Надежда узника

– Что делает Хоупвелл?

– Спит. – Толливер повернул регулятор, лампа развеяла полумрак. – Вы тоже сейчас заснете.

Больше, сколько я ни спрашивал, Толливер не отвечал. Вскоре я и в самом деле уснул под сладостные мечты о том, как трибунал будет судить этого несносного гардемарина за дерзость.

Утром, не обращая внимания на протесты Толливера, я встал и поплелся в ванную. Дойти-то я дошел, но совершенно выбился из сил, дышал, как загнанная лошадь, и не знал, как быть дальше. Ну почему я не послушался Толливера? Кое-как отдышавшись, я потащился назад.

За завтраком в моей комнате собралась вся наша компания: Фредерик Мантье, Зак Хоупвелл с женой, Хармон и Сара Бранстэды, доктор Авери, Толливер, Алекс и бедняга Берзель, подавленный, но изо всех сил старавшийся не выдавать страха. Мне подали завтрак в постель, но я заставил себя сидеть, мужественно делая вид, будто мне это совсем не трудно.

– По какому случаю такая церемония? – спросил я. Никто не ответил. Тогда я спросил напрямик:

– Вы собираетесь выдать меня Лауре?

– Хуже, – ответил Мантье. – Мы хотим, чтобы вы возглавили наше движение. Мы собираемся сбросить Лауру. Разумеется, вы будете лишь номинальным лидером.

– Что значит номинальным?

– Нам, – Фредерик обвел рукой своих друзей-плантаторов, – нужно ваше имя, чтобы действовать от имени законного правительства. Возможно, это уменьшит кровопролитие.

– А что потом?

– Независимость, разумеется. Мы поставим новое правительство, не такое кровожадное, как правительство Лауры.

– Тогда не прикрывайтесь моим именем. Кроме того, кто вам поверит, что вы действуете от моего имени, если я валяюсь больной, чуть ли не при смерти?

– Вы не верите, что мы способны установить справедливый режим? – сурово, как упрек, произнес Зак Хоупвелл.

– Извините, но независимость я не поддержу.

– Я же предупреждал вас, – с досадой сказал Фредерик товарищам.

– Ник, а что ты будешь делать, если мы свергнем Лауру под собственным знаменем? – спросил Бранстэд.

– Не знаю. Я знаю только, что ваша независимость противозаконна, а значит, не угодна Господу Богу. Я обязан это предотвратить. – Мне пришлось сделать паузу, чтобы отдышаться, собраться с мыслями. – Если вы добьетесь независимости, то вы и все население вашей планеты будете прокляты Господом Богом и вам предстоит вечно мучиться в аду. Я уже погубил свою душу, поэтому знаю, что это такое. Ничего хуже этого нет и быть не может. – Я вдруг почувствовал на лице слезы.

– Хорошо, предположим, наше правительство признает вашу власть, – терпеливо, взвешивая каждое слово, говорил Мантье. – Как расценит Правительство ООН наши прежние шаги? Не вменят ли нам в вину участие в подпольном движении? Не будут ли нас судить как государственных изменников? Сможете ли вы оградить нас от преследований?

Я сдернул с лица маску.

– Как вы смеете торговаться с законом?! Измена есть измена! Не смейте просить меня смотреть сквозь пальцы на ваше…

– Сэр, – вмешался Толливер, – неужели вы не понимаете, что они хотят подчиниться…

– Молчать! – прохрипел я, судорожно комкая в кулаках простыню. – Какое у вас звание?!

– Я всего лишь хотел…

– Отвечайте!

– Гардемарин, сэр.

– Могут гардемарины перебивать капитана?! – Я встал, зашатался, но устоял и рявкнул:

– Вон из комнаты!

– Простите, сэр, если вам показалось…

– Вон! – Когда Толливер закрыл за собой дверь, я выплеснул остатки гнева на плантаторов:

– Где моя жена?

– У нее ночью были галлюцинации и приступ страха, я дал ей успокоительное, и теперь она спит, – ответил доктор Авери.

– Боже мой… – Я закрыл глаза. Господи, спаси Анни. Помолившись, я открыл глаза. Плантаторы ждали ответа. – Знание планов заговорщиков еще не означает измены. Впрочем, вашу судьбу буду решать не я, а политики.

Воцарилась тишина.

– Я же говорил вам, – разочарованно резюмировал Зак Хоупвелл, игнорируя мое присутствие.

– Хватит! – снова вспылил я. – Если вы заранее знали мой ответ, зачем тогда спрашивали?

– Выбор у нас невелик, парень, – с горечью произнес Зак Хоупвелл. – Подчиниться Лауре или тебе, либо восстать и против Лауры, и против закона.

У меня уже не было сил перебивать и яриться. Едва дотянувшись до маски, я надел ее.

– Зак, объявите ему наше решение, – попросил Хармон.

– Капитан, – Хоупвелл смотрел мне прямо в глаза, – мы пойдем за вами. Командуйте.

Как обухом по голове! Еще вчера я был узником, а сегодня…

– Какова численность армии Трифорт? – спросил я.

– Не больше пятидесяти человек. У нас гораздо меньше. Часть ее армии расположилась в правительственном здании, там же ее штаб и правительственный комитет. Остальные люди Лауры носятся по городу с ее поручениями. Они реквизировали продовольственные склады и распределяют среди населения провиант. В правительственный комитет входят Фолькстэдер и Палаби.

– Ее армия вооружена до зубов, – добавил Хармон. – Они разграбили оружейные склады, оставленные вашими войсками.

– Первым делом надо захватить правительственное здание. Если мы арестуем Лауру, тогда ее армия может сдаться без боя, – решил я и начал одеваться.

– Куда вы в таком состоянии пойдете? – всполошилась Сара Бранстэд. – Вам нужен постельный режим, регулярный прием лекарств.

– В правительственное здание!

– Лежите, если хотите жить, – строго сказал доктор Авери.

Я упрямо натягивал на себя мундир.

– Лежать! – прикрикнул на меня Авери. – Ваше состояние только-только начало улучшаться, и опять все насмарку?! Взгляните на себя! За последние полчаса у вас температура подскочила на три градуса, если не больше.

– Кроме того, мы плохо вооружены, – добавил Мантье.

– Я доберусь до их здания, даже если меня повезет один Берзель. Присоединяйтесь, если хотите. – Одеваясь, я выбился из сил и не мог встать.

– Не уговаривай его, Фредерик, – сказал Хоупвелл, – он знает, что делает. Капитан, мы полетим на двух вертолетах, места хватит для всех.

Его строгий облик и суровый голос снова напомнили мне отца.

– Мистер Сифорт, возьмите меня, – попросил Алекс.

Я кивнул. Он подал мне руку, повел меня к вертолету. Следом увязался Толливер. Вскоре оба наших вертолета взлетели. Я начал обдумывать план действий.

Итак, у Лауры пятьдесят человек. Все вооружены… Зря бывшее правительство оставило арсеналы.

– К космодрому! – приказал я.

– Зачем? – удивился Хармон.

– Там склады для Вентурской базы.

– Правильно! Мини-пушки, гранаты, ручные ракетные установки…

Конечно, Лаура тоже знает об этих складах. Успела ли она их разграбить?

– Возможно, там уже ничего нет.

– Может, и есть, но под охраной.

Через несколько минут наши вертолеты приземлились на площадке у здания космодрома. Толливер с двумя людьми вышел на разведку к складам на дальнем краю космодрома, вскоре вернулся и доложил:

– Склады охраняются. Замечено пять часовых.

– Сможете их снять? – спросил я.

– Нас двенадцать человек, не считая вас. Если бы часовых кто-то отвлек…

Отвлечь часовых я, пожалуй, смогу.

– Зак, охраняйте свой вертолет. Толливер, возьмите всех наших людей и идите к складам, а я полечу на маленьком вертолете, – скомандовал я.

– Куда, сэр?

Что за глупый вопрос?

– К дальнему краю поля, конечно. Поговорю с часовыми.

– Они вас сразу убьют, – предостерег Зак Хоупвелл.

– Возможно. – Пускаться в рассуждения я не стал. Полет утомил меня больше, чем я рассчитывал. – Начинаем.

Толливер хотел возразить, но понял, что перечить мне бесполезно, и ответил по уставу:

– Есть, сэр. Для занятия позиций нам потребуется двадцать минут.

– Можно, я тоже пойду? – взмолился Берзель. – Я хорошо стреляю.

Я хотел хохотнуть, но закашлялся. Когда приступ утих, я едко спросил:

– Где ты стрелял? На корабле, когда был юнгой?

– Нет, сэр. Я тренировался в Адмиралтействе, после того как мне присвоили звание гардемарина. Пожалуйста, разрешите мне участвовать в операции. Я хочу принести хоть какую-то пользу, ведь до сих пор я был только обузой.

– Я обещал адмиралу беречь тебя от опасностей.

– Сэр, как я могу сидеть без дела, когда мои товарищи идут в бой? Я ведь гардемарин и тоже давал присягу.

Я залез в вертолет и свысока через окно бросил:

– Берзель, ждать здесь у большого вер… – Меня скрутил приступ кашля, а когда я пришел в себя, штаны были мокрыми, руки дрожали. Выглянув в окно, я тихо прохрипел:

– Дайте мистеру Берзелю оружие. Иди, гард, со всеми.

– Есть, сэр! – Воодушевленный Берзель, казалось, вырос на целую голову.

– Я скажу, когда вам вылетать, – сказал Хоупвелл.

– Спасибо, – Точно рассчитать время вылета мне было нелегко. Хоупвелл с винтовкой в руках стоял у самого окна моего вертолета, и я боялся, что он заметит мокрое пятно у меня на штанах. Я глубоко дышал, надеясь успокоиться, но в груди заболело еще сильнее. Я прикрыл глаза.

– Пора, – разбудил меня голос Хоупвелла. Я включил двигатель. Хоупвелл просунул руку в окошко вертолета, сжал мне плечо.

– Да поможет вам Бог.

– И вам тоже, – тихо сказал я.

Не знаю, что помогло – благословение Зака Хоупвелла или краткий сон, – но управлял вертолетом я довольно легко. Мир больше не пульсировал в моих глазах болью. Я направил вертолет через знакомое поле космодрома к его дальнему краю, где располагались склады и накрытые брезентом груды оборудования и прочих грузов, не уместившихся на складах. Все это выглядело так же, как несколько недель назад, когда я спускался сюда на шаттле. Охранники настороженно наблюдали за мной, готовые в любую секунду пустить в ход оружие. Я накренил вертолет, показав им, что я в кабине один.

Я посадил вертолет метрах в десяти от ближайшей кучи товаров. Подбежали двое часовых, наставив на меня лазерные винтовки. Остальные напряженно ждали на прежних местах. Я снял маску.

– Я капитан Сифорт, прибыл сюда для встречи шаттла. – Снова подкатил кашель, но я неистовыми усилиями подавил его.

– Чего?! Шаттл?! – вылупил глаза часовой. – Ты спятил, парень?

– Это последний шаттл с орбитальной станции. Мне приказано встретить его.

Потаращившись на меня, часовой вдруг разразился грубым хохотом.

– Ты малость запоздал, парень. Последний шаттл смылся четыре дня…

Грохнул хлопок лазерного попадания. Один часовой упал, как подкошенный, а второй, дико взглянув на поверженного товарища, резко развернулся ко мне, на ходу поднимая винтовку, но я его опередил, всадив лазерный луч своего пистолета ему в грудь. Выстрел третьего часового попал в вертолетную дверцу, раскаленные брызги металла ужалили меня в плечо. Я дернулся в сторону, а часовой снова целился…

Он упал с жутким криком, бетон под ним обагрился кровью. Следующий выстрел охраны пришелся под шасси вертолета. Я запустил двигатель. Лопасти набирали скорость, как в замедленном кошмаре. Казалось, прошла вечность. Наконец вертолет поднялся. Я пошарил в поисках маски, она слетела на пол. Как трудно дышать!

Поднявшись, я заметил, что все часовые уже перебиты, посадил вертолет, успел выключить двигатель и потерял сознание.

Очнулся я спустя несколько минут. Грудь страшно болела. Я заставил себя наклониться, подцепил с пола маску, надел ее, но боль не проходила. Подбежали товарищи. Толливер выругался, схватил рацию:

– Хоупвелл, ответьте!

– Слушаю.

– Быстрее сюда! – Не дождавшись ответа, Толливер бросился назад к складам и кучам. – Срывайте брезент!

Вскоре рядом приземлился вертолет Хоупвелла. Все в жуткой спешке набивали оба вертолета оружием и боеприпасами, наконец сели сами. Толливер сдвинул меня с места пилота. На этот раз я не возражал. Рядом пристроился Берзель. Взлетели.

– Может, он еще успеет увидеть штурм, – отрывисто бросил Толливер.

– Успею, – хрипнул я.

По щекам Берзеля катились слезы.

– Я пытался, но не смог, – прошептал он, виновато косясь на меня.

– Что не смог?

– Выстрелить в человека. – Бедняга затрясся в рыданиях.

Я не стал его упрекать. Сам-то я уже ни на что не способен.

В небольшом вертолете Мантье кроме меня летели Толливер, Берзель, сам Мантье и один из его людей. Остальные сели в битком набитый большой вертолет Хоупвелла.

– Можете говорить? – спросил Толливер, наклонясь ко мне.

– Да. Одно слово в минуту.

– Что будем делать, когда подлетим к зданию правительства?

– Сядем. И нас тут же перебьют.

– Куда?

– На лужайку.

– А потом?

– Зайдем.

– Капитан, попытайтесь сосредоточиться. Вы хотите, чтобы я организовал штурм здания?

– Я сам войду. Если они… – Я закашлялся. – Если будут сопротивляться… взорвете здание.

– Вы не можете ходить.

– Я – Правительство. – Если я упаду, законного правительства больше не будет. Может быть, назначить вместо себя Алекса? Получится Правительство с амнезией. Ха-ха! Какая разница? Все равно нас всех перебьют. Если в здании узнали о нашем налете на склады…

– Возьмите с собой хоть одного человека, – настаивал Толливер.

Нет, Хоупвеллу нужно как можно больше людей, ведь после моей гибели ему придется вести неравный бой. Впрочем, какая разница? Ничего из нашей затеи не выйдет. У нас слишком мало сил.

– Ладно, – согласился я.

Мы летели над центром города на юго-запад к зданию, где разместилось правительство Лауры Трифорт. Если бы во время падения метеорита правитель Саскрит погиб, то адмирал Де Марне ввел бы на планете военное положение.

Эх, если бы я мог ходить! Как же войти в здание? Не ползти же… Нет, войду туда любой ценой. Это последний рывок, нельзя экономить силы. Потом они мне не понадобятся.

Вертолет приближался к окраине.

– Ниже, – приказал я. Шепотом. Пришлось повторить громче, чтобы Толливер услышал. Еще одно усилие:

– Мантье.

– Что? – откликнулся он.

– У вас есть… нечто вроде… мегафона?

– Есть. Под сиденьем.

– Дайте. – Я старался говорить как можно короче.

– Сейчас. – Покопавшись с минуту, Мантье извлек из-под сиденья мегафон, – Вот. Дом правительства уже рядом.

– Садитесь быстро… дверью к зданию.

– Есть, сэр, – ответил Толливер.

– Берзель, сразу выпрыгнешь. Поможешь мне выйти.

– Есть, сэр. – Голос мальчишки дрожал.

– У кого ручная ракетная установка?

– У Хармона, – ответил с заднего сиденья Мантье. Он и его солдат уже взяли в руки лазерные винтовки.

Толливер резко бросил вертолет вниз. Колеса впились в землю. Два стражника у крыльца изумленно вытаращились, но не вынули оружия. Берзель спрыгнул и собрался подать мне руку, но Толливер, выскочивший через другую дверь, уже обежал вокруг вертолета, стащил меня с сиденья вниз и поставил на ноги.

Метрах в десяти приземлился второй наш вертолет. Охранники у крыльца вынули пистолеты.

Я прохрипел в мегафон:

– Я Сифорт! – Хренова железяка не работала. Естественно, никто меня не услышал. Черт возьми! Вот кнопка! Я нажал ее, мегафон включился. – Я капитан Сифорт, главнокомандующий. – Мой голос гремел на всю округу. Впервые в жизни я слышал себя через мегафон. – Где Трифорт?

– Какой еще, к черту, главнокомандующий? – крикнул охранник.

– Позвать Лауру Трифорт! Шевелись, осел! – Покачиваясь, я сделал два шага. Берзель подставил руку, я оперся. В груди снова пылала боль. Я поднес ко рту мегафон:

– Тут Трифорт? Буду ждать ее в здании. – Я обернулся, поманил Хоупвелла и Бранстэда, надеясь, что знакомые лица плантаторов успокоят охрану здания.

Из большого вертолета вышли Зак Хоупвелл и все остальные.

– Что вылупились?! – прикрикнул на охранников Хармон. – Помогите капитану! Он ранен!

Охранники опустили пистолеты, но дверь в здание на всякий случай заперли.

– Стойте! – крикнул один из них. – Вначале мы свяжемся с мисс Трифорт.

Зак Хоупвелл остановился.

– Вперед! – приказал я Берзелю, подталкивая и одновременно опираясь на него. Мы медленно приближались к крыльцу. – Где Трифорт, болван? – рявкнул я на часового.

– Сам дурак! – огрызнулся он и наставил на меня пистолет.

Яркая вспышка. Часовые и дверь исчезли. Нас отбросило взрывной волной. Берзель тут же вскочил на ноги, склонился надо мной. Сверху сыпалась какая-то труха.

Крики, приказы, топот. Мимо промчались люди. Наверно, через разбитый дверной проем в здание. Что-то ломалось, гремело, хлопали выстрелы. Плохо соображая, что происходит, я попытался сесть, но не смог даже вздохнуть. Во рту появилась какая-то жидкость с соленым привкусом. Я сплюнул кровью.

– Подними, – прохрипел я.

Берзель поднатужился изо всех сил, но поднять мое обмякшее тело не смог. Подоспел Зак Хоупвелл.

– Теперь тебя надо срочно в клинику. Иначе помрешь, сынок.

– Нет… – упрямо хрипел я, – Вначале Трифорт…

– Хочешь кончить жизнь самоубийством? Это смертный грех.

Из здания выбежал Мантье, затараторил:

– Там была дюжина ее людей, половина сдались, остальных мы прикончили. Что с Сифортом?

– Умирает, – ответил Хоупвелл.

– Нет, – хрипнул я. Сколько же у нее осталось людей? Было пятьдесят. Троих мы уничтожили в тюрьме, пятерых на космодроме, дюжину здесь… Сколько всего? Как туманится в голове…

Хоупвелл и Мантье отнесли меня к крыльцу, усадили.

– Здание в наших руках, значит, мы можем провозгласить победу законного правительства, – сказал Фредерик.

Ну как они не могут понять одной простой вещи?

– Трифорт, – прохрипел я.

– Но мы не знаем, где…

– Выведите людей из здания. – Я сжал Фредерику руку. – Трифорт… Опасность.

– Но…

– Быстро! – Крика у меня не получилось, не хватило дыхания.

– Он прав, – вмешался Хоупвелл.

Мантье вернулся в пролом. Вскоре все мы снова летели в двух вертолетах, оставив позади пустынное, изуродованное здание.

– Куда? – спросил меня Толливер.

– Проверим… продовольственные склады.

– До них всего пару километров. Лаура могла услышать взрыв ракеты, – предостерег Хармон.

Ну и что? У нас нет другого выхода, кроме как сражаться до последнего.

– Дайте рубашку, – попросил я.

– Зачем?

– Белую. Для нарукавных повязок.

– Господи! Как мы сами не догадались?! – Хармон тут же снял рубашку, разорвал ее на полосы. – Как раз по одной на каждого.

– Стреляйте в любого… без повязки. – На этом силы мои кончились, больше говорить я не мог. По крайней мере некоторое время.

– Смотрите! – воскликнул Толливер. Внизу у продовольственных складов на площадке стояли два военных вертолета.

– Спускаемся, – решительно сказал Мантье.

– Взорвать их вертолеты? – спросил Толливер.

– Нет, – мотнул я головой, – понадобятся… Толливер камнем бросил вертолет вниз. У меня съежился желудок. Жесткая посадка, удар.

– Извините. Нападаем двумя отрядами, я и Фредерик, вперед! – крикнул Толливер.

В секунду все выскочили, я остался один. Сознание туманилось, плыли образы: Анни, напичканная седативными таблетками; Джеренс Бранстэд, одурманенный наркотиками; Лаура Трифорт, охраняемая десятками вооруженных людей. Здесь ли она?

Загремели взрывы. Может, надо было взорвать хотя бы один вертолет. Что если люди Лауры уйдут? Если прихватят и наши вертолеты… Мы окажемся беспомощными. Как больно в груди! Мало-помалу, сантиметр за сантиметром, я переместился на сиденье пилота.

Взрывы гранат, вспышки. Почему не пускают ракеты? Что происходит? Приступ кашля, сознание начало отключаться, балансировать на краю пропасти. Ерзанье по сиденью не прошло даром. Усилием воли я заставил себя очнуться. Чьи-то шаги. Я включил двигатель. Кто-то открыл дверцу. Лаура Трифорт! Блузка порвана, лицо измазано, в глазах безумный блеск. Села рядом, взизгнула:

– Взлетай!

Я молча таращил на нее глаза. Не бред ли?

– Взлетай! – повторила она. – А не то пристрелю!

– Ладно. – Я подбавил оборотов, поднял вертолет строго вертикально. Главное – не потерять сознание, не умереть.

– Надо было прикончить тебя сразу! Хотя ты и сам скоро сдохнешь.

– Что ты… – как трудно говорить! – подмешала мне в газ? – Вертолет поднимался все выше и выше.

– Неважно. Лети к правительственному зданию! Теперь твой организм отторгает пересаженное легкое. – Она держала дуло пистолета как раз у моей груди.

– Зачем ты… – Высотомер показывал шестьсот метров.

– Это было бы так поэтично: я срочно доставляю тебя в клинику, но врачи оказываются бессильными, болезнь зашла слишком далеко, прославленный капитан умирает, унося в могилу старый режим. Возможно, этот сценарий еще осуществится.

– Почему… не застрелила? – Девятьсот метров.

– Зачем же так грубо? К чему мне обвинения в расстреле? Надо беречь свою репутацию. К правительству! Ты что делаешь?!

– Высота…

– Болван, мы летим не к Вентурам!

Я молчал. Главное – набрать высоту. Полтора километра.

– Но я могу и пристрелить тебя, а потом спрятать труп. Ты просто исчезнешь. Хватит набирать высоту! Правь к зданию правительства.

– Зачем?

– Там мои люди. Даю две секунды!

Я выключил двигатель, выдернул ключ зажигания, высунул руку с ключом в окно. Вертолет камнем полетел вниз.

– Убью! – взвизгнула Лаура.

– Убивай.

– Отдай ключ!

Я отрицательно помотал головой.

– Ты ведь тоже погибнешь!

Я кивнул. Высота – километр. Лопасти остановились, вертолет бешено вращался.

– Ради Бога, включи! – взмолилась она.

– Выброси пистолет.

– Встретимся в аду!

Разумеется. Там мы увидимся непременно. Шестьсот метров. Солнце мельтешило, вращалось.

– Сифорт! – завопила она в животном ужасе.

– Пистолет, – хрипнул я.

– Разобьемся!

– Пистолет. – Четыреста пятьдесят метров. С пронзительным визгом она вышвырнула пистолет в окно.

– Включай! Ради бога!

Я вытащил из окна руку с ключом, тыкал им в отверстие, но не попадал, закрыл глаза и начал нащупывать скважину пальцами.

– Быстрее! – вопила Лаура.

Попал. Наконец-то! Я повернул ключ, открыл глаза. Триста метров. Щелкнул включателем. Что за чертовщина? Почему двигатель не запускается? Выключил, снова включил. Двигатель заработал. Сто пятьдесят метров. Как кружится голова! Что вращается: мир или я? Какая разница…

– Выровняй вертолет!

Я задыхался в жестоком кашле, сглатывал соленую слюну, одновременно пытаясь выбраться из болтанки.

Вертолет жутко кренился, наконец выровнялся, пошел вверх.

Что дальше? Продовольственные склады должны быть рядом, мы не могли отлететь далеко. Где же они? Вот! Я спикировал на вертолетную площадку. Лаура побелела.

Вертолет глухо шлепнулся, подняв облако пыли. С диким, первобытным рыком Лаура вцепилась мне в горло. Длинные пальцы сжимались стальным обручем. Мир темнел, наливался кровью. Сопротивляться не было сил. Краем глаза я успел заметить бегущих к нам Толливера и Мантье.

Внезапно ее пальцы разжались. Трифорт пантерой выпрыгнула из вертолета, побежала. Толливер бросился за ней. Мантье устало прислонился к вертолету. Он тяжело дышал.

– Пятеро наших погибли, – пропыхтел он. – Твои офицеры живы. Зак тоже.

Слава Богу!

Толливер в два счета настиг Лауру, сбил ее с ног, одной рукой схватил за волосы, другой ударил в лицо.

Вот и все.

От меня несло мочой, беспомощное тело содрогалось болезненными вздохами. Но я еще мог говорить.

– Теле…

– Что?

– Где телецентр?

– Не знаю. – Подумав Мантье, добавил:

– О своем приходе к власти Трифорт объявила из правительственного здания.

– Туда.

– Вначале вас нужно отвезти в клинику.

– Потом.

– Вы просто фанатик. Сейчас я позову остальных.

Вскоре наш вертолет снова поднялся в воздух. На месте пилота сидел Толливер. На заднем сиденье между Мантье и Хоупвеллом сидела в наручниках Трифорт.

– Арестуйте Палаби и Фолькстэдера, – приказал я.

– Вначале их надо найти. Я кивнул.

Меня внесли в правительственное здание. Если не считать взорванного парадного входа, больших разрушений не было, лишь кое-где на стенах были паленые пятна от лазеров. Правда, в комнату, где были сложены трупы, слабонервным лучше бы не входить.

Телестудию нашли на первом этаже. Меня усадили во вращающееся кресло за стол с микрофоном. Ругаясь, Мантье и Бранстэд тыкали в переключатели и наконец включили передатчик. Толливер направил на меня голографическую телекамеру.

– Можно транслировать через орбитальную станцию на весь континент по всем каналам, – предложил Хармон.

– Станция… – Отдышавшись, я договорил:

– Закрыта.

– Но ее компьютер работает.

– Нет времени.

Анни обрадуется… Ее Никки выступает по телевидению…

– Мистер Сифорт?

Я выплыл из грез в реальность, собрал последние силы и начал речь, загоняя вглубь кашель:

– Я капитан… Николас Сифорт… главнокомандующий силами ООН. От имени законного Правительства… – В глазах потемнело. Я поймал озабоченный взгляд Зака Хоупвелла, это дало мне силы продолжить: