Надежда смертника

50. Педро

Не знаю, как я выдержал бесконечный поход пешком назад к ненавистному залу заседаний. Сердце так сильно колотилось. Первый раз в жизни мне было жаль, что я не похож на нейтрала, из которого слова лились потоком, а всего лишь обозленный нижний с ножом. Устало я снова опустился на стул, осмотрел лица. Верхний Боланд ушел, но остальные те же, что прежде.

Снаружи доносится зловещий грохот. Наверно, опять умирают нижние.

После того как Фити отключил связь, я сделал вывод, что ничего большего мне не оставалось, кроме как доиграть до конца игру смерти. Может быть, как-то я потянул бы для нас время.

Время – все, что у нас осталось. И его мало. Я старался не представлять обвиняющих нас мертвых.

В зале заседаний я ухмыляюсь верхней тетке, показывая гнилые зубы.

– Вы говорили?

Она сладким голосом ответила.

– Я полагаю, что все в порядке?

Рубен хлопнул ладонью по столу, с треском, который испугал всех:

– Ничего подобного.

Она даже не моргнула.

– Вас могут заменить, если вы считаете вашу работу неприятной.

– Как вы можете! – он говорил раздраженно. – Вы думаете, что господин Кан уволит меня по вашему совету? Мы посмотрим.

Их глаза встретились, и те, что опустились, были ее. Сдерживая боль, я ждал, слушая, изучая.

Рубен обратился ко мне:

– Есть ли смысл в дальнейшем диалоге?

Я только сказал:

– Вы слышали?

По крайней мере, он не старался притворяться. Кивнул.

– Кто это сделал?

– Полковник в Сто десятом прибыл с… нет. – Он медленно расправил плечи. – Вирц просил мое одобрение, и я дал его. Я ответствен. Ваши были… Мы думали, они…

Женщина Мэрион стучала по столу, получался громкий звук.

– Это к делу не относится. Что вы собираетесь делать с этим старым… этим человеком?

На экранах Физер и Торн наблюдали спокойно.

У тя нет обломка металла, Педро, иначе б ты вонзил его в надменное сердце генерала. Нет силы, чтобы обхватить пальцами его шею и сжимать до тех пор, пока он не станет похожим на нижних, лежащих в сабвее. У меня нет ничего, кроме слов. Думай, Педро Любой с кучей консервов сможет сделать хорошую мену, но потребуется нейтрал, чтобы торговаться без нее. И не просто какой-то нейтрал. Лучший торговец, когда-либо существовавший, безрассудный старик, который подстрекал отстаивать то, что может быть отвоевано.

Я прочистил горло.

– Хотел бы знать, сколько башен вы собираетесь потерять. Уже две будет трудно восстановить.

– Прошу прощения? – Глаза женщины были холодными.

Я снял пальто, будта приготовился остаться на долгое время.

– Хороший вид здесь. – Я указывал на окно. – Можете наблюдать клубы дыма, проплывающие мимо. – Я наклонился вперед. – Думаете, нация нижних собираться сдаться и умирать, только потому вы щелкнете пальцем? Сотни тысяч оставались по всему городу. – Я надеялся, что это правда. – И сейчас они действительно в бешенстве.

– Не пытайтесь нам угрожать…

– Факты это не угрозы. – Я сердито посмотрел на них. – Думаете, они не сказали мне, используя кодирование по телефону. Лучше приготовьтесь, потому что вы скоро потеряете… – Я сделал паузу, главным образом, чтобы сглотнуть, но также и для того, чтобы придумать то, чему они могли поверить.

Дверь внезапно открылась, и стремительно вошел презрительный майор.

– Сэр, – нижние ублюдки взорвали дамбу!

– Они что? – Рубен вскочил.

– Несколько минут назад. Этот грохот, что мы слышали… они разрушили дамбу за Уолл-стрит, вода поднимается и вот-вот хлынет. – Он уставился на меня с нескрываемой ненавистью. – Две гигантские волны примерно в пятьдесят ярдов высотой.

Я сцепил пальцы вместе, показывал им самодовольную улыбку.

– Посмотри на этого нижнего сукиного сына…

– Где нижние?

– Ни одного не видно.

На экране адмирал спросил:

– Каков ущерб?

– Вода поднимается, но люди не могут так быстро подняться выше. Уже затоплены фундаменты Фултона. Бог знает как справимся…

Эрнст Рубен резко оборвал:

– Я хочу видеоизображение с вертолета. Нет, ей-богу я схожу посмотреть. Организуете мне прикрытие, нижние где-то поблизости. Стрелять без предупреждения. Заседание прервано на час. Действуйте!

– Есть, сэр! – Грувс вышел большими шагами, генерал – за ним.

Я притворился улыбающимся ради верхней женщины. Людям, ждущим на экране, я сказал:

– Говорил вам, нижние в настоящем бешенстве. На что вы надеетесь?

Физер, единственный из них политик, встряхнул головой, будто он устал.

– Я убеждал их действовать спокойно, не спеша.

Ха, считаете, вы сможете обмануть Педро Теламона Чанга? Фэ. Я сдерживал порыв плюнуть. Торгуясь с нижними, было бы подходящее время для этого, но теперь…

– Добейтесь мир, пока это возможно, верхние. Наш следующий шаг будет хуже. – Я убрал злобу из моего голоса, – Все, что нам нужно, – вода, ради Христа. Вы можете себе представить, как это – не знать, откуда появляется питье, забыть о ванне, чистой воде для стряпни…

До этого момента равнодушный адмирал в экране возмутился:

– Мы потратили на это много времени. Мы ничего не можем сделать. А дамба была последней каплей. Ваши люди сами постелили себе постели, теперь они выспятся.

Я пожал плечами, задаваясь вопросом, о чем он толкует.

Лампочки телефона вспыхивали на пультах. Верхняя Мэрион нахмурилась.

Тогда как время шло, я приводил доводы в пользу воды, только чтобы что-то происходило. Было безнадежно для них делать предложение, любое предложение, которое дало бы возможность закончить эту разборку.

Я ничего не достиг, конечно. Не достиг бы, пока генерал не вернулся обсуждать. Телефон звонил упрямо. Вздохнув, женщина ответила. Лицо парня появилось на экране. Встревоженный, он прижимал трубку к губам.

Она слушала. Затем вдохнула.

– Мой бог, когда? До какой степени плохо? Только секунду, дай мне включить Рекса Физера. – Она осмотрела пульт, ударила по клавиатуре.

Мужской голос бормотал в микрофон:

– Мэрион, ты там?

Руки дрожать, она бросила поиски. Рекс и адмирал Торн на связи. Повтори для них.

– Известие из Лондона. Государственное казначейство ООН взломано. Хакеры были зафиксированы и кодированы, показания свидетельствуют, но пройдет много времени, прежде чем они вернутся в режим он-лайн.

– Проклятые нижние. – Физер скривил губы.

– Этим утром Казначейство начало распродавать золото – все, чем обладало, но когда сведения достигли их экранов, власти непосредственно узнали об этом. Как вы знаете, торговля автоматизирована. К тому времени, как был наложен запрет, они уже потеряли сотни миллионов.

Мэрион спросила:

– Вы можете отменить…

– Боже, дайте мне закончить. Помните – нападение хакеров в тридцать втором? Почти сотня лет наращивания защитных мер, но они сделали это снова. Миллионы налоговых файлов искажены из-за ложных данных.

Дверь открылась, и генерал вошел в комнату. Взгляд, который он бросил на меня, не был дружественным.

– В нижнем городе полная неразбериха.

Мэрион сделала ему знак замолчать.

– Слушай.

На экране бледный человек вытер блестящий лоб.

– Бог его знает, как хакеры справились с защитой. Все клялись, что не было пути, которым кто-нибудь… – Его телефон позвонил, и он показал пальцем женщине подождать. Он слушал, и плечи гнулись.

Когда он подключился обратно к нам, его голос быть словно у нижнего, пойманного в дверях на вражеской территории.

– Нью-йоркские акции опустились на пятнадцать сотен пунктов. Ордера на продажу ценных бумаг превосходят численно ордера на покупку, пять к одному. Генеральный секретарь отдал распоряжение закрыть рынок.

Кто подумал бы, что глупый верхний пацан обладает таким могуществом. Что-то не так с этим миром.

Нет времени раздумывать: мой момент настал. Я постучал по столу, сказал громко:

– Теперь, возможно, вы послушаете? Сколько еще вреда мы должны причинить? Обсудим условия. Мы разумные люди.

Дверь открылась. Мой любимый майор.

– Сэр, звонок из Ротонды.

Рубен взглянул на меня, пробормотал ругательство.

– Я приму звонок вне комнаты.

Верхняя Мэрион жонглировала тремя линиями, настойчиво говоря в трубку. Физер говорил с кем-то за экраном Только Торн, адмирал флота, сидел невозмутимо, ждал, как я.

Пару минут спустя Рубен вернулся, три солдата позади. Они полностью экипированы, оружие наготове. Позади них толпа офицеров теснилась в дверях.

Генерал говорил раздраженно и быстро.

– Это был Генеральный секретарь… – Он обратился к Мэрион:

– Вы должны позвонить ему. Никаких больше переговоров. Никакого соглашения.

Холод прошел по спине.

– Потери с обеих сторон должны быть не приняты во внимание. Генеральный секретарь хочет решения проблемы.

Я сглотнул.

– Окончательное решение, ха?

– Мы полагаем, хакеры здесь, в Нью-Йорке. Волоконно-оптический кабель, волоконная оптика, все сетевые соединения в городе будут отключены на время. Грувс, поспешите.

– Это потребует времени; мне нужны телефонные компании, спут…

– Действуйте!

– Так точно, сэр. – Он ушел. Верхняя женщина вступила в разговор:

– Но башни…

– Они кое-как перебьются. Нэлор, возьмите людей, сколько надо, подкрепление находится на пути к ним. Обыщите каждую башню офиса, этаж за этажом. Начните в центре города.

– Да, сэр.

– Полковник, новые приказы войскам. Улицы строго охраняются. Если что-нибудь двинется, стрелять на поражение.

– А что с ним? – Физер указывал на меня. Я встал.

– Вы не хотите вести переговоры, хорошо, хорошо, я возвращаюсь к моим нижним.

– Сэр, он слышал все, что вы сказали!

– Я знаю. – Глаза генерала вертятся. Теперь они как лед. – Идите с этими людьми.

Я, важно:

– Пришел сюда под белым флагом. Сопроводите меня на улицу, чтобы…

– Ваши нижние восстали против Правительства Господа Бога. Вы находитесь под арестом за государственную измену. Посадите его в одиночку.

Когда руки грубо стащили меня со стула и толкали вперед к двери, Рубен обернулся к ожидающим солдатам.

– Готовьте газовую атаку – нокаутирующую, усыпляющую, не смертоносную – на туннели подземки, начинающиеся на Сорок второй. Идите! Вы, лейтенант, дозвонитесь Трентону. Они должны привести Восемнадцатый дивизион на наши улицы в течение шести часов. Вооруженных, полностью экипированных. Не стойте с глупым видом!

Когда солдаты вытолкнули меня и потащили вниз, голос Рубена постепенно затих. Я шел быстро, как мог, не желая падать и потерять достоинство в лице моих нижних. Было нелегко. Они двигали меня быстро.

51. Филип

Раули, пригнувшись, поспешно завернул за угол и подозвал меня ближе:

– Будь осторожен, Фити, когда ты повернуть за стену и бежишь.

– Как я войду? – спросил я.

– Вторая дверь узкого прохода между домами быть открыта. Только кажется закрытой.

Я глубоко вздохнул, готовясь к моему спринту.

– Раули…

– Нет времени, верхний. Оониты увидеть тебя, они стрелять.

Стоя перед ним, я окинул взглядом его напряженное и измученное лицо.

– Что касается ваших людей… Мне жаль.

– Ну, ладно. – Его рука стремительно поднялась и на мгновение коснулась моего плеча.

– Ты не мог остановить это.

– Я должен был – выкрикнул я.

Если бы он знал правду, то презирал бы меня, как я сам себя Я шел, то и дело спотыкаясь, чувствуя себя жалким и несчастным из-за крушения надежд и горького привкуса вины. И еще я умирал от голода – прошло бесчисленное количество часов с того момента, как солдаты принесли мне еду.

– Ладно… Халбер сказал оставить тебя и бежать домой, есть дело. – Он понуро брел рядом со мной и вдруг выпалил:

– Верхний, ты не такой уж плохой. – Раули поднял голову и теперь смотрел мимо меня к видневшийся неподалеку башне.

– Скажи Джареду, Халбер хочет, чтобы он расслабился, где это безопасно. Он может вернуться к компам после.

– Если он не уйдет со мной домой.

Со стороны следующего квартала доносился какой-то грохот.

– Давай вперед, – сказал Раули и ушел.

Я наблюдал за ним, пока он не исчез, пройдя сквозь разрушенную витрину магазина, затем принялся за свою задачу.

Несколько минут спустя я оказался рядом с шахтой служебного лифта, надеясь, что Джаред не отключил его.

Лифт был отключен.

Раули сказал, что компьютерный центр находился на девятом этаже С трудом я вскарабкался на пожарную лестницу, думая о маме, отце, нашем отеле в огне. Сколько недель прошло? Дней? Часов? Я потерял счет.

Я упорно тащился вверх по уходящим в бесконечность ступеням, а мир вокруг меня качался из стороны в сторону.

В туннеле сабвея наша поездка к югу от 110-й проходила в мрачной угрюмой тишине. Халбер исчез в крошечном отделении водителя с таким выражением лица, которое не провоцировало нас на разговор.

Я сидел все еще оцепенелый, под впечатлением охватившей меня паники, рука Пуука охватывала мои плечи. Андекар ехал, качаясь, сквозь затемненные станции назад к главному укрытию сабов.

Двумя часами позже Халбер покинул разгневанных истеров, бродов, чайнов и других соплеменников, требовавших мести, и наконец неохотно согласился на мою встречу с Джаредом.

Раули и я шагали по переполненным туннелям сабвея к 38-й, где он отважился высунуть голову из люка и решить, что здесь мы могли бы выйти на поверхность.

Облако дыма, нависало над городом, затемняя верхние этажи поблескивавших металлом башен.

Большая часть башен горела. Отряды оонитов поджигали любое здание, где они встречали сопротивление. А сопротивление было всюду. Известие о гибели людей распространилось со сверхъестественной быстротой, частично через сабскую сеть украденных телефонов. Я не знал, что еще запланировал Халбер. Я сосредоточился на том, как я буду уговаривать Джареда вернуться домой. Затем я бы сдался для судебного преследования. Именно я был виноват в кровавой смерти тысяч уличных. В том, что Адам Тенер лежал неподвижно на платформе станции, наконец освободившись от агонии.

Я стал причиной этой бойни.

Если бы я не спровоцировал Джареда, он не сбежал бы из дома. Если бы я не последовал за ним, мама была бы дома, отец – в его любимом монастыре. Это была моя вина, что они вызвали войска, моя вина, что отец Джареда был мертв, моя вина, что город горел.

Моя жизнь была закончена. Я не был уверен, что мог смело встретить приговор о заключении меня в колонию, жить среди заключенных; вместо этого я предпочел бы самоубийство. Мне следовало бы оставить сообщение отцу, сказать ему, что я во всем виноват. Это было наименьшее, что я мог сделать, и это оставило бы ему хоть какую-то веру в то, что его сын не последний негодяй. Подумаю об этом позже. Сейчас на первом месте был Джаред; это моя задача, чтобы он оказался в безопасности.

Я стоял лицом к двери лестничной клетки девятого этажа, взяв себя в руки, затем открыл ее и переступил через порог.

Компьютерный центр располагался глубоко внутри среди множества залов и офисов башни, но полезные указатели помогли мне быстро сориентироваться.

К моему удивлению, дверь была открыта.

Джаред сидел спиной ко мне. На нем была рваная рубашка и такие же штаны, на ногах – сандалии, которые вряд ли подходили ему. Телефон был прикреплен к его поясу.

– Ты, ублюдок! – говорил он кому-то. Раздосадованно стукнул по пульту. На экране прокручивались для просмотра программные команды.

Он раздраженно бросил через плечо:

– Что вы хотите, трахнутые парни? Я только что вломился в систему орбитальной станции, у меня есть коды, частоты…

– Я пришел, чтобы забрать тебя домой, – ответил я.

– Скажите Раули, что я также… – Он беспокойно вертелся на стуле, его губы беззвучно шевелились. Пачка распечаток с его коленей скользнула на пол.

– Эй, Уджар! – Я не знал, что еще сказать.

– Ты? – Вытаращив глаза, он смотрел на меня, затем его взгляд вернулся к экрану и снова ко мне. – Что? Как ты? – Медленно, как во сне, он поднялся со стула. – Я видел тебя на экране службы безопасности башни, ты выглядел как нижний, я думал…Что, во имя Христа, ты здесь делаешь?

– Не богохульствуй, – невольно сорвалось с моих губ. Затем я ответил на его вопрос:

– Искал тебя.

– Зачем?

– Чтобы привести тебя домой.

– Ты не в своем чертовом уме?

– Я, может быть. – Мой голос дрожал. – То, что я должен был сделать…

– Как ты нашел меня?

– Я проследил тебя к «Шератону» через «Террекс» – карту. Менеджер сказал мне, что ты пошел на уличный уровень.

– Полицейские меня преследовали.

– Я обнаружил твой след. Когда Халбер забрал тебя из дома Пуука, Сви и я были в другой комнате.

– Ты знаешь Пуука? – удивился он.

– У нас была… ссора. Я уговорил его отвести меня в сабвей. Сначала они были не против, чтобы я встретился с тобой, но Халбер внезапно изменил свое отношение ко мне, и я убежал, и там был Чако… – Я чувствовал, как меня предательски выдает голос, и прилагал усилия, чтобы это контролировать. Если включить в основу одиннадцать… – Джаред, пора идти домой.

– Придурок! Посмотри, что у меня тут есть! – Он широко раскинул руки, словно намереваясь охватить пульт, компы, мониторы. Они тихо гудели, будто общались друг с другом. Его губы скривились. – Я должен обменять все это на спальню в твоей трахнутой Вашингтонской резиденции? Где отец обращается со мной, как с ребенком, и подлизывается к Старику?

Неожиданно для себя я выпалил:

– Он мертв.

– Эта грёбаная задница отбирает мои сети всякий раз, когда… Кто мертв?

– Твой отец. Мне жаль, Уджар. Действительно.

Он сдвинул брови, как будто разгадывая особенно трудную загадку.

– Он не может быть мертв. Он дома со Стариком.

– Они в Нью-Йорке, ищут нас. Были, я имею в виду, то есть отец все еще здесь, а господин Тенер… – Впервые в жизни мои мысли и слова путались. – Он мертв. Оониты убили его этим утром в ходе газовой атаки на сабвей.

– Нет. Зачем ему идти туда?

– Он пытался их предупредить.

Джаред Тенер, моргая, медленно опустился на стул. Его отсутствующий взгляд зафиксировался на пульте. Я хотел коснуться его плеча, но не смел.

– Это – ложь.

– Уджар, я видел его. Это было…

Это – уловка, чтобы заставить меня вернуться домой!

– Нет, я клянусь…

– Он подстрекал тебя к этому!

– Послушай меня! – выкрикнул я. Он с исступленным видом уставился на меня, но я продолжил, говоря все быстрее и быстрее:

– От Сто десятой до Девяносто шестой, они все мертвы. Газ вызвал судороги, они упали на пути на станциях… Я нашел его лежащим… – Господи, что я говорю? – Ты должен мне поверить, он… Ты не можешь представить, на что это было похоже, они… Иисус Христос, сын Господа Бога! – Мой голос повысился до пронзительного вопля.

Он упрямо вертел головой.

Доведенный до отчаяния, я схватил себя за волосы, стараясь не «ускоряться».

– Я не хочу вспоминать это! Он мертв, Уджар! Они убили его!

– Заткнись! – Он колотил по пульту. – Слышишь меня? Заткнись, или я…

– Мертв!

Он закрыл уши ладонями. Ослабев, я медленно опустился на оказавшийся поблизости стул, крепко схватил себя за плечи.

Прошли долгие минуты. Джаред шумно дышал. Когда он заговорил, это был почти шепот:

– Как?

– У сабов была стычка с парками, и каким-то образом мой отец был вовлечен в нее. Господин Тенер… твой отец был с ним. Я нашел их у стены Парка. Отец и мама забрали меня домой, а он остался, чтобы искать тебя. – Это было похоже на обвинение, глупое и жестокое, и я не понимал этого, пока не услышал стон Джареда. – Офицер на Сто десятой хотел использовать усыпляющий газ в туннелях, чтобы найти тебя. Я предполагаю, план был изменен, когда борьба ожесточилась. Я слышал, как какой-то саб рассказывал Халберу, что твой отец пытался остановить атаку.

– Как он выглядел, я имею в виду… ты видел его?

Ложь – это грех, но я знал абсолютно точно, что не мог сказать правду.

– Он выглядел как живой, с умиротворенным лицом. Я уверен, он…

– Лжец! Судороги, конвульсии, ты же говорил!

Как жаль, что я не мог вовремя отступить назад и прикусить язык.

– Может быть, они были короткими, не знаю… – Я раскачивался из стороны в сторону, крепко держа себя за плечи, – О боже, Джаред. Мне жаль. Это не было красивым зрелищем. Он умер тяжело. Но он пожертвовал собой, Джаред. Это было… – я искал подходящее слово, – благородно. Ты должен им гордиться.

Он смотрел сквозь меня покрасневшими глазами.

– Пойдем домой, Уджар. – сказал я мягко – Какой теперь в этом смысл. Нет необходимости бежать…

– Идиот! – Он со всей силы пнул мой стул, но я вовремя успел вскочить с него. – По крайней мере я могу сквитаться с оонитами за убийство моего отца!

– Пуук сказал, что взял тебя в плен и нанес тебе метки, и он обменял тебя Халберу…

– И я теперь свободен! Нижние нуждаются во мне, Ф.Т. Ты знаешь, как жестоко я поразил сеть?

– Ты взломал Казначейство ООН. Честно говоря, это скверный по…

– Пошел ты! Мы соединились с Лондонским сервером и проникли в фондовые биржи… Наш исинт вломился в офис наверху, и вот, смотри! – Он переключил пульт на серию экранов, включил динамик. – Постоянный поток трафика движения войск диверсифицирован спецификатором… – Он уменьшил громкость.

– И?

Джаред не отвечал. Он включил городскую карту, добавил увеличение, подвел указатель к 110-й улице, отметил координаты.

Испуганный, я подошел ближе. Он переключил экраны, вошел в другую программу.

– Уджар, что ты…

– Жди. Увидишь, сработает ли это. – Он красноречивым жестом остановил поток моих вопросов.

На экране высветились числа, запросив пароли, и затем: Координаты цели?

Пальцы Джареда быстро бегали по клавиатуре, он набрал несколько цифр.

Подтвердить координаты цели перед произведением выстрела?

– Уджар, нет! – Я лег грудью на клавиатуру. Он с силой оттолкнул меня, и я упал на пол.

– Горите, вы, сволочи! – Он ударил по клавиатуре. Я вскарабкался на его спину, обхватил руками его шею.

– Не делай еще хуже!

Он старался изо всех сил сбросить меня. Отступив спиной к двери, он выпрямился, так что мой позвоночник врезался в дверной косяк. Я разжал руки и сполз вниз. Он двинул меня в висок, затем снова ударил меня, схватил за рубашку, потащил вперед и швырнул меня к стене, словно пытаясь протаранить ее. Ошеломленный, я лежал не двигаясь на полу Джаред поспешил обратно к пульту.

– Нет!

Казалось, он не слышал. Он еще раз ввел цифровые данные, проверил их.

– Да! – Он с криком бросился ко мне. – Да! О, да!

Я с трудом поднялся, держась за стену.

– Что ты наделал?

– Я учу тех ублюдков обращаться с нами! Мы отплатим им за нижних в туннелях, за мою долбаную школу, за… – Его голос дрогнул. – За папу. – Он крутил камеры здания севернее по головокружительной дуге. – Интересно, сможем ли мы увидеть…