никогда не был глупым. Сколько раз я просил тебя не связываться с «зелеными» радикалами. Тебе прекрасно известно, какой политический капитал им принесла твоя поддержка. И продолжает приносить!

– Мы не радикалы, – произнес он рассудительно, но тут же сорвался:

– Я так люблю вас, сэр!

Не в силах что-то сказать, я повернулся к двери, изо всех сил сдерживая себя.

– Разве мы не можем снова стать друзьями? Пожалуйста?

– Ну, Ники, разве ты не можешь? – Голос Арлины был исполнен нежности.

Я проглотил комок в горле, чтобы обрести способность говорить:

– Ну, а как Джаред?

– Хорошо, сэр, – бросил Фити. Ему как будто не хотелось об этом говорить. Джаред Тенер когда-то жил с нами, еще мальчишкой, и от него было много неприятностей. Мне он сильно не нравился. А теперь они с Филипом были заодно.

– Все еще намерены породниться?

– Он хочет клонироваться.

– Чьи клетки?

– Мои.

– Дерек так клонировался.

– Я знаю.

Мы задумались. Я глубоко вздохнул:

– Ты порвешь с этими «зелеными» политиканами?

С обреченностью во взгляде он взглянул на мать.

– Нет, па, – сказал он твердо.

Казалось, это должно было привести меня в ярость, но почему-то я был рад. Мне пришлось сделать над собой усилие, чтобы повернуться и взглянуть в глаза сыну. Отчего-то у меня началась резь в глазах. Проклятые выбросы. И дело не в том, что «зеленые» были правы, просто мы ничего не могли с этим поделать.

Руки Филипа начали теребить рубашку. Он прожег меня взглядом.

– О боже! Я не владею собой. – Это было похоже на безумие, до которого он доводил себя в детстве. Тогда маховик его мыслей раскручивался так, что Фити не мог себя контролировать. Он на мгновение закрыл глаза, стараясь дышать глубже. – Это невыносимо… О тех кадетах, сэр… Клянусь сделать все, что бы вы ни сказали, сэр… Не надо лишать меня свободы…

Господи боже мой, я больше не мог этого выносить.

Его пальцы вцепились в хлопчатую ткань рубахи:

– О, папа, прошу тебя, не плачь! Я распахнул объятия.

Со стоном он упал мне на грудь. Арлина молча вытянулась у двери. Она украдкой вытирала глаза.

Я зевнул. Было уже очень поздно, но я ценил каждую минуту, проведенную с Дереком. Арлина устроилась рядом и держала меня за руку. Бранстэд был в кабинете, звонил кому-то со своего мобильника. Кэрр расположился на мягком диване.

– Что ж, дело сделано, – сказал он. Я пожал плечами:

– А потом он пошел домой.

После наших пламенных объятий мы с Филипом еще долго проговорили. Но, несмотря на всю чувствительность сцены примирения, три года размолвки сказывались. Так или иначе, мы перешли к политике, и между нами возникла некоторая натянутость. Наконец он ушел, неопределенно пообещав, что скоро навестит меня снова, вместе с Джаредом. К своему стыду, я понял, что был даже рад его уходу.

Арлина стояла, держа в руке рюмку.

– Я рада, что вы помирились.

– А кто сказал, что это так? – Она лишь фыркнула в ответ, и я продолжил недовольным голосом:

– Я вовсе не говорил ему, что был бы счастлив заключить его в свои объятия. Возможно, мой утонченный, высокоинтеллектуальный сын сам об этом догадался.

– Все, что произошло между вами… – Она покачала головой.

Наверное, хреновенько ей было в эти последние годы. Со мной нередко случались приступы ослиного упрямства.

– Прости меня. Я вовсе не хотел вас разлучать. Думать не думал об этом.

– Господи боже мой! Так-таки и не думал? – Арлина посмотрела на меня насмешливо, но ее пальцы сжали мои.

– Я не… Мы с тобой не так уж много говорили о… – Я споткнулся на полуслове.

– С тех пор, как ты закричал на него, тогда, за завтраком.

Я съежился. Не самые приятные воспоминания. До сих пор я чувствовал, что меня предали.

– И все это время ты переживала…

– Конечно. Я же его мать.

– А я его отец!

– Конечно, любимый. – В ее тоне не было и тени укора.

Я не стал спорить дальше. Арлина всегда делала то, что считала правильным.

Дерек решил напомнить о себе:

– Я рад, что все это кончилось. Ничего, кроме одиночества, ты бы не добился.

– Вы забываетесь, сэр! – холодно произнес я.

– Я забываюсь? – Губернатор федерации народов планеты Надежда, не моргнув глазом, встретил мой взгляд.

Я пожал плечами, чтобы не показать своей досады:

– Если мне понадобится обследование моих переживаний, я найду, куда обратиться за помощью.

– Он тут тебя не обижает? – возник в дверях, закончив свой разговор по мобильнику, Бранстэд.

– Нет, но пытается.

– Хватит на меня наезжать, – неудачно парировал я.

– Ты ведь всегда был одинок, а, Ник? – спокойно сказал Дерек.

Я почувствовал себя неуютно – словно меня прилюдно раздевали.

– Однозначно не скажешь, хотя в какой-то мере – да.

В детстве, живя с отцом в нашем коттедже, я действительно был одинок, если не считать дружбы с Джейсоном. Но тогда я не отдавал себе в этом отчета. Во время службы на Флоте мне как капитану корабля приходилось держать дистанцию с окружающими. Примерно то же было, когда я командовал Академией. Потом монастырь… Я быстро взглянул на склонившуюся ко мне Арлину и добавил:

– Кроме разве что женитьбы.

– Если бы это было так! – Она улыбнулась, желая смягчить горечь этих слов.

– Арлина?

Она тяжело поднялась на ноги и, встав сзади, принялась массировать мне плечи:

– Ты был любящим мужем и внимательным к тому же. Но ничто не могло разрушить стену, которую ты возвел. И виноват в этом твой отец.

– Ну и дела! – Мне оставалось только развести руками. – Что это на вас на всех сегодня нашло? – Я осторожно убрал пальцы Арлины со своих плеч и встал. – Мне надо поработать. В Азии уже утро, Хирото-сан ждет. А я хочу еще позвонить Хазену насчет того сержанта-убийцы. Чарли уже лег спать?

Мы с адъютантом частенько работали ночами. Это было самое спокойное и продуктивное время.