- -
- 100%
- +
– Даже кадет не додумался бы до такого безобразия! – кипятился я. – Лейтенант! Одно название! Не можешь выполнить простейший приказ?!
– Извините, – бормотал он, бледнея.
– Если бы ты не был в отпуске… – Я прикусил язык. В его глаза было больно смотреть. – Ладно, ничего, все нормально, – замямлил я, устыдившись своей вспышки.
– Я слишком увлекся работой… – Алекс вдруг заметил, что вертолет не военный. – А что случилось, мистер Сифорт?
– Залезай и не задавай дурацких вопросов.
Алекс забрался на заднее сиденье, где сидели Толливер, Мантье и Берзель. Конечно, ему я мог объяснить ситуацию, но это можно было сделать вне вертолета, а теперь в присутствии Лауры приходилось молчать.
– Куда теперь, мистер Сифорт? – спросила Лаура, поднимая вертолет.
– Сдадим Мантье, потом вернемся в Адмиралтейство, если не возражаете. – Я нервозно взглянул на часы.
– Не возражаю, конечно. – Теперь она вела вертолет на большой высоте, не рискуя зацепиться за деревья.
Я с грустью смотрел на изуродованный город. Каким будет новый Сентралтаун?
Вертолет все набирал и набирал высоту, Лаура надёла кислородную маску.
– Разве на такой небольшой высоте нужна маска? – спросил Толливер, наклонившись с заднего сиденья.
– Твое дело – присматривать за преступником, гард, – рявкнул я.
– Необходимости в маске нет, – небрежно произнесла Лаура, нажала какую-то кнопку. Послышалось шипение газа.
– Тогда зачем вы… Что вы делаете?! – заорал Толливер.
Я почувствовал головокружение, потянулся к своей маске, но Лаура вцепилась в мою руку.
– Не спешите, Сифорт, сейчас маска вам не нужна, – прощебетала она.
В некотором смысле она опять оказалась права. Через секунду мне уже ничего не требовалось, не хотелось.
В комнате было темно, душно. Я застонал. Туман в голове медленно рассеивался. Я понял, что лежу на холодном сыром полу.
– Он уже проснулся, – раздался голос Алекса.
Я огляделся. Рядом понуро сидела Анни, вцепившись в руку Алекса. На столе, свесив ноги, сидел Толливер. Другой мебели в комнате не было.
– Где я?
– Там, куда нас сунула ваша подруга Лаура Трифорт, – ядовито ответил Толливер.
Злость придала мне силы встать. Я подошел к Толли-веру, схватил его за грудки и проревел:
– Доложить, что случилось!
– Я отключился в вертолете. Полагаю, вы тоже. Проснулся я здесь, – Свет тускло сочился сквозь щель над запертой дверью. Берзель хныкал в углу. Толливер презрительно махнул в сторону мальчишки-гардемарина, все еще вытирающего рукавом слезы. – Потом проснулись Алекс и Анни… то есть мисс Сифорт. Мы ждали, пока проснетесь вы.
– Как мы здесь оказались? – тупо спросил я.
– Мы надеялись узнать это от вас, сэр.
– Дверь заперта?
– С этой стороны на ней нет никакой ручки. Я пытался вышибить ее плечом, но без толку.
Я расстегнул кобуру, но она оказалась пустой.
– Кто-нибудь заходил? – продолжил я допрос Толливера.
– Нет, сэр.
– Давно мы здесь?
Толливер взглянул на часы:
– Почти полшестого. Полагаю, мы здесь около двух часов. А вы как считаете, мистер Тамаров? – язвил Толливер.
– Отставить шуточки!
– Есть, сэр. Если вы помните, я предлагал лететь на военном вертолете. Тогда бы…
– Хватит! – рявкнул я.
– Зачем мисс Трифорт нас похитила? – беспомощно спросил Алекс.
Я взгромоздился на стол, сел. Ноги казались ватными. Может, Лаура устроила нам западню, чтобы освободить Мантье? Нет, ведь она помогала его разыскивать. Тогда, может быть, она не хотела, чтоб мы улетели на станцию? Но ведь она не знала, что я получил условный сигнал «Судьба». Кроме того, она давно мечтала отделаться от военных, навязавших ее планете свои порядки. Вдруг до меня дошло, что уже пять тридцать. До шести осталось полчаса! Я соскочил со стола с криком:
– Нам пора! Уже пять тридцать!
– Куда нам пора? – недоуменно спросил Алекс.
– Нам надо… – Я осекся. А вдруг нас подслушивают? – Неважно куда! – Я замолотил в дверь. – Лаура! Мисс Трифорт!
Тишина. Даже Берзель в углу перестал хныкать.
Я орал, звал Лауру снова и снова, пока не выбился из сил, побрел обратно к столу, но бушующий в крови адреналин не давал мне покоя. Я сидел как на иголках и наконец встал, начал расхаживать взад-вперед, присел на пол, опять вскочил и стал мерить шагами комнату.
Улетучивались драгоценные минуты. Минуло шесть. Где-то вдали послышался гул шаттла. Или мне показалось?
В отчаянии я упал на пол. Какая разница, показалось или не показалось? Шаттл улетел! А вместе с ним шанс на спасение. Теперь мы совершенно беспомощны. Осталось ждать, когда нас уничтожат кровожадные рыбы. Позарившись на вертолет Лауры Трифорт, я обрек на смерть не только себя, но Алекса, Толливера и совсем еще юного Берзеля. Я обрек на смерть Анни! Слава Богу, она пока не подозревает о своей неминуемой гибели.
И во всем этом виноват я.
Наконец послышались шаги, звук вставляемого ключа. Я вскочил со сжатыми кулаками. Дверь распахнулась.
На пороге стояли трое вооруженных мужчин, по виду фермеры. Я ринулся в атаку, но остановился под дулом лазерного пистолета.
– Где мисс Трифорт? – требовательно крикнул я.
Проигнорировав мои слова, они втолкнули к нам в комнату связанного человека. Тот упал на колени. Я обомлел.
– Не откажите в пустяке, развяжите мне, пожалуйста, руки, – взмолился Фредерик Мантье, протягивая мне связанные руки. – Очень больно.
– Пусть они у тебя отсохнут! – яростно крикнул Толливер.
Я подумал о том же, но из дурного упрямства приказал Толливеру:
– Развяжите его. – Ведь мы не варвары, и Толливер уже достаточно помучил его. А вот мисс Трифорт настоящая вар…
– Но ведь он… – завозмущался Толливер.
– Развяжи! – рявкнул я.
– Есть, сэр. – Бормоча ругательства, Толливер начал развязывать крепкие веревки. Наручников, надетых по моему приказу, на Мантье почему-то не было. Морщась от отвращения, Толливер ворчал:
– Не кажется ли капитану, что этого гада нам подбросили в качестве подсадной утки?
– Кажется. – На самом деле не казалось.
– Я не собираюсь шпионить за вами, – оправдывался Мантье.
Я направился в дальний угол, чтоб не осквернять свое достоинство соседством с Мантье, но почему-то оказался на столе. Ноги болели, хотелось посидеть.
– Зачем нас похитили? – сурово спросил я, вперившись взглядом в Мантье.
– Спросите у Лауры.
– Я тебя спрашиваю!
– Я могу только догадываться. – Мантье застонал от резкого рывка Толливера, сдергивающего веревки. – Возможно, она не хотела, чтобы меня допросили под наркотиками на полиграфе.
– Она что, тоже вовлечена в ваши преступные планы? – изумился я.
– Можно и так сказать. – Поколебавшись, Мантье добавил:
– Она замешана больше, чем вы думаете.
– Не верьте ни единому его слову! – вмешался Тол-ливер.
– Толливер, помолчите. Почему вы признались в этом только сейчас?
– Какое это теперь имеет значение? – пожал плечами Мантье.
– Что вы имеете в виду?
– В полночь Лаура провозгласит об учреждении Республики.
– Рес… – Не может быть! Я очумело помотал головой, – Тогда почему она вас не отпустила?
Толливер распутал последний узел. Сдерживая стон, Мантье размял затекшие руки.
– По-видимому, она считает меня недостаточно ярым приверженцем ее идей, – ответил наконец Мантье. – Она ценит лишь радикалов.
Я не мог удержаться от смеха.
– Это вы-то недостаточно радикальны?! Вы, который пустил в вертолет Военно-Космических Сил ракету?! Который устроил на нас засаду?!
Мантье долго обдумывал ответ.
– Этого я не делал.
– Что?! – воскликнул я. – Какая наглость! За кого он меня принимает?
– Если мистер Сифорт оставит нас наедине, я прикончу тебя, – с ненавистью произнес из темного угла Алекс. У меня аж мурашки по спине забегали.
– Такой исход немало позабавит Лауру, – прокомментировал Мантье.
– Не обращай на него внимания, Алекс. Этот негодяй не стоит твоих нервов, – успокоил я друга.
Значит, Республика. Эх, мне бы сейчас оружие! Разнес бы эту чертову дверь в щепки. Планета катится в пропасть, я ничего не могу сделать. Я забормотал въевшиеся в память слова: «Законная власть – от Бога. Всякий, восстающий против законной власти, восстает против Бога, обрекая тем самым свою душу на вечные муки».
Толливер как-то странно глянул на меня, но не стал обсуждать мое психическое здоровье.
Я подсел к Анни. На мгновение она подняла на меня безрадостные глаза и снова понуро уставилась в пол. Два часа прошли в тишине. Наконец за дверью послышались шаги. Окруженная многочисленной свитой охранников, явилась сама Лаура Трифорт.
– Вы? – устало удивился я.
– Как видите. Собственной персоной.
– Отпустите нас.
– Боюсь, это невозможно, – улыбнулась она, изобразив искреннее сожаление.
– Зачем тогда вы пришли?
– Надеюсь, вы ругали меня цензурными словами, капитан. Видите ли, мне хотелось соблюсти некоторые приличия, а именно, чтобы останки старой власти присутствовали при рождении новой. – Она глянула на часы. – Извольте поторопиться.
– Ни за что! – Я постарался произнести это с капитанским достоинством, чтоб не походить на обиженного гардемарина. – Я не выйду отсюда.
– Боюсь, вы меня не правильно поняли. Это ультиматум, а не приглашение. Я приму у вас безоговорочную капитуляцию. – Лаура небрежно махнула рукой, и два громилы наставили на нас пистолеты.
Толливер соскочил со стола, встал между мной и громилами.
– Вначале справьтесь со мной, – торжественно объявил он.
– Ладно. Убейте его, – приказала Лаура.
– Стойте! – крикнул я. – Толливер, назад! К стене! Слышишь?!
Поколебавшись, он подчинился:
– Есть, сэр. – Он гордо прошествовал к дальней стене, отшвырнув по пути Мантье.
– Сифорт, я предлагаю вам занять в театре истории почетную ложу, – вещала Лаура.
– Вы нас похитили!
– Тогда вас отведут силой, – показала она на наручники.
– Мертвым!
– Нет, все будет проще. Если вы не пойдете, я прикончу его. – Она наставила пистолет на Толливера.
Тот не шевельнулся, лишь приподнял брови. Я тяжко вздохнул и подставил руки под наручники.
– Ваши юные друзья подождут здесь, – изрекла она.
– Я требую, чтобы они были со мной!
– Ну-ну, – снисходительно похлопала она меня по плечу.
Я отпрянул, как от прокаженной.
– Что будет со мной? – с тихой обреченностью спросил Мантье.
– Подождешь с этими ребятами, Фредерик.
– Лаура, я заслужил место в твоем театре. Одумайся.
Мисс Трифорт долго и пристально на него смотрела, и сердце ее смягчилось.
– Ладно. Действительно заслужил. Сможешь держать рот закрытым?
– Конечно, ни слова не вымолвлю. Клянусь.
– К сожалению, я захватила только одну пару наручников. Придется тебя снова связать веревками.
– Только пусть не завязывают их так крепко, а то передавят мне вены.
Довольно хихикая, мисс Трифорт сама связала ему руки.
– Ведите их, – приказала она охранникам и вышла за дверь.
Не успел я оглянуться на Анни, как охранники вытолкали меня в коридор, потом на поляну. После спертого воздуха здесь приятно пахнуло свежестью леса. Вдали светились огни города.
На поляне с открытыми дверцами стоял военный вертолет. Лаура помогла мне забраться на сиденье.
– Ваши коллеги проявили необычную для них любезность, оставив нам это, – показала она на вертолет.
– Не вам, а местным властям, – возразил я. Запястья от наручников уже побаливали.
– Мы и станем властями, – уверенно произнесла она. Вертолет взлетел.
– Куда мы направляемся?
– Увидите. Знаете, Сифорт, вы сами виноваты в случившемся. Если б не ваши фокусы, я не стала бы задерживать вас на нашей планете, наоборот, была бы счастлива, если б вы убрались вместе со своим флотом ко всем чертям.
– Тогда почему вы нас арестовали? – Я внимательно поглядывал в окно, пытаясь сориентироваться, и наконец вычислил, что мы летим северо-западной окраиной города. Домик, ставший нашей тюрьмой, находился в сотне метров от главной дороги.
– Потому что вы не сказали мне, что уже получили сигнал к эвакуации. Я терялась в догадках, а тут вы еще подлили масла в огонь моих сомнений, прихватив Мантье в город. Я боялась, что вы собираетесь допросить его под наркотиками, этого мне хотелось меньше всего.
– Я не собирался его допрашивать.
– Вот как? – ядовито хихикнула мисс Трифорт. – Зачем тогда вы морочили мне голову? Этим вы и навлекли на свою голову неприятности.
Как ни странно, вертолет держал курс на юг, к космодрому и Адмиралтейству. Когда мы приблизились к ним, из динамика рации раздался голос:
– Капитан Сифорт, ответьте Адмиралтейству. Говорит Адмиралтейство, как поняли? Прием.
Трифорт оцепенела, но быстро взяла себя в руки.
– Почему бы вам не ответить? Ответьте им, – протянула она мне микрофон.
– Нет.
– Разве вы не хотите попрощаться с коллегами? Я угрюмо молчал.
– Отвечайте, – приказала она, – иначе мы перебьем всех ваших друзей.
– Лучше убейте меня. – Зачем мне жить? Такому неудачнику, как мне, лучше сразу сдохнуть.
– Нет, вас мы оставим в живых, а вот вашу дуреху-жену прикончим.
Я затрясся в бессильной злобе, взял микрофон.
– Сифорт слушает!
– Одну секунду, сейчас соединим вас с адмиралом. Вскоре послышался знакомый голос адмирала Де Марне:
– Сифорт? Какого черта ты не явился к шаттлу?!
Мисс Трифорт зловеще помотала головой, давая понять, что одно мое неосторожное слово будет стоить жизни моей жене и товарищам.
– Я искал запропастившихся офицеров, сэр, – ответил я в микрофон.
– Сколько их с тобой?
– Лейтенант Тамаров, сэр, и два гардемарина: Берзель и Толливер.
– Жаль Берзеля… Я обещал его отцу не подвергать мальчишку опасности. Слушай, Сифорт, через час все наши корабли отправятся к Земле. У меня уже нет времени посылать за тобой шаттл.
– Понимаю, сэр.
– Мы заберем с собой весь персонал орбитальной станции, управлять ею будет только компьютер. Хотя рыбы не проявляют к станции особого интереса, мы на всякий случай приказали компьютеру открывать по ним огонь, если они всплывут в опасной близости. «Каталония» должна вернуться с Окраины в ближайшие дни или даже часы. Я оставлю ее капитану радиомаяк с приказом забрать тебя с этой планеты. На Вентурской базе остался один шаттл, на нем ты доберешься до станции. А пока действуй по своему усмотрению. В твоем распоряжении все наши люди и все оставшееся на планете имущество.
– Есть, сэр.
– Удачи, Сифорт.
– Да поможет нам Бог, сэр.
Адмирал отсоединился.
– Довольно забавно, – прокомментировала мисс Трифорт. – Оказывается, у вас все было спланировано до мельчайших подробностей.
Я молча наливался яростью. Она снова надела мне наручники, но на этот раз сцепила мои руки за спиной. Вертолет приземлился около космодрома на площадке, густо усеянной электромобилями и частными вертолетами. Лаура помогла мне спуститься на площадку, достала лазерный пистолет и пригрозила:
– Имейте в виду, Сифорт, вам надлежит просто присутствовать на церемонии и молчать. Если вздумаете открыть рот, я испепелю вас на месте.
– Стерва, – огрызнулся я. От расстройства мне не пришло в голову ничего лучшего. Я думал, что Лаура влепит мне пощечину, но она лишь толкнула меня к залу ожидания космодрома.
Он уже был забит местной публикой, устроившейся на раскладных стульях. Лаура Трифорт повела меня к наспех сварганенному помосту, по пути пожимая руки восторженным поклонникам новой звезды-политика.
– Что это вам взбрело в голову выбрать столь неподходящее для праздника помещение? – изобразил я сарказм.
– Как раз наоборот, это самое подходящее помещение, единственный большой зал, оставшийся после рыбьей бомбардировки.
Ярость мутила мне разум, я так и не придумал достойного ответа, лишь скрипнул зубами. Своим присутствием на этом противозаконном сборище я соучаствовал в государственной измене. Но что я мог сделать? Ведь Лаура грозилась убить моих товарищей.
– Сюда, – указала она мне место на краю заднего ряда президиума. – Сидите тихо. Помните, что будет, если произнесете хоть слово.
Оставив меня под присмотром дюжего охранника, она прошла в первый ряд президиума, лучезарно улыбаясь и царственно пожимая соратникам руки. Фредерика Мантье в президиуме не было, однако он сидел в первом ряду зала, хотя и со связанными руками. Что за странные выходки у Лауры? К чему этот спектакль? Может быть, связанные руки моего врага должны внушить мне миролюбивое настроение? Но зачем Лауре моя поддержка? Правитель Саскрит и вся его администрация эвакуированы, теперь в руках Лауры неограниченная власть. Какое ей дело до какого-то капитана?
Я так долго таращился на Мантье, что он почувствовал мой взгляд, заметил мою озадаченную физиономию и невесело ухмыльнулся. Я нервно заерзал. Запястья, сжатые наручниками, болели.
Среди собравшихся оказалось несколько знакомых мне лиц: Арвин Фолькстэдер, Томас Палаби и даже, как это ни досадно, мой хороший знакомый Хармон Бранстэд. Его сын Джеренс сидел в первом ряду. А вот Зака Хоупвелла я, сколько ни рыскал глазами, так и не обнаружил. Хармон, встретившись со мной взглядом, смущенно отвернулся. Мисс Трифорт заняла почетное место в центре президиума.
У сцены, пригнувшись, чтоб не мешать публике, ползала женщина с видеокамерой. Из президиума к трибуне вышел незнакомый мне человек с председательским молотком, постучал, призывая зал к тишине, и торжественно произнес:
– Леди и джентльмены, мы собрались здесь в честь события, которого так долго и с таким нетерпением ждали. Не буду утомлять вас долгими речами и сразу представлю вам основательницу нашей Республики, главу многолетнего подпольного движения за освобождение Лауру Трифорт.
Под гром аплодисментов Лаура медленно прошествовала к трибуне, улыбаясь, помахала восторженно ревущей толпе правой рукой. Левую руку она прятала за спиной. Со своего места я заметил, как судорожно дергались ее пальцы.
– Леди и джентльмены, – начала она и сделала паузу. Страсти в зале понемногу утихли. – Многие годы мы жили под бездарным руководством колониального правительства, расплачивались за его ошибки, финансировали жирующую бюрократию, за бесценок продавали Земле свой урожай, нашим трудом кормились миллионы голодающих бездельников правившей нами Земли. Теперь этому положен конец. В 18:00 шаттл унес последних офицеров Военно-Космических Сил, Правителя Саскрита и всех его людей!
Зал взорвался аплодисментами. С улыбкой переждав бурю восторгов, Лаура ехидно добавила:
– Остался один лишь бедняга Сифорт.
Зал ответил смешками. Я с каменным лицом проигнорировал мерзкое хихиканье.
– Не могу утверждать, что рождение нашей Республики далось нам легко, – продолжила мисс Трифорт. – Наш город разрушен метеоритом. Но если бы космические чудища не заставили доблестный флот Военно-Космических Сил драпануть восвояси, наше движение долго еще таилось бы в подполье. Нам удалось обрести независимость мирным путем, без гражданской войны. Нашим людям осталось всего лишь арестовать нескольких судей и некоторых других слуг прежнего режима, безрассудно пытавшихся сопротивляться. Нам помогло Провидение Господа Бога. Теперь мы точно знаем, что Он на нашей стороне! – Эту фразу Лаура произнесла с особым пафосом. – Организация Объединенных Наций лишила нас своей защиты. Впрочем, мы уже убедились, чего стоит такая защита! – Лаура протянула руку в сторону разрушенного центра города.
Публика ехидно заржала. Великая актриса Лаура от пафоса и сарказма перешла к следующему этапу:
– Мы пережили большое горе, многие из нас потеряли родных и друзей. Из нашей общей беды мы должны сделать выводы. Мы поняли, как уязвим большой город, как он беззащитен при нападении рыб. Безопаснее жить на плантациях, в небольших домах на природе. Пусть Сентралтаун останется главным торговым центром, но не столицей, не административным центром. Мы также поняли всю опасность для нашей цивилизации прежнего закона о выборах. Нельзя наделять правом голоса нищих, безработных и водителей грузовиков. Власть должна находиться в ответственных руках кланов богатых плантаторов. Поэтому наш новый законодательный орган будет состоять их двух палат: в одну из них войдут плантаторы, а в другую – их компаньоны и постоянные служащие, имеющие на плантациях собственные дома. Горожане и мигранты больше не будут вмешиваться в дела нашей Республики!
Грянули овации. Наверное, в зале почти не было горожан. Подождав, пока утихнут рукоплескания, Лаура вкрадчиво продолжила:
– Некоторые спрашивают, не слишком ли мрачное время мы выбрали для провозглашения Республики? Пространство вокруг планеты насыщено сатанинскими чудищами, которые уничтожают корабли и мечут в Надежду скалы.
Верно, момент не самый удачный.
Я затаил дыхание, приготовившись выслушать ответ Лауры на ее собственный вопрос.
– На протяжении нескольких поколений Надежда жила спокойно. Космических рыб заманил к нам космический флот своими сверхсветовыми двигателями. С его бегством исчезнут и рыбы. Если же чудища не уйдут, нам придется научиться бороться с заносимыми ими вирусами, а рассредоточение людей по плантациям избавит нас от больших потерь в случае бомбардировки. – Лаура сделала паузу, перестроилась на другой лад. – Если же мы не правы, если рыбы не оставят нас в покое и уничтожат планету, тогда скажите: что еще мы могли бы сделать? Даже хваленый космический флот не смог уберечь Надежду от полчища рыб и позорно сбежал, бросив нас на произвол судьбы.
Это задело меня за живое. Похоже, Лаура права. Боже, как нервно она сжимала и разжимала пальцы спрятанной за спину левой руки!
– В эту ночь третьего апреля 2200 года от Рождества Христова я торжественно провозглашаю Рес…
– Стоп! – вскрикнул я, вскочив так резко, что опрокинулся стул. – Ради бога, остановитесь!
Лаура выхватила пистолет.
– Сифорт, я вас предупреждала!
– Ну, стреляйте в меня, Трифорт! – Я вышел к центру перед президиумом, яростно подергивая за спиной руками, забыв, что из наручников невозможно высвободиться, и выкрикнул в зал:
– Республика? Простаки! Как вы поддались на этот обман?!
Сзади раздались возмущенные вопли членов президиума. Лаура Трифорт подскочила ко мне, толкнула так, что я едва устоял на ногах.
– Она хороший оратор, – гремел я, – но она никогда не скажет вам всю правду!
Охранник потащил меня на место.
– Дайте ему слово! – выкрикнул Хармон Бранстэд, поднявшись с места.
– Нет, нет, не в такой торжественный момент, – твердо возразила Лаура.
– Пусть скажет! Дайте ему слово! – понеслись из зала резкие выкрики.
– Лаура, вы же сами привели его сюда, – увереннее настаивал Хармон, почувствовав в зале поддержку. – Пусть представитель ушедшего режима выскажется.
Лаура Трифорт пристально вглядывалась в зал, пытаясь определить настроение публики, почуяла, что начинать легальную политическую карьеру с затыкания ртов неприлично, и сменила царственный гнев на милость:
– Леди и джентльмены, перед торжественным провозглашением Республики слово дается последнему представителю покинувших нас Военно-Космических Сил ООН капитану Николасу Сифорту.
– Снимите наручники! – приказал я тоном капитана, отдающего распоряжение салаге-гардемарину.
Лаура кивнула охраннику, тот освободил мне руки. Я начал речь:
– Мы понимаем ваши обиды. Исправить допущенные нами ошибки помешало лишь нападение рыб, и ничего более. – Зал отреагировал ехидными смешками. – Но это не главное. – Я поискал среди публики доброжелательное лицо, чтобы обращаться как бы к нему лично, но тщетно. Все были настроены ко мне враждебно. Я говорил словно в пустоту:
– Сознаете ли вы нависшую над вами опасность? Всего в сотнях километрах над вами роятся страшные существа, с которыми человечество никогда прежде не сталкивалось. Их вирусы давно уничтожили бы жизнь на вашей планете, если б мы не синтезировали вовремя противовирусную вакцину. Эти чудища способны метать в вашу планету каменные глыбы, разрушительное действие которых сравнимо с ядерным взрывом. – Шумок в зале заглох. Наконец-то мне удалось заставить их слушать. – Но самое страшное заключается в том, что эти рыбы оказались разумными существами. Они учатся на собственных ошибках. С каждым разом они нападали на наши корабли изощреннее и изощреннее. Научились выныривать у самых корпусов кораблей и сразу же выводить из строя лазерные пушки и сверхсветовые двигатели. Сотни, если не тысячи храбрых, хорошо обученных парней погибли, защищая вашу планету. Мисс Трифорт уверяла вас в том, что мы просто-напросто испугались рыб и поэтому бросили вас, дезертировали с поля боя. Но правда заключается в следующем. – Я с трудом подбирал нужные слова, говорил с запинками. Эх, если б я был блестящим оратором! Справлюсь ли я с этой задачей? – Во-первых, Правительство ООН не совсем бросило вас. Вместе со мной здесь осталось еще несколько офицеров. Во-вторых, Правительство ООН опекает не только Надежду, но и семнадцать других планет-колоний плюс Солнечную систему, которая имеет для всех нас решающее значение. Если рыбы уничтожат ее, то погибнут все колонии. Погибнет все человечество.